Космос и Терра. Книга первая: В поисках утраченного

— Ты знал, что Каф говорит во сне? Авиор пришел в каюту к Алю и Чаре, оно и понятно, запись тут не велась благодаря их внутрикорабельному закону о неприкосновенности личного пространства. Оба лингвиста непонимающе переглянулись друг с другом. Кафа держали до сих пор в полной изоляции и никого к нему не допускали. Аль Данаб вообще не помнил, чтобы Каф даже мычал или храпел во сне, не говоря уже об разглагольствовании за жизнь. — Нет, — выдавил Аль, сжимая руку Чаре и отвечая за них обоих, — ни при мне, ни при моем ученике я подобное не помню. А ведь мы делили с ним каюту не один стандартный год. — Этот пиздюк... — Авиор даже имени не стал указывать доносчика, — записал на свой личный гаджет то, что Каф выдавал спящим. И именно это идет основным доказательством его тяги к женщине. — Если он называет Чару по имени, то... можно списать, что Каф грезил о моем ученике, — начал было Аль Данаб под согласные кивки испуганного Чары. — Я же соглашусь с тем, что был не прав и что зря не разрешал Кафу быть у Чары верхним. И возьму как бывший старший ответственность на себя, тем более я его раньше времени отправил на эти чертовы игрища с женщинами. Если бы я только знал, чем это все обернется. — Я это уже прокрутил как возможность. Но увы, не прошло, мне, как отвечающему за социум корабля, дали прослушать один раз эту чертову запись. Даже Кит Денебу отказали, думаю, в данном случае сыграло роль это, — показательно звякнули браслетами на руке. — И звание чертового героя вселенной. Так вот, Каф называет Чару девой и говорит, что ему нравится, что у нее нет мужских гениталий... голос уже идентифицировали — это не подделка. Почему я и пришел к вам первым. Чтобы для вас обоих, когда объявят официально, не было ударом. Аль Данаб отпустил вспотевшую ладонь Чары, нагнулся, складываясь пополам, хватаясь руками за волосы, опираясь локтями в худые колени. Осознание, что он перечеркнул своим ошибочным решением жизнь младшего убивало. — Что надо сделать, чтобы снять обвинение с Кафа? — Уже ничего, — Авиор глянул неспокойно на побледневшего ученика лингвиста и продолжил: — Его сестра Чара, женщина космоса, подтвердила, что любит мужчину космоса Кафа, но это далеко не все. Аль отпустил свою взлохмаченную голову и исподлобья непонимающе глянул на Авиора. И так уже пиздец по полной, куда еще может быть глубже черная дыра, в которую он летел с широко распахнутыми глазами. — К нам пришел куда более занимательный запрос. Наблюдались ли у Чары, мужчины космоса подкласса АИП, экстрасенсорные способности? Аль Данаб опустил руки... походу они все приплыли и дыра превратилась в полный осыпающийся крах, абсолют. — Пока ничего не говорите, просто послушайте меня. Если Отцы узнают, что Чара хоть мало-мальски имеет необычные ментальные способности, его тут же отзовут в первую попавшуюся Цитадель Адама. Я проверял, ни он, ни его сестра не рождены на страннице, а значит, все права на них и их детей имеют цитадели, в нашем случае принадлежащая гильдии Отцов. — У него не было ни разу проявлений экстрасенсорных способностей, — все же не утерпел, перебивая Авиора, Аль. — Да, это подтверждают постоянные проверки и записи через чувствительные сенсоры. Но... Чаре предстоят роды, именно на них, как мне было передано, проявила свою активность его сестра. — Но если анестезия... и... операция, — у Аля перед глазами казалось перевернулся пол каюты, все стало зыбким нереальным, словно под дых выбили мощным хуком всю основу мироздания. — Капитану Кит Денебу ни слова, мне лишнего тоже. Если я могу промолчать, списав все на внутренние разборки семьи, что на нашем корабле табу, то Кит публичный человек и обязан все, что знает, докладывать в центр. — Но как же быть? — Чара вклинился в их разговор, его начинало потряхивать от предполагаемых перспектив и развернувшегося перед глазами ужаса. — Ученика доктора я отправлю в этот день на вахту сверхурочно, найду за что, тем более мой лимит терпения он давно исчерпал из-за своего сквернословия, и оставлю там на несколько суток. Алькора займем капитаном Кит Денебом, в конце концов, он на практике или где? Фуруд не скажет ничего про то, что не входит в рамки касательно конкретной операции, у него и самого есть скелеты в скафандрах, спрятанные от мудрых Отцов. Плюс он всегда был свободолюбивым и недолюбливал прессинг совета в любом его проявлении. Если что, я усилю на этот момент защиту от ментального воздействия медицинского сектора, спишем на военное положение... — продолжал рассуждать Авиор, как рука Аля накрыла его: — Спасибо, что помогаешь нам, старший. — Я сам был в этом положении, как и Чара, и знаю, что делают с теми, кто хоть немного отличаются от простых людей. Так что вам мой совет, оставьте Кафа и не лезьте более туда. Вам предстоит куда более серьезный шаг, и еще, к слову, в связи с военными действиями, нас пока не приглашают как свидетелей в Цитадель Адама. Разбирательство по этому поводу отложено на неопределенное время. Так что, возможно, мы утрясем вопрос с родами до того, как с «Пилигрима» заберут предположительно осужденного на смерть Кафа. Звучало ужасно. Авиор встал и перед тем, как покинуть задумавшуюся пару, потрепал Чаре склоненную голову и вышел из каюты, бросая замершим через плечо: — В крайнем случае экстренно прооперируем Чару прямо здесь, напишу потом какую-нибудь отсебятину для Кит Денеба. Штурман уже исчез, но Чару не отпускало прошивающее все тело странное ледяное спокойствие, пока ребенок внутри него не начал шевелиться, выставляя локти в стороны. — Это ведь по существу... — начал было он, — твой ребенок и моей сестры. Я не представляю, что с ней случилось, если она вдруг согласилась добровольно на смерть. — Думаю, выбор у нее был небогатым, это точно, — Аль Данаб обнял за плечи того, кого так боялся потерять, пытаясь сохранить всеми силами. — Мне страшно, Аль. — Мне страшно не меньше, но сейчас необходимо спасти тебя и нашего малыша, — поставил младшего перед суровой реальностью старший. Хотя бы на время отодвигая весь остальной вал проблем. *** У Аина во время операции обнаружилось отторжение женской половой системы и даже частично отмирание. Видно что-то под конец беременности пошло не так или нагрузка превысила возможности не отрегулированного искусственного