Влюбленный. Без памяти

Проснулся ночью в спальне Эда от голосов и лежал тихо, как мышь. Поневоле стал слушать разговор Эда и Стива. — … всё время задаю себе этот вопрос, Стив, я не уберёг моего мальчика! Так надеялся, что он никогда не вспомнит. Это было страшно, Стив. Когда я увидел Джея избитого, в порезах и синяках, моё сердце разрывалось, слёзы сами текли из глаз. Может быть, поэтому никто не сомневался, что я его отец. Мне хотелось порвать Котлина, задушить своими руками. Знаешь, этот урод безумно помешан на нём. И я чувствовал себя предателем из-за того, что тогда пришлось уехать. Два чёртовых месяца не видеть его! А когда летел к нему, рейс задерживался, издёргался весь. И вот, не видав его около двух месяцев, оглядываю зал аэропорта в поисках светло-русой макушки, взгляд ненадолго задержался на прекрасном светловолосом эльфе. «Бывают же красавчики!» — подумалось мне тогда. И стал сканировать зал дальше, а этот эльф снял тёмные очки и улыбнулся такой родной улыбкой. Мой Джей! Он смотрел на меня так… с таким радостным ожиданием. Мне сразу захотелось спрятать его от этой толпы, закрыть собой. Я знал, что он ещё нездоров, но позволил себе насладиться близостью с ним. Он стойко переносил всё, но я то помнил, каким увидел его в тот понедельник. Это зрелище преследовало меня не меньше месяца. Окровавленная изрезанная одежда в чужой мерзкой сперме, разбитое лицо, грязные окровавленные волосы. Поэтому и не мог притронуться к нему, мне казалось, что любое моё прикосновение будет для него болезненным. Я вспомнил, как жесток бывал наш секс, и ненавидел себя за это. — Несчастный мой Анж. — Стив? Твой Анж? — Да, Эдвард, он мой Анж. — Стив, между вами что-то есть? — Нет, успокойся, ревнивец… — Ты любишь его… чёрт… — Эдвард, успокойся, он любит тебя, он сам сказал. — А ты… — И я люблю тебя! Послышалась возня, и я осторожно посмотрел на них. Эдвард притянул голову Стива к себе и целовал. А Стив отвечал. Потом Эдвард поднял его с кресла и прижал к подоконнику, спустил с его бёдер брюки и схватил за ягодицы. Стив поддавался, упершись в подоконник. Я закрыл глаза, чтоб утихомирить ревнивое сердце. — Держи презерватив, не хватало ещё дерьмом вонять. Эх, ещё бы и уши заткнуть. Невольно слушал возню моих любовников, стоны и шлепки одного тела об другое, рваное дыхание, такое разное и такое похожее, и слова, что они говорили друг другу…

***

Вскоре меня ждали ещё потрясения: я получил документы на новое имя и мы с Эдвардом поехали в Даллас. С документами всё было без проблем. Теперь я — Джей Синглтон. Непривычно. Мать с Эдом изображали любящих родителей. Эд тискал меня в медвежьих объятиях и называл сыночком. А потом был суд. Сидел, держа Эдварда за руку почти всё время. Когда ввели Джерри, напрягся до головной боли. Он искал меня глазами, нашёл и больше почти не отводил от меня взгляд. Словно кожу содрали. Его посадили.

