Космос и Терра. Книга первая: В поисках утраченного

Им повезло, «Пилигрим Пустыни» перекинули в сектор Пасти Дракона, поближе к столь знакомой и недавно освобожденной наднебесной, где лемурийцев и уроборосцев выкосили подчистую. Аль Данаб знал, что щадят их корабль по нескольким причинам, одной из которых была специализация команды в торговых, политических и дипломатических миссиях. Да и Отцы в угоду герою космического народа Авиора, прогремевшего на всю вселенную непотухающей славой, как понял старший лингвист, расстарались на все сто. Не только подогнали по-быстрому молодого ученика Кафу, но и Ботейну нашли прекрасную замену в виде молодого, подающего хорошие надежды офицера. Ботейна провожать вышли единицы, как-то у всех нашелся глобальный повод откосить здесь и сейчас. Капитан для порядка поинтересовался по уставу является ли Аин и Ботейн истинной парой, и то, как старший офицер брезгливо сморщился на совсем округлившегося младшего, не скрылось даже от новоприбывших. Ботейн громко хмыкнул, горделиво задрал упрямый нос и заверил Кит Денеба, что в следующий раз они будут говорить только на равных как капитаны и что он не имеет права забирать с собой то, что было приписано к кораблю по указу мудрых Матерей. Аин, краснея, опустил голову, боясь смотреть братьям в глаза, его только что унизили до уровня вещи и пафосно бросили на произвол судьбы. Ни слов до свидания, ни спасибо на прощание, Ботейн даже не глянул на своего младшего, когда взошел в телепорт, унесший его на корабль Отцов. В этот раз были только сопроводительные документы, представители Отцов не имели свободного времени и, извинившись перед капитаном и командой корабля в прямом эфире, как только Ботейн оказался у них на борту, умчались вдаль. Конечно, при военном положении даже ритуалы оказались сведены к минимуму, так что за Отцов выступал сегодня Авиор, как герой космического народа и почетный представитель совета мудрых, ну а принимал новичков, как и обычно, капитан Кит Денеб. — Алькор, мужчина космоса, основная специализация межвидовая политика и дипломатия, направлен как офицер старшего состава, проходящий стажировку и дальнейшую постоянную службу на «Пилигрим Пустыни». Учителем совет старейшин назначил капитана судна Кит Денеба, помощником учителя штурмана Авиора. Было видно, что офицер сильно нервничает, то косясь на названных учителей, то пытается отвести взгляд от стоящего одиноко от всех остальных брошенного Аина. — Я и штурман Авиор устоявшаяся пара, кроме того, у нас есть уже младший, — прервал воцарившее молчание капитан. — Вам же я предлагаю взять в пару нашего молодого специалиста Аина, мужчину космоса подкласа АИП. Вся информация по особенностям его физиологии вам будет вручена после того, как вы согласитесь стать его старшим. Если же откажетесь, то нам придется переиграть несколько уже созданных пар, чтобы найти вам спутника на корабле. Алькор облизал высохшие губы, он прекрасно понимал, что капитан поставил его перед фактом. Бери и благодари, иначе пиздец устроим всем коллективом, причем основательный. Разделение пар ради новичка только потому, что он сразу пошел против предложенного капитаном — было самым паршивым раскладом при вливании в коллектив. Плюс прибавляло сразу группу врагов, причем из высшего офицерского состава. Алькор скосил снова глаза от странного полноватого в животе парня, что покрасневшим не смел поднять глаз, и молча кивнул, соглашаясь. Все лучше, нежели подставлять зад любому другому, кто будет старше его по званию. — Ну, вот и хорошо, — обрадовался капитан, — продолжим. Следующим был представлен крепкий улыбчивый парень. Карие глаза отработанным движением оглядели присутствующих и прицельно застряли на Кафе. Технарь технаря узнал бы в любом случае. Ученик нес громкое имя Хорт, он с радостью тут же потопал, как только зачли все его регалии и назвали учителя в сторону хмурого Кафа, и стал сзади него как и положено по уставу. Что ж, перетасовка состоялась, и капитан, распустив всех, в