7. Недопонимание
2 июня 2018 г., 20:23
О чем вообще может говорить человек космоса с человеком Терры? Чара терялся в догадках, как вообще попытаться общаться с тем, язык которого ты практически не понимаешь? Но приказ есть приказ. Тем более завести разговор с человеком Терры для лингвиста редчайшая возможность, практически из разряда вселенских мифов.
Чаще всего люди космоса имели разного рода контакты с людьми миров наднебесной. Это была своеобразная прослойка человечества, что заселяла огромные станции на орбитах миров Терры. После ядерных войн космические порты, соединённые с планетами стрелами силовых гравлифтов, частично выжили, большую часть их, конечно, пришлось восстанавливать за счет людей космоса и даже других дружественных цивилизаций, что бороздили просторы вселенной еще до зарождения человечества как вида. Но, как говорится, было бы где — жизнь всегда приживется.
Да, конечно, люди наднебесной изначально являлись осколками человечества с планет Терры, но тут добавилась и кровь мужчин космоса, что как раз работали в сфере торговых отношений и были не прочь посетить бордели наднебесных, выбирая себе на ночь как раз девочек, а не мальчиков. В этом не было ничего странного и объяснялось тем, что спутник по кораблю стоял всегда в приоритете и секс с другим мужчиной считался его оскорблением. Связь же с женщиной, хоть наднебесной, хоть Терры — не засчитывалась никогда за измену.
Сейчас, столько веков спустя, именно через людей наднебесной шел торговый поток из миров планет в космос и обратно. Люди Терры давали все, что могли позволить им их планеты, получая взамен то необходимое, чего оказались лишены.
Миры наднебесных отличались и существенно как по людскому составу, так и по тому, какие иномирцы-инопланетяне открыли там свои торговые и политические представительства. Но все они были схожи пестротой разношёрстности населяющего их народа, процветанием проституции, неконтролируемых черных рынков и распущенности нравов. Проще говоря, в наднебесных можно было найти товар со всего космоса: легальный, полулегальный и даже криминальный. Продать все и вся — был бы на это только спрос.
Чара, раздумывая над мирами Терры и наднебесной, сам не замечая того, дотопал до каюты, выделенной строптивому террцу. Деву так и оставили в медицинском блоке, и дело было даже не в том, что ею сильно бы заинтересовались члены корабля, нет, она сама упорото не желала оставаться в каюте, подобной той, что выделили дикарю. И, поведя брезгливо носом, величественно удалилась обратно в микроцарство медицины Фуруда. Мужики поржали, что гостья запала на доктора, тот же только багровел на их высказывания и слабо огрызался. По сравнению с дамой Фуруд выглядел плюгавым карликом, дышащем ей ровно в солнечное сплетение между весьма впечатляющих округлостей грудей.
Отцы обещали передать Матерям, что на одном из «Пилигримов» гостит сестра с Терры, да и сами собирались посетить их корабль как можно быстрее. Но пока «Пилигрим Пустыни» резал по приказу свыше космическое пространство и время в такой вселенской жопе, прочесывая ее на наличие других рабовладельческих лайнеров, что вся команда корабля прекрасно понимала, гости у них задержатся и довольно-таки надолго.
Пацан с белыми, словно шелк, волосами, длинными и заплетенными в сложную косу, даже в обычном стандартном комбинезоне выделялся как своими орлиными чертами лица, что не встречались среди людей космоса, так и весьма наглым поведением. Он восседал с ногами на неубранной с ночного времени кровати и тупо пялился в развернутый на всю стену голографический экран, проецирующий какой-то обучающий фильм. Судя по всему, из того, что мелькало перед задумчивыми миндалевидными вишневыми очами террца, Аль Данаб предложил пацану выучить их общекосмический базовый язык.
«И о чем только думает учитель? Ведь всем известно, что жители миров Терры вообще не обучаемы другим языкам, кроме своего...» — только начал размышлять про себя Чара, в который раз поражаясь белоснежной кожи юноши, даже он сам на фоне дикаря выглядел чуть смугловатым. Это немного напрягало и пугало своей необычностью.
— Привет, — начал было Чара.
И пацан, не задумываясь, четко и даже без особого акцента ему тут же ответил:
— Привет.
Это совсем выбило ученика лингвиста из колеи, но он, вспомнив утренний разговор с Аль Данабом о том, с чего ему начать, вытащил старый вариант рабочего планшета и, развернув перед заинтересовавшимся в кои-то веки пацаном, серьезно задумался. А что на нем нарисовать?
«Порисуйте, и не смотри на меня так, попробуй узнать откуда он родом, может, тебе он выдаст больше, чем мне. Планшет ведет запись автоматически, конечно, и сама каюта под постоянным видео наблюдением, но дублирование не помешает. В общем, экспериментируй, действуй и властвуй!»
Легко говорить умудренному опытом старшему. Чара почесал стержнем о свой кончик носа и, чихнув от щекотки, нарисовал окружность.
— Это звезда... А вот это планеты... — продолжал он вычерчивать вокруг первой окружности другие с надетыми на них кособокими горошинами, — это базовая схема, вот эта зона жизни для людской расы... Если звезда имеет следующий параметры... Скажи, где располагается твоя?
Дикарь пригляделся к корявой схеме и, хмыкнув, указал на звезду в центре, выдав на общекосмическом четко и бесповоротно:
— Здесь.
— Этого не может быть, это звезда. Там такие температуры и давление, что люди выжить просто не могут, — Чара вытащил еще один планшет для связи и, полистав в нем картинки, показал фото голубого гиганта, а потом еще парочку звезд главной последовательности поскромнее. — Вот это звезда.
Парень замахал руками, повторяя уперто: «Нет-нет!», и, добавив еще один из шаров рядом с другими планетами, утвердительно сказал:
— Звезда здесь.
Дальнейшее доказательство на голографическом планшете перешло в разряд мелких потасовок. Пацан ни в какую не хотел убирать свою планету из центра рисунка, добавляя к ней еще какие-то странные размытые штрихи и громоздкие конструкции.
— Вот же ж черт... Хорошо, — согласился Чара, действительно, что взять с варвара, — давай пойдем от другого.
Он сохранил в памяти планшета их бравые почеркушки и начал рисовать другое.
— Это мужчина, человек, — и хоть рисовать Чара умел посредственно, но гость с удовольствием подключился к процессу, пришлось выдать дополнительный стержень, так как парень упорно норовил отобрать первый у Чары из рук. — Можно, конечно, пальцем, но так линии выходят более четче...
Попытался объяснить своему подопечному, хотя у того и пальцем получалось куда круче, чем у Чары, этот засранец даже член пририсовал своему экземпляру мужчины-человека и пару яиц.
— Да, все верно. Ты мужчина, я мужчина, — потыкал он в него и себя пальцем.
Парень заржал, но отрицательно замотал головой и, повторяя жест Чары, заявил, показывая на себя:
— Мужчина, — а потом, переведя палец на Чару, совершенно непереводимую трель своего личного фольклора.
— Что? Не, давай сначала. Вот это мужчина, — указали стержнем на рисунок, потом на пацана, а затем на себя.
— Нет, — выдали на общем космическом и показали только на себя. — Мужчина — да! — и переведя палец на Чару. — Мужчина — нет!
Чара побагровел, смотря, как парень нарисовал рядом с мужской фигурой женщину и подписал ее странными угловатыми закорючками.
— Так это женщина... — недоуменно определил Чара.
— Жен-н-на... — пытались выговорить трудное слово.
— Нет, женщина, ну или девушка, баба, в конце концов, — разговор с террцем начинал раздражать.
— Баба-баба, — запели певуче, а затем, ткнув на Чару, заключили: — Баба — да!
— Я мужчина, идиот, — рассвирепел ученик лингвиста и, обведя нарисованные муди, указал себе в пах. — У меня это есть и я не баба!
— Баба-баба, — пели в ответ, а потом накорябали член с яйцами нарисованному мужику прямо на лоб, еще и с ехидством потерли нос, мол, хоть где ты их пришей себе, даже сюда — все равно будешь бабой!
Чара уже сжал кулаки, решив размазать нос обидчику, и тот был совершенно солидарен на рукопашную, судя по тому, как резво подобрался, словно хищный зверь, радостно настраиваясь на воинственный лад. И быть бы ребячьей потасовке, как их уединение разбил, заруливший в каюту гостя, Аль Данаб.
— Аль, он обзывается, — выпалил, не думая, обиженно Чара, как тут же прикусил себе язык, потому что это прозвучало как-то слишком по-детски и смешно.
— Баба! — выдали, теперь утверждая однозначно, и защебетали бойко уже на своем радостно, не сводя заблестевших глаз с Аля.
Чара мог уловить и вычленить только некоторые знакомые звуки или короткие сочетания. Все походило на сон, щебетание туземца казалось в чем-то знакомым и даже родным, но суть ускользала, словно кто-то нагло щелкал периодически по носу, утверждая, что Чара пока не дорос. Это подвергало юного ученика в уныние, разница на сколько он еще зелен в специализации здорово его стеганула по нервам, лишь только он услышал, как похоже запел на языке террца его любимый учитель.
Чара смотрел на это общение со стороны, словно пребывая в дреме. Вот этот наглый засранец радостно улыбается его Алю, что-то подтверждает или с чем-то не соглашается, как его бледная прозрачная кожа щек покрывается румянцем и как он начинает что-то крапать в планшете.
— Ты молодец, Чара, разговорил нашего гостя, теперь мне пишут свой алфавит, — выдернули ученика на поверхность из облепившего его сонного марева.
— Зачем он тебе? Если ты и так говоришь на его языке, — обиженно надулись в ответ.
— Ты понравился Аодху, и он хочет выучить общекосмический. До этого он не проявлял таких активных желаний, но и не сопротивлялся, как будто хотел отсидеться в пассиве. И потом я не говорю на его языке, то, что ты слышал, близкая по составу к нему разновидность одного из языков Терр. Аодха назвал его очень древним, конечно, он его понимает, хоть и с великим трудом. Но он начал поправлять меня как звучит теперь его современный язык, и это очень интересно, а кроме того бесценная лингвистическая информация.
— Он меня назвал бабой, — Чаре весёлость и энтузиазм учителя не нравились.
— Нет, ты не так понял, он сказал, что ты пахнешь как женщина, очень... сладко или вкусно, ему нравится, — усмехнулись и переспросили о чем-то Аодху, тот согласно закивал и вновь потер демонстративно кончик носа, выдавая радостно на общекосмическом:
— Баба-баба! Чара — баба! — тут же улавливая из речи Аля имя рыжеволосого.
— Он вообще варвар. Кто ж свою планету располагает вместо солнца?! — прорычал в ответ обиженно Чара.
— Ну, это известная историкам геоцентрическая теория строения космоса. Сейчас на многих планетах Терры снова пришли к ней, особенно, где были утеряны космопорты наднебесных и люди оказались оторваны от других миров, пребывая в полной изоляции, — пояснил своему ученику учитель, как их вновь прервали, нагло суя под нос Аля накорябанный двумя столбцами алфавит.
— Надо же, он добавил старое значение букв и звучание новых, молодец, Аодха. Теперь Чара может выучить твой язык, а ты его.
Аодха хитро повел носом и указал на Аль Данаба:
— Аль мужчина Чары, — и, слетев с общекосмического, снова лихо залепетал на своем певучем и растяжном.
— Он говорит, что ты пахнешь мной, а я тобой, и что ты мой нижний. Вот это обоняние, как у сенсорного с высоким разрешением запахоуловителя. Но что больше поражает, с какой легкостью он впитывает и усваивает чужой для себя язык. Для человека Терры это просто феноменально, никогда о таком не слышал и не встречал, — пробормотал под нос себе задумчиво Аль Данаб, смотря, как Чара покрывается аппетитным алеющим румянцем.
***
Теперь чаще всего Аодха по кораблю сопровождал Чара. Они засиживались в кают-компании, где, разложив планшеты, рисовали бесконечные схемы рисунков, дублируя подписи общекосмическим и изначальным языком гостя. В их общении прошло три недели. «Пилигрим» продолжал находиться в патруле на малоизученной части космоса, выполняя военный приказ, корабли Отцов и Матерей так к ним и не прилетели.
— Та женщина с темной кожей, — начал было Чара, теперь они мешали оба языка в кучу и были до безобразия довольны от такого общения.
Иногда смесь получалась вообще мозгодробительной, Аль Данаб на это только покачивал сокрушенно головой, но общаться юношам не мешал.
— Да, баба-великан, — поддакнул Аодха. — И что?
— У вас одна земля?
— Да, одно солнце.
Но даже то, что теперь Чара мог понимать шебечущий говор Аодха, не сильно помогало. Разность в менталитете, восприятии мира, уровне знаний и культуре оказалось слишком глобальной. Но рыжий ученик продолжал как живое общение с носителем этого странного языка, так и в свободное время бесконечно слушать необходимые записи, загружая на свою подкорку гигабайты необходимой информации.
— Вы с ней не разговариваете... Почему?
— Аодха не может.
— Другой язык? — поддакнул Чара.
— Нет, табу. Великан-баба... — задумался Аодха, подбирая на космическом языке словесные формы... — Амазон, амаза... Ама...
— Амазонки, — подсказал Чара, он слышал как-то, что среди жителей наднебесной есть такие сообщества женщин, которые не терпят рядом с собой мужчин и только привлекают к себе на короткое время для зачатия детей. По сути их космические девы ничем от них не отличались и даже Аль Данаб иногда их женскую составляющую народа называл космическими амазонками.
— Да, большая баба говорит только с вождем. Аодха для нее никто — Аодха сын вождя. А тут, — указали пальцем в половое покрытие корабля, — вождя нет.
— Как это? У нас есть капитан Кит Денеб, — округлил глаза на это варварское заключение Чара.
— Кит младший Авиора. Авиор не вождь, — гнули свою линию понятий.
— А ты знаешь ее язык? — попытались копнуть с другой стороны.
— Нет, Аодха первый раз узрел стояние большого солнца и планет, там, где звезды смотрят без неба и человек может летать. Толмач пал третьим.
— Толмач?
— Да, Аль хороший толмач, Чара слабый.
— А-а-а, лингвист-переводчик, — обрадованно протянул Чара, а потом надулся, — я не слабый, я только учусь.
— Знаю, ты нижний, — согласно кивнул Аодха Чаре, вырисовывая на планшете странного зверя с хоботом на морде.
— Кто это?
— Мамуто елефас...
— Они у вас живут на планете?
— Народ Аодха пасет мамуто, — согласно покивали головой.
Чара задумался, если так пошло, то дева с кожей словно чернота космоса так и не заговорит, и тут ему стало интересно. А как люди Терра думают о таких как он ведомых.
— А ты как относишься к нижним?
— Аодха иметь две жены... — и, увидев вытянувшееся лицо Чары, добил окончательно, — две бабы. Аодха сын вождя Дейа. Дей иметь семь жен. Чара жена Аля.
— Я мужчина, — в который раз прорычал сквозь зубы рыжий лингвист.
— Ха-ха! — в кают-компанию сунулся спешащий на дежурство Каф, он расслышал из коридора корявый лепет Аодха на общекосмическом и, хищно оскалившись пацанам, не утерпел чтобы не подколоть Чару, продолжил: — Всегда знал, что ты баба, устами младенца глаголет истина.
Чара сжал кулаки, услышать от другого мужчины космоса даже намек на то, что он женщина, считалось сильнейшим оскорблением.
— Я мужчина космоса, Каф, возьми свои слова обратно, — начал было раздуваться Чара, тем более старший признал его таковым, да и по всем официальным документам ученик лингвиста проходил именно под этим гендером, несмотря на свой измененный организм.
Но тут принюхавшийся к вошедшему Аодха заявил без задней мысли:
— Каф — старая жена Аля, плохо пахнет.
— Что? — у Кафа глаза поползли на лоб, а кулаки налились свинцом напряженных мускулов и связок.
— Что за шум? — Авиор заглянул на рьяный ор техника, который должен был по уставу уже находиться на вахте как минуту назад. — Каф, марш на свой пост и запомните, на Аодха распространяется дипломатическая неприкосновенность, он на «Пилигриме» почетный гость.
Упирающегося и воинственного настроенного Кафа, как мальчишку, за рукав потащили в сторону шлюзов, уже не слыша, как, заливаясь, хохочет Чара под недоуменную улыбку так и не въехавшего в эту бредовую ситуацию Аодха.
***
Информация, которую доложил Чара, не радовала.
— Я думал, только наши космические бабы не дружат с головами, а оказывается женщины Терры ничем не лучше. Вот что она такого усмотрела тогда, когда Авиор пришел ко мне с документами? Да я как полоумный занят двадцать четыре стандартные часа в сутки и все на благо корабля. Я что, должен был в рубку тащиться за ним, чтобы утвердить эти чертовы обязательные заявки своей закорючкой? И что теперь делать нам с этой террской кралей?
— Сдать в гильдию Матерей, они найдут к ней подход, — подал хмурый голос штурман, он и не думал, что окажется краеугольным камнем, который окончательно похоронил все так и не начавшиеся дипломатические отношения с чернокожей красоткой.
— В женской гильдии нет лингвиста, они с ней как общаться-то будут, на пальцах? — разгорался от злости Кит Денеб, эта чертова баба, что окопалась на его корабле, бесила капитана как никогда.
— А это уже посрать, — поддержал не по уставу свою пару разозленный Авиор, и никто даже не хрюкнул смешком из присутствующих, и, более того, не подумал улыбнуться.
— Как понимаю, Аодха хорошо идет на контакт? — поменял тут же по-мудрому тему капитан, его старший всегда будет прикрывать спину, чтобы не случилось и в какую бы черную дыру они не попали.
Тем более что за женщину они не в ответе. По космической конвенции защиты пострадавших от военных действий и в том числе работорговцев и пиратов они вылечили потерпевшую. Но далее это было уже не их дело, так как дамы не попадали под мужскую юриспруденцию, а вот Аодха — да.
— Да, как раз через него мы и узнали причину, почему дева Терры отказалась от контакта, — доложил Аль Данаб, они небольшим советом оккупировали капитанский мостик, оторвавшись от своих дел на короткое время утренней планерки.
— Доложите кратко, что вы еще смогли узнать от мальчишки Терры? — приказал Кит Денеб, глядя на обоих лингвистов.
В этот раз согласно уставу вперед вышел Аль Данаб:
— Полное имя Аодха Дей, человек Терры. Второе — это имя его отца, одного из ведущих вождей племени, что в переводе на космический «Поводыри мамонтов» или лохматых ледяных слонов. Биологический возраст установлен практически точно — шестнадцать лет, планетарный он умолчал, ибо по его верованиям называть его чужакам, то есть тем, кто не входит в его племя, запрещено — табу. Имеет двух жен-женщин, — на этом лейтенанты старшего состава даже присвистнули, но Аль Данаб даже ухом не повел, продолжая: — Правда с ними еще не спал. Как я понимаю, всех десятерых выкрали с какого-то праздника, на котором ему и подарили этих двух дев. Судя по всему, праздник проходил на удаленном спутнике или астероиде, не имеющем атмосферы и силы притяжения, а только искусственный купол. С одной ли они планеты неизвестно, но со слов Аодха у них общее солнце, то есть можно предположить, что одна планетарная система. Кроме того, раз трое из них имеют отличный костяк, можно сделать заключение, что в этой планетарной системе пользуются межпланетными кабинами нуль переходов или другими оставшимися космическими технологиями. К гомосексуальным связям относится лояльно, хотя сам их и не приветствует. Что сильно противоречит всем известным нам мирам Терры, где гомофобия всегда была сто процентной и рассматривается чаще всего как неизлечимое заболевание.
Аль замолчал, ожидая вопросы.
— Может потому, что Аодха слишком молод? — подал голос один из лейтенантов старшего состава.
— Вряд ли. Женщина, что находится у нас, одна из так называемых амазонок. А у них в порядке гомосексуальные отношения между женщинами и это не секрет. Что тоже нонсенс для людей Терры, — опровергнул тут же заявление штурман.
— Может, все же один из затерянных миров наднебесной? За это говорит искусственный купол, где проходил их совместный праздник, — заметил другой.
— Костяк не был бы тогда сформирован при таком соотношении же. Я бы еще согласился на тех трех мертвых с их ноль целых тридцать девять сотых от стандарта и отличным химическим составом костной ткани, что они спустились на поверхность Терры на празднования этого великого стояния большого солнца и парада планет. Но вообще, обычно люди наднебесной не спускаются на земли Терры, как и те предпочитают не подниматься на лифтах в космос. Разве что ради хорошей торговой сделки с новыми для них компаньонами, но точно не ради пира или гуляний. А так, кроме обмена товаром и очень редко детьми в младенческом возрасте, на такой контакт между общинами не идут. Эти трое явно должны были чувствовать себя не в своей тарелке при такой усиленной гравитации, если посещали бы планету наших гостей и носить специальные поддерживающие меха-скафандры. Я вообще не понимаю смысл такого собрания, чтобы все эти люди оказались в определенном месте, да еще и для общего празднования неизвестного науке праздника в подобной разношерстной компании, — вклинился в их размышления доктор.
— Значит, пока ничего, топчемся на месте, — подвел черту планерки капитан, он пробежался еще по паре неотложных ежедневных пунктов, касающихся систем корабля и пути следования, замечая о том, что скоро область, отведенная им для прочесывания, подойдет к концу, и их ждет новая обычная для «Пилигрима Пустыни» торговая миссия.
Это принесло уставшим людям хоть какую-то радость. Все же эти чертовы рейды никто не любил, но и без них остановить похищения человеческих ресурсов с планет Терры было практически невозможно. Единственное правильное решение, что приняли на этом скоропалительном совете — это показать гостю всех умерших и узнать, знаком он с ними или нет. Но и тут их ждало горькое разочарование, террец наотрез отказался смотреть на трупы, оправдывая свое поведение тем, что он не шаман и не просто не достоин говорить с духами умерших, но даже смотреть на них своими непосвященными глазами, так как если осквернит их своим неумелым взглядом, то те не смогут продолжить дальнейший путь.
Как бы сильно люди космоса и Терры не отличались друг от друга и, возможно, многое не понимали, но то, что касалось веры и так называемой религии, было и для тех, и для других неприкосновенно. Так что от варвара пришлось отстать с данной просьбой.
***
То ли у Кафа сработал пусковой крючок, то ли рутина на корабле затерла память о тех насильниках, что канули в неизвестность, но под конец их космического рейда Каф зажал Чару прямо в коридоре, где не было установлено видеокамер. Конечно, по жилой зоне они были разбросаны повсеместно, но полного покрытия, естественно, не давали. Каф, как технарь, прекрасно знал такие места слепых зон. И, когда Чара ослабил бдительность, зажал того в одном из дальних переходов, впечатывая спиной в прохладную поверхность перегородки.
— Отпусти, — поцеловать себя Чара не дал, тяпнул Кафа за нижнюю губу, забившись без толку в крепких руках прокаченного амбала.
— А то что? Любой, кто завернет сюда и увидит, как я тебя покрываю, словно текущую сучку, развернется и пройдет мимо. И ты прекрасно знаешь почему, — рассмеялись на краснеющее ухо в окружении вновь отросших после стрижки Алем рыжих волос.
— Внутрикорабельный устав, — прошипел от бессилия Чара.
Даже капитан не сможет помочь ему, только его старший Аль Данаб, находящийся в это время на дежурстве в рубке управления.
— Именно, детка, какой же ты все-таки славный... нежный, как и твоя сестрёнка...
Комбинезон стали расстёгивать, молния, вжикнув, дошла до нижнего переднего клапана, сразу оголив все его болтающиеся муди.
— Хм-м-м-м, а вот такого у твоей сестрички Чары не было, — мошонку огладили, залупили небрежно головку на члене, а после, отпустив гениталии, огладили полыхающее от негодования лицо. — Ну же, закричи, что тебя насилуют и убивают.
— Это не сработает, я не такой дурак, как ты думаешь, — от бессилия глаза Чары наполнились невыплаканными слезами.
— Умничка, — рука скользнула со скулы по шее и попыталась спустить верх комбинезона.
«Защита!» — вспыхнула в голове нужная мысль, он не должен давать с себя сдергивать комбинезон.
— Я не буду сопротивляться... только не оголяй мне плечи...
— Стесняешься? Хотя... Изволь. Ты же нижний и не только Аля, но и мой, и я, как старший, должен в некотором роде учитывать твои пожелания.
Чару крутанули, заставив упереться руками в стену, теперь вжикнула молния, расстёгивающая специальный клапан на заднице.
— Наклонись, я хочу посмотреть, где у тебя эта чертова вагина.
Чару заставили прогнуться сильнее, словно последнюю блядь, и, присев перед ним на корточки, раздвинули ягодицы, но андрогин не был возбужден, поэтому вход в женскую часть системы был плотно сомкнут.
