Космос и Терра. Книга первая: В поисках утраченного

Базар Наднебесной Пасти Дракона, расположенный в самом центре головы созвездия, шумел, ворочался, как огромное существо с единым интеллектом, пестрел разномастными красками товаров, играл на стыках противоречивых генофондов всевозможных рас людей и иных разумных, удаленной части от основных торговых путей вселенной. Чара, завороженный всем этим новым для него действом, прошивал толпу с рядом идущим, погруженным в себя Хеком. Младший капитана и штурмана откровенно не знал что делать. Если Чара как ученик лингвиста пытался применить свои навыки, вслушиваясь в бесконечный гомон толпы и вычленяя то тут, то там знакомые языки и говоры, то для Хека оставалось просто тупо брести за широкой спиной Авиора в этой враждебно-агрессивной среде обитания, совершенно чуждой для людей космоса, и ждать, когда это все закончится. Авиор при полном параде праздничного комбинезона, сверкающим спец нашивками, оповещающими всех и каждого, в каком он высоком чине и ранге, умудрялся пространно беседовать в этом шуме и толчие с идущим рядом с ним аналогично одетым Аль Данабом. Сверкающие браслеты старших в числе четырех приковывали взгляд любого рядом находящегося человека или разумного, старающихся убраться с дороги космических волков и желательно не сильно привлекая к себе внимания. В связи с этим четверка шествовала сквозь толпу по вполне широкому и удобному коридору, что тотчас смыкался за спинами периодически краснеющих младших, так как некоторые люди наднебесной исключительно мужского гендера так и норовили либо толкнуть ведомых, либо мельком полапать за любую часть тела, но так, чтобы старшие не заметили сего безобразия. Все это походило на старую забытую игру подергать смерть за вибриссы, и было бы даже забавно, но Чара и Хека оставались не в восторге. Впрочем, старшие были явно в курсе происходившего, посему, гневные взоры, бросаемые периодически назад то Алем, то Авиором, сдерживали жутко интересующихся и пытающихся видно доказать самим себе, как они неимоверно круты. Хека зажимал и иногда прятал руку с браслетами, стыдливо натягивая рукав парадного комбинезона на звенящий металл. Так было не видно сколько обручей — три или четыре — и это останавливало азарт встречных на короткое время. И хотя по правилам категорически нельзя совершать подобное сокрытие, но через какое-то время Чара и сам стал поступать точно так же, пока Аль Данаб был занят лениво тянущейся беседой с их штурманом. Накладывалось еще то, что чертова станция, а вернее целый комплекс, из нескольких сочленованных в отдельный замкнутый мир, был намертво привязан стрелами космических лифтов, как цепями, к поверхности одной из планет людей Терры. И это постоянное изнуряющее вращение вокруг розового карлика-светила, которое для выходцев из наднебесных было родным и знакомым, сводило с ума и вызывало устойчивые тошнотные порывы у неопытной молодежи. Ну и что, что их напичкали какой-то необходимой медицинской дрянью, после которой, как говорил их корабельный доктор, все будет пучком. И если старшие держались согласно своему рангу непробиваемыми, надраенными вывесками геройской рекламой — человек космоса — это отважный супергерой, то младшие еле терпели всю эту катавасию, периодически сцепляя потные ладони друг с другом и тем самым поддерживая себя в минуты слабости. Они явно подходили к пункту назначения. При следующем повороте в этом лабиринте черт-те как проложенных проходов и улиц мелкие лавки резко сменились большими просторными магазинами и даже средней руки красочными павильонами межгалактических брендов и раскрученных марок. Разумные стали выглядеть побогаче, младших уже не пытались щипать или толкать. Да и проститутки на улицах стали больше походить на умащенных, ухоженных дорогих особ, которых все же больше хотелось приобрести, а не проскользнуть мимо, желательно не касаясь, дабы не подхватить что-то из разряда вульгарного, но трудно выводимого медикаментами или лечебными излучениями, а может даже магнитными ловушками или полями. Пацаны, продолжая как приклеенные следовать за своими старшими, наконец-то смогли немного передохнуть и оглядеться. Над их головами там, в вышине, окрашенный всевозможными рекламами вывесок, мерцал защитный, прочный, многоуровневый купол. Комплекс станций как раз делал замысловатый поворот вокруг своей закрепленной оси, подставляя другой бок прожорливому космосу. Космопорт не спал, круглосуточно пропуская через себя бесконечный поток всевозможных товаров. Чара залюбовался красотами планеты, что теперь красовалась над их головами, освещенная тысячами всевозможных розовых, серебристых и лиловых оттенков, светило располагалось на три часа от основной оси этого нового для него мира Терры, вызывая странные, казалось бы давно убитые в поколениях космических людей душевные порывы. — Ой, какой рыженький, — послышался женский щебет сбоку, Чара напрягся, все девы, кроме сестры, его откровенно пугали. — Хотела бы я от него ребеночка с такой вот белоснежной нежной кожей. Мужчины как раз проходили мимо элитных проституток, этаких ночных мотыльков наднебесного мира. — Дура, — выдала ей та, что стояла рядом, — смотри на старшего, что идет первым, именно он в этой паре мужик, младший же его баба, хоть и с членом. Чара вспыхнул ушами и пошел малиновыми пятнами по этой самой белоснежной коже. Аль Данаб, уловив говор дев, глянул на своего ученика и даже довольно улыбнулся. За такой короткий период его Чара начал различать несколько десятков различных языковых групп людей Терры и это было чертовски приятно. — А еще лучше отдаться мужчине Терры. Конечно, денег за младенца ты не увидишь, да и заманить их сюда крайне трудно, хотя и бывают исключения. Главное, вообще найти террцев в этой толпе снующего народа. Но зато есть возможность, что твое дитя будет жить не в этой помойке наднебесной, а под настоящим небом и встречать планетарные закаты и восходы... — Да ну тебя, гильдия Отцов платит хорошими деньгами, если... — продолжала спорить та, которой приглянулся рыженький Чара, но чем закончился спор вульгарно разодетых дам ученик не дослушал, они завернули в мерцающий приглушенными огнями богатый ресторан. Звуки улицы и базара остались позади, и пока Авиор разбирался у стойки, где их заказанный столик, Аль Данаб подошел к Чаре и на языке болтушек-девиц продолжил как ни в чем не бывало: — Если младенец подходит для космоса и не имеет боязни замкнутого пространства. Я доволен тобой, Чара, прогресс в познании языков на лицо. Хека их явно не понимал, можно, конечно, было включить стандартный переводчик и прислушаться к беседе двух лингвистов, но Авиор ему запретил им пользоваться и попросту даже отобрал, дабы шаловливые руки не тянулись и не чесались. Лишние реакции нижнего в таком ответственном деле были ни к чему. — Они назвали меня твоей бабой, — расстроенно продолжил беседу на недавно усвоенном языке Чара. — Это всегда так, не бери в голову. Более того, старайся не выдавать себя тем, что понимаешь беседу, которая сейчас состоится. Когда я ходил в учениках при старике Касторе, меня так же принимали за нижнего в нашей паре. Хотя мой учитель ни разу не прикоснулся ко мне. По сути, у него уже тогда давно не стояло. Кастор нажил к тому времени импотенцию и не имел больше мужских сил, — продолжил Аль, поддерживая своего младшего. — Зато знаешь как его мужчины Терры обхаживали и всегда поднимали чарку за его мужское достоинство. Ха, это было весело! Мол, совсем уже старец, а еще может удовлетворить своего младшего ученика, и судя по моим полыхающим щекам от похожего на твое негодования — весьма по полной. — И что? Он вот ни разу не опроверг эти слухи? — удивился Чара, выспрашивая своего любимого старшего, что ударился в приятные воспоминания юности. — А зачем? — усмехнулся на этот юношеский максимализм и рвение в борьбе за никому не нужную правду Аль Данаб. — Главное — бизнес и торговля! Мой учитель всегда загадочно улыбался при этом, вгоняя меня в конкретную краску. Зато за счет старика и моих бордовых ушей нам давали крутые скидки. Мне их и сейчас дают, правда уже благодаря воспоминаниям, что именно я его ученик. — Как я понимаю, эскорт из младших это дань традиции, да? — перешел на общий космический Чара, потому как Хека откровенно заскучал, совершенно не понимая странного говора двух толмачей. — Да, и не смотри на меня так. И нет, — предугадывая следующий вопрос Чары. — Каф внешне не похож на младшего ни под каким соусом, поэтому я брал обычно кого-нибудь на прокат у других высших офицеров, впрочем, как и Авиор. Вообще мы впервые с ним оказались тут с настоящими ведомыми. Капитану в роли младшего Авиора, сам понимаешь, выступать не к месту. Хотя расстановка рангов в нашей ведущей паре не секрет — когда вращаешься в определенном круге торговцев, поставщиков и военных, все оказываются в курсе. В общем, сам увидишь. О, уже идут. И будьте любезны, оба быть ниже и тише портовых крыс, — предупредили напоследок и так припугнутых мальчишек. — О, кого я вижу, штурман Авиор и ведущий лингвист Аль Данаб, давно не виделись, парни. И как ваше ничего? Выправка у пришедшего была явно военной, тем более, он этого и не скрывал. Генерал внешней защиты купола Наднебесной Пасти Дракона был моложав и подтянут. Крупные отбеленные зубы на смуглом лице, выдающим в этом прокачанном мужчине разбавленную кровь негроидной расы одной из планет Терры, впечатляла. Белки глаз сверкали не меньше, чем по боевому выставленный оскал, так же как и золото на эполетах и цепочках, коими был щедро увешан военный мундир. — Край Курм! Вот не ожидал, что вы лично будете встречать нас, — Авиор поднялся навстречу, пожимая протянутую руку, тем самым давая понять, что полное доверие открыто и они вверяют свои души и тела данному человеку. — Ну как же, высший состав офицеров «Пилигрима Пустыни» собственной персоной, — общий космический у наднебесника был со странным акцентом, немного исковерканный, но вполне понятным. Улыбка стала еще шире, а в янтарных глазах проскочила красная искра чертовщины: — Ваш младший эскорт сегодня просто божественен, если бы не знал, что на «Пилигримах» женщины не приветствуются, принял бы ваших прекрасных спутников за прелестных дам. Из уст другого мужчины космоса это бы прозвучало как пощечина, но, к сожалению, в данном случае, как понял Чара и прислушивающийся к разговору Хека, этот военный мордоворот отколол по его мнению