андрогина. Фуруд, переглянувшись с Аль Данабом и помогающим им Алькором, а после с присутствующим при кесаревом сечении капитаном Кит Денебом, единогласно зафиксировали сей факт и под угрозой жизни тут же, после извлечения двойни, провели необходимую операцию. Аин очнулся полноценным мужчиной без всякого подкласса АИП, с пищащей здоровой девочкой под боком. Вторая находилась в специальном боксе. Уставшие Фуруд и ассистирующий ему Аль Данаб, как только разобрались с Аином, прооперировали и ее, но прогнозировать не решались. Слишком много было изъянов, а использовать донором ее же сестру им запретили из центра. Как раз этот запрет и отслеживал капитан Кит Денеб, присутствуя на операции, ворча под нос, почему извлечение детей называется кесаревым сечением. — Да кто ж его знает, — не выдержал уставший Аль на бесконечный нудеж капитана. Не меньше были измотаны Алькор и Гиртаб. Из-за того, что долго спасали Аина, вторую девочку им пришлось поддерживать самостоятельно и быть дополнительными ассистентами, работая руками, на подхвате и у того, и у другого. На Фуруда было страшно смотреть. Он вообще не был уверен, что успел провернуть все. Но расслабляться им не дали. Авиор, зашедший за скучающим капитаном, выдал все распоряжения: — Операцию по извлечению плода у Чары назначена через неделю, по вашему отчету, Фуруд, ребенок уже полностью сформирован. Врач прошивающе глянул на штурмана, потом на капитана, и умучено согласился: — Да. — Ну, вот и замечательно. Кит Денеб, тебя вызывает совет старейшин вместе с Алькором, — и когда официальное лицо удалилось со своим учеником, хищно улыбнулся притихшему Гиртабу. — А вас, молодой человек, ждут пять вахт без очереди в скором времени. — За что? — заикаясь обалдел от такой несправедливости ученик доктора. — А за все хорошее, я решил более плотно заняться вашим воспитанием как члена экипажа, плюс отучить вас от сквернословия. Вы будущий офицер, а иногда сыпите словами, как базарная баба наднебесной. А еще совсем забросили свою вторую специализацию, так что следуйте за мной. Когда эти двое покинули медицинский блок, слушая, как Гиртаб продолжает напрашиваться на ужесточение своего наказания, не затыкаясь перед усмехающимся Авиором, Фуруд, проверив Аина и малышек, увел за собой Аль Данаба в их с Гиртабом каюту. И только, когда она плотно закрылась, требовательно воззрился на лингвиста прошивающим тяжелым взглядом. — Скажи-ка мне, о любезный Аль Данаб, что я такого не знаю, но что я просто обязан знать перед операцией на Чаре. И Аль помня про скелеты доктора, упомянутые Авиором, рассказал обо всем как есть. Сидели в полутьме долго, освещенные только ночной подсветкой. Фуруд даже основной свет не включал, а потом, тяжело вздохнув, подытожил: — Кроме памяти ненормальностей других ты точно не наблюдал? — Я и сам не уверен, может, что-то и было, но я не имею и толики экстрасенсорных возможностей, так что утверждать не могу, — извернулся Аль как мог. — Вам повезло, что у вас мальчик, и пока не доказаны экстрасенсорные возможности Чары, Отцы не вмешаются. — Но биологически мать все же сестра Чары, — начал Аль Данаб. — Тогда еще проще, раз Чара попала под Суд, ее вычеркнут из истории космического народа. А нет записи — нет человека. Фактически ребенок тогда начинает с чистого листа или того — кто его усыновляет. В вашем случае ты хоть как отец мальчика, так что ребенка запишут на тебя. Ты не рожден в цитадели, а на «Страннице», как я помню, значит твой сын за неимением матери будет прикреплен автоматически к тому кораблю. Сестра Чары, кем бы она ни была, спасла не только свою, как я понимаю, уже рожденную ею дочь, но еще не рожденного вашего сына. — Но если будет всплеск, ментальный удар или... — начал было путаться Аль в своих мыслях и страхах. — Всплеска не будет, операция запланированная еще и сдвинутая вперёд по срокам, так что при должной анестезии Чара просто проспит крепким сном праведника, пока мы с тобой его будем оперировать. И я считаю... что при таком раскладе как бы то ни было, но женскую репродуктивную систему нужно будет ему обязательно удалить. — Но показания для этого шага? У него их точно нет, как у Аина. — У нас еще есть неделя, не переживай, мой друг, — Фуруд положил на плечо лингвиста свою хоть и не громоздкую, но сильную руку. — Нет, значит устроим, делов-то. Думаешь, я проиграю этим чертовкам помешанным на Евгенике, да не в жизнь, — заключили, закусив тут же удила. Через сутки заявление Фуруда смутило ни черта не понимающего Чару: — У тебя очень низкий гемоглобин, ты отвратно себя чувствуешь уже как неделю и не пытайся меня ввести в заблуждение. Все вот здесь! — сунули совершенно непонятные столбцы показателей после оценки анализов Чаре под нос. — Да-а-а? — Чара скосил взгляд на хмуро смотрящего на него Аля и едва заметил, как тот чуть прикрыл свои глаза, подтверждая, что именно «Да». — Ну, в общем-то... да, — согласился Чара со старшим, совершенно ничего не испытывая из перечисленного. В последнее время беременность его в целом перестала как-либо доставать, единственное рос живот и клинило поясницу, тяжело было ходить и сидеть. — Я добавляю тебе вот этот общеукрепляющий комплекс и вношу поправку в диету. Так что, к родам ты должен быть готов полностью и быть в лучшей форме, — вещал дальше грозно Фуруд, внося кучу всего в карту своего беременного пациента. — Ничего не понимаю, — высказал Алю Чара, как только они оказались наедине и в каюте. — Просто верь мне и Фуруду, и еще, тебе действительно после корректировки поплохеет, так что потерпи неделю, так надо, — заверил своего любимого Аль Данаб. — Я верю, правда, единственное боюсь, вдруг что произойдет, когда я буду невменяем, как с сестрой. И все это вскроется, моя ненормальность, память, которой не должно быть, и прочее. — Не волнуйся, на операции кроме меня и Фуруда никого не будет, более того, Авиор обещал устроить так, что он будет присутствовать как свидетель вместо Кит Денеба, а я ему верю как самому себе. — Авиор это хорошо, он все же, и правда, благородный человек... — прошептал, успокаиваясь, Чара. — Кит Денеб не менее благороден, просто он стиснут обязательствами перед советом Отцов. И не имеет права молчать. Авиор же играет у нас роль серого кардинала. — Серый кардинал — как это? — удивился непонятному выражению пытливый Чара. — Я тебе расскажу, а ты поспишь, хорошо? Аль Данаб помог угнездить тяжелый живот Чаре и начал забытый урок истории. Много уже было утрачено людьми космоса к тому времени, это правда, но некоторые понятия среди лингвистов и историков еще имели место быть. Через пару суток Чара упал в обморок и его тут же с помпой отправили в корабельный лазарет, еще несколько дней и в очередной раз, когда он очнулся, все было уже закончено. Рядом, сидя, опершись на выдвинутую поверхность стола, спал Аль Данаб, Чара только через некоторое время ощутил боль как в животе, так и в промежности. — Очнулся, да? — Аль протер заспанные глаза и, нежно улыбнувшись своему ученику, провел по осунувшейся скуле. — Тебе пока не стоит говорить. Ребенок жив-здоров, он сейчас вместе с девочкой Аина в соседнем блоке под наблюдением. Мудрые Матери к тебе претензий не имеют, никаких сверх экстрасенсорных всплесков у тебя во время операции сенсоры не уловили. Ты чист, Чара, и да, теперь ты просто мужчина космоса, самый обыкновенный, без всяких подклассов и подвидов. И, видя, как у Чары от понимания выступили горькие слезы, наклонился, целуя: — Ну-ну, боевые волки космоса не плачут. Мы хищники, а теперь набирайся сил и приходи в себя. Слабость, эмоции, сон накатили на младшего лингвиста в процессе поцелуя. Аль Данаб оторвался от вялых распахнутых губ, поправил вспотевшие вновь отросшие рыжие завитки... думая отстранено, что надо снова стричь Чару, и почему у него так быстро отрастают волосы? — Как он? — Авиор заглянул в медицинский бокс. — Слаб еще. — Оно и понятно, Отцы вышли на связь, нас перебрасывают на край освоенной области вселенной, а именно галактику Молочного Круга. Думаю, через несколько месяцев начнется разбирательство по Суду. Так что набирайтесь сил оба, вы проходите, как, впрочем, и половина экипажа, свидетелями. — Разве в Молочном Круге есть Цитадель Адама? — недоуменно переспросил лингвист штурмана, вспоминая всю информацию, что имел, про эту давно заброшенную людьми галактику на окраине исследованного человечеством мира. Но память подбрасывала только разные названия: Млечный путь, Дорога в Вырай, Птичий Путь или Серебряная река. Аль Данаб еще был изумлен тем, что столько разнообразных названий олицетворяют всего-то одну несчастную галактику, причем давно потерявшую интерес у человечества. — Нет, там находится сама система Суда, — еще больше удивил его Авиор. Информацию о Суде распространять среди народа космоса было не принято. Это считалось сродни плохому поверью, примете, которая могла навлечь на себя крупные беды. — Так что, думаю, — продолжал объяснять штурман, — показания будут снимать либо у нас на корабле, либо на исполняющем обязанностям по делопроизводству крупном лайнере самого совета. Ты хоть раз на таких бывал? И когда Аль покачал головой, пояснил: — Повезло, хотя что там делать лингвисту? Махина еще та и уступает только цитаделям, последнее слово технологий. Честно говоря, в дрожь бросает только, когда в первый раз узреваешь такую бесконечную мощь. Но сейчас это единственные наши военные оплоты, что не уступают по силе и оружию лемурийцам и этим чертовым рептилоидам из Уробороса. — Значит, разрушители планет последнего класса, — вспоминал Аль свое прошлое, он лишь раз видел подобное судно в своем детстве. Тогда ему казалось, что бок лайнера неподдельной угрозой закрыл весь так ему родной космос. — Скорее даже систем, старые им не чета, их теперь списывают и выводят постепенно. Все же лайнеры вырабатывают свой ресурс куда быстрее, чем простые «Пилигримы» или «Странницы», и уж куда молниноснее цитаделей. Да и прикрепляют их обычно в тех секторах, которые подлежат усиленной защите. В Молочном Круге есть целый сектор, по которому нет вообще подробных карт, это я тебе как штурман говорю. Так что... — развели руки в стороны. — Хочешь сказать, что там целая область полного отчуждения? — Да, считай настоящий заповедник с непрошибаемым табу, — и Алю, указав на свои нашивки, хитро улыбнулись. — Думаю, то небо как раз оттуда. И хотя нашивки штурмана показывали совершенно другое, но Аль Данаб прекрасно помнил, так как та странная конструкция в россыпи звезд казалось выжглась у него намертво внутри подкорки собственным небосводом. *** Сначала она была одна, прозрачный бокс среди множества других и только санузел закрыт от просмотра, хотя Чара прекрасно понимала, что и там идет круглосуточная запись. С ней обходились как с военным заключенным, поили, кормили, несколько раз провели медицинскую диагностику, ровно сообщив, что она совершенно здорова и что кроме одного отсутствующего яичника никаких отклонений или патологий нет. Проверяли ли ее на экстрасенсорные способности, Чара не ведала, зато прекрасно знала этот прозрачный хитромудрый материал, который при приближении к глазам словно искрился бесконечными штрихами и линиями. Если она и фонила, то на лайнере Суда об этом точно никто не знал. Впрочем, Чара осознавала себя в оторванном яйце под непрошибаемой скорлупой и никого не чувствовала. Даже тех, кто приходил с ней разговаривать. Это были мужчины, сначала она думала, что это многомудрые Матери, но все же приходящие к ней существенно от них отличались. Ее расспрашивали обо всем, предупреждая каждый раз, что идет запись. О детстве, юности... цитадели, матерях и даже то, что она помнила о самом закрытом институте Евгеники и его лабораториях. Она не знала правильно ли поступает, что рассказывает все подряд, но тому, кто обречен на смерть, было уже по большому счету все равно. К ее рассказам относились ровно и безэмоционально, иногда Чаре казалось, что она беседует с роботами или манекенами. Но это даже было лучше — ее не осуждали, ей не говорили, что она чудовище, ей просто давали выговориться перед самым концом. Чара ловила часто себя на мысли, что так много она еще не говорила. После бесконечных расспросов, в том числе о том, как она отдавалась единственному своему мужчине, и о том, как пыталась встретиться с ним в Цитадели Евы, ее оставили в покое. Сутки в постоянно освещенном боксе путались и тянулись бесконечно, сколько прошло времени Чара сказать не могла, иногда ее усыпляли специальными волнами и она по-настоящему была благодарна за это Отцам, так как самой заснуть, как не пыталась, не получалось. После очередного принудительного сна Чара обнаружила в соседнем боксе