первую очередь подошел к необычной парочке Алькора и Аина. — Следуйте оба за мной в медблок, Фуруд уже ждет вас и готов провести все инструкции. Аин стоял ни жив ни мертв, он только что избежал участи корабельной шлюхи и более того, получил нового старшего. Конечно, тот пялит на него свои черные провалы глаз, как на невиданное чудо, впрочем, Аин им и являлся. Кроме них с Чарой у других андрогинов залетов пока не было. Почему? Да кто бы знал ответ. Ну а ему вообще уже скоро надо было ложиться под лазерный нож, дабы разрешиться от бремени. Ботейн все же припугнутый Авиором последние месяцы на корабле вел себя относительно прилично, даже возобновил учебу Аина. Правда затаил на весь их коллектив неприкрытую злобу. Еще бы, его без пяти минут капитана нового судна заставляют подчиняться. Он даже не представлял, какие сопроводительные документы подготовил для него Авиор и какого штурмана согласно им подогнали ему со всех щедрот мудрые Отцы. Ботейн успел за свою жизнь насолить многим, в том числе и совету старейшин, так что Авиор не сомневался, что, встав у руля корабля, он окажется в полном подчинении в роли младшего у весьма властного штурмана. Фуруд их встретил с распростертыми объятьями, выпуская из медицинского бокса неуклюже переваливавшегося Чару. Тот стал плохо переносить беременность, и мудрые Матери предписали ему пройти похожую операцию по извлечению ребенка раньше назначенного времени, как и Аину. Глаза Алькора на второго тяжелого андрогина округлились еще сильнее, отслеживая, как тот вразвалочку завернул от них в первый попавшийся переход, молодой офицер равно сглотнул и выдал первое, что пришло ему в голову: — Почему Отцы не сказали, что у вас на корабле эпидемия? Фуруд с такого замер, капитан открыл было рот, изумительно мыча, и только высунувшийся вслед доктору Гарольд открыто заржал: — Ой, не могу, эпидемия, вы еще скажите зараза! — Гарольд, заткнись! — рыкнул на него первым оттаявший док и, пригласив пришедших внутрь, стал дотошно все объяснять для нового члена коллектива. Алькор пучил глаза, но хотя бы молча. Аин багровел, особенно, когда его попросили расположиться в смотровом кресле, раздвинуть ноги, показав все и вся. Фуруд, начав тут же стандартный осмотр, заодно показывая, что и где особого у андрогина его новому старшему. Вид двух детишек на выдвинутом голографическом экране, то, как они медленно двигают конечностями, впечатлил даже Кит Денеба. — Когда операция? — Еще месяц как минимум, потом у Чары, — закончил свою познавательную лекцию Фуруд. — Аль Данаб согласился вам ассистировать? — Да, мы попытаемся спасти обеих девочек, но, как я знаю, Алькор вторую специализацию имеет такую же, как и Аль Данаб, — заметил проявившийся интерес в глазах вновь прибывшего Фуруд. — Я буду не против как приглядеть за Аином до назначенного времени, став его полноценным старшим, так и помочь чем смогу, но я не имел практики в хирургии, тем более такого специфического рода, — отмер наконец-то новый член команды. Капитан переглянулся с доктором, понятливо улыбаясь, все же классно иметь штурманом героя космического народа, уж совет старейшин для Авиора расстарался, учтя все пожелания прописанные дотошной штурманской рукой. И то, как Алькор с интересом поглядывал на обнаженного с разведенными вширь ногами, неуклюжего алеющего Аина, говорило однозначно — им достался замечательный мужчина космоса. *** На «Пилигриме Пустыни» воцарилась наконец-то временная благодать. Даже Аин похорошел, несмотря на свой большой живот, вся команда поглядывала с интересом на вьющегося вокруг него Алькора, что оправдал ожидания Авиора и Кит Денеба в полной мере, но благоразумно не влезала во внутренние дела нового семейства. Удар прилетел оттуда, откуда никто и не рассчитывал. Перед самыми родами Аина, вернее его операцией, Хорт подал капитану корабля официальную петицию, в которой обвинял своего старшего Кафа в любви к женщине космоса, рыжекудрой Чаре. Отмести такую заявку, как недоразумение, даже Кит Денеб был