Новая жизнь.

В последние пару дней уже к наступлению вечера Сильви выглядела немного усталой, и я подумал, что, возможно, она еще не до конца привыкла к своим новым обязанностям, а ее сил пока не хватает на то, чтобы целый день трудиться по дому. Ведь, если подумать, жизнь у прошлого хозяина наверняка могла неблагоприятно сказаться на ее общем состоянии и ослабить ее тело, нуждавшееся, скажу честно, в гораздо большей заботе. Прогулка по городу и обед в кафе, впрочем, наполнили меня надеждой на лучшее и… радостными впечатлениями. Неожиданная улыбка Сильви, которая совершенно не вязалась с ее повседневным образом, но не желала исчезать из моей памяти, и вечернее «Спасибо большое», относившееся, полагаю, больше к угощению в городе, чем к тому, что я, как обычно, не сделал ничего особенного, просто причесал ее волосы, - эти события, случившиеся разом в один день, показали мне, что где-то внутри Сильви наконец понемногу начали происходить изменения, которых я так упорно добивался. Даже перед тем, как заснуть этой ночью, я несколько раз невольно расплылся в широкой улыбке. Однако жизнь, как говорится в одном устойчивом выражении, не может быть постоянной. Если есть белые полосы, когда все хорошо, значит, рано или поздно начнется черная, несущая неудачи и трудности.

