all aboard

      Финал Евровидения для Арсения всегда был волнительным событием. Мужчина считал этот день лучшей субботой в году.       Будучи человеком довольно-таки одиноким – своей семьёй в силу ориентации не обзавёлся, а из друзей у него был только Серёжа – в эту ночь он чувствовал себя частью большого и дружного сообщества фанатов конкурса.       Со временем ему удалось частично перетянуть на свою сторону Матвиенко, который нет-нет, но тоже включал у себя дома Евровидение, обсуждая шоу с Арсением по переписке.       Тем не менее, Попов всё ещё чувствовал себя довольно-таки одиноким. Не только в своей любви к главному музыкальному событию Европы, но и в принципе по жизни.       Правда, этот год для Арсения внезапно оказался совершенно другим. И причиной тому стал один совершенно обычный воронежский джентльмен по имени Антон Шастун.              Попов провёл весь день с Серёжей, катаясь по делам Матвиенко. Активная деятельность очень удачно отвлекала от мыслей о Шастуне, который то и дело напоминал о себе, присылая кучу сообщений.       Предложив Антону посмотреть финал вместе, Арсений ясно дал понять парню, что не только заинтересован в нём, но и с радостью проведёт с ним ещё как минимум один вечер. Даже мысли о том, как легко он открывался парню, заставляли Попова очень не по-мужски смущаться.       Когда последняя проблема Матвиенко была решена, Арсений с непроницаемым лицом продиктовал ему адрес Антона.       – И что там?       – Евровидение буду смотреть, – и, чуть подумав, добавил: – У друга.       – Ты нашёл себе нового друга? – Матвиенко заржал, заставляя Арсения чувствовать себя немного неуютно. – Арс, я бы даже заревновал, если бы не знал, что это невозможно. Только такой прекрасный человек, как я, может терпеть твою голубую жопу.       – Серёг, ты гандон, – очень искренне и тепло сообщил другу Попов и уткнулся в телефон, просматривая кучу постов, которые ему прислал Антон.              Доехали они практически молча, лишь иногда перекидываясь дружескими издёвками. Припарковавшись у подъезда Антона, Матвиенко заглушил мотор и вышел из машины. Арсений такого не ожидал, поэтому даже подвис на несколько секунд. Сергей открыл дверь Арсению и обматерил, обвиняя в тормознутости. Не понимая, что происходит, Попов вывалился из машины и удивлённо уставился на Матвиенко.       Мужчина объяснил это тем, что планировал предложить Арсению посмотреть финал конкурса вместе. Но раз уж Попов решил смотреть с каким-то новым другом, то почему бы Сергею не присоединиться.       На самом деле, у мужчины была как минимум одна большая – заключающая в себе множество мелких – причина для того, чтобы не желать присутствия друга. При всей его толерантности и современных взглядах, он не понял бы, расскажи ему Арсений, что Шастуна он знает всего пару дней, они познакомились в баре и уже успели несколько раз переспать.       Что означало, что Антону и Арсению придётся сидеть там как двум девицам на выданье и не иметь даже малейшей возможности выразить, как они рады встрече.       Попов, конечно, не мог наверняка говорить за Шастуна, но вот лично он успел невероятно сильно соскучиться. Примерно как девушка, год прождавшая парня из армии. Только Арсений не девушка. И ждал всего два дня.       Но ощущения примерно те же.              Мужчине не оставалось ничего другого, кроме как повести Сергея за собой. Не мог же Арсений послать куда подальше единственного человека, готового ради него не на всё, конечно, но на многое.       Дверь в квартиру распахнулась, стоило мужчинам только подойти к ней. Ни постучать, ни позвонить в звонок Арсений не успел. Видимо, Антон просто увидел их в окно и заранее занял у двери выжидательную позицию.       Шастун первым делом упёрся взглядом в Матвиенко, после чего непонимающе посмотрел на Арсения. Пришлось объяснять ему всю ситуацию, четыре раза особо выделяя интонационно, что смотреть шоу Попов хотел с новым другом. Так, чтобы даже до тупого дошло.       Того, что Серёжа может что-то заподозрить, Арсений не боялся. Он знал, что уже много лет Матвиенко был уверен: Попов – дурачок. Что реальность отражало не совсем точно, но на руку Арсу всё же играло.              Первым делом после короткого знакомства с Антоном Сергей задал волновавший его последние несколько минут вопрос. Если быть точнее – поинтересовался, где у Шастуна можно отлить. Антон объяснил новому знакомому, где что находится и как сливать воду в заедающем бачке. После чего, оставив Матвиенко наедине, так сказать, с успокаивающими звуками журчащего ручья, парень утащил Арсения на кухню.       Без лишних слов Шастун прижал мужчину к холодильнику и на несколько коротких секунд припал к его губам в лёгком, почти невинном поцелуе, не пытаясь его углубить. И тут же отстранился, заслышав шаги Сергея.       Матвиенко напомнил Арсению и Антону, что часики-то тикают и до финала осталось всего восемь минут. Пора бы занять места в зрительном зале.       – Я, пожалуй, вот тут присяду, – Сергей втиснулся между усевшимися рядом Поповым и Шастуном, расталкивая их своей маленькой, но настойчивой армянской задницей. А потом и вовсе заставил их отодвинуться ещё дальше, почти к краям дивана, объясняя это тем, что они не извращенцы в автобусе и тереться друг об друга им незачем.       Бросив друг на друга тоскливые взгляды, Антон и Арсений погрузились в просмотр Евровидения. На этот раз с комментариями Чуриковой и Аксюты.       