не в силах. В его обязанности входило: сначала создать корабельный совет по рассмотрению возможного преступления Кафа и после подключить к нему, как только потребуется совет старейшин. — Я считаю, что Хорт, мужчина космоса, просто напутал, — Аль Данаб прилетел тут же к капитану, едва по связи объявили сию громкую новость. На капитанском мостике стоял, улыбаясь своей дибиляторной улыбкой, Хорт. Как-будто ничего не произошло и словно это не он был тем, кто практически попытался подписать смертный приговор своему же товарищу. — Аль, успокойся, — Авиор оказался рядом, положив на плечо старшего лингвиста тяжёлую руку. — Я знаю, что мой бывший младший неровно всегда дышал в сторону Чары, моего настоящего ученика, и не более того. Да, Чара может это подтвердить прямо сейчас, — не унимался тот. — Оу, — улыбающийся идиот округлил свои смазливые глаза, — у вас старшие покрывают пристрастия младших к женщинам космоса... как интересно. Мне это внести дополнительно в протокол, а, капитан Кит Денеб? — Может, вы все же помолчите? Вы высказали свои фи, я их выслушал, более того, документ, написанный вами по всем правилам подачи, принят и запротоколирован. Вы можете быть свободным, я беру под стражу вашего старшего Кафа, вас же объявляю холостяком. Будьте добры, переехать в соответствующий сектор и расслабить свои многозначащие булки для всеобщего вторжения, — поставил зарвавшегося нахала Кит. — Вы не посмеете, вы мне обязаны по уставу найти старшего или ввести третьим в устоявшуюся пару, — кривая улыбка сползла с наглой рожи. — Я это сделал, как только вы появились на нашем корабле. Вы же профукали вашего старшего. Так что теперь я умываю руки. — Но закон ни одного корабля не запрещает мне самому найти себе старшего, — до этого засранца начало доходить в какую жопу он ввергнул не только Кафа, но и себя. Кит Денеба с этого засранца уже начинало потряхивать, как вышедший вперед и ставший с ним рядом Авиор переключил на себя внимание с его уставшей от такого лихого пиздеца пары: — Не запрещает, но учитывая обстоятельства ни один здравый член нашего корабля даже не приблизится к вам. Более того, подобным доносом, если он и подтвердится, вы перечеркнули свое будущее. Я вам даю слово офицера, ни один «Пилигрим» не примет вас на борт. Так что пакуйте свои личные вещи и идите в сектор холостяков, думаю, драить отхожие места в цитадели это самое для вас лучшая специальность. А еще подставлять зад по первому свисту всем, кто снизойдет до вашего непревзойденного уровня на нашем корабле. Хорт, сжав кулаки, ударил ими себя в широкую грудь: — Я тут жертва и вы не имеете права, я будущий специалист и... — У вас более нет будущего, тот, кто подставляет братьев Суду по доносу, его не заслуживает. Свободен! — рыкнул Авиор так, что давануло на уши. — Не заставляйте применять силу, без своего старшего вы никто и звать вас никак. Вон с капитанского мостика, вход не членам корабля сюда строго запрещен. Вот это подействовало и еще как, ублюдка вынесло словно ударной волной от командующего состава. И когда они остались одни, то Аль Данаб почувствовал как на него недвусмысленно воззрились и капитан, и штурман. — Отозвать бумагу можно? — Нет, он продублировал ее в Суд, вернее копию выдал нам, спасибо хоть поставил в известность. А то бы и не знали за что и от кого прилетело, — помассировал виски уставший Авиор. — А ведь по бумагам самые лучшие оценки, прекрасный, исполнительный будущий специалист и прочее... вот вам и герой космоса, здорово я всех вас подвел. Извини, Аль, я не думал, что нам вместе с Алькором подкинут подобную гниду. — Но как он смог это сделать в обход основного канала? — все еще недоумевал лингвист. — Вторая его специализация система связи. Так что все просто, этот засранец отменный хакер. Наш связист засек случайно обходной по связи сигнал и вуаля, когда приперли к стене, нам браво выдали дубликат. Но самое противное, что процесс уже запущен. Даже этот говнюк, что сдал Кафа, не сможет теперь его тормознуть, если