просто сногсшибательный комплимент. — Офицер Ботейн снова предоставил вам своего молодого ученика? — оценили с прицельностью покрасневшего Хека, а затем перевели взгляд на Чару и продолжили на одном из языков Терры: — А этот прекрасный и рыжеволосый юноша? Неужели, Аль Данаб, ваш ученик? И, видя, как полыхнул Чара своими скулами, хищно улыбнулись: — Поздравляю с великолепным учеником, верхний Аль Данаб, как я понимаю, он прекрасно понимает уже наш официальный язык Наднебесной Пасти Дракона. — Да, Край Курм, мой мальчик очень умен и усерден, я им крайне доволен, — теперь ритуального приветствия был удостоен старший лингвист. — Как старик Кастор? Еще есть заряд в его лазерной пушке? — не унимался солдафон, переходя снова на свой ломанный общекосмический. — Кастор, мужчина космоса, в данный момент находится в одной из Цитадели Адама со своими новыми учениками, — было сказано так многозначительно, что генерал аж крякнул от предоставленных возможностей новых для него пошлых грез. — Ну, старый хрыч, уважаю, в последний раз еле ползал. Но судя по вашему раскрасу ушей, в постели был куда еще свеж и охотчив, — хихикали в открытую. — Да, от моего учителя мне всегда доставалось по полной, — согласился пространственно Аль Данаб и дождался жеста от принимающего их хозяина уединиться в закрытый от всех кабинет, прошествовал туда вторым за Авиором. — Что ж, есть еще пара минут, пока прибудет посланник от губернатора с эскортом, и начнем, — поставили в известность мужчин, что привольно расположились за круглым столом в мягких, подстраивающихся под любое тело разумного креслах. — Вы так мне и не ответили, господин Авиор, это новый мальчик Ботейна? Продолжали выпытывать информацию о их внутреннем укладе корабля. — Нет, это мой ученик, — огорошил штурман генерала и, когда тот, поперхнувшись, собрал отпавшую челюсть, выжидательно уставился в выкатившиеся от удивления пожелтевшие глаза наднебесника. — Вас интересует что-то еще? — М-м-м, — протянул тот, соображая. — Но если капитан Кит Денеб теперь стал старшим, почему он сам не присутствует на столь важной встрече? — Вы же в курсе, что внутренние уставы на «Пилигримах» включают разные традиции и сугубо индивидуальны для каждого корабля? — Авиор совершенно не собирался говорить, как понял Аль Данаб, всю правду. — Да... — снова замялся генерал, а потом жахнул Авиора дружественно по плечу. — А вообще давно пора, капитан корабля, тем более постоянно участвующий в торговых и дипломатических миссиях, не должен всю жизнь подставлять кому-то свой зад! Верхний он и есть верхний, никто с младшим не станет заключать из наднебесных миров договора. Чара распахнул было рот, но вовремя прикусил себе язык. Вообще Кит Денеб не был исключением, и то, что пост капитана занимал младший в паре с более старшим офицером-социологом или штурманом, встречалось у мужчин космоса довольно часто. Капитан — это официальная вывеска, он должен быть достаточно молодым и привлекательным внешне, а вот его пара обычно выступала в роли серого мудрого кардинала, управляя кораблем из тени и сдерживая капитанские порывы в нужном русле. Такая двойственная система перестраховки исключала ошибки, связанные с монополией во власти, а так же служила лучшей схемой для подавления агрессии и жестокости в замкнутом мужском сообществе. Ученик лингвиста осторожно скосил взгляд на ничего не выражающее лицо Авиора и только подумал, почему же тот терпит, когда его половину так поносят и унижают, как узрел странный огонь в чуть прищуренных глазах штурмана. «Вот же ж придурок этот генерал, он что, не видит? Что своим неуемным языком уже вылизал для себя личную капсулу по сжиганию быстроразлагающихся биоотходов?» — пронеслось в рыжей коротко стриженной голове. Но видно Край Курм ничего не подозревал, так как продолжил весело трепать про прекрасных проституток наднебесной, намекая на то, что после официальной встречи покажет самые элитные и прибыльные места с ночными мотыльками и бабочками на самый изощренный вкус, любых рас, пола и вероисповеданий. Про мотыльков тоже был очередной прокол, теперь даже Хека недоуменно поглядел на своего старшего, мол, генерал совсем не понимает, что в открытую хамит их старшим в присутствии младших мужчин. Но видно Край Курм весьма посредственно был знаком с уставами и правилами на «Пилигримах», так как следующей фразой про женщин космоса добил абсолютно всех: — Хоть бы раз взяли с собой одну из богинь космоса. Мы ж ни разу не видели их воочию, только корабли «Странниц», но даже когда мы запрашивали их о чем-то, ваши дамы совершенно не желали идти на близкий с нами контакт, игнорируя по полной. — Это совершенно невозможно, наши девы несут другие обязанности народа космоса, так что в вопросах торговли и дипломатии вам придется иметь дело только с мужчинами. Мне искренне вас жаль, — ровно осадил Авиор зарвавшегося Край Курма, как в их закуток на гравикресле влетел грузный мужик в тоге, сотрясая бесконечными жировыми складками свои рыхлые бока. Его сопровождали две, по-видимому, хорошо вышколенные бляди внешне непонятного пола, стройные и одетые в искрящиеся дорогими самоцветами свободные струящиеся одежды, что приковывали взгляд каждого. Словно эти дорогие покровы жили своей таинственной жизнью, демонстрируя окружающим только выгодные стороны своих обладателей. Даже Чара понял по напряжённым позам старших с начала этой встречи, что тут явно не просто, и дело воняет прогорклым топливом, которым заправляют жалкие челноки внутри данной забытой богами системы. Тут явно что-то похуже и им предстоит настоящая битва. Авиор отмер первым и, поднявшись из своего кресла, отдал честь, а затем учтиво поклонился: — Не думал, что сам губернатор Ли Шуи Наднебесной Пасти Дракона окажет нам честь. Обычно это дело брали ваши советники с секретарями. Аль Данаб поднялся следом, скопировав действия своего штурмана — главного в этих непростых переговорах, и позже начал ненавязчиво переводить. — Ну-у-у, — прошамкали в ответ, подавая толстую ладонь с несходящимися короткими, заплывшими жиром пальцами. — Нам предстоит очень важный и серьезный разговор, и дабы исключить ваши сомнения, мы решили с главнокомандующим прибыть к вам лично. Губернатор говорил только на местном официальном диалекте, посему Аль Данаб дублировал как его, так и Авиора. Можно, конечно, было воспользоваться устройствами стандартных переводчиков, но это нанесло бы непоправимую обиду местной власти наднебесной, мнившими себя пупами всех подобных систем. Дальше было представлено сопровождение. Чара и Хека, как требует устав их корабля, отдали честь и поклон, как и старшие. Шлюшки же мило помахали руками, на что мужчины космоса умудрено закрыли глаза. Когда все угнездились вокруг стола и губернатор пристроил свою безразмерную тушу во главе, Авиор заговорил первым: — Так в чем заключается ваш очень важный и серьезный разговор, если многоуважаемые и высокочтимые, отбросив все свои бесконечные дела, пожертвовали своим драгоценным временем и встретили нас лично? Я думал, все будет как раньше — стандартная процедура продления всех наших договоров на десять наших стандартных лет или пятнадцать с половиной вашей Терры. — Ну-у-у, хе-хе, обстоятельства, милый Авиор, ничто не стоит на месте. Все меняется... — снова заюлил губернатор. — А поконкретнее? — сузил въедливые глаза штурман. — Мы решили привлекать не только ваши корабли, но и флот других рас космоса, — выдал по-солдатски прямо в лоб генерал Край Курм. — Поэтому, чтобы состоялась здоровая конкуренция и никому не было обидно, мы урезаем все ваши договора на две трети по объему и сокращаем по ним выплаты по прибыли с десяти до пяти процентов. — Сами понимаете, торговля есть торговля и бизнес есть бизнес, и не более того. Так что без обид, — подмаслился, расплываясь в жадной улыбке, Ли Шуи. — М-м-м, конечно, мы не против, но с одним маленьким условием, вы сразу выплачиваете всю сумму за весь новый период, — скопировал улыбку губернатора как ни в чем ни бывало Авиор. Отчего почему-то эти двое, замерев, впали сначала в полный ступор, а затем неудержимый хохот. — Ну, у вас и шутки, ха-ха-ха, — колыхались жировые складки в унисон тихому звонкому хохоту. — Ну, откололи, такой дибиляторной шутки давно не слышал великий космос, — басом подхватил губернатора генерал, подхихикивая тому. — Я вполне серьезно, — мило заулыбался этим двум идиотам штурман, — и не надо заливать о том, что прибыль в разные периоды бывает различной, возьмем усреднённую за год. Тем более сейчас ваш мир процветает и доходы вполне постоянны. Авиор залез в свой планшет и прикинул тут же расчеты, сумма вышла такой, что за нее можно было тут, не отходя от кассы, купить с потрохами пять подобных планетарных систем со всей их требухой, что была в наличии. — Это уже даже не смешно, — схмурил брови Край Курм. — И вам лучше согласиться с нашим решением. И потом, такой необоснованный грабеж! Да где это видано, чтобы системы наднебесной выплачивали за будущие услуги с еще не полученной прибыли? — гневно завелся губернатор. — Какое предложение, такой и ответ. Аль Данаб, на сколько увеличился процент говорящих из системы Ножей Центавра? — бойко обратились, по-деловому выспрашивая у лингвиста, слушая при этом краем уха, как генерал переводит их разговор губернатору. — Примерно на пятьдесят процентов, мой командир, — ответил лингвист, подчеркивая статус старшего их дипломатической группы, — во всяком случае, соотношение резко возросло с последнего раза, и, думаю, если бы мы прошлись по окраинам наднебесной, то увидели более реальные цифры и куда высокий процент. — И знаете, что это значит, мои господа? — оскалился Авиор в вытянувшиеся рожи местных божков. — Вы начинаете строить более широкие состыковочные шлюзы для кораблей высокого тоннажа и явно не для людей космоса, нам вполне хватает и наших причальных палуб. Сами скажите кому вы решили подарить две трети нашего вала работ? — сузили по хищному глаза. — Ваше право отмалчиваться, но я продолжу. Уроборос и Лемуры, они никогда не работают по одиночке. — Ка-а-ак? — охнул губернатор и прихлопнул свой поганый рот толстой рукой, шепча сквозь опухшие от жира пальцы: — У людей с ними официальный нейтралитет... — Пока мы шли, нас ментально прошили несколько раз, наши костюмы замечательно экранируют все напасти, но всегда сигнализируют своим владельцам о экстрасенсорной атаке высокого уровня. Чара от таких слов напрягся, правда чуть погодя вспомнил, что сами костюмы экранируют в оба направления, дабы никто не вычислил мысленные волны их хозяев и не прочитал. — Я насчитал семь атак, — подытожил Аль Данаб. — Я двадцать, кто-то хорошо постарался и проинформировал неучтённых гостей насчет кто из нас кто. Мальчики, а вы что скажете? — обратились к Чаре и Хеку и, увидев, как те отрицательно качают головами, что вообще ни одной, растянулись в зловредной улыбке: — Но есть вполне щадящая альтернатива, и я ее озвучу, однако, вначале мы покажем вам занимательный фильм о работорговцах и рабах. — Зачем нам это?.. — начал было Ли Шуи, но заткнулся под хмурым взором своего генерала. Видать хотя бы тот слышал неприятные слухи о несчастных мертвых, что находили в кораблях при столкновении с торговцами, промышлявших этим нечистым бизнесом. — Это, кстати, недалеко, в нескольких парсеках отсюда, такая мелочь в расстояниях. И заметьте, в вашей подконтрольной зоне на краю исследованного мира. Обратите внимание, вот эти капсулы рассчитаны как раз на таких нестандартных по комплекции как вы, мой милый губернатор Ли Шуи. Я могу вам назвать на вскидку несколько десятков иномиров, где человеческое мясо повышенной жирности пользуется бешеным спросом у гурманов, — продолжал комментировать особо ужасные кадры с расчлененкой на голограмме штурман с нескрываемым смаком и красками. — Так что, пять процентов за десять стандартных лет людей космоса неплохая компенсация нам от тех, кто уже через пару месяцев, как только будут построены нужные состыковочные шлюзы для кораблей Уроборос и Лемуров, отправятся в глубоком призрачном сне в свой последний путь. Этот капитал мы потратим на военные действия против захватчиков и полное восстановление вашей к тому времени разорённой наднебесной, плюс заселения ее популяциями с других форпостов. Ни единицы кредитов не возьмем на свои личные нужды для кораблей, даю слово офицера. Чара через пару минут показа просто уткнулся в плечо прикрывшего глаза Хека, геноцид людей Терра и наднебесной был показан мастерски, реально и главное весьма правдоподобно. — Но есть альтернатива, мой генерал Край Курм и месье губернатор Ли Шуи. Всего-то двадцать пять процентов против бывших десяти. И я даже могу расписать вам куда они пойдут. В первые два года на переселение обратно привезенных вами нелегально людей на Наднебесную Ножей Центавра и лет пять уйдет на прочес вашего пространства нашими военными кораблями, обнаружения враждебного флота и охраны этого форпоста. И не надо благодарностей, вообще мы хотели поднять процент только до пятнадцати в связи с участившимися в вашем районе нападками работорговцев и пиратов, но это решение было до того, пока мы не состыковались с вашей системой космопорта. И уж если сами хозяева запустили к себе паразитов, то и очистка от них влетит вам в звонкую монету усиленных кредитов. — Может... хотя бы двадцать, — еле выдавили побелевшие полные губы Ли Шуи. — Пять — это за моего капитана Кит Денеба. В общем, генерал Край Курм в курсе. Аль Данаб, у вас претензий к данным пока еще высокопоставленным особам, нет? — поинтересовались весьма деловито. — Ну... — протянул Аль, специально копируя манерность губернатора, смакуя страх замерший в глазах местных божков. — Разве что они обидели наших космических дев своими похотливыми словами. Край Курм из бордового стал салатовым. — Но, думаю, наши космофурии и сами, если что, им яйца открутят, а так я без претензий. Думаю, двадцать пять процентов в самый раз, тем более мужественность нашего капитана стоит куда большего, — добил этих икающих двух индюков от развернувшихся перспектив хищно улыбающийся Аль Данаб. — Вот и договорились, договор подпишем завтра. Мужики, на выход, — скомандовал лихо Авиор, сверяясь по своей связью напрямую с кораблем. — Чистку от иномирцев начнем через стандартных полчаса. Это так, просто ставлю вас в известность как местную никчемную власть и не более того. За последние два часа пять «Пилигримов» уже состыковались, пока мы тут прохаживались и оценивали положение вещей. Так что никто из тех, кто поддерживает с нами так называемый «нейтралитет», не уйдет. Мужчины космоса были уже на выходе из ресторана, как их догнал запыхавшийся встревоженный генерал. «Эх, так и не попробовали местной кухни», — подумал мельком Чара, хотя учебный фильм «Что такое хорошо и что такое плохо на поприще работорговли» сильно подпортил желание отобедать. — Губернатору это простительно, он из гражданских и просто жадный до денег, но вам. Если в течении часа самолично не подадите в отставку, вас ждет военный трибунал и расстрел лазерной рассеивающей установкой, — выдал в посеревшее лицо Край Курму Авиор. — Я вам это говорю только потому, что раньше у нас были вполне нормальные рабочие отношения. — Но, Авиор, если я уйду в отставку, куда мне податься... — ошарашенно смотрели глазами побитой собаки. — Ли Шуи заверил меня, что это все проверенные иномирцы и никто из них ни в чем таком не замешан. — Хотите проверить на своей шкуре, двадцать минут у вас есть, зайдите в первый попавшийся телепорт и перенесись на дальние заброшенные палубы. Они же там пристыковались, подальше от нас за экранируемым куполом рассеивающим