человека... Она не могла знать, кто он и откуда, точно такая же тюремная роба, изможденное лицо и да, то, что это мужчина, Чара поняла сразу. Он долго спал, а когда очнулся, то непонимающе уставился на нее. Что они могли помнить с игрищ, особенно Чара? Сильные узловатые пальцы, широкие ладони, твердый подбородок, безумный взгляд глаз в прорезях маски... Но судя по тому, как округлились глаза на осунувшемся лице мужчины, ее узнали. Каф не мог поверить, что там за двумя непрошибаемыми прозрачными стенами этого чертового материала лежала Чара, та самая... его Чара. Но столь знакомые и в то же время ненавистные черты лица этого чертового ученика лингвиста спутать было невозможно, до боли знакомыми, до безумства, до испепеления, а еще... Он пожирал ее глазами, сравнивая каждый изгиб с тем, кто остался рядом с его верным Аль Данабом, там за полосой отделяющих живых и счастливых, где братья, корабль и... И хотя полосатый комбинезон был мешковат, Каф находил кучу нюансов и отличий. Как он мог вообще их путать раньше? У этой Чары и губы не такие, и лоб упрямый чуть выпуклый, да и глаза... Глаза совершенно другого человека. Мертвого человека. Впрочем, Каф не сомневался, что у него они не лучше. Они лежали и просто смотрели этими самыми пустыми, выжженными глазницами в измученные души друг друга. А потом через какое-то время их вывели в корабельную оранжерею и оставили одних. Буйство сочной зелени, щебетание птиц, порхание бесконечных ярких красок. Чара не знала, как называется это насекомое, что, прилетев на ее ладонь, выпустило хоботок. Каф тем более. Он просто смотрел, как мелкими лапками этот живой цветок перебирает по раскрытой длани его задумчивой Чары, как взбирается на пальцы и упархивает куда-то ввысь под купол с практически реальным незабудковым небом, и даже не подозревал, что это простая земная бабочка махаон, а небо просто качественная голограмма того небосвода, где и зародилось само человечество. Они молча гуляли вместе в этом забытом раю космоса и сами не знали почему, но природа этого оазиса где-то в центре огромной махины лайнера наводила на них умиротворение и чуткое понимание, что все хорошо. Они знали только то, что достигли точки невозврата, но что их ждало до самого процесса суда и казни, впрочем, и само понятие последнего было неизвестно. Иногда им обоим казалось, что именно так выглядит жизнь после смерти, и что они уже давно прошли через смерть и теперь им суждено навсегда в загробной жизни остаться вместе. Эти ощущения были настолько неправильны и ненормальны, и только широкий ошейник, что им надели, как только стали выводить в оранжерею, говорил обратное. Они пока живы и ждут своей участи, и что самое страшное у них впереди. Через неделю Каф спросил хрипло единственное: — Почему? Чара пожала лишь узкими плечами, а после спустя несколько минут ответила: — Это был мой вопрос. Еще через пару недель «Пилигрим Уста Фемиды» забрал пленников на борт и, покинув лайнер, устремился к небольшой звездной системе. Храм в виде двух на боку лежащих друг к другу перевернутых пирамид был виден издалека, это было огромное циклопическое сооружение, что в виде автономной станции вращалось вокруг прекрасной голубой планеты. Мир наднебесной, определила сей комплекс Чара, она стояла на палубе и рассматривала приближающуюся громадину, сверкающую в лучах неизвестного желтого светила золотым. Каф был с ней рядом. На «Пилигриме» узников не дергали и давали полную свободу по перемещению, единственно не пуская в технические отделения и центр управления. Им даже сняли ошейники, впрочем, куда-то бежать они оба и не помышляли. — Это конец пути, — прошептала Чара, чувствуя, как теплая рука Кафа накрывает ее узкую холодную ладонь. Процесс суда начался сразу после их прибытия, осужденных разделили и вырядили в странные одежды, обитые непонятным и пушистым. Возможно, кто из историков и определил бы, что это мех неизвестного науки зверя, но Чара и Каф все сносили с убийственным спокойствием и хладнокровием, купаясь в полной неизвестности. Бесконечный зал, где происходил сам процесс, напоминал пузырь, сверху висела голубая планета, что постепенно погружалась в темноту ночи. Светило нырнуло за эту громаду, короной освещая вспыхнувшую алым атмосферу, в оппозите станции показался узкий серп серебристого спутника, под ногами под прозрачным полом мерцали незнакомые звезды. Каф чувствовал себя неважно, он и раньше плохо переносил раскрученные по спирали круговые движения цитаделей. И сейчас всем своим взбунтовавшимся нутром улавливал это движение чертового спутника вокруг планеты. Смещение планеты вокруг светила и, более того, как сама эта золотистая звезда летела в пространстве, закручиваясь по спирали согласно всей галактической механике, как только он попытался почувствовать разбег этой чертовой галактики в отношении остальных, его перебили. — Ничего, потерпи... скоро все закончится, — старик, что вышел вперед них и встал напротив парящих в не менее экзотических одеждах фигур, начал на совершенно неизвестном языке вещать что-то возвышенное и отдаленное. Длилось это довольно долго. Каф постепенно закипал, стоять как дурак и ничего не понимать, более того, ряженым черте во что и обвешенным непонятными предметами раздражало. Чара тоже находилась рядом с ним, совершенно дико одетая в какие-то длинные бесформенные одежды, что от ее груди ниспадали до полу, совершенно скрывая линии ног. — Мужчина космоса Каф и женщина космоса Чара, — голос одного из парящих с повязкой на глазах и странном головном уборе, не поддающемся для Кафа идентификации, заговорил, наконец-то, на всекосмическом, привлекая их внимание. — Вы в здравом уме и памяти чистосердечно подтверждаете тот факт, что любите друг друга? И утверждаете, что являетесь истинной парой? Какая из них истинная пара? Бред, так, столкнувшиеся две судьбы. Одного подставил тот, которого он считал своим долгожданным учеником, а вторую поставили перед непростым выбором. — Да, — ответила Чара, помня о том, что этим спасает жизнь своего ребенка и сестры. — Да, — чуть позже заверил Каф, так как ему честно описали, что будет с Аль Данабом, если тот спишет свое помешательство на женщине выбором старшего. — Суд объявляет вас виновными и приговаривает к смертной казни, протяните ладони вперед. Несчастные, ничего не понимая, вытянули