Если он его трахнет и Чара забеременеет, как и сестра, от этого технаря, значит, космические девы выиграли и у них для опытов появятся новые лабораторные крысы. Но если он будет сопротивляться, Каф может оголить его всего, возбудить рукой и трахнуть в эту самую чертову вагину, и тогда, без ментальной защиты, какой процент того, что он не даст мощную экстрасенсорную волну? Пока все это пролетело в голове у Чары по бесконечному кругу, сзади его послышалась странная возня и нехарактерный шум. И когда он со страхом обернулся, то увидел, как на Кафа молча налетел озверевший Аодха, и теперь технарь пытался отлепить от себя пацана, стараясь не навредить малолетке со статусом неприкосновенности почетного гостя.
— Что за... — на их компанию вырулил сам капитан, ему не надо было объяснять, что произошло. Откровенная поза Чары с выставленной голой задницей и с отстегнутым, болтающимся до колен, задним карманом, сцепившиеся рядом шипящий Аодха и Каф.
Кит Денеб сгреб за шиворот противостоящих парней и встряхнул их для острастки.
— Чара, приведите себя в порядок, не думаю, чтобы справлять по большому нужду вам приспичило прямо в коридоре.
— Я имею право на него и вы прекрасно это знаете! — прорычал Каф, голодно смотря, как молниеносно застегивает на себе раздерганный комбинезон рыжий.
— Да, конечно имеете, я и не спорю. Но, Каф, ты нарушил правила и напал на гостя, что имеет дипломатический статус. Так что гауптвахта вам на сутки обеспечена, я б вас там и на три запер за такое, но у нас глобальная сейчас нехватка технарей.
— Но сэр... — начал было оправдываться Каф, — он первый налетел на меня и...
— Заткнитесь, Каф, или хотите попасть под военный трибунал? За мной шагом марш! Чара, отведите Аодха в его каюту и не отходите от него ни на шаг.
— Есть капитан, — отдал тот по уставу честь и потащил за руку упирающегося дикаря подальше от его несостоявшейся добычи.
— Чара не ударил Кафа, почему? — Аодха злился, что ему не дали продолжить праведную битву за честь униженной «дамы».
— Я младший в тройке Аля и Кафа. Каф имеет на меня такие же права, как и Аль Данаб. Разве у вас не так?
— Старшая жена будет спать с Аодхом, младшая жена будет спать с Аодхом. Жены спать вместе без Аодха — нет, — ему даже схему начертили из двух дев и одного мужчины, нарисовав между девами высокую стену.
— Везет же вам, а у нас по-другому, — тяжело вздохнул Чара, как Аодха его вдруг обнял, поясняя.
— Аодха защитит Чару, если Аль занят. Аодха друг Чары.
— Надо же, твои предложения стали более сложными, — улыбнулся в белоснежную косу Чара, ответно обнимая прогонистое тело подростка и вспоминая, как объяснял тому несколько дней назад понятие «друг».
Они встретили в кают-компании развернувшего бесконечные схемы коммуникаций Хека. Чара представил юношей друг другу, обозначив черноволосого как друга, вот и пришлось объясняться. Доругались они тогда с Аодхом до того, что и террца срочно пришлось записать в друзья. И теперь оказалось, что та дурная ситуация помогла Чаре избавиться от Кафа.
На следующее утро Аодха забрал из хранения свою странную национальную одежду и, безжалостно раздербанив часть ее на отдельные бусины, веревочки, перья и, как теперь еще знал Чара, пластины бивня мамонта, сплел из всего этого два увесистых ожерелья.
Он буквально силком нацепил украшения на Чару и Аля, провозглася торжественно обоих частью своего племени, затянув нудную бесконечную с переливами песнь. А после нее назвал Аля старшим братом, а Чару почему-то младшей сестрой, которую в присутствии Аль Данаба пообещал защищать и беречь.
Все это действо лингвистов повергло в глубокий шок. Казалось, что на короткое время прямо тут, посреди бесконечного космоса, среди россыпи редких забытых галактик, приоткрылась дивная дверь, что вела их в совершенно иную странную жизнь и неизвестную фантастическую реальность.
Но грандиозный план младшего сына вождя племени погонщиков мамонтов не удался. Через семь стандартных дней заявились представители Отцов, они забрали все материалы, что смогла собрать аналитическая группа, вместе с Аодхом и замороженными трупами, успокоив Аль Данаба только тем, что дикаря отвозят в Цитадель к его древнему пока еще живому учителю. А вслед за ними, пока главенствующие мужской гильдии пребывали на «Пилигриме Пустыни», заявились мифические держащие власть в знаниях евгеники Матери.