***

На следующее утро я проснулся в обычное время, может, совсем чуть-чуть раньше, и, протирая глаза и поднимаясь из кровати, услышал приглушенный кашель, донесшийся примерно… из соседней комнаты. Поняв, что это была Сильви и она пыталась таким образом не беспокоить меня, я тихо, но быстро вышел в коридор и постучал в закрытую дверь. - Я зайду, Сильви, если ты не против. Она была у себя в комнате и уже заканчивала переодеваться из ночной одежды в повседневную. Услышав мое появление, Сильви обернулась. - Доброе утро, хозяин. Обычное приветствие прозвучало еще тише, чем всегда, немного хрипло, и Сильви едва заметно поморщилась: определенно, даже говорить ей было не просто неприятно, а больно. Больше того, сейчас, только проснувшись, она уже в целом выглядела обессиленной. - И тебе доброго утра, - не раздумывая долго, я зашел в комнату и протянул руку к ее лбу, осторожно прижав ладонь. Сильви слегка вздрогнула всем телом и прикрыла глаза, но сопротивляться не стала; немного отрывисто и учащенно дыша, она чуть покачнулась пару раз, но осталась стоять на месте, склонив голову. Ладонью я отчетливо почувствовал, каким горячим был ее лоб, покрытый под короткой челкой едва ощутимыми капельками пота; определенно, у нее была высокая температура. Безо всякого сомнения, Сильви заболела, и нешуточно. Если честно, не вижу особых причин удивляться: это должно было произойти рано или поздно. Не только ее тело физически, но и здоровье Сильви были, как я и подозревал, очень серьезно ослаблены жизнью у прошлого хозяина. Наверное, она подхватила болезнь от кого-то из моих недавних пациентов или во время прогулок в городе, возможно, даже вчера в кафе, - при наших обстоятельствах можно потеряться в догадках. - Простите... - извинилась Сильви, сдавленно кашляя. - Наверное, я подхватила простуду. - Скорее всего, - я ненадолго задумался, пока она продолжила складывать свою ночную одежду. – Подожди, и ты хочешь в таком состоянии чем-то заниматься? - Возможно, я не смо… - Даже думать об этом забудь, - прервал я ее, помотав головой. – Никаких дел в таком состоянии я тебе не разрешу. Вернись в постель, Сильви. Прямо сейчас. Она не стала больше пытаться возражать и послушно последовала моему совету. Время до открытия клиники еще оставалось, поэтому я решил повременить пока с умыванием и прочими утренними делами, вместо этого занявшись уходом за Сильви. Быстро спустившись на первый этаж, я принялся искать нужные лекарства. Болезнь, с которой мы столкнулись, была довольно простой и широко распространенной, но организм Сильви, очевидно, не имел достаточно сил, поэтому все развилось так быстро и тут же приняло острую форму: об этом красноречиво свидетельствовали высокая температура, кашель и головная боль. Впрочем, что я говорю, Сильви даже держаться на ногах толком не могла. Лекарства нашлись без труда, недостатка в них у меня никогда не бывало, только вот пришлось немного сообразить, какие лучше взять, чтобы доза соответствовала возрасту Сильви. Трудность заключалась в том, что даже она сама не могла сказать, сколько ей лет, поэтому я решил все же быть осторожнее. Налив побольше чистой теплой воды в кружку, я достал небольшое мягкое чистое полотенце, смочил его в прохладной воде и, прихватив все с собой, быстро поднялся наверх. Сильви уже вернулась в постель, переодевшись снова в ночную пижаму, и лежала, закрыв глаза. Ее дыхание было неровным, и по слегка сведенным и изогнутым бровям я понял, что головная боль была не такая уж слабая. Переставив стул поближе к кровати, я спросил Сильви, сможет ли она сесть, и, когда она приподнялась, протянул ей лекарство и воду. - Большое спасибо, хозяин, - почти прошептала она, с полуприкрытыми глазами, почти не глядя поднеся кружку к губам. Пока она маленькими глотками, с некоторым трудом пила воду, я еще раз дотронулся до ее лба. Конечно, тут и проверять нечего, температура была такой высокой, что я удивлялся, как вообще Сильви утром смогла встать на ноги. Когда она улеглась обратно, я принялся укладывать ей на лоб холодную повязку. - Ано… Хозяин… - еле слышно позвала Сильви, приподняв голову от подушки, пока я, еще сидя на стуле, определял свои ближайшие планы. – Вам не стоит так много стараться из-за меня. Я ничего не стал отвечать и, погладив ее голову, жар от которой явно ощущался через волосы, направился к двери. Даже если Сильви так говорит, даже если бы я не присматривал за ней, - такова моя обязанность хотя бы как доктора. Даже если простуда кажется ей несерьезным заболеванием, в ее положении будет лучше не относиться к этому так просто. Возможно, Сильви и думает, что я мог бы просто позволить ей отдохнуть денек, но я предпочитаю сделать больше и постараться: не хочу потом жалеть о том, чего не потрудился сделать в прошлом. Именно поэтому я буду лечить ее и заботиться о ней. С такими мыслями я и спустился, пройдя через приемную, в кухню. В голове у меня царил легкий беспорядок из-за того, что привычный распорядок дня был полностью нарушен, но, пытаясь сохранить ясность мыслей, я решил начать с главного: с завтрака для Сильви. Давно я не готовил овсяную кашу… Однако большое количество дел одновременно может даже добавить немного неожиданного азарта в привычную повседневность. В самом деле, когда я в последний раз переодевался чуть ли не на ходу, готовил в кухне, присматривая, чтобы каша не выкипела, и старался не забывать при этом о клинике? Я старался и все равно был удивлен, хотя в то же время рад, что у меня получилось приготовить что-то хорошо забытое старое с первого раза. Когда еда немного остыла, я отнес завтрак вместе с горячим чаем с лимоном наверх. Я заметил, что Сильви беспокойным и в то же время снова виноватым взглядом посмотрела на меня еще на пороге, но, кажется, она была не в том состоянии, чтобы говорить что-либо. Утро прошло почти незаметно. До полудня всего лишь одна пожилая леди заглянула за советом, что ей принимать, чтобы снять надоедливую головную боль, и все остальное время я провел на втором этаже, присматривая за Сильви. - Хозяин... – допив чай с травами, она с трудом посмотрела на меня. – Простите… разве у вас нет работы? - Кроме тебя, сегодня никто не болеет, - я с улыбкой погладил ладонью ее горячий лоб и, наверное, по привычке перешел на волосы, пришедшие в легкий взъерошенный беспорядок, пока другой рукой смачивал повязку. - Поэтому я никому больше не понадоблюсь. Я закрыл переднюю дверь, но повесил записку: "Стучите, если заперто". Так что волноваться было не о чем.