дрожащие руки, и тот мужчина, что как раз выступал первым, подойдя к ним со странным агрегатом в руках, схватил за руку сначала Кафа. Тот думал, что ему сейчас рубанут запястье или отрубят пальцы. Каф прекрасно знал, что если бы ему приписали изнасилование брата, того же ученика лингвиста, то он лишился бы пальцев или полностью кисти, а после списанным в первую попавшуюся цитадель драил бы до своей смерти радиоактивные шлюзы и все отхожие места. Но хитроумный прибор, выпустив тонкое лазерное лезвие, чиркнул только по браслетам, которые со звоном упали на невидимый пол, то же самое проделали с рукой Чары. — Теперь вы свободны от бремени космоса. Идите, это проход к вашей плахе, отныне для народа космоса вы не существуете и мертвы... Палачи ждут вас. Только сейчас эти двое увидели, как за парящими высветился проход, и, подгоняемые стражей, напуганные, сцепив пальцы, двинулись на ватных ногах в последний путь. Проход оказался телепортом, что вынес их на небольшую площадку, от которой шел тонкий мост, сцепляющий две огромные, погруженные в мрак ночи, золотые пирамиды. Вокруг этого моста тонкой трубой мерцала силовая защита, удерживающая вокруг перехода прослойку воздуха, отделяющая тонкой скорлупой от космоса, словно подвешенный растянутой пуповиной в вакууме проход, разливаясь сполохами напитавшись от неизвестного солнца. — Наверное, нам туда, — произнес недоуменно Каф. Он потянул за руку несопротивляющуюся Чару и они вместе вступили на этот хлипкий путь в черноте. Казалось прошла вечность, когда они, наконец-то, дошли примерно до половины, как узрели, что им навстречу идут две фигуры, одетые в простые стандартные комбинезоны людей космоса. — Как думаешь, это палачи? — недоуменно спросила Чара. Впрочем, эти две, испуганные, с огромными глазами и полураскрытыми ртами, девушки, приблизившись к ним, замерли, явно боясь подойти, находясь по ходу в не меньшем шоке, нежели наши герои. — Кто вы? — начал было Каф, но ему ответили на таком непонятном языке, что он только покачал сокрушительно головой, показывая всем своим видом, что ни космического черта не понял. Но девицы обрадованно его жесту и, подскочив к ним, обняли Чару, подергали Кафа торжественно за рукав и, сцепив руки, поспешили туда, откуда пришли наши осужденные. — Совершенно ничего не догоняю, — прошептал Каф, сетуя мысленно на то, что вот бы сейчас тут и Аль Данаба, вот он уж точно бы понял этих ненормальных, успокоил бы своего младшего и перевел. Увы, упертого лингвиста не было, а только Чара, темнота ночи и холодные мерцающие звезды. Почему-то здесь они выглядели чужими и безразличными. — Думаю, это точно не палачи, — ответила на свой же поставленный ранее вопрос Чара, она запрокинула голову и вдруг там далеко, в космосе, узрела непонятную яркую вспышку. — Надо же, судя по интенсивности, цитадель взорвалась или военный корабль, — охарактеризовала она. — Да, скорее лайнер или «Пилигрим», — подтвердил Каф, сверяясь со своими знаниями технаря, — идем... Неприятно чувство беззащитности перед темнеющим диском неизвестной планеты, одетым в корону кровавого, что, как всевидящее око, взирало на несчастных заблудших двоих, подстегнуло двигаться дальше. В конце же пути была точно такая же площадка и новый раструб телепорта. — Приветствуем умерших, казнь над вами свершилась, — их встречали другие странно одетые в точно таком же зале, правда их одежды по цвету были диаметрально противоположные, теперь под ногами плыло чертово око планеты, а над головой вызвездило все теми же неизвестными созвездиями. — Мы разве умерли? — переспросил ни дьявола не понимающий Каф. — Да, как люди космоса однозначно, но возродились как люди Терры, — оповестили радостно их. Под ногами из-за черноты диска появился край светила, на планете начинался новый день суливший им светлое будущее. — Но как? — Чара тяжело смотрела в закрытые повязками глаза встречавших. — Это бывает, хоть сейчас и крайне редко. На планетах Терры появляются те, кто предпочитают свой пол, а среди людей космоса те, кто тянутся к противоположному гендеру, как вы. Человечество и так потерпело сильные потери, и если бы мы по-настоящему казнили всех и каждого, то давно вымерли бы как разумный вид. Поэтому мы собираем подобные пары, а после обмениваем в день затмения солнца. Так как ваша спутница обладает экстрасенсорными способностями, мы определяем вас на планету Суда, ту, что у вас под ногами. Одежда, в которую вы одеты, подчеркивает, что вы знатные персоны, спустившиеся с неба. Не переживайте, по изначальному закону, что принят нами, людьми космоса, эта планета неприкосновенна, так что никто из гильдий ни Отцов, ни Матерей отныне не имеет на вас право. — Но... это не значит, что наша жизнь будет отныне обеспеченной и счастливой, — уточнил понимающе Каф. Его до сих пор подташнивало от непривычной круговерти и вело. — А мы и не обещаем вам терровского рая, более того, мы и сами не в курсе, что происходит на данной планете. Только знаем благодаря недавно спасённым из системы Суда, что там огромное количество племен, народностей, рас, языковых систем и природных явлений. — Только не говорите мне, что черная великанша и белобрысый дикарь именно оттуда? — Вы бы поостереглись в понятиях, оба спасенных «Пилигримом Пустыни» почетные люди и будущие старейшины кланов. — Но если эта планета так неприкосновенна, то как же их выкрали? — Вспомнила Чара про историю с загадочной амазонкой. — В системе Суда, как мы недавно установили, в день парада планет есть традиция, по старым телепортам все главы кланов перемещаются на самую крайнюю планету, а вернее ее спутник, и там под искусственным куполом празднуют свой праздник. Теперь мы осуществили необходимые коррективы и это место также внесено в особо охраняемую территорию. Несколько лайнеров постоянно курируют это святое место, ведь именно отсюда по мифам и зародилось человечество, а значит только тут практически все сосредоточие человеческого генофонда. — Обратного пути нет? — подтвердил что-то для себя Каф, его не переставая мутило и не давало сосредоточится на нужной мысли. — Нет, но вы привыкните к пульсу планеты, все привыкают рано или поздно, просто для кого-то, рожденного в открытом космосе на люльке, весьма болезненно, как вам. Или как вашей спутнице, рожденной в одном из миров наднебесной, легко и просто. Все