***

По возвращении в Нью-Йорк Эд выкупил часть бизнеса у Маркоса, оформив документы на моё новое имя. С первых доходов от ресторана я предложил матери поискать домик в Далласе, за который теперь мог платить кредит. Со Стивом было уже необязательно изображать любовь, но он при Маркосе всегда называл меня ласковыми именами, целовал, обнимал и намекал на нашу близость. Мы уезжали домой, дружески пили кофе, мне нравилось готовить для него. С ним было весело, приятно, уже забылось, как сходил от него с ума. Меня очень устраивали такие с ним отношения, и я закрывал глаза на то, что иногда они с Эдом делили постель. Потому что я оказался «польским свинтусом» и иногда безудержно трахался с Маркосом. Очень редко, но он ухитрялся влезать в мою жизнь всё больше и больше. Началось это, когда Эдвард снова уехал в Лондон, а я не мог ехать с ним, так как был занят работой. Маркос не настаивал, не заставлял. Он, словно чувствуя мою тоску по Эдварду, ненавязчиво предлагал развлечься вечером или в мой выходной. Мы шли в боулинг, или в парк кататься на великах, или на какое-нибудь весёлое шоу. Мне было весело с ним. Потом он приглашал меня к себе, будто невзначай. Если я соглашался и приходил к нему, он словно терял голову. Зажимал, зацеловывал, шептал любовную муть на итальянском и английском. Он всё делал для меня, и смотрел с восхищением, особенно когда я смеялся. Мне было хорошо с ним, тепло, но стоило только вернуться Эдварду, Маркос отходил на второй план. Эдвард владел моим сердцем. Он не знал про мои отношения с Маркосом, но я не чувствовал себя предателем, ведь он не бросал Стива. Да и пока он был в Лондоне, также был не без греха. Как-то в субботу поздно ночью после смены Стив встретил меня, как обычно. Скользнул губами по щеке, нашептал в ухо ерунды, и, убедившись, что Маркос наблюдает у окна, довольный повёз меня к ним. Мы пили очень вкусный и быстро бьющий по мозгам коктейль. Его научил делать меня наш бармен, и я хвастался умением перед Стивом, сидя в халате на голое тело. Когда поднялся из-за стола, чтобы слинять в комнату Эда, я был уже очень хорош… да и Стив тоже. Запнулся и был пойман в крепкие объятия. Мой рот накрыли жадные губы, его руки залезли под махровую ткань и бродили там, сжимая, гладя, сминая. — Стив, Стив… Что ты творишь? Ты напился! Хах… Щекотно. — Я пьян, Анж, очень пьян… тобой… Ты меня будешь ненавидеть после этого, и Эд... и всё будет кончено для меня раз и навсегда. Стив тащил меня в свою комнату к кровати, по пути срывая халат с моих плеч. Потом начал раздеваться сам. Почему я не сопротивлялся? Коктейль, видимо, был с побочным эффектом. — Стив, ты не посмеешь... — Ещё как посмею! Нельзя быть таким соблазнительным, Анж! За это следует тебя наказать! — Только попробуй! Мои руки перетянуты поясом банного халата, ноги задраны. Бесстыжие губы Стива доставляют удовольствие члену. — Стив, ты нежный, как девчонка. — Что? — Ты обещал жестокий трах, а сам лижешься как... — Хочешь, чтоб я наказал тебя? — Думаю, у тебя кишка тонка! Он схватил за волосы, зло посмотрел мне в лицо. — Анж, ты мазохист? Я же могу и ударить… — Одни слова… Он неожиданно резко вдавил в кровать и засосал мои губы до боли. Его обнажённое тело скользило по моему. Чтобы ещё сильней прижаться, я обхватил его ногами. — Анжжж… — Отымей меня, Стив! Грязно, развратно. — Сейчас, засранец, сейчас! Закрыв глаза, кайфую от укусов, от резких ударов, от пережатого горла. Но Стив не склонен к жестокости, поэтому вскоре мои скулы и шею покрывают нежные поцелуи, тёплые ладони осторожно сжимают мои бока. Он скользит во мне, рыча от наслаждения, а я торопливо помогаю себе рукой. — Ааааабля божебля, Стиввввви, мммм… — Анж, ты мой! … мой Анж… мой… — он кончал, оставляя мне засосы на шее. — Ненавидишь меня? Даже не смотришь… Открыл глаза, Стив, казалось, был в отчаянии и выглядел несчастным. Невозможно на него такого смотреть спокойно. — Стив… — я притянул его к себе, подмял под себя, навис над ним. Рассматривая его, провёл пальцем по губам. Этого парня хотят тысячи женщин и сотни мужчин, а он мой! Мой! Захватил губами его нижнюю губу, провёл по ней языком. Его губы чуть приоткрылись, и я скользнул в сладость его рта языком. Он суперски целуется. — Так это в меня ты влюбился, Стиви? — Да… — Давно? — Я влюбился в тебя снова, когда ты вернулся из Далласа. Ты стал таким серьёзным печальным, красивым и… неземным… Уехал глупый мальчишка, а вернулся загадочный и харизматичный мужчина… Принадлежащий Эдварду… — Любишь его? Раз только спьяну затащил меня в кровать? — Люблю. Тебе, наверное, не понять, каково это любить двух мужчин, которые любят друг друга, а до тебя им дела нет. — Куда уж мне… но с Эдом вы всегда вместе были. — Он предложил возобновить отношения, когда вы вернулись, я надеялся, что у вас всё закончено. А когда ты сбежал, я понял, как безумно он любит тебя, и как люблю тебя я…

***

Мы уснули вместе, голые, перемазанные спермой, потные, счастливые. Утром я утопал на кухню готовить вкусняшки. Стив сполоснулся и пришёл ко мне. Пили кофе. — Анж, ты останешься с Эдвардом? — Эдвард достал меня с того света, Стив, он видел меня инвалидом, уродом и импотентом и не бросил, у него даже не возникло мысли оставить меня… А я не могу бросить его. — Мне стоит оставить вас в покое? — Нет, не отпущу, боюсь, я слишком люблю тебя. Стив обнял, поцеловал. — Когда ты понял, что любишь? Когда я приехал в Даллас? — Когда посмотрел «Падение». Я тогда подумал: «Этот парень безумно шикарен, он чёртов гений!» — Эй, ты просто фанател? — Не просто, я молился на тебя.