даже его всем коллективом прижать к переборке «Пилигрима». — Как Каф? — Аль Данаб сжал кулаки, как бы то ни было, но они с ним долгое время оставались семьей и родными людьми. — Он молчит, и к нему по уставу даже тебе нельзя, ты перестал быть его старшим, только в присутствии членов Суда. И, судя по всему, они окажутся у нас очень скоро, такого ажиотажа, как любовь к женщине космоса, давно не было, — капитан глянул прошивающее в глаза Аль Данаба. — Только честно, Аль, между нами, ведь у Кафа были такие предрасположенности? Я помню те слова, что он кинул тогда в переходе, когда зажал Чару. Аль побледнел, но, подняв левую руку, согнутую в локте открытой дланью в сторону офицеров высшего состава, заверил: — Клянусь своим именем мужчины космоса, такого никогда не было. — Ну-ну, успокойтесь оба, мальчишки не поделили что-то в постели, — начал было Авиор. — Не заговаривай мне язык, Авиор, хоть ты и мой старший. Просто так такого постыдного обвинения, что приводит к смертной казни, не приписывают. У вас был нормальный секс? — Да, — окончательно побледнел Аль Данаб. — И ты всегда был сверху? Только не врать, Каф пытался хоть раз взять тебя? — Нет. Но причем вообще тут это? — теперь уже начал заводиться Аль Данаб, он впервые видел таким своего капитана, злобным и властным, обиженным, словно его предали все, кому он до этого момента полностью доверял. — Смотри, если врешь, я попытаюсь вытащить Кафа, сославшись, что он исключительно пассив и молодая пара не поняла друг друга. Но если это не так, ты сам взойдешь на плаху Суда со своим бывшим нижним и твой статус великого лингвиста тебя не спасет! — последние слова Кит Денеб, сорвавшись, уже орал, словно именно Аль был виноват во всем этом завернувшемся коллапсе. И, прооравшись, вылетел с капитанского мостика, оставив Авиора с Алем наедине. — Что будет, старший? — в ужасе прошептал лингвист штурману. — Это первый прецедент за последнюю сотню лет, во всяком случае, по тем документам, что я успел найти. Мда, позорная ситуация. Единственное, так просто сославшись на ошибку, недопонимание и прочее между парой, на что рассчитывает Кит Денеб, отозвать петицию будет невозможно. Отцы и Матери всегда ревностно отслеживали сей вопрос, — он потер свой белоснежный браслет. — И да, если попробуешь защитить своего бывшего нижнего, тебя тоже подпишут под эту статью за укрывательство и пособничество. В первую очередь подумай о Чаре и не смей хотя бы его подставлять под суд. Даже мое заступничество в виде героя невозможно и этот трофей ничем Кафу не поможет, я... узнавал.... Мне жаль, Аль, но и среди людей космоса встречаются подобные Хорту мрази. А главное, их не вычислить, пока они не совершат свой гнусный поступок. Они могут быть примерными, мирными, услужливыми, терпеливыми и вообще внешне замечательными людьми, пока их с чего-то окончательно не бомбанет. Аль словно еще слышал нравоучительные въедливые слова Авиора, он опустошенным роботом дотащился до их с Чарой каюты и, когда увидел заплаканное лицо испуганного своего ученика, то просто его обнял. — Мне жаль, Аль, как бы я Кафа не ненавидел, но так подставить, это... — Это самое мерзкое, что только возможно среди братьев. — Мы можем дать показания, и, возможно, его оправдают? — Мы и так будем давать показания. Процесс долгий, уж поверь. Остается уповать на то, что твоя сестра опровергнет эти слухи и даже не заикнется по поводу ответной любви к Кафу. И пока мы отрезаны от всего мира и члены Суда еще не здесь. Запомни две вещи, Чара. Ты не говоришь ничего о своих экстрасенсорных способностях, и второе, ни слова о сестре, ни в каком ключе, ты меня понял? Руки Аля притиснули к себе цепляющегося за него ведомого. — Да, — еле вымолвил Чара, он прекрасно знал, что если Кафа не оправдают, именно его сестра, та, что была с ним единым целым в утробе матери, разделит участь этого мужчины и примет с ним от Суда назначенную смерть. *** Она ее не уберегла, невозможно просчитать все и защитить везде. Роды начались