Всё простое.

Датчик топлива его старенького джипа начинает светиться ярко-красным, хотя Джонни знает, что на запасе он сможет проехать как минимум до завтра, он все таки сворачивает на заправочную станцию, что одна на весь округ стоит, в глуши, на старой дороге, по которой Ёнхо каждый день домой ездил. Густой туман завладел здешними местами, обволакивая собой каждый миллиметр. Джонни уже даже не помнит, когда последний раз был солнечный день. Наверное, никогда? Хотя он даже с трудом может вспомнить, что было неделю назад. Он вытаскивает из зажигания ключ, прихватывает с собой кошелек, что в небольшом бардачке лежит. Там остались последние пятьдесят баксов, хотя до зарплаты еще целая неделя. Отмерив на счетчике бензина на двенадцать долларов, он плетется на заправочную станцию, мечтая быстрее оказаться дома. Вывеска, своим ярко-синим цветом, больно бьет по глазам, от чего они, привыкшие к ночной темноте, начинают слезиться. На улице, казалось, было градуса три, не больше, не смотря на май месяц. И почему в этой части города вдруг стало так холодно? Уткнувшись в ворот куртки, Ёнхо толкнул от себя стеклянную дверь, попадая в помещение небольшого круглосуточного магазина, ничем не отличающегося от остальных похожих на него, что вдоль дорог стоят, встречая таких же поздних путников как он. Яркий свет и запах кофе встретили Джонни прямо с порога, он уверенно проходит дальше, заворачивая в один из рядов, полки которого ломятся от изобилия снэков, берет сникерс, но через секунду кладет его обратно. Перехотелось. И вообще, он вроде сладкое не любит. Подходит к кассе, коротко называет номер колонки и протягивает небрежно смятую двадцатку. Ее принимает паренек, что ниже Джонни на голову и младше, кажется, на пару лