Hey, get off of me!

      — Всё познаётся в сравнении, — задумчиво тянет злой-злой иллюзионист, явно собираясь что-то использовать против меня, и еле уворачиваясь от зелёного варианта молнии ситхов в исполнении моего Хранителя, и моська у него соответственная, только цвет радужки подкачал. Мой пристальный многозначительный взгляд заставляет смутиться Грозу, умилительно покраснеть и состроить несчастную и просительную моську.       — Какой милый пёсик, куфу-фу-фу, — притворно восхищается разноглазый, смотря на меня как Ленин на буржуазию, срывая стопоры и обнажая больные мозоли. — Как дрессировала? Пряник и плётка? Или только плётка?       Техника чужого Тумана проскальзывает сквозь защиту Акелы, как ядовитый газ, пробуждает самые болезненные воспоминания, заставляя снова ощутить укол транквилизатора в шею, тяжесть «мер предосторожности». Снова ощутить себя запертой в железной коробке квартиры Ши-куна, его руки на своём теле.       Разум цепенеет, тело, реагируя на агрессию, начинает действовать на инстинктах. Подставленный для блокировки удара трезубец разлетается на куски, я едва успеваю остановить объятую рыже-голубым Пламенем руку сложенную копьём напротив сердца противника. Моё пламя бесится, жаждет крови, стремиться прорваться в мир сквозь тело и сжечь всё что представляет угрозу к еб*ням.       Красный глаз с туманным и неразборчивым для меня значком наполняется Пламенем, в ноздри ударяет запах тлена, гниющей крови и сырой земли. Холод, так и не покинувший мои кости, отзывается на преобразующиеся мертвым глазом Пламя, ярится, словно узнавая давнего противника, покрывает сереющую кожу сияюще-белым мелким узором изморози, происходит, словно цепная реакция, и моё Пламя вырывается наружу, распускаясь на теле подобно голубым и оранжевым незабудкам. Неоспоримое превосходство моего Пламени, его подавляющая мощь меняет в стоящем напротив иллюзиониста что-то едва уловимое, и его Пламя расцветает всеми оттенками Мрака. Мрак ускользает из хватки Неба и сдавливает меня со всех сторон, стремясь подавить и стереть с лица земли. Связь со соулмейтом опасно истончается.       Из глубины души поднимаются самые болезненные воспоминания и тёмные мысли порождающие чувство вины и ненависть к себе, с приправой из собственной исключительности как жертвы.       -… Жизнь — это череда нейтральных событий, и то какая она зависит целиком и полностью от того, как именно мы выбираем реагировать на события. Красота рождается в глазах смотрящего, Кнопка…       Связи с Хранителями вспыхивают разноцветными канатами, окрашивают тонкую паутину взаимосвязей, резонанс между мной и Хранителями порождает белое Пламя, ледяная ярость утихает преобразуясь в чистый Свет, наполняющий мир простыми и ясными чувствами и четкими образами.       Свет и Мрак тянуться друг к другу стремясь переплестись, слиться, порождая игру теней. Миг - и всё обрывается, не оставляя ничего чтобы напоминало о недавней буре. Ноги не держат, и я оседаю на пол, но лицо разноглазого так и остаётся напротив меня. Одухотворённое лицо грешника умудрившегося получить искупление. Полный дзен.       — Весело, — радостно скалюсь я, любопытство и азарт цветут в душе махровым светом. Вот только сил и Пламени осталось у всех участников и свидетелей свистопляски на самом донышке, только чтобы коней не двинуть на переправу через Стикс.       «Что вообще сейчас было и возможно ли повторить? Что это за эффект? Может ли это белое Пламя помочь стражам Виндиче? Даже, если нет, изучив этот эффект мы сможем сделать нашу семью сильной…»

No more running We are on the edge of what could be the end

      — Сайонара, Ямамото-чан, — смеётся, неожиданно возникающий из воздуха Ши-кун, вызывая секундный ступор, которого достаточно, чтобы мир взорвался ослепляющей болью от погаснувших в одно мгновение огоньков хранителей.       Хрип и бульканье со стороны Грозы, запах его крови не оставляют и тени надежды на ошибку.       Взрыв.       — Ого, — восхищенно присвистывает он, наблюдая тонкую истаивающую в воздухе ледяную и кривую пленку, разрезавшую на части убийц и прикрывшую от взрыва… то, что у меня еще осталось. — Настоящий монстр.       Искренняя, идущая от души матерная тирада на итальянском срывается с языка почти звериным рыком, то, что я думаю о стоящем предо мной у*бке в пару слов не вместить. У меня даже промежутки между слов выходят крайне многоэтажными. То, что на пол заброшенного кинотеатра падают куски мяса с костями, бывшие совсем недавно живыми людьми, меня сейчас волнует меньше, чем прогноз погоды в Африке.       Попытку отнять у меня зверька и разноглазого, пока я жива, приравниваю к прощальной записке суицидника.       — Ты ведь чувствуешь? Твоей семьи больше нет, ни одного из них, — скалится кто-то нацепивший моську Ши-куна.       «Недооценила противника. Слилась на самом старте, потопив семью», — констатирую холодным, лишенным любых чувств разумом. Очухавшиеся ксеноморфы о чем-то отчаянно сигнализирует мне.

Больно.

      — Я знаю, — то что вырывается из глотки больше похоже на голос мертвеца, чем на что-то иное. Чужое пламя поёт, звенит долгожданным триумфом, словно я этому человеку десяток лет кровь портила. Словно то, что происходит сейчас его личная месть мне.       Рукой с позорно подрагивающими пальцами касаюсь подаренной герцогом чудо-шляпки, скрываю глаза за полями. Пламя тускнеет, уступая холоду, неровно вспыхивает, грозясь погаснуть.       — Знаю…       Но, мне на это откровенно плевать. Выть и посыпать голову пеплом, если и буду, то только не перед таким ушл*пком.

Don't come any closer to me I guarantee you that's not what you want I'm sure you thought that I would just lay down But you were wrong

      «Не время гадать, почему и за что. Просто кто-то решил, что давить танки стоит, пока они чайники», — на губах растекается кривая усмешка. — Вокруг меня властвует… Хаос.       Срываюсь в атаку, уклоняюсь от выстрела, неожиданно пытающегося меня остановить Аркобалено, прежде чем раствориться во вспышке взрыва вместе с «Ши-куном» мелькает в голове слишком горячая и живая мысль:       «Вуди». ***       — Чё за х*ня? — вырывается из глотки, не громче сипа. Я прихожу в себя в узкой коробке, под лихорадочно горящими пальцами трещит истлевшая ткань, обнажая холодный металл. — «Гроб…? Герцог решил поспособствовать мести?»       Прислушиваюсь к себе: сердце колотится в глотке; холодный пот струится по спине градом; на правом глазу отбивает ритм нервный тик; тело больше похожее на мумию… сдавленные маты на итальянском, заканчивающимися русским ёмким предложением с почти идеальным произношением, немного оживляет обстановку.       — Ах*еть, я жива! — под судорожно сжатыми пальцами снова что-то трещит. Использование льда и Пламени при почти полном отсутствии последнего, едва не превратило меня в скелет, выжимая из тела все соки.       «Проверь», — отстукивают немного отбитые на голову ксеноморфы, и я проверяю. Наталкиваюсь на пустоту там, где должно чётко отслеживаться тепло Хранителей. Мне не перед кем держать лицо и изнутри вырывается вой раненного зверя.

Give me all you got, don't hold nothing back Promise you you're going to need it Take your best shot, I'll just give it back I'm on the winning side, we won't be defeated I'm not afraid to die cos' life is a battle And fighting me, it'll be like fighting shadows

       «Должно отслеживаться…?» — в груди разгорается надежда вместе с пыхающим как у сломанной зажигалки Пламенем. И этой лихорадочно-припадочной решимости хватает, чтобы понять, металл гроба поглощает пламя как не в себя и…       «Связи целы! Перекрыты чем-то, но целы!» — хохочу как безумная.       «А ведь какой-то умник даже труп мой посчитал опасным и в железный гроб закатал, чтобы вылезти не могла. Белка оказывается такой страшный зверь!», — думаю не в силах остановиться и прекратить ржать. Но вот от следующей мысли смех резко обрывает. — «Если не успокоюсь - стану дохлой белкой».       Сколько мне осталось? Пламя в закрытом пространстве без воздуха задыхается еще быстрее, чем человек.       Что я вообще могу сделать? С типа законопатившего меня в этот гроб станется хранить его на дне Марианской впадины. И если мысли текут в верном направлении, у меня есть шесть соседей сходящих с ума из-за перекрытой связи с Семьёй.

No surrender I know how this ends, have been there And it doesn't look good for you

      — Семья… — перед глазами начинает плыть от нехватки кислорода.       Мы можем вообще быть в космосе на космической станции или на Луне. И даже, если каким-то чудом удастся выбраться… Если удастся…       Всё что у меня есть — воля. Одна на семерых, запертых в железных гробах членов моей семьи. Моё Пламя тарахтит точно так же, как надрывающееся в груди сердце. Я не знаю ни одной техники, что могла бы вытащить нас из этого дерьма, да и силы брать просто неоткуда, тело дышит на ладан. Я еще кучу времени просрала на то, что сопли на кулак наматывала.       Сильный Туман способен на то, чтобы перенести своё тело на небольшом расстоянии. Десяток метров, не больше, потому что потребление Пламени в определённый момент начинает увеличиваться по экспоненте, а так и погибнуть не долго. Акелла даже объяснял на пальцах принципы техники и причины, почему лучше пройтись пешком, чем грохать столько Пламени почти в пустую.       Техника перемещения Виндиче… смешно. Я понятия не имею, как она работает.       У нас нет выбора, кроме как сдохнуть тут?

Don't come any closer to me I guarantee you that's not what you want I'm sure you thought that I would just lay down But you were wrong

      — Вуди бы оборжался с моей тупости, — сиплю, улыбаясь как идиотка. — «По закону жанра именно он бы должен был нас всех спасти и жили бы мы с ним дальше долго и счастливо… до первого фонарного столба, к которому он бы меня стал ревновать.»       Впиваюсь пальцами в запястье ощущая на месте метки бугристые шрамы. Выпуклые, грубые, рваные, напоминающие на ощупь мини макет каких-то гор.       План, яркой молнией озаряющий сознание, явно следствие острой нехватки кислорода и слегка задетым самолюбием.       «Сдохнуть не успела, как следует, а соулмейт уже основательно забить успел», — хмыкаю, не особо удивляясь результату. — «Ревновать кого-то, абсолютно не однозначно тому, чтобы этого «кого-то» любить. Впрочем, сейчас было бы очень неплохо, если бы он испытывал что-то подобное ко мне…»       Тянусь к соулмейту, всем своим промороженным существом тянусь изо всех сил, но вместо ожидаемого сопротивления, будто проваливаюсь в воздушную яму оказываясь по среди моря чужого Пламени смешанного с остывшим пеплом. Пью его. Бесстыдно. Жадно. Пепел рождает внутри вяжущее послевкусие, будто хурма.       Этой странной смеси, так не похожей на привычное пламя Вуди не становится меньше.       Каждый мой глоток, словно делает море только сильнее и больше. Распаляет дикой яростью, раскаляет пепел до жгучих алых всполохов. Пламя сжимается вокруг меня плотнее, отогревает, стремится забраться внутрь.       «Вуди…» — сердце щемит, от противоречивых чувств, наличие внушительных шрамов на запястье отходит на второй план. Я тянусь к соулмейту желая понять, что он ко мне чувствует.

Give me all you got, don't hold nothing back Promise you you're going to need it Take your best shot, I'll just give it back I'm on the winning side, we won't be defeated I'm not afraid to die cos' life is a battle And fighting me, it'll be like fighting shadows

      «Ты встрял, м*дак», — скалюсь я, осознавая, что этот у*бок, пытается меня испепелить своим пламенем, как заразу, мерзкого паразита, решившего присосаться к этому придурку с раздутым до размеров галактики самомнением.       Глупо, но мне почему-то хочется разреветься.       Плевать. Воли и решимости хоть отбавляй, а для удачного воплощения плана согласие или бурная радость этого XXS не нужны.        —…Ммм. Босс, дело в том, что Пламя Тумана очень быстро развеивается без жесткой удерживающей его воли, а чтобы переместиться, нужно чтобы в точке переноса присутствовал большой объём Пламени иллюзиониста. Чем меньше объем пламени в точке, куда желает переместиться иллюзионист, тем выше затраты самого пламени на перенос, — под моим пристальным взглядом мой Хранитель смущается, прячась за напарником. — Вес, расстояние и количество человек при этом значения не имеют. Это ведь иллюзия, пусть и очень узконаправленная и ограниченная, но иллюзия…       Иллюзия. Я — Небо, в моём распоряжении Пламя соулмейта (выживу — расплачусь как можно скорее, от одной мысли быть у него в долгу становится тошно), туманные (другими бы они быть и не могли) описания техники…       Меня вбивает в собственное тело, его бьют мощные судороги.       Сердце не выдерживает раньше мозга.       Сколько это секунд до смерти?       «Хаос… вокруг меня властвует Хаос», — думаю, понимая, что с тем дерьмом, что происходит в моей жизни это «Хаос» станет моим словом-паразитом. Уже стало.

It's all about survival, I'm doing whateva's liable Just spend a day and a night with me Probably could write a novel I'm going through Hell and back, so every room got a Bible My enemies and my rivals is probably within a mile, I'm ready They want me to lay down and stay down but that ain't my fate now I'm hundred percent if you're testing my faith That I'm from a city where war is a playground I've been living right and wrong, honestly it's just so much to say But only God can judge me, if I die today it's judgement day, straight up

      «…Пламя Предсмертной Воли описывается как форма энергии высокой плотности, которая совершенствуется жизненной силой человека. В связи с тем, как оно реагирует с эмоциями, может рассматриваться как тип боевой ауры. Тем не менее, в отличие от ауры, представляющее собой сверхъестественное явление, которое могут видеть только некоторые люди, Пламя Предсмертной Воли во многих отношениях больше подобно реальному пламени, обладая даже разрушительными свойствами, — рассказывает чем-то недовольный итальянец. Воспоминание не моё, специально обрубленное до одной звуковой дорожки, но это ничего не меняет. — Пламя Предсмертной Воли дифференцируется в зависимости от их чистоты, которая напрямую зависит от решимости человека. Помимо всего прочего, этот показатель чистоты служит для указания того, сколько специальных характеристик Пламени используется. Каждый атрибут Пламени Предсмертной Воли имеет свою особую характеристику»**…       Холод смерти гасит жар заёмного Пламени, а моим собственным и спички не зажечь, а Вуди связь перекрыл, а может и вовсе оборвал, но того, что успела у него урвать надолго не хватит. Больше резервов нет… даже крошечной спички — лимиты тела полностью исчерпаны. Нечего сжигать, ради рождения Пламени, просто нечего. У меня только трещащие по швам воля с решимостью на всех семерых членов семьи.        — Ха-ха-ха, кроме холода гореть нечему!.. — пытаюсь шутить, угасая среди пустоты, и давлюсь собственным смехом, впиваюсь хищным взглядом в окружающую пустоту. Решимость и воля, ранее трещавшие и расползающиеся по швам перерождаются во что-то дикое и всепоглощающее.

Give me all you got, don't hold nothing back Promise you you're going to need it Take your best shot, I'll just give it back I'm on the winning side, we won't be defeated I'm not afraid to die cos' life is a battle And fighting me, it'll be like fighting shadows

      — Холод… Значит ты у меня гореть и будешь.       Серые* языки пламени, больше похожие на плотные ленты из серебра, вспарывают болью тело, запускают сердце. Время почти останавливается, а внутри рождается осознание того, что если бы не это обстоятельство, я моргнуть бы не успела, разлетевшись на атомы из-за Пламени играющего различными оттенками серого. Рожденное внутри меня, оно кажется посторонним и чужим, но ластится, подсовывая какие-то дикие образы с пасторальными и апокалиптичными картинками будущего.       Я понятия не имею, что это значит, ксеноморфы забились куда-то и не реагируют ни на что. Понятие не имею, как это у меня вышло и что такое «это», но я знаю, ради чего разожгла это Пламя. Единственная ценность ради спасения, до которой Небо готово рухнуть и разлететься на осколки…       Ураган: яркий, тёплый, добрый, шебутной — рыжий водоворот. Мой первый друг в новой жизни. Верный самурай с повадками хаски, хотя, наверное, стоило бы причислить его к лисам, но рыжий водоворот он и есть рыжий водоворот. Мой.       Туман: мягкий, обволакивающий, скромный, ранимый, лёгкий, надёжный — отражение в водной глади. Моё отражение временами такое неясное и зыбкое, обманчивое и противоречивое, что хочется размахнуться посильней и разбить вдребезги. Вот только если рожа крива, то на отражение кивать глупо. Сильный духом и верный до изумления Акелла. Мой.       Дождь: солнечный, непредсказуемый, бережливый, хлёсткий — ненавязчивая и стойкая опора. Юркий, текучий, искристый поток, способный подмыть любую преграду, найти выход там, где его никто не видит и умыкнуть что-то, что казалось бы нельзя умыкнуть. Изворотливый и мудрый Каа. Мой.       Солнце: ослепительное, откровенное в своих желаниях, тихо и незаметное до поры до времени — прожектор, способный вырвать из любой тьмы. Жестокий, губительный, исцеляющий, нежный огонёк, без которого семья точно бы затерялась во мраке пытаясь найти хоть какой-то смысл во всём том, что с нами творили ради блага Японии. Моё Солнце.       Гроза: резкая, бросающаяся из крайности в крайность, любящая зрелищность и покой — генератор случайных чисел. Интеллигентный, начитанный, занудный бунтарь, любящий риск, клубнику и поспать. Ах, да, еще он любит порядок, примерно пару раз в месяц, когда в нём просыпается синдром золушки, и он разбирает склад в собственной комнате. Архив на ножках, порой спотыкающийся о собственные шнурки.       Облако: всеобъемлющее, независимое, строптивое, заботливое — мамочка, любящая поворчать и старающаяся быть строгой…       — Больно… — шиплю от новой порции боли. Время, пусть почти и остановилось для меня, продолжает свой бег.       Тело брякается на что-то железное (судя по гулу), вонючее (было бы чем вывернуло) и неоднородное (посадка оказалась мягкой), связь с Хранителями резко восстанавливается прошибая на слезы и п*здец как ухудшая видимость. Я в состоянии нестояния, а морфики отбивают Имперский марш из Звёздных Войн, тонко намекая на то, что если не уползу подальше, снова окажусь в гробу и в этот раз совсем не временно.       «Угу, а еще вся такая в белом, я себя умудрилась в мусорку запульнуть. Это ж надо же было самой себе так подгадить, а? Наверняка, со стороны ох*ительно смотрюсь!» — попытка разозлиться проваливается, вызывая только глухое раздражение. — «Да и ползти сил никаких нет, разве что в глубь зарываться… Хаос!»

Give me all you got, don't hold nothing back Promise you you're going to need it Take your best shot, I'll just give it back I'm on the winning side, we won't be defeated I'm not afraid to die cos' life is a battle And fighting me, it'll be like fighting shadows

* _____________________________ *взято с http://ru.reborn.wikia.com/wiki/Пламя_Предсмертной_Воли **Оранжевый и голубой (из кобальта) это взаимодополнительные цвета. В смешении такие монохромные цвета должны в идеале давать полихромный серый. На практике такого добиться бывает трудно, потому что для этого нужно точное совпадение противоположных по спектру цветов, а чаще всего либо оранжевый бывает недостаточно желтым (или красным) или голубой бывает излишне зеленым (или фиолетовым). ***Jane Zhang  «Fighting Shadows»