внезапно с сильнейшими болями. Когда Чару притащили в медблок без сознания и раздели, она, не соображая от схваток, что прошили ее тело, долбанула пространство так, что выгорели все датчики вокруге, а сестры, ученицы доктора, попадали, вырубаясь. Велле пришел сигнал тревоги, когда они в авральном режиме ныряли в подпространство через раструб раскрытого зева перехода. И она просто не могла сейчас быть со своей парой. Но когда они уже проходили прокол, ее отпустили до самого выхода. Люлька работала в стандартном режиме, и Вега, положив руку на плечо издерганного молодого капитана, просто подтолкнула ту к выходу со словами: — Иди. Мы вынырнем сами, дернем только, если совсем положение дел станет критическим. Велла примчалась уже к концу родов, пришлось расконсервировать другой медблок, хорошо что на люльках благодаря расширителям пространства насчитывалось иногда до четырёх независимых единиц с полным набором медицинского оборудования. Дочка Чары пищала на небольшой кроватке, что крепилась сбоку персонального ложа роженицы. Сама же Чара, вымотанная и уставшая, еле дышала, тускло от безысходности рассматривая больничные перекрытия. — Капитан, вы же понимаете, что я не имею права умалчивать сей факт, — Садира, бледная и уставшая, не в лучшем состоянии, чем роженица, встретила Веллу злобным взглядом. Прилетело ей от Чары по сознанию довольно увесисто. Двое ее учениц лежали в соседней палате в полной отключке, и было еще неизвестно, чем все это закончится. — Вот не поверю, что вы настолько толстокожи, что не знали о том, что Чара сильнейший экстрасенс. А если бы она убила меня или моих девочек? — Чара не монстр, прекратите истерику, — наехала Велла на зарвавшегося доктора. — Не монстр? Ха, да сегодня же отчет по этим гребанным родам я отправлю Матерям и эту паршивку вместе с отродьем вышибут с нашего корабля на опыты в цитадель, — зашипела Садира, злясь и плюясь слюной. — И я обязательно упомяну в нем, что вы эту уродину покрывали! — Отставить, — Вега появилась как раз вовремя, чтобы встать между пытающимся вцепиться друг в друга молодым капитаном и зрелым доктором. — Выйдете вон, Садира! — Это моя епархия, — начала было та, но Вега указала пальцем на дверь. — Вон, к своим пострадавшим сестрам, окажите им всю надлежащую помощь. А так же помолитесь за то, чтобы я не нашла хоть какое-то мало-мальское отклонение в вашем хозяйстве, дабы упечь вас на гауптвахту. Садира попыталась что-то еще прохрипеть, но, сквозь зубы выплюнув «стерильные сучки», покинула гордо палату. — Вега, — начала Велла, как та, подняв руку вверх, перебила: — Молчите обе, запись на время перебита помехами, девчонки помогли, но это ненадолго, система самовосстанавливается и у нас всего несколько минут, просто слушайте и думайте одновременно. Чара скосила на Вегу свои пытливые глаза, но даже не попыталась открыть рта. С ней все кончено, она умела раньше гасить свои экстрасенсорные взбрыки, да и в цитадели все операционные вмешательства производились в специальном боксе, подавляющем любое воздействие со всех сторон, под мощной анестезией. И тут простая оплошность, ошибка, а возможно ее способности просто постепенно возросли и достигли во время беременности столь необходимого пика. Но тогда ее ребенок такой же, как она, Чара глянула на попискивающую под ее боком девочку, та распахнутыми голубыми глазищами казалось осознанно смотрела на нее и... улыбалась. — Вы знаете, что по законам мудрых Матерей можно осудить только по одной провинности. Это только что поступило из центра, вернее в последнее мгновение до того как мы нырнули в подпространство, — Велле протянули планшет с информацией и, когда она пробежала глазами, стиснув руку Чары, практически взвыла от бессилия, еле выдавливая: — Нет только не это. Не соглашайся, Чара. Но Чара даже не смотрела на нее, ее очи утонули в прошивающих шильях глаз Веги, а та, просто расстегнув воротник, вжикнула молнией до солнечного сплетения, тем самым снимая защиту. — Ты такая же... как я, — неверяще округлила глаза Чара, чувствуя слабые, практически затихшие экстрасенсорные всполохи Веги. — Увы, нет, последнее сливание выпотрошило всю мою душу. Но на кое-что я еще способна, я могу показать тебе правду о том, что представляет из себя операторы последнего поколения цитаделей. Это будущее уже наступило, и я знаю как минимум две цитадели, где операторами является всего одна пара. Вега плавно наклонилась над лежащей Чарой и кончиками пальцев осторожно коснулась ее висков. Это невесомое прикосновение выгнуло Чару в дугу, Велла с силой стиснула резко похолодевшие ладони своей пары и вдруг... замерла от шока. Перед ее распахнутыми очами раскрылось странное круглое помещение, в центре которого в извивающихся, словно живые змеи, клубке силовых линий спаянные спинами замерли двое... Велла попыталась закрыть глаза, чтобы убрать навязчивую картину, но не смогла. Самое страшное было то, что те несчастные, от которых оставили только частично туловище и голову, срощенные спинами в единую нервную систему спинного и головного мозга, были до сих пор живы... Чувствуя боль в руках, до Веллы дошло, что это транслирует Чара, вернее передает то, что ей показывает из своей памяти Вега. Юный капитан еле вырвала руки и только успела наклониться над судном, чтобы ее вырвало туда. — Вот, что делают с теми, у кого сильные экстрасенсорные способности. Нам показали это только потому, чтобы мы не роптали о своем положении и молили Богов за то, что не так способны, как эти несчастные. Это новое поколение операторов, они уже и не люди, и в то же время и не машины... Перед Веллой до сих пор стоял намертво впаявшийся образ, окружённый силовыми потоками, бесконечными кабелями, сенсорами и трубами. И из ее Чары сотворят такое? А из их дочери? Велла, отпав от судна, посмотрела на агукающего младенца. — Я проверила, ты не родилась ни на одной люльке, а значит предписана либо наднебесной, либо одной из цитадели. — Я не знаю... — честно прошептала Чара побледневшими губами, не верить Веге смысла не было, это были неподдельные воспоминания, окрашенные не только визуализацией, но эмоционально, более того, Чаре даже впился запах, стоящий в этом помещении, чего-то медицинского и навязчивого сладковатого. А еще было такое чувство, что эти несчастные следят до сих пор за ней своими пустыми мертвыми глазницами. — Это плохо, значит совет Матерей могут оспорить твою принадлежность и ребенка в свою пользу. — Что ты хочешь этим сказать, Вега? — перебила ее Велла, она еле встала на подкашивающиеся после видения ноги и, убрав запачканное судно в бокс утиля, обернулась к штурману «Морской Странницы». — Вы никогда не задумывались, почему юных сестер так запросто отпустили из цитадели? Все очевидно, они изначально предписаны к одной из них, а значит, и их дети тоже, даже если бы они родились у нас. Если последняя партия дев была рождена на люльках, забрать дочерей в пользу цитаделей на те же опыты стало бы невозможно. Только на короткий обучающий курс и не более того. Я сама родом из наднебесной и именно Цитадель Крыльев Лебедя мой порт приписки. Это не секретная информация, ее просто старательно замалчивают и не разглашают. Люди космоса давно утеряли экстрасенсорные возможности, но люди Терры и наднебесных нет. Поэтому Матери прикрывают глаза на связи наших мужчин с женщинами наднебесных. И практически всех их детей забирают за хорошую плату после на цитадели. Чара перехватила руку Веги, потянув на себя, и та присела на краешек лежака. — Если я соглашусь и подтвержу любовь к своему первому мужчине, что станет с моей дочерью? — Она будет единолично удочерена Веллой, более того, поменяется код приписки, он станет такой же, как ее приемной матери. Но ты... попадешь под Суд и разделишь участь с мужчиной. — Погодите обе, — Велла вытерла лицо специальными салфетками. — Если малышка так же наделена экстрасенсорными возможностями, то... — В законах стоит пробел, никто уже не помнит, чтобы рожденные люди в космосе имели экстрасенсорные способности. Детишек с ними берут из наднебесных и предписывают как пушечное мясо к близнаходящимся к этому сектору цитаделям, более того, и их потомков тоже. Совет не сможет забрать дочь Чары. Та, попадая под Суд, не будет приравниваться как умершая или погибшая при исполнении, ее полностью вычеркнут из летописи народа космоса как позорное пятно, как будто и не было никогда. А значит, дочь Чары окажется полностью в безопасности. Даже если ее способности проснутся или выявятся — выцарапать ее для подобных опытов в цитадели Матери не смогут. Они не будут иметь на нее права. Да, и еще, к слову, генетика технарей сильна в том, что практически подавляет любую другую. Так что вряд ли дочь Чары проявит себя как экстрасенс, но все может быть в этом гребанном искусственном мире. Велла замерла напротив держащих за руки дев, девочка до сих пор кувякала и улыбалась. Ладони сами сжались в кулаки, болезненно впиваясь ногтями. Ну почему она должна спасти одну за счет другой, из-за чего так получилось и почему именно с ней? Снова с ней, второй раз потерять подругу было невыносимо. — Воздействие Чары можно стереть из памяти корабля? — Велла не узнала собственный сломанный голос. — Нет, оно было слишком очевидным, искусственный мозг тут же его зафиксировал, описал и опознал источник. Кроме того, пострадали две сестры и пока они не очнутся, еще неизвестно как они перенесли ментальное воздействие. Более того, я пыталась отменить процесс или вообще запустить вирус, подключившись напрямую к искусственному разуму корабля, но у меня не вышло, получилось только оттянуть. Я не настолько сильна в способностях, как Чара, да и система люлек такова, что полное слияние с ней невозможно. Сообщение об экстрасенсорных способностях уже ушло Матерям, но после того, как пришла вот эта директива. Я могу переиграть и так, и этак, но решение за Чарой, — штурман сжала ладонь лежащей. Время тянулось казалось до бесконечности. — Я... Чара, женщина космоса... — прошептали непослушным высохшим языком, выбирая себе приговор, — люблю мужчину космоса Кафа, который стал биологическим отцом моей дочери. Велла со стоном разжала кулаки. Ну вот, все кончено... так и не начавшись. Вега, встав, отпустила безвольную руку Чары и, проведя по ее рыжим волосам, заметила застывшим женщинам: — У вас минут пять на то, чтобы попрощаться. Далее Чару переведут в изоляционный блок и после передадут кораблю Суда мужской гильдии. Теперь женская гильдия не имеет никакого права на нее и на ее дочь. Хотят они этого или нет. Вега уже вышла из бокса, прикрыв за собой плотно дверь, но девы до сих пор молчали, Садира так и не вернулась и, как догадывалась Велла, благодаря приказу штурмана. — Когда... у Веги закончится траур, выбери ее в пару к себе, — первой заговорила Чара и, смотря, как у Веллы потекли из глаз слезы, продолжила: — Ты же знала о моих способностях с первого нашего раза и покрывала меня до сих пор. Спасибо тебе за это, но как бы ты не хоронила в своих мыслях образ белоснежной Веги, я его всегда видела перед собой. Возможно, не будь этой твоей первой любви, все было бы по другому... но... Велла опустилась на колени перед любимой, схватив ее за свисающую с ложа руку. — Лучше умереть с незнакомым мужчиной, будучи еще человеком, а не превратиться в тот ужас, более того, подвергнуть ему своего ребенка... — Я... — глотала горькие слезы Велла, отчаянно всхлипывая, — я полюбила тебя всем своим сердцем и... — Я знаю... — Чара перехватила сжимающие ее пальцы и, посмотрев в распахнутые покрасневшие очи Веллы, утверждая: — Береги нашу девочку, запиши ее на себя. Перечеркни мое существование, вытри его полностью из своей жизни и... двигайся дальше. Вега еще не забыла свою Селену, но у тебя есть реальный шанс добиться любви той, которой ты всегда восхищалась. Она отпустила хватающую ее из последних сил руку Веллы и, отвернувшись от нее, закрыла глаза... замирая в таком родном и таком привычном коконе. Один только раз нарушив его и это стоило жизни. Хорошо, что