***

К вечеру, несмотря на мои старания, жар лишь усилился. В очередной раз меняя повязку Сильви, я взял полотенце, которое очень быстро высохло с последнего смачивания, и отложил его в сторонку, набираясь решимости сделать другое важное дело, требовавшее внутреннего согласия с самим собой. Состояние Сильви никак не улучшалось, и все ее тело было покрыто потом, поэтому надо… переодеть ее, чтобы ночью ей спалось лучше. Я уже успел похвалить себя за сообразительность, когда покупал для нее пару сменных вещей, - теперь дело осталось за малым. Стараясь как можно меньше тревожить Сильви, я стянул вниз одеяло, оставив укрытыми только ее ноги, и начал расстегивать ее ночную рубашку, застегнутую лишь на несколько нижних пуговиц. Сильви посмотрела на меня, едва приоткрыв влажные глаза, слезившиеся еще с утра. - Хозяин?.. Почему… - Я собираюсь переодеть тебя, - я остановился на последней пуговице. – Ты не против? - Если хозяин хочет… - она слегка поморщилась от боли, - я не могу возразить. Простите… Когда я в последний раз болела, это не длилось так долго... - Скоро все пройдет, - я не понял, к чему она добавила последнее, и попытался ее успокоить. – Просто не напрягай себя слишком волнением, хорошо? Впрочем, даже если бы Сильви стала возражать против того, чтобы я увидел ее без одежды, я не изменил бы своих намерений. Мне попросту не хватило бы смелости оставить ее в таком состоянии. Она, сдавленно кашляя, слегка приподняла руку от постели, помогая мне снимать с нее одежду, и хотела зачем-то повернуться на бок, но я ее остановил. Обняв Сильви чуть пониже плеч одной рукой, я бережно приподнял ее легкое и худое тело, чувствуя сильный жар кожи, свободной рукой достал из-под спины ее рубашку, всю влажную от пота, и, сняв второй рукав, отложил одежду в сторону. Однако нельзя просто поменять одежду на чистую и считать, что все будет в порядке. Теперь нужно обтереть Сильви. - Хозяин… Ее хриплый голос звучал еле слышно, и Сильви, до сих пор старавшаяся казаться привыкшей даже к болезни, больше не могла спрятать за извинениями свое беспокойство, равно как не могла притвориться, будто ей не больно.

***

На следующее утро, как я и думал… ее состояние совсем не улучшилось. Легкой простуды оказалось более чем достаточно, чтобы ослабить ее окончательно. Сильви, не найдя сил и аппетита поужинать, с трудом смогла заснуть поздней ночью, когда стало прохладнее, но утром, когда солнце взошло и в комнате стало слишком светло, она очнулась от тяжелого забытья. Хотя я сделал все, что было возможно, но у нее все еще очень сильный жар. Однако в конце концов усталость вновь взяла свое, и ближе к полудню, после того как я немного покормил Сильви и в очередной раз сменил ее повязку, она задремала. Это было, скорее, поверхностное и неустойчивое состояние, но даже так, пожалуй, достаточно. Сидя у ее кровати и видя, как ей тяжело, я впервые за очень долгое время начал чувствовать себя по-настоящему бессильным. Я ведь занимаюсь этим уже много лет: лечу людей, иногда спасаю из тяжелых ситуаций, помогаю им справиться с болезнями и травмами, стараюсь, насколько позволяют мои силы и опыт, но если невозможно – значит, невозможно; в конце концов, и доктор не всесилен. Но Сильви… Глядя на ее состояние, я начал всерьез бояться, что не смогу помочь ей, но хотел избежать того возможного исхода, который меня так пугал, и придумать что-нибудь хотя бы для нее одной. Ну хоть что-нибудь… Я бы все сделал, если бы только знал, что еще было нужно. - Про… стите… пожа… луйста… - еле внятно пробормотала Сильви. Я посмотрел на нее, но она по-прежнему неподвижно лежала с едва приоткрытым ртом, вбирая свежий воздух, с закрытыми глазами, и не шевельнулась. Она… извиняется даже во сне? Ее тонкие брови снова были слегка изогнуты, отчего на ее лице проглядывались следы напряжения и боли… и волнения, словно ей очень жаль. Не думаю, что ей снилось что-то приятное. Я вытер ее горячий лоб и легко погладил по голове, как делал это всегда раньше – просто потому, что не знал, что еще мог бы сделать для нее, чтобы ей стало легче. К моему удивлению, Сильви заметно успокоилась. Она стала дышать глубже, а ее приподнятые изогнутые брови опустились, и ее черты лица стали безмятежнее. Кажется, напряжение, собравшееся и все это время державшееся в ее хрупком теле, наконец улеглось… и для этого требовалось лишь сделать так немного, просто протянуть руку? К вечеру температура как будто стала несколько ниже, и к наступлению ночи Сильви, ненадолго проснувшаяся и даже съевшая немного ужина, уже крепко спала. Несмотря на эти положительные признаки, я все же решил пока не ослаблять свою бдительность и побыть с ней.