утрясется со временем и приобретёт новый смысл. — Та вспышка, — прошептала Чара. — О, это один из наших лайнеров вышел из строя, но он не погиб, нет, просто пока в свободном парении из-за того, что самоликвидировался операционный центр первого круга, — неохотно ответили им, сразу меняя неприятную тему. — Но вам уже пора, отбросьте свое прошлое. Теперь вы люди Терры и вас должны занимать только земные дела, оставьте прошлое тем, кто покинул вас, и идите с гордо поднятой головой туда, куда лежит ваш новый путь. Им указали на новый проход, приведший пару к небольшой двухместной спасательной капсуле. — Как думаешь, как там на этой планете? — спросила одна. — Не знаю, но все лучше, чем просто лежать мертвым трупом, а потом сгореть в индивидуальной похоронной капсуле, как отработанный биомуссор, — шагая первым в челнок, ответил другой. *** Лайнер Суда. Чара ежил плечами только от вида всей этой громадины, тянувшейся бесконечной отвесной стеной, отрезав им волшебным образом пол космоса. Пока открывшийся сбоку раструб прохода не поглотил «Пилигрим Пустыни», словно тот задрыпанный мелкосортный челнок, работающий на старом допотопном топливе, кружащим в режиме космопорт наднебесной — планета Терры и обратно. Захват силовыми установками «Пилигрима», швартовка в один из просторных доков, что бесконечными сотами тянулись в разные стороны. В некоторых покоились похожие корабли, в других иные дружественных разумных рас, большая часть вообще пустовала. — Ну, коль нас так настойчиво пригласили, пока мы тут гостим, попробую выбить все тестовые и ремонтные работы, — Кит Денеб не был бы хорошим капитаном, если бы упустил такую великолепную возможность, хотя, конечно, мрачный повод выворачивал нутро всей команде, в том числе и ему. Их сопровождение, «Пилигрим Глаза Фемиды», встретил перед Магеллановым Потоком. Соваться в Гало Млечного пути без проводника любому «Пилигриму» было запрещено сводом изначальных законов со времени освоения космоса. Все «Фемиды» или «Пилигримы» Суда были оснащены специальными опознавательными знаками, кодами и маяками, без которых любой корабль подлежал уничтожению со стороны мужской гильдии. На время пребывания в «гостях» «Пилигриму Пустыни» передали специальную установку-маяк, скинули в базу необходимые звездные карты и забрали заключённого, разрешив проводить его только капитану корабля Кит Денебу и герою штурману Авиору. А дальше сопроводили через несколько проколов в подпространстве напрямую к курсирующему в середине системы Суда военному лайнеру. — Есть мифы, что раньше эта система называлась Солнечной. Когда им разрешили переместиться из «Пилигрима» по телепорту, Авиор вдруг ударился в пересказ неизвестно откуда взятых данных. — Не верите? Благодаря этому браслету я много что смог раскопать об этой запретной планетарной системе. — Ну да, мифическая колыбель человечества, — вспомнил Аль Данаб, они оставили капитана разбираться с технарями, обслуживающими доки, а сами выдвинулись туда, где их ожидали старейшины. Расспросов было много, спрашивали по отдельности. Единственное, Чара, считающийся младшим и учеником, допрашивался в присутствии Аль Данаба. Копались во всем и по-всякому, весь процесс занял несколько недель. И пока они были тут на приколе, «Пилигрим Пустыни» включили в неплановую проверку и ремонт. Все же тогда лемурийцы их потрепали, хотя и не сильно, но капитан Кит Денеб наливался гордостью только от вида сверкающего любимого корабля, отдраенного словно новый. Это началось где-то спустя две недели, конечно, все понимали, что Каф и сестра Чары наверняка на этом бесконечном лайнере. Но где? Как бы Чара и Аль Данаб не хотели узнать, информацию им не давали, впрочем, ее также наглухо закрыли даже для Авиора и зациклившегося на ремонте корабля Кит Денеба. Сначала Чара услышал легкий шепот. Они с Алем отдыхали в каюте на «Пилигриме» и ему вдруг показалось, что запищал рядом ребенок. Потом осознание, что мальчика еще на ночь забирают в медицинский блок вместе с девочкой Аина, отрезвило. — Ты слышал, Аль? — Что именно? Спи, все тихо... еще неделя и нас отпустят. Мне жаль, что я так и не помог ни Кафу, ни твоей сестре. — Да я не об этом... шёпот, словно кто-то хочет процарапать ментальную защиту каюты. — Брось, она поставлена против уробороса и лемурийцев, и я не слышал, чтобы кто-нибудь из них ее пробивал. Чара прислушался, шум исчез, Аль его пригреб ближе, засопел ровно в самое ухо, щекоча и топорща за ним волосы. Они и правда устали за эти бесконечные недели, вымотались, внутренне опустели с потерей Кафа. Так же омрачал факт того, что, несмотря на удачную операцию, слабая дочка Аина умерла. В тот первый раз Чара провалился в сон за своим учителем. Но через сутки он услышал этот же настойчивый шёпот на лайнере. И напряженное лицо молодого лингвиста не ускользнуло от идущего рядом с Аль Данабом штурмана. — Чара, что-то не так? — Авиор в который раз подергал на шее странный ошейник, который почему-то надели только на штурмана их корабля, но все браво посчитали его отличительным знаком героев вселенной. — Тихие голоса, — не выдержал Чара. — Это просто нервы, — попытался прикрыть Аль своего младшего, как Авиор накрыл руку Чары своей. — Расскажешь, когда вернемся на «Пилигрим», больше не слова. Твой старший прав, кровь шумит, ты еще не восстановился после беременности и устал. Они через раструб телепорта переместились к себе, но штурман не пошел на мостик, как обычно, а завернул за парой толмачей в их личный скрытый ото всех мир. — Рассказывай, — вот теперь штурман был весь во внимании. — Это как сломанный прибор переводчик, непонятные звуки, или я словно слышу в соседней каюте, как кто-то говорит на неизвестном мне языке. И в то же время они будто ищут меня или преследуют, и пытаются что-то сказать или попросить. — Все же ты экстрасенс, — тяжело вздохнул Авиор на столь странное описание. — Но, — Аль Данаб с ужасом смотрел на штурмана, терять еще и Чару после Кафа он совершенно не желал. — Этот ошейник на военных лайнерах надевают тем, кто обладает экстрасенсорными, пусть и слабыми, но возможностями. Я их практически утратил, но как видите, Отцы перестраховались. Впрочем, они его навешивают всем, кто попадает под их подозрения, а так же осужденным. — Кто говорит со мной, Авиор? — не выдержал напряжения Чара. — Операторы, вернее