тот ненормальный, что делил с ней ее первые игрища, решил с чего-то, что влюбился в нее. Как вообще можно полюбить после такого, опоенным, невменяемым, находящим под наркотой и ничего не соображающим? Может, это вообще ошибка? Большая непоправимая ошибка. Но если она спасет хотя бы одну жизнь и защитит ту, что прикрывала ее до сих пор, тогда возможно смерть Чары того стоит, во всяком случае Суд уберет ее из базы людей космоса, а там... Все, что помнила Чара из попадавшей ей информации, то приговорами занимались только Отцы и что это процесс не такой быстрый, как расписывают страшилки для юных девиц. Погруженная в свои мысли, она не уловила, когда пришли за ней, уведя рыдающую Веллу, цепляющуюся из последних сил за прохладную ее руку. Не сопротивляющуюся своей участи Чару на гравносилках переместили в дальний отсек, состоящий из нескольких кают, которые на подобных кораблях играли роль карцера. Дочь ей не приносили ни разу, но это было к лучшему, только появившееся грудное молоко пропало через пару дней. Все, что требовалось для узницы, подавалось исправно по системе корабля. И это время пленнице как раз пригодилось для того, чтобы хоть немного прийти в себя. Чара ела, спала, выполняла требующиеся от нее минимальные нормы и ждала... лишь отмечала, как медленно тянутся пустые для нее сутки. Веге разрешили посетить ее только, когда Отцы прибыли забрать пленницу. Велле, как бывшей паре, не позволили и эту малость. — Как Велла? — Чара приводила себя в порядок, раструб индивидуального телепорта должен был открыться с минуты на минуту. — Она сильная, хоть ей и нелегко, — Вега стояла сбоку, подпирая стену в расслабленной позе, судя по мешкам вокруг глаз, нагрузка на правую длань капитана возросла в прогрессии. — Дочь? — Здорова, экстрасенсорных каких-либо возможностей я в ней не заметила. — Может, и пронесет и их вообще не будет. — Будем молиться космическим богам вместе, чтобы кровь технаря оказалась сильной. Матери были в ярости и попытались отбить право на тебя и твоего ребенка у самого Суда. — Надеюсь, на тебе это никак не отразится? — Ну... — Вега тяжело вздохнула, — они попытались найти виноватых. Дергали то меня, то Веллу. Да и Садира до сих пор в бешенстве из-за своих пострадавших учениц. — Сильно пострадавших? — Ты им лихо стерла память за последние пятнадцать лет, — криво усмехнулась Вега. — Но в остальном они совершенно здоровы. Я же поставила вопрос о том, что защита от ментальных атак у нас отвратительна, коль ее смог пробить человек. И что ты была в состоянии аффекта во время схваток и так далее. В общем, у них не вышло ни с тобой, ни с малышкой. Велла уже удочерила ее и все права полностью переписаны. Чара, оправив на себе комбинезон осужденной, принесенный Вегой, подошла к своему штурману и крепко обняла за плечи: — Спасибо. Знаешь, оставь мертвым их прошлое, это касается и меня. Ее руки сжались, а после... отпустили, но Вега ответно обняла свою сестру и, провожая в последний ее путь, запела колыбельную. — Осужденным на смерть... — всхлипнула Чара под хриплый срывающийся голос Веги, — ее не поют. Вновь вцепляясь в ту, которой разрешили ее проводить. Вега, закончив прощальную песнь, обняла в последний раз Чару и поцеловала. Поцелуй был соленый, смешанный со слезами обеих. — Ты не осужденная, ты моя сестра, делившая со мной воздух и жизнь... Тебя будут помнить: я, Велла и твоя малышка, которой ты подарила этот мир. Это то, что тебе попросила передать Велла, она сожалеет, что ей не разрешили проститься с тобой. За спиной Чары открылся телепорт, и та, упершись своим упрямым лбом в плечо Веги, прикрыла на миг глаза. — Береги сестер, — Чара решительно отодвинулась от Веги, расцепляя объятия. — Глупо это говорить, но удачи тебе. И знаешь... Мужчины тоже люди, Чара, такие же люди, как и мы, — Вега щелкнула каблуками космических ботинок и отдала честь как равной себе. Чара слабо улыбнулась Веге, проход гудел напряжением, ее ждали. И когда она вступила в телепорт, уже ни о чем не жалела.