Вопреки ожиданиям Попова, атмосфера не была ни капли напряжённой. Сергей и Антон быстро нашли общий язык, обсуждая и посмеиваясь над разворачивающимся на экране действием, иногда подшучивая заодно и над Арсением, чтобы не расслаблялся. А когда Шастун принёс с кухни две большие пачки семечек – тыквенных и подсолнечных – Матвиенко готов был расцеловать Антона. В гетеросексуальном смысле.       Все выступления – кроме, разумеется, большой пятёрки и Португалии – они уже видели, поэтому смотрели уже не так внимательно.       Но только не Попов, который то и дело шикал на Серёжу и Антона, наклонялся вперёд, чтобы оказаться на пару сантиметров поближе к телевизору, внимательно слушал и смотрел, а потом и вовсе пересел на пол под самый экран. С приятным удивлением он обнаруживал, что некоторые песни, которые в полуфинале ему не понравились, на этот раз всё же достигали цели – его сердца.       Арсений даже записал в заметки телефона названия стран, песни участников которых он собирался позже найти в интернете, пока Матвиенко и Шастун кидали в него семечки, соревнуясь, кто попадёт в капюшон толстовки Попова первым.       Малые дети, а не взрослые бородатые дяди. Раздражали они Арсения подобным отношением к Евровидению. От того, чтобы вновь сбежать куда-нибудь в Макдональдс, Попова останавливало лишь данное Антону обещание больше так не делать.       Во время выхода на сцену участников из Испании, Португалии, Великобритании, Германии, Франции и Италии, конечно, даже шумная парочка успокаивалась, чтобы оценить песню и номер, которые они ещё не видели.       Серёжа, не раздумывая, забраковал каждое из этих выступлений, аргументируя это тем, что песни больше подходят для отпевания в церкви, чем для Евровидения. А вот мнения Арсения и Антона разделились. Шастуну понравилась песня участника из Германии, в то время как Арсению пришлись по душе атмосферные французы и один из итальянцев. Тот, что выступал в чёрном. Попов мысленно решил, что точно переспал бы с ним.              Во время выступления победителя прошлого года, когда до окончания голосования оставалось всего ничего, у Матвиенко зазвонил телефон. Быстро поговорив, Сергей заявил, что ему поступило предложение о сексе, от которого нельзя отказаться. Он извинился перед Арсением за то, что не сможет отвезти мужчину домой – будто Попов собирался куда-то уезжать – и шустро свинтил к очередной даме сердца и члена.       Никто из-за ухода Матвиенко не расстроился.              – А давай снимем одежду и будем смотреть объявление результатов голыми, – предложил Антон сразу же после того, как закрыл дверь за Сергеем.       – Знаешь, твои предложения с каждым разом становятся всё интереснее. Мне нравится.       – Тогда снимай всё это дерьмо с себя, – подмигнул Арсению Шастун, стягивая штаны вместе с трусами. – И на полу больше не сиди, а то без яиц останешься.       – А где мне тогда сидеть? – без каких-либо намёков искренне поинтересовался Попов.       В ответ на это уже усевшийся на диван абсолютно голый Антон похлопал по своему бедру, молча давая Арсению ответ. Попов был не против.              Финальное объявление результатов всегда было долгим процессом, убивающим кучу нервных клеток Арсения за раз. Но в этот раз по ощущениям мужчины оно буквально длилось вечность.       Виной тому, очевидно, были руки Антона блуждавшие по телу Попова, нарочно игнорируя при этом член Арсения.       Или шумное дыхание Антона, опаляющее шею Арсения.       Или стоящий член Антона, игриво упирающийся полулежащему на Шастуне Арсению в поясницу.       В общем, было целое множество отвлекающих факторов.       Но Арсений Попов не был бы собой, если бы не проследил своим внимательным взглядом за каждой выставленной оценкой, радуясь, если его фаворит – которым в нынешнем году стала Нетта – получает хорошие оценки. Или психуя как последняя истеричка, если их получает кто-то другой.       Арсению нравилась система объявления результатов последних лет. Она позволяла до последнего держать интригу, ведь мнение зрителей в большинстве случаев разительно отличались от оценок жюри.       Ожидая, когда же ведущие перестанут тянуть и скажут уже, кто на втором месте, а кто – на первом, Попов взял Антона за руку и крепко её сжал. Мужчина понимал, что нервничать так сильно из-за какого-то конкурса – глупо, но это же Евровидение!       Те, кто никогда не нервничал во время оглашения результатов в финале Евровидения, были просто бесчувственными сволочами.              Когда Шастун и Попов поняли, что победила их фаворитка, они радостно закричали, синхронно подскакивая на ноги от переизбытка эмоций. Арсений крепко обнял парня, устраивая руки на его обнажённых ягодицах.       Антон заглянул в бездонные голубые глаза Попова и, совершенно не раздумывая, озвучил очередное удивительное предложение.        – Давай встречаться?       – Только при условии, что я буду сверху, – улыбнулся Попов, надеясь, что его положительный ответ достаточно очевиден.       – Да ни за что.       Вспомнив, что они, вообще-то, голые стоят, Антон наконец-то провёл рукой по члену Арсения, пресекая на корню любое желание Попова ставить ещё какие-нибудь условия. Особенно такие абсурдные.       – Ну, ладно, – сжалился Шастун, – может, иногда.       Что же, Арсения такое положение дел устраивало. Антону он говорить этого не собирался, но пассивная позиция всегда привлекала Попова больше.              Арсений больше не был одиноким человеком. Перестал быть им ещё во вторник, на самом-то деле. И всё благодаря Евровидению.       Теперь, если его кто-то спросит, почему же он так любит этот конкурс, Арсений сможет честно сказать: потому что Евровидение объединяет. Людей и их сердца.