метеориты? Более того, как мне думается, с вашего же разрешения. Если повезет, мы вас найдем спящим в первой попавшейся капсуле, если не мертвым. Ну а если нет — попутешествуете забесплатно по галактике и мирно упокоитесь у кого-нибудь в желудке, хотя можете пойти на органы или в увеселительные игрушки скучающих хозяев. Путей, поверьте, много. Вот только конец у них у всех быстрый и безжалостный. А так у вас есть жизнь, руки и ноги, пойдете в простые чернорабочие — на еду всегда даже с такой работой куска хватает. Ну а с Ли Шуи свои же разберутся куда быстрее и без свидетелей, просто завтра ваша дыра проснется во главе с новым губернатором, который будет подобострастно лизать космическому народу его антигравитационные подошвы. Авиор щелкнул по-особому своими ботинками, и прямой телепорт на их корабль открылся, он подождал, пока в воронке исчезнет весь его эскорт, и, улыбнувшись шальной улыбкой мальчишки, у которого удалась задуманная шалость, добавил генералу: — И еще запомните, так, на будущее, как подарок за лишние содранные с вас, идиотов, столь необходимые проценты, у мужчин космоса нижний — это не порицание и не повод для издевательств, это социальный статус того, кого любят, ценят и оберегают. *** Через стандартные сутки Чара просто не узнал мир наднебесной. Нет, торговля и весь тот базар, что он уже наблюдал, нисколько не поменял свой темп. Даже процент говорящих из системы Ножей Центавра, на который он не обратил никакого внимания, в отличие от Аль Данаба, не слишком-то и снизился. Хотя, слушая весь этот нескончаемый гомон, уловил несколько слов из общих объявлений, периодически пробегающих красной мигающей строкой по всем рекламным проспектам, что через пару витков начинается депортация всех нелегалов из центаврской системы обратно. Теперь их встречали официально в одной из торговых палат, и, судя по тому, как Авиор после официальной всей той канители приветствия обнял по-братски улыбающегося седовласого мужчину, переговоры вошли в нужное русло. — Мы вам признательны, что вы остановили бойню, достопочтимый Авиор. Надеюсь, капитан Кит Денеб пребывает, как и всегда, в здравии и так же умело, и чутко управляет вашим прекрасным «Пилигримом Пустыни» и его смелыми людьми, — поприветствовали мужчин космоса с надлежащим почтением на совершенном межкосмическом языке. — Конечно, Махасим, я рад видеть вас в здравии и свободным, так же, как и верных вам людей. Иногда мне жаль, что вы не в наших рядах, — не отставал от любезностей Авиор. — Ну, тут уж ничего не поделаешь, я люблю космос, но увы не открытый, хотя мой отец, как и у многих, разделяющих со мной миры наднебесных, мужчина космоса, — Махасим пригласил жестом пройти в надлежащий торжественно убранный зал, объясняя на ходу: — К сожалению, предательство военных мы не ожидали, и прежде, чем смогли противостоять губернатору, нас атаковали эти животные Уробороса. И я, если честно, уже не надеялся проснуться и вылезти из чертовой капсулы живым и здоровым. — Нашим людям повезло взять именно тот корабль этой космической нежити, на котором вы находились в плену вечного сна, но, к несчастью, пара все же ушла, надеюсь недалеко, сейчас наш флот преследует их. — Эх, мой милый друг, но давайте немного о прекрасном. Аль Данаб, я рад вас приветствовать и счастлив узнать, что у вас появился столь прелестный ученик, — теперь уже в дружеские объятья заключили лингвиста. — Я счастлив не меньше, хотя в вашем присутствии мое пребывание тут имеет лишь статус официального свидетеля, — подчеркнул толмач умело прекрасное владение языком Махасима. — А этот прекрасный юноша? – разрывая объятья и оценив смущенного Чару, переключились на краснеющего Хека. — Теперь он мой младший и моего капитана, — нежно улыбнулся ведомому штурман. — Даже так, а это значит, молодой человек не только прекрасен, но и умен. Ваш ученик или Кит Денеба? — поинтересовался Махасим. — Мой, — гордо подтвердил Авиор. — Что ж, дорогие мои, все договора готовы на подписи и включают все пункты неустойки, которые были озвучены вами. Но перед тем, как перейти к ним, позвольте вашим жемчужинам преподнести подарок от нашей спасенной системы. Махасим подошел к двум удлиненным шкатулкам, вырезанных из необычного по цвету древесины, и, открыв первую, подцепил пальцами, словно живую скользящую переливчатую ткань. — Это слишком шикарный подарок, Махасим, — начал было возражать Авиор, от удивления округляя глаза. — Жизни всех, кто обитает в Наднебесной Пасти Дракона и Терры, что дарит нам гравитацию, стоят поверьте намного большего. Так что... Мужчина приблизился к непонимающему ни черта Хеку и укрыл его этой самой странной пеленой, а после проделал тоже с Чарой. Единственное оттенки этих необычных живых платков отличались по цветовой окраске, и если юному лингвисту достались более спокойные пастельные цвета, то младшему капитана и штурмана яркие пунцовеющие переливы. — Мы благодарим вас за сотрудничество и надеемся, что в следующий виток времени оно будет так же неизменным во благо всем людям, независимо от происхождения, — ритуально поклонился Авиор на пару с Алем и следом за ним немного застопорившие младшие. — Да будет так во имя процветания людей космоса, наднебесной и