***

Еще в первый вечер я, стараясь не шуметь, перетащил из своей комнаты в комнату Сильви небольшое старое кресло, поставив его в углу, и эти две ночи провел, устроившись в нем, временами то впадая в забытье, то просыпаясь. Следующее утро застало меня ровно в таком же положении. Я всегда сплю чутко, поэтому, несмотря на усталость, сразу же проснулся, когда услышал скрип кровати. Открыв глаза, я поднял голову, упавшую назад, на спинку кресла, и увидел, как Сильви села в кровати, осмотрелась полусонным взглядом и заметила, что я смотрю на нее. В первый раз я застал ее в момент пробуждения. - Доброе утро, хозяин, - поприветствовала она меня. Ее голос еще был немного болезненным, но кроме этого я больше не видел признаков ее прежнего состояния. - Доброе, - я поднялся и, подойдя, дотронулся до ее лба. – Спустя долгое время… Как себя чувствуешь? - Намного, намного лучше. И правда, температура пришла в норму. Неуверенно выбравшись из кровати и встав на ноги, Сильви повернулась ко мне, как всегда, не решаясь поднять взгляд. - Простите за неудобства, которые у вас были из-за меня. Теперь я могу снова заняться работой. Я уже в порядке. Большое вам спасибо за все, хозяин. Несмотря на то, что Сильви только что извинялась с беспокойным выражением на лице, сейчас она улыбнулась – довольно неловко и неуверенно, всего на секунду, но все же улыбнулась. Хотя ей не хватало самочувствия, чтобы сделать это так же, как в тот раз, в кафе, но она, кажется, все же была искренней. - Рад, что ты в порядке, - я еще раз погладил ее по голове и тоже по-настоящему улыбнулся, должно быть, довольный тем, что она сумела одолеть свою болезнь и наконец-то чувствует себя лучше. – Но хотя бы сегодня постарайся не слишком напрягаться, хорошо? Пока что ты еще ослаблена. - Да, хозяин, - Сильви послушно склонила голову. День обошелся без новых происшествий. Сильви по-прежнему вела себя тихо и скромно, только была даже молчаливее, чем обычно, и более задумчива: я заметил это по ее взгляду, часто, даже за столом, устремленному без движения в одну точку. Словно что-то не давало ей покоя, и она не могла решить, что делать. Разве что вечер преподнес небольшой сюрприз. Когда все дела закончились, я, собравшись мыться, уже вышел из своей комнаты и пошел по коридору в направлении ванной, но сделал лишь пару шагов, как вдруг Сильви поспешно, хотя и осторожно вышла из-за своей двери и обратилась ко мне. - Ано… хозяин? Я остановился, и она неуверенно подошла ближе на полшага, встав передо мной, хотя и не закрывая путь. Определенно, ей что-то было нужно. Сильви кивнула. - Да… хозяин, вы… Кажется, она хотела заговорить о чем-то, но при этом не решалась даже взглянуть на меня, скатывая между пальцами подол своей накидки и оттягивая его вниз. - Говори, Сильви, не бойся, - я ободряюще легко похлопал ее по макушке. – Я слушаю. - Простите… - она наконец заговорила, глубоко вдохнув. – Пока я была больна, вы, хозяин, сделали очень много, хотя я и не заслуживала ничего. Вот почему, если вы не против… я хотела бы быть еще более полезной. И поэтому… хозяин, вы позволите потереть вам спину? Эта просьба, взявшаяся на ровном месте, стала для меня совершенной неожиданностью. - Не-не, не надо, - даже не задумавшись, ответил я, мгновенно почувствовав, что от смущения у меня сейчас лицо загорится. – Спасибо, Сильви. Похоже, моя быстрота не обрадовала ее. - Вот… как. Простите, что помешала. Сильви тихо ответила и отошла в сторону с моего пути, чтобы уйти к себе в комнату. Я думал, что она воспримет отказ спокойно или даже с некоторым облегчением, но она, кажется, была отчего-то расстроена. Она… это серьезно предложила? Нет, понимаю, что серьезно, но она надеялась на согласие? - Сильви. - Да, хозяин? Она подняла голову, пока не выражая на лице никаких эмоций. Я подумал пару секунд и вздохнул. - Завтра. - Завтра? - Завтра потрешь мне спину? Она сначала была удивлена, но потом неожиданно энергично кивнула. - Да. Спасибо, хозяин. Вот над этим я и раздумывал, пока сидел в ванне и, откинув голову назад, разглядывал потолок. Из всех возможных предложений – откуда вдруг взялась идея именно потереть спину? Единственное объяснение, которое приходило мне на ум, - возможная связь с тем, что во время болезни я вместе с переодеванием обтирал Сильви. Но ведь не поэтому она решила сделать это взамен? Хотя… чесать и мыть собственную спину и правда не так уж удобно. Мы молча сидели в моей комнате, пока я расчесывал Сильви перед сном. Она склонила голову, подставляя ее удобнее для меня, то с одной, то с другой стороны. И хотя ей давно пора бы засыпать, Сильви выглядела так, будто она глубоко задумалась о чем-то. - Я... не уверена, - ответила она на мой вопрос, заданный, когда я отложил расческу и принялся поглаживать ее по голове. – Простите, если доставляю вам этим проблемы. Я… чувствую себя немного беспокойно. Не могу... не знаю, как описать словами непонятное ощущение. Честно говоря, я и сам даже предположить не мог, что такого могла чувствовать Сильви. Возможно, слабость после болезни еще не прошла до конца? - Ано… хозяин? – обратилась Сильви, не оборачиваясь, пока я продолжал гладить ее. – Простите, что я задаю такие вопросы, дело в том, что в то время, пока я болела… Вы ведь могли просто оставить меня отлежаться, а сами продолжали бы спокойно работать, не тратя свое время на меня. Почему вы… - в ее голос появились незнакомые мне нотки, - были со мной? Ничего не поделаешь, пришлось мне объяснить ей все честно и прямо. Кроме того, думаю, что и для меня самого все, что я думал тогда, прояснилось окончательно. Я попрощался со своей ныне покойной матушкой и проводил ее в последний путь четыре года назад, когда уже смог начать жить за счет собственной работы. С тех пор я остался в полном одиночестве. И, в общем-то, привыкнув к постоянству, я уже начал думать, что жить одному не так плохо. Много мне не надо, тем более, у меня есть работа, которая мне вполне нравится, да и пациенты в нашем городе, особенно постоянные, - хорошие и достаточно приятные люди. Но, когда Сильви заболела, я, хотя уже потерял свой привычный образ жизни, не смог спокойно оставить ее в таком состоянии и забыть о ней. Всего за несколько дней, которые мы прожили в одном доме, я, похоже, привязался к ней сильнее, чем сам себе мог бы представить. Я отлично понимал, чем все могло закончиться в худшем случае, и, должно быть, боялся, что тогда мне придется попрощаться в этой жизни с Сильви, которой надеялся вернуть все, чего ее лишил прошлый хозяин. Наверное, во второй раз мне было бы еще тяжелее прощаться с близким человеком, не выполнив обещание насчет нее, которое я дал самому себе. И, в конце концов, я же доктор; не сделай все возможное – как я смог бы смотреть в глаза своим коллегам после такого? Хотя о некоторых вещах я умолчал, однако Сильви все же внимательно выслушала мой рассказ о том, как я остался один и почему не хотел бы вернуться к прежнему образу жизни, пройдя через еще одно расставание. Выражение на ее лице не изменилось, но, думаю, она все же сделала для себя некоторые выводы. - Простите еще раз, хозяин, если доставила вам столько беспокойства, - она заметила, что я перестал гладить ее по голове, и поднялась, неуверенно отойдя на шаг, будто ожидая, что я ее остановлю. – Я постараюсь трудиться больше, чтобы вы не считали меня бесполезной. Спокойной ночи, хозяин.