СамСебеФанфик

                    Антон Андреевич опоздал на работу, потому что ночевал не дома. Он ночевал на кладбище.       Прошлым вечером дежурный ворвался в кабинет следователя аккурат в тот самый момент, когда празднество по случаю дня рождения Якова Платоновича было в самом разгаре. Взволнованный Ефим, смущенно косясь на накрытый стол, сообщил о том, что из свежей могилы бежал покойник. Трегубов, подносивший в это время ко рту кусок холодца, нервно закашлялся. Не то чтобы такие дела были по части следствия, но доктора поблизости не оказалось, а свидетель, уже обратившийся в полицию, требовал внимания. Для выяснения обстоятельств на кладбище был отправлен Коробейников в сопровождении двух городовых.       Будучи старшим по званию, Антон уверенно распределил для наблюдения все свежие могилы между Ульяшином и Евграшином, а сам, вооружившись керосиновой лампой, принялся искать то место, из которого, по словам испуганной свидетельницы, вышел мертвец. Нужный участок он обнаружил быстро, внимательно его осмотрел и, не найдя никаких признаков появления призраков, решил сесть в засаду. Если покойник захотел уйти, то была большая вероятность, что он так же захочет и вернуться: не гулять же ему днём по Затонску!       С такими мыслями Антон залёг под ветвями стоящей неподалёку ели и затушил свет. Он долго боролся с подступающим сном, усердно моргая и поднимая взгляд на яркую луну, висящую в небе, но когда в очередной раз поднял веки, в могильной яме уже кто-то рылся.       Недолго думая, Коробейников выскочил из своего убежища и кинулся на спину пробудившемуся покойнику. Мертвец оказался на удивление сильным и быстро скинул с себя полицейского. Антон, неудобно закопавшись в рыхлой земле, всё же успел треснуть того по лбу, прежде чем увидел летящий в свою физиономию большущий кулак. Это было последним, что он помнил о прошлой ночи.       Очнулся помощник следователя только под утро и с сильной головной болью. Однако еще больше пострадала его гордость, ибо разбудил его не кто иной, как назойливый журналист Ребушинский, прибежавший на кладбище за сенсацией.       А потом всё так завертелось, закрутилось… В общем, не помнил Антон даже того, как выглядел тот самый мертвец, который так по-живому сильно выбил из него дух. А ведь нужно было держать ответ перед Штольманом…       «Всё, пропал…» — думал Антон Андреевич, нетвёрдой походкой направляясь к управлению, и только оказавшись у самого крыльца, он решил всё-таки не поддаваться отчаянию раньше времени. С мыслью: «Да будь, что будет», — помощник следователя быстро проскочил мимо дежурного.       Влетев в свой кабинет, Коробейников очутился нос к носу с Трегубовым. Антон Андреевич быстро оправился, встал по стойке смирно и решительно поднял подбородок вверх, готовясь к отчету. Вот только его заплывший правый глаз предательских болел и пытался свести на нет всю собранную по крупицам решимость. Оставшимся целым левым глазом, Антон уловил какое-то движение возле рабочего места Штольмана, которого по странной случайности в кабинете не оказалось.       Из-под стола со сдавленным «ой», прижимая правую руку к затылку и одним взглядом высказывая крайнюю степень недовольства массивной столешнице, вылез Ульяшин. За собой он тянул Евграшина с не менее заплывшим, чем у самого Коробейникова, лицом.       Антон, недоумевая от этой картины, снова повернулся к Трегубову, решившись, наконец, начать объяснение:       — Господин полицмейстер, на кладбище на меня напал покойник.       — Что вы такое говорите, Антон Андреевич? Вы в своём уме?! — взревел полковник, становясь одного цвета со свёклой. — Второй полицейский мне тут утверждает, что ночью был захвачен врасплох каким-то там покойником! Сначала этот, — Трегубов кивнул на Евграшина, — теперь вы… Немедленно бросить все эти ваши шуточки!       — Есть «бросить шуточки», — смиренно согласился городовой.       — Так чертовщина какая-то творится! Чесслово, Николай Васильевич, — Коробейников не мог просто так смириться с такой несправедливостью, — Анну Викторовну надо звать. Она точно со всем этим разберётся!       — Какая Анна Викторовна? — не успокаивался полковник. — Ну, какая Анна Викторовна? Сами друг друга с дуру поколотили, а теперь комедию мне тут ломаете!       — Никак нет, Ваше высокблагородие! — снова вступился Евграшин. — Не могло такого быть! Антон Андреевич, он с фонарём был, а покойник в темени как прыгнул мне на спину! Думал, «кондратий» меня хватит…       От осознания случившегося Антон начал заливаться краской.       — И всё же, Николай Васильевич. Исчез же покойник из могилы. Свидетель же сказал. А значит, нужна помощь Анны Викторовны. Не ровён час, мертвецы начнут вдоль дороги с косами стоять.       «Да и Якову Платоновичу не мешало бы взглянуть на место, — подумал Коробейников про себя. — Анна Викторовна хоть и своя для духов, неприятно ей одной будет там находиться…»       — Какие мертвецы? — вновь вспыхнул полицмейстер. — Антон Андреевич, вы вчера мухоморовки напились до белой горячки, вас на приключения и потянуло. Приказано же было РАЗОБРАТЬСЯ, а вы такое тут городите… — по всему виду Трегубов готов был наградить Коробейникова ещё парой ласковых, но вдруг дверь кабинета открылась, и в комнату вошёл Штольман.       — Разрешилось всё, — с порога заявил он, оставляя в подставке свою трость. — Синцова могилы в темноте перепутала. Приснился ей похороненный намедни муженёк, вот она и пошла по темноте на кладбище искать памятную ей ель, возле которой он должен был лежать. А то, что поблизости вечером новую яму выкопали — не знала. Вот и поставила всех на уши.       — Что это с вами? — вдруг обратил внимание Штольман на заплывшие лица своих подчинённых.       — А это они, Яков Платонович, кхм, с покойником боролись, — ответил за них Трегубов, одёргивая на себе китель. — Идите, Коробейников, домой, отоспитесь. Вас, Евграшин, это тоже касается. И чтобы оба завтра на службе с утра, как штык, были!       — Черти что, ей Богу! — добавил полицмейстер, выходя из кабинета.