то, что осталось от них. Не ходи за ними, Чара, не слушай. Лучше бы тебе надеть этот ошейник, но если ты попросишь его и Отцы узнают, ты уже не выйдешь с этого оплота тем, кем являешься сейчас. Ты сильный и сможешь устоять, просто игнорируй. Легко сказать, но когда среди ночи прямо в их каюте образовался спонтанный телепорт и спящего Чару засосало туда, с силой выдрав из рук ни черта не понимающего Аля. Трухнули все. Пока Аль Данаб поднимал Авиора, только уснувшего после вахты, покамест рассказывал ему о случившемся. Ладно капитан был в это время на мостике, покуда соображали, что делать и как быть, выйдя в коридор. «Пилигрим Пустыни» зловеще тряхнуло вместе со всем оплотом великого Суда и Правопорядка, и на последнем выдохе взъерошенного Чару вынесло обратно, метко впечатав в пошатнувшегося Аль Данаба. — Что за? — начал было Авиор, понимая, что никакие системы даже на их корабле не работают, запищала аварийка, оповещая, что программа восстановления включена, и до полного завершения работ требуется пять стандартных суток. — Вселенские Боги, Чара, что произошло? — вцепился в вернувшегося любимого снова не догоняющий Аль Данаб. — Они попросили запустить программу самоуничтожения первого круга. Я видел их спаянный разум, им было больно... все время больно и они хотели просто умереть. В каждом подобном лайнере нового поколения есть система операторов, а именно их живая компонента, и если она сходит с ума — ее уничтожают. А все, что было под их влиянием, перезагружается, включая страховочный более простой и устаревший по управлению круг. — Ты сумасшедший, — схватился за голову Аль, пытаясь найти хоть какой-то выход из данной чертовой ситуации. — Как ты не понимаешь? Я не мог отказать, они показали сестру и Кафа. Как они гуляют среди зелени, и заверили меня, что с ними все будет в порядке. — Погоди, то есть суд и казнь... — начал было догадываться о чем-то эфемерном Аль Данаб. — А что мы вообще об этом знаем? — тяжело вздохнул Чара, перебивая его в ответ. — Хватит говорильни, — прервал их Авиор, — у нас не так много времени, когда Отцы придут в себя и доберутся сюда, быстро в каюту. Помните, как надо открывать при аварийной ситуации двери? И, когда увидев в полутьме расцвеченной только мерцающими огнями аварийки согласные кивки, рванул в медблок. Открыть заглушку и отжать двери... — Бери только самое ценное, даренный платок не забудь, — наставлял Аль Данаб, рыская в своих кристаллах памяти. — Да зачем мне он? — оторвался Чара от своих бедных пожиток, вещей он так и не нажил, да и какие могут быть ценности в космосе? Так только... подарки с наднебесных и не более того. — Продадим, если нам перекроют кредиты. — Мы что, бежим? — Да, вот только пока не решил куда и как. — Поверьте, кредиты вам там точно не будут нужны, лучше не забудьте ожерелья Аодха, от них куда больше пользы выйдет, — в их каюту вбежал Авиор с переноской на руках, за ним семенил Хека с полевой аптечкой, снабженной, как знал Аль Данаб, переносным синтезатором, а еще, как ни странно, Аин с точно такой же люлькой. — Что ты имеешь ввиду? — не понял Аль Данаб, таращась на спящих в переносках младенцев. — Только то, что единственная планетарная система, в которой вас точно не будут искать, эта система Суда, и вам необходимо за пять суток долететь до той самой мифической Земли, на которой и находится этот чертов комплекс казни, — заверил Авиор, он сунул люльку Чаре в руки и показал, как ее превратить в автономную капсулу для того, чтобы детей можно было транспортировать в безвоздушном пространстве. — Слушайте внимательно. Вот тут в аптечке все необходимое, а тут то, что вам понадобится для посадки на Землю, на кристалле вся информация, что я успел хапнуть пару дней назад о Солнечной системе и загрузить, — повесили на шею Алю сначала один бокс, а потом еще другой. — Вы немедленно спускаетесь в технический отсек и через его люк выходите наружу в доки. Там сейчас вакуум и невесомость, так что проверьте на герметичность скафандры и люльки. Вам нужен третий от нас корабль, это местная посудина, может, и тихоходная, но, как я узнал, это новый виток кораблестроительства терровцев из системы Суда. Их не отслеживают и не трогают — табу. Откуда она тут, не имею понятия, может нашли брошенную, дрейфующей в космосе, возможно помогали людям Терры, хотя это официально и запрещено. Но что мы знаем об их запретах? Тех же двоих они вернули. — Но сейчас ничего не работает и как я вскрою чужой корабль? — Аль проверял содержимое протянутого бокса, ссыпая горстями туда свои кристаллы. Он не знал понадобятся они или нет, совершенно не был в курсе современных технологий этой запредельной Земли. Но к космическому дьяволу, лучше уж утащить сверх нормы, нежели потом страдать и думать о том, что забыл положить, запихивая сверху и непонятные вязанные изделия Аодха. — Об этом не волнуйся, — Авиор отстегнул свой браслет и поверх четырёх Аля закрепил тот самый героя вселенной. — Но? — Бери и молчи, а лучше слушай, парни тебя проводят, а я возьму на себя нашего капитана. Штурман по-отечески прижал к себе Аля, взъерошил волосы Чаре: — Завидую я вам как специалистам, даже по той информации, что я узнал, там столько языков, что ни одной жизни не хватит все это изучить. Не тяните, ну же! Авиор, прежде чем исчезнуть в темноте коридоров, хлопнул по плечу замершего Хека, отдавая приказ: — Оставляю их на тебя, младший. Отведи, уж в технической части корабля с тобой они точно не заблудятся, — и, получив согласный кивок, ушел. В разворошенной, покинутой через несколько минут каюте среди брошенных вещей остался лежать подавитель женской половой системы природных андрогинов из созвездия Гончих Псов. Аль Данаб кинул его на видное место в расчете, что, возможно, оставшимся мужчинам подкласса АИП он и пригодится. Мигающие огни, показывающие направления, раздражали, система корабля, в которую влезли бывшие операторы лайнера, разыскав Чару, перезагружалась медленно, проверяя и подключая в первую очередь то, что отвечало за жизнеобеспечение. Аин так и нес свою девочку, не сказав ни слова, впрочем, понятно было и без слов его желание. Хека вел уверенно всех вперед, притормозив только перед техническим сектором и попросив всех надеть скафандры, проверил люльки с детьми. — А ты зачем надеваешь? — изумился Чара, помня, что у технарей всегда повышенная устойчивость к радиации. — Нам с Аином придется выйти за вами в доки и открыть вручную для вас внешние ворота наружу, — по-деловому оповестил тот, проверяя у всех шлемы как ответственный за все предприятие. Аль Данаб не вмешивался, коль Авиор обозначил в группе ответственного за всех Хека, так тому и быть. В нижней части «Пилигрима», не защищенного от космического ветра, протиснулись кучно. Выпускная камера была рассчитана на трех человек, так что пришлось потесниться. Пока ждали выравнивания показателей, Аль кивнул на девочку Аина, голоса без нормально не рабочей связи звучали глухо, но если впритык головами, то вполне было слышно, уточняя: — Ты хочешь, чтобы мы забрали ее с собой? — Да, я несколько раз видел видения Чары о прошлом и мне нет смысла ему не верить. Я никому не говорил о его даре. И хоть эта девочка биологически дочь моей сестры, ну а ее отец мне принес только разочарование и страх, но... я не хочу чтобы она прошла через то, что испытал я или моя сестра. Заберите ее туда, где нет этой жуткой системы и все свободны, во всяком случае от нее. — А то, что найдете в боксе девочки, от меня лично, — Хека подвел их к открывающемуся шлюзу, дальше было безвоздушное пространство. — И это... м-м-м, я его одевал только два раза, так что не в счет. Чара глянул на пунцовеющие уши, что не мог скрыть даже скафандр. — Только не говори, что тоже платок? — А что, вот спуститесь на планету, эти боксы удобны для детей только в невесомости, а так одного в один платок, другого в другой и на шею вместо переносок. И компактно, и удобно, да и ткань умная, детишкам будет в самый раз, — заверил со знанием дела технаря Хека. — Ага, или продадим, — выдал Аль Данаб и уточнил, увидев вытянувшиеся лики: — Я имею ввиду платки, а не детей. Они открыли шлюз и вошли в выпускную камеру, проверяя еще на раз все свое снаряжение. Двери шлюза медленно отсекли их от корабля, давление со свистом выравнялось, хоть и механические, но системы корабля действовали безотказно. Когда внешние створы дверей открылись, одна пара, нагруженная под завязку, оттолкнулась от борта и поплыла в сторону нужного им шлюпа, а вот вторая налегке отправилась в противоположную сторону, ловко цепляясь за скобы и двигаясь при помощи них в нужном направлении. Как и заверил Авиор, браслет сработал. Неказистый допотопный корабль на черте каком древнем топливе пропустил их внутрь. Панель управления... Аль подобные видел только в музее, но все функционировало, и когда он вставил переданный ему с информацией кристалл в нужный разъем, голографический экран развернул весь рассчитанный для них Авиором путь вместе с наилучшей посадкой. Снаружи открылись огромные врата, отделяющие док от открытого космоса, пацаны им махали светящимися жезлами, показывая габариты, и Чара, уверенно взявшись за допотопный штурвал, повел. — Я такие только на симуляторах видел, — заверил он своего старшего. — Я тоже, — усмехнулся тот в ответ. — Что ж, пока можно снять скафандры и проверить ребятишек, я на тебя рассчитываю, а когда устанешь, заменю. Только заметил Аль, как над картой всплыло изображение улыбающегося с хитрой усмешкой в глазах Авиора. — Привет, свободным астронавтам, если вы видите эту запись. Значит на «Пилигриме Пустыни» действительно произошел полный пиздец. Но не переживайте, все починим, все отполируем и предоставим перед советом Отцов в лучшем виде. Главное эти координаты, что вы ввели только что в систему корабля, откроет вам настоящий ящик пандоры. Вряд ли когда-нибудь я на это решусь сам. Для меня роднее космоса места нет, просто заинтересовала сложная задача, и я ее решил. Но знайте, там вас встретят настоящие друзья, те, кто когда-то делили с вами воздух корабля и жизнь. Изображение пропало... Корабль миновав ворота, что за его хвостом медленно стали закрываться, лег на курс. Аль Данаб только плечами пожал, мало ли что имел ввиду Авиор, он всегда отличался странными, замудренными мозгами аналитика. Чаре было тоже не до того, хоть корабль и включил автопилот, но в этой допотопной лохани чувствовали оба себя не очень-то уж комфортно, а главное совершенно небезопасно. — Что вообще наш штурман имел ввиду? — поежил плечами Чара. — Долетим и увидим собственными глазами, — Аль склонился над спящими детьми, убирая на время их защитные герметичные колпаки. Перед глазами разворачивались неизвестные просторы, но почему-то Аль Данабу это звездное полотно с каждым промелькнувшим часом казалось таким родным и знакомым. *** Вызвездило сегодня знатно, Птичий Путь в небе ярко навис над головой. Легкий морозец только пойдет на пользу их неспокойным мамутам, одетым в жаркие лохматые шкуры. Звери громко пыхтели, иногда игриво сталкиваясь бивнями, выдыхая могучими мехами легких горячий воздух через подвижные хоботы. Небосвод ближе к земле еще светился сполохами северного сияния. «Боги сегодня нам дарят удачу!» — Аодха поправил капюшон, сшитый из богатых волчих мехов, на белоснежных волосах. Ему, как верному воину племени и теперь совершеннолетнему сыну, встретившему семнадцатую голодную пору белого савана, предстояло сопроводить большую часть молодого стада на южные пастбища, где еще не лег снег и трава стояла до сих пор зеленой и сочной, а кусты были увешаны спелыми плодами. Этот год был удачным. Обе его жены после того, как он вернулся, понесли и весной все ждали от них здоровых первенцев. Небосвод перечеркнула яркая падающая звезда, которая затормозила почему-то на полпути к земле и вместо того, чтобы разбиться... плавно опустилась в марево сияния. «Гости! — обрадовался Аодха, и как раз по его курсу, он ударил пятками, одетыми в меховые унты, по плечам мамута, на котором и восседал, тем самым приведя все стадо в нужное движение. — Два дневных перехода», — подсчитал дикарь, задавая животным нужный темп. Ну а те, кто только что приземлились, еще пока не знали, что другая знакомая им до боли пара, высадившаяся на тот же самый большой по протяженности континент, движется в их сторону. Возможно, когда-нибудь они и воссоединятся, ведь те, кто носит одно имя на двоих, всегда разделяют судьбу друг друга. Наши новые люди Терры пока были не в курсе насколько мала Земля — колыбель всего человечества, по сравнению с тем бескрайним и бесконечным космосом, что они прошли каждый на своем нелегком пути. Конец