Терры. Мы всегда были единым народом и останемся им до скончания веков, — завершил довольный переговорами Махасим. — Надеюсь, когда ваши прекрасные мужчины повяжут сети паука тартара нашей Терры себе на чресла, вы, как старшие, останетесь довольными их подчеркнутой красотой молодости и не откажитесь от шикарных апартаментов, дабы провести ночное время перед завтрашним торжественным застольем. *** — Что ценного в этом необычном материале? — Чара любовался до сих пор этой невесомой тканью, что, кажется, жила своей собственной жизнью. — Эту сеть плетет земляной огромный паук, который в мире Терры носит название тартар. Он питается всем, что ему попадает в сети, в том числе и мясом людей, — Аль Данаб присел рядом на кушетку с Чарой и, притянув его к себе на грудь, прикоснулся к необычной материи. — Каждый экземпляр на учете и очень редок. Более того, у каждого свое плетение и своя гамма вырабатываемой нити, ни одна сеть тартара не повторяется. Те, что ты видел на шлюхах губернатора, откровенные подделки. Эта же настоящая. На вот такой платочек можно купить целую небольшую планету. Эти нити, хоть и невесомы, не поддаются никакому известному воздействию и сохраняют тепло носителя. Более того, снять эту паутину после паука целая наука, которую хранят и передают из поколения в поколение единственное племя людей. Из нее получился бы самый прочный и удобный скафандр, если бы люди научились ее обрабатывать, но, увы, мы можем только наслаждаться этой материей без какого либо шанса что-либо с ней сделать, разве что использовать в ритуале... Аль Данаб облизнул свои губы и глянул на Чару так, что тот залился краской. — Как понимаю, мне нужно раздеться и... — Поверь, эта умная ткань все сделает сама. Аль чуть мазанул по приоткрытым губам своего ученика и подтолкнул в сторону гардероба. — Не переживай, сейчас защита против ментальных волн снова восстановлена и в этом заведении она усилена в разы. Так что твоих всплесков никто не заметит, — то, как мальчишку кидало по волнам смущения, только подливало его учителю масла в огонь. Аль Данаб, отпав на удобную спинку, с удовольствием смотрел, как Чара разоблачается перед ним, а потом к своему обнаженному телу подносит это серебрящееся полотно в полусвете уличных огней реклам, что проникали в их комнату со стороны огромного обзорного окна. Ткань как живая обернулась вокруг своего нового хозяина, подчеркивая все его прекрасные изгибы и при этом оставляя самые пикантные места открытыми настолько, что Аль невольно простонал. Он, оставив софу, приблизился к замершему Чаре и, проведя руками по живой материи, поправил как посчитал нужным наряд... Теперь он облегал ученика как невесомая туника, открывая с одной стороны белоснежное гибкое тело до талии. — Ты прекрасен, но мы не на официальном приеме, поэтому... — еще пара прикосновений и умная паутина юбкой расплескалась до пола, полностью открывая верх, — и очень сексуален. Пойдем. Чару потянули к обзорному не то балкону, не то окну во всю стену. Это великолепие плавно переходило в прозрачную крышу и пол. Апартаменты находились буквально под самым защитным куполом, открывая великолепный вид на ночные огни наднебесной. Покои располагались так, что снаружи можно было увидеть их только с летающего какого-нибудь аппарата или из космоса, стоя на прозрачной обшивке многослойного купола. — Знаешь, — Чару вжали в себя, и сделав плавный шаг в сторону, повели. То, что они танцуют во всех этих мерцающих пятнах и линиях расцветающих огней рекламы, Чара понял не сразу, руки Аля скользили по ткани, обнажая то одно его бедро, то другое. Это зачаровывало, погружая в безумный транс. Член ученика стал наливаться, но Аль, почувствовав эрекцию у своего парня, достал из кармана странное полупрозрачное кольцо. Чара не успел охнуть, почувствовал, как рука его учителя скользнула под ткань и что-то чужеродное сомкнулось у основания его члена и яиц, полностью меняя ощущения. — Сегодня я хочу заняться с тобой не просто сексом, а любовью. По промежности прошлась умелая рука, проверяя и удостоверяясь, что женская часть андрогина вновь плотно сомкнулась. — Знаешь почему анальный секс считается настоящим откровением между мужчинами космоса? — Аль вжал в себя дрожащего от непонятных ощущений Чару, продолжая бесконечно шептать ему на пунцовеющее ухо: — Потому что им мы занимаемся только с братьями. С женщинами секс — это необходимость и наш долг по продолжению рода. Хотя в принципе анус есть и у них, но мы почему-то даже не задумываемся проникать им туда, пользуя в те отведенные нам часы только вагины. Это кольцо — подавитель женской системы природных андрогинов системы Гончих Псов, мне преподнесли его в подарок, как только Махасим учуял твою женскую репродуктивную систему по запаху. Он один из тех немногих метисов, прибывших из Наднебесной Хвоста Гончих Псов, и его, так сказать, один из родителей был гермафродитом. Там среди людей Терры есть племя с очень редкой мутацией, появившейся под воздействием природных волн скрытого мира. К сожалению, их осталось сейчас не так много. Эти кольца помогают отключать активность одной из систем, когда андрогины занимаются сексом. И как они сами, так и их дети, даже если у них