Hey, get off of me!

The birds they sang at the break of day Start again I heard them say: «Don't dwell on what has passed away or what is yet to be. »

      Ощущение правильности происходящего, сражения с превосходящим противником, ощущение чужого пламени готового обратить меня в ничто за пару мгновений, стоит только противнику пожелать этого.       Виндиче.       Источник и сгусток Пламени Мрака. Этакий неклассический некрос за спиной, так и подмывает спросить, насколько поднятые волей Бермуды мертвецы разумны, но банальное желание жить останавливает. Эта чудовищная мощь, скрытая в маленьком тельце на плече трупа не может не вызывать восхищения и ужаса, ведь несмотря на собственную силу этот человек еще жив, его воли достаточно, чтобы держать в узде весь этот мрак.       Пикантности всей ситуации добавляет то, что к появлению столь высоких гостей никто не готовился, зарывшись в текучке, мы даже с названием как-то определиться не успели.       «Почему «белка»? Почему из всех цензурных итальянских слов мне в голову пришло именно это? По аналогии с моллюском? И мне теперь чтобы название оправдать придётся орешки грызть?» — лезет в голову по пути в кабинет всякая ерунда.       Кабинет обставленный в западном стиле, что довольно вызывающе смотрится в традиционном японском особняке с многочисленными верандами, тонкими бумажными стенками пропитанных специфическими составами на основе пламени нашей связки. И всё-таки «кабинет» громкое слово, скорее смесь рабочей зоны со столом, шкафчиками, полками и канцелярщиной, и уютного уголка с диванчиками, плюшевыми игрушками (Дождик пару вагонов контрабанды препаратов на Пламени без мафиозных маркировок нашел и посчитал что нам она нужнее), столиком. Миленьким таким, миленьким резным…       «Тут только таблички не хватает «гостей не ждали». И вот что ему предложить? С чего начать?»       — Располагайтесь, как вам будет удобно, — говорю, повернувшись к Виндиче и едва удерживаясь от широкой улыбки, чувствуя прокатывающуюся по комнате волну ужаса, пущенную двумя мрачными стражами.       «Общение с Вуди явно для моей психики даром не прошло… или дело в генах? Интересно, а кем был донор материала на мою «постройку»?» — едва удерживая себя от того, чтобы рассмеяться, а вот неожиданную реакцию собственной силы сдержать не успеваю. Мертвенный холод прокатывается по территории поместья, смывая оставленные виндиче следы, тонкой изморозью оседает на поверхностях.       — Чаю, д… — следуя подсказкам ксеноморфов, осторожно нащупываю мысленно правильное обращение продолжаю. — Герзог* фон Вихтенштайн?

Ah the wars they will be fought again The holy dove She will be caught again bought and sold and bought again the dove is never free.

      — Вы мертвец, — звучит, словно приговор из уст стража мафиозной тюрьмы, но вот только я знаю, что это не так. Проницательный некромант, полностью замотанный в бинты вызывает необоснованное доверие.        Вся ситуация в целом мне не нравится, очень не нравится. Настолько не нравится, что пальцы сами тянутся к завитку волос на виске и пытаются расправить вредную прядь. Эти вредные завитки на висках ни один способ укладки не берёт. Может сбрить?       — Скорее счастливчик, — забираясь с ногами в одно из кресел говорю я, стерев остатки улыбки с лица, чуть щурюсь, сдерживая бессильную ярость, вызванную неприятными воспоминаниями и очередным напоминанием о слабости и уязвимого положения моей Семьи. — Облучение Пламенем, искусственное оплодотворение, опыты, утилизация образцов… Мне повезло оказаться носителем Неба, повезло образовать зачатки связи с Хранителями, повезло со соулмейтом и то, что он на другом конце земного шара. Другим не повезло.       — Скольким?       — Точная цифра неизвестна. По документам и показаниям нескольких ученых проекта, которые удалось заполучить, в этом проекте участвовало пятьдесят тысяч семей добровольцев связанных с полицией, а до года сумело выжить меньше полутысячи. Результатом стали мы семеро, есть ли другие выжившие, выяснить не удалось, как и поставщика Пламени и генетических образцов.       — «Генетических образцов»? — я снова начинаю расправлять упрямую кучеряшку на виске.       — Для повышения шансов на успех генный материал добровольцев был разбавлен материалом активных носителей Пламени. Всё что удалось раздобыть по данному вопросу это пара имён якудза, — предельная честность и открытость перед некромантом, заставляет меня нахмуриться, но всё-таки я продолжаю. — В нас семерых явно преобладает итальянская кровь.       Страж с некромантом на плече грузно опускается на стоящее напротив меня кресло.       — Вы не собираетесь искать родственников.       — Родственные связи помимо привилегий принесут за собой старые долги и обязанности.       — Я был бы не против молока с мёдом.       «Переговоры будут долгими… " — мелькает в голове, вот только я даже дернуться не успеваю, как сёдзи распахиваются и в комнату с подносом и фарфоровым молочником на перевес врывается Кен-тян, пока бумажные дверцы не становятся на место успеваю заметить несчастные моськи приготовивших другие напитки Хранителей. Кен-тян быстро разливает молоко по крохотным чашкам из костяного фарфора, невозмутимо подаёт виндиче чашку, а после того как мрачный некромант забирает подношение, замирает по правую руку от меня сияя, как начищенный чайник.

Ring the bells that still can ring Forget your perfect offering There is a crack in everything That's how the light gets in.

      — Истинный хаос, — вынуждена признать я, перетекая в более подходящую позу в кресле и занимая свои руки чашкой с мёдом и молоком, тем самым зарабатывая тихий смешок фон Вихтенштайна. ***       Длительные переговоры со старым немцем, дотошное выяснение подробностей моего положения в проекте и заданий, выдаваемых моим Хранителям, дебаты по трактовке действий моих людей относительно Омерты и момента основания Семьи (обычно датой основания становиться день, когда между хранителями и Небом устанавливается связь, а в нашем случае всё довольно расплывчато) сильно меня вымотали. Мозги кипели, немец после дозы молока с мёдом кажется немного озверел, вспомнив преподавательское прошлое, не иначе, потому что как и на экзамене мне приходилось порой вспоминать то, о чем я вообще даже краем уха не слышала.       Время тикало, атмосфера в кабинете не раз накалялась до предела, чтобы рухнуть поближе к абсолютному нулю. Оказавшийся герцогом (этот выверт моих ксеноморфов немец не опроверг) Бермуда фон Вихтенштайн попивал молоко с мёдом разливая вокруг непередаваемую мрачную ауру, которую ни один из моих хранителей больше часа вынести не смог.       Окончательно свернув мозги, но сумев не подписаться ни на какие сомнительные мероприятия и ни одной бумажки не осчастливить своей подписью, провожаю «дорогого гостя» до ворот, вежливо желаю доброго пути и чисто на автомате приглашаю заходить еще и просто посидеть за партией в шахматы или полюбоваться закатом.       — Донна Скоияттоло, и что вы будете делать, если я «просто» приду? — звучит довольно угрожающе и зло. Вопрос изрядно меня озадачивает, в голове бродят шахматы и любование какой-нибудь хренью, ксеноморфы на происходящее только конвульсивно дрыгнули конечностями.       — Не знаю, кроме шахмат и любования природой ничего в голову не идёт…       — Зачем?       — Просто так, — слетает с языка раньше, чем я успеваю задуматься о том, как лучше ответить.       — Я не против послушать живую музыку… просто так, — последние слова немец произносит со странной, непонятной мне интонацией и исчезает в ревущем черном Пламени.

I can't run no more with that lawless crowd while the killers in high places say their prayers out loud. But they've summoned, they've summoned up a thundercloud and they're going to hear from me. Ring the bells that still can ring…

      «Спать. Мне нужно поспать. О том, где брать живую музыку я подумаю, когда высплюсь», — вяло радуюсь тому, что на сегодня всё закончилось. Отправляюсь в дом, равнодушно мазнув взглядом по белому с прозеленью лицу какого-то седого якудза, сонно тру глаза и зеваю, прикрывая ладошкой рот. — «Спать-спать-спать…» ***       — Звукоряд — это совокупность звуков в выбранной музыкальной системе. Ступень — это обозначение звука в звукоряде. Основных ступеней семь. Каждая восьмая ступень сходна с той, которая взята в качестве первой. Поэтому она имеет такое же название. Расстояние между этими ступенями называют октавой… — бормочет в наушниках нервный голос преподавателя музыки.       Вырваться погулять в парке в одиночестве оказалось из разряда «миссия невыполнима», но этот глоток свежего воздуха, после всего случившегося был необходим. Хотя бы видимость личного пространства и одиночества, на пару часов. Встреча с некромантом, словно наждачной бумагой по моей шкуре прошлась.       «Я глава мафиозной Семьи… П*здец, люди! Всего пятнадцать с гаком лет назад я собиралась свидетельствовать на суде против итальяшек, всего-то в прошлой жизни! И бац! Смотрите, любуйтесь, женская личинка дона Корлеоне!» — хмыкаю, отмечая взглядом свободную лавку, ленивым шагом добираюсь до неё, усаживаюсь. — «Ага, у меня еще «суженный» где-то на нарах чалится и в приятелях некромант намечается… если он, конечно, не угробит меня за плохое исполнение «живой музыки»…»       — Ка-сан! Ка-сан, смотри что я нашел! — пробивается сквозь бубнение в наушниках звонкий голос шестилетнего карапуза. Скольжу взглядом по шумному созданию, невольно задерживаю взгляд на женщине в первые секунды забывая как дышать.

You can add up the parts but you won't have the sum You can strike up the march, there is no drum Every heart, every heart to love will come but like a refugee.

      «Не моя,» —полная облегчения, горечи, тоски и застарелой обиды мысль, позволяет снова научиться дышать. — «Не моя ка-с…»       Мягкий голос, нежные руки, кособокие онигири возведённые в ранг божественного блюда… Воспоминания наваливаются резко, почти размазывая меня своей тяжестью.       Глаза щиплет.       Я думала, что уже давно с этим справилась.       Вуди, если бы был рядом, как раньше, бесился бы и «грыз щит», как викинг, жахнувший настойки на мухоморах.       «У меня отходняк и, видимо, за всё разом, раз так хреново,» — бросаю взгляд на часы, отмечая что до конца «тихого часа» осталось минут пятнадцать.       — Интервалом называется сочетание двух звуков, взятых последовательно или одновременно. Нижний звук интервала называется его основанием, верхний — его вершиной, — бубнит в наушниках. — Интервал, звуки которого взяты последовательно, называется мелодическим. Интервал, звуки которого взяты одновременно, называется гармоническим.       В парке воцаряется угрожающая, давящая на нервы тишина, чужое пламя заполняет его, заставляет чувствовать будто я внезапно оказалась на дне болота похожего на лес из-за выросших на человеческих костях деревьев. Рядом на скамейке появляется некромант и атмосфера меняется, становясь более терпимой.       — Пламя Мрака коварно, то что ты чувствуешь, то что вспоминаешь - это последствие столкновения с ним, — тонкий голос некроманта, в котором отсутствуют какие-либо эмоции отрезвляет, позволяет прийти в себя. — Моё Пламя пробуждает самое мрачное и тёмное в человеческой душе, заставляет страдать и переживать самые болезненные и тёмные моменты жизни.       Воцаряется тишина, но она уже не кажется мне давящей и неприятной, скорее плотной и тёплой как шерстяное пальто. Мне вспоминаются оранжевые солнышки апельсинов купленные дедом по средине зимы, барби с гнущимися руками, старенький жигулёнок, способный, кажется, и слона увезти, если он поместиться в кузов...

Ring the bells that still can ring Forget your perfect offering There is a crack, a crack in everything That's how the light gets in.

      — Я никогда не училась играть на чем-то, так что с живой музыкой придётся подождать...

Ring the bells that still can ring Forget your perfect offering There is a crack, a crack in everything That's how the light gets in. That's how the light gets in. That's how the light gets in.

_______________________________ * это не опечатка, а акцент на произношении, нем. Herzog. Напомню, у древних германцев — это военный предводитель, избираемый родоплеменной знатью. Со временем военный предводитель переродился в крупного территориального владетеля, занимающий строчку в «рейтинге» ниже короля.