выражен только один пол, обладают очень чувствительным носом и могут унюхать шлейф феромонов чуть ли не за несколько километров от источников. Так что сегодня, пока мы вне корабля, я могу воспользоваться этим устройством и заняться с тобой именно тем сексом, который и должен быть среди мужчин космоса. Если... — Если? — Чара не мог уловить, что с его телом не так... член стоял каменно, яйца, налившись, подобрались в основание, это кольцо не давило и ничего не пережимало, но при этом ощущалось все совершенно по-другому. — Если они чувствуют большее, нежели привязанность или братские чувства. Или я не прав? — распахнутые губы Чары накрыли своими жадными и всепоглощающими. И милостиво освободили на короткое время только лишь для того, чтобы они коротко прошептали: — Да, правы... Дальше все походило на сумасшедший сон. Чара потерялся в новых ощущениях своего ненормально реагирующего тела. Аль увлек его к прозрачному оргстеклу панорамного окна, развернул в сторону огней и заставил опереться на него руками. Это немного пугало, стоять на такой непривычной высоте, словно висеть в воздухе, и возбуждало одновременно. Аль Данаб задрал юбку ткани на выгнутую перед ним спину, раздвигая ягодицы и приседая перед своим ведомым на колени, дабы языком вылизать то, что его сводило давно с ума, слушая откровенные стоны и улавливая, как Чара невольно подается назад, дабы насадиться на его проникающий в него язык. Затем язык заменили пальцами, смазанными специальным тягучим веществом, рот же Аля наполнился оттянутым назад налитым членом Чары. Ему было приятно ощущать, как сжимается кольцо мышц вокруг его ласкающих пальцев из-за того, что губы и язык, скользя вокруг подтекающей головки, доставляют Чаре волны удовольствия. Но вот изнуряющая пытка прекращена на время, Аль ловит возмущенный разочарованный вздох пока встает с колен, избавляется от собственной одежды и пристраивается к тяжело дышащему, напряженному как струна, готовому его принять телу. — Наслаждайся местными видами, Чара. Закатный месяц Терры на фоне столь открытого пространства, подсвеченным призывными огнями торгового города... Мы еще нескоро увидим. И ни о чем не думай, сегодня ты просто мужчина космоса, мой мужчина. Руки перехватили расставленные бедра, жадно огладили, переместившись на поджарую задницу, большие пальцы, совершив круговые движения, оттянули, сминая, ягодицы в стороны... толстая головка, потеревшись о полураскрытое темнеющее кольцо ануса, надавила на него и стала плавно погружаться внутрь горячего тела. Чара, охнув, выгнулся сильнее, дабы было удобнее принять своего любимого, расцветая на всю менталку призывным пульсирующим цветком. И Аль, проникая в него, еще раз похвалил себя за то, что, подшаманив в их апартаментах, усилил защиту и отрегулировал программу так, чтобы она не записала ничего из действий, а наоборот затирала себя же по бесконечному кругу. Прозрачная поверхность перед лицом Чары запотела, собираясь в крупные капли, и, стекая, оставляла за собой призрачные дорожки. Аль, поддав вперед, полностью вжал его, распластывая по ней и накрывая налитый под завязку член своего ученика, заработал в такт бедрами, беря то, что его по праву, и так, как он и хотел, будучи человеком космоса, вбиваясь в своего младшего и не давая никаких поблажек как равному себе мужчине... Рассвет на Терре застал их в обнимку на разворошенном ложе. — Оказывается, это так красиво... когда звезда выглядывает из-за края планеты. — Да, рассветы и закаты — это настоящее чудо нашего мира, где бы они ни были это ход времени, что дает нам осознание течения нашей жизни. — Аль, а ты видел когда-нибудь их, будучи на планете миров Терры? — поинтересовался Чара, завороженный зрелищем, что открывал им совершенно прозрачный потолок. — Нет, но мой учитель видел несколько раз, его вызывали на переговоры с парой племен и он рассказывал, что оттуда совсем другое зрелище. Помнишь, как рассказывал Аодха? Кастор испытал это чувство, словно именно ты центр вселенной и все вращается вокруг тебя, а не ты летишь черте куда по неведомым орбитам вокруг очередной луны или иного мира Терры. — Возможно, и я когда-нибудь такое испытаю, — Чара потянулся сыто рядом с расслабленным после длительного секса любовником. — Куда ж ты денешься, ты же мой ученик и будущий лингвист. И поверь, куда только не забрасывает с нашей-то профессией. Но не забывай и о задачах нашего великого штурмана. Помни, важны не только основные профессии, но и второстепенные. — Да, я помню, — Чаре совершенно не хотелось сейчас разговаривать на серьезные темы. Тем более их после официального застолья ждал корабль и новая миссия, которая была еще более муторной и мозгодробительной по сравнению с законченной здесь в Наднебесной Пасти Дракона. Аль Данаб в подтверждении мыслей Чары, снял с его половых органов подаренное устройство, заверяя: — Я даю тебе слово, что вне стен корабля, когда над нами не тяготеет его свод правил, ты будешь заниматься со мной только анальным сексом. Увы, на «Пилигриме» мы оба должны соблюдать принятые законы, но, к примеру, как здесь... И Чара просто не дал Алю договорить, с благодарностью накрывая его губы своими, втягивая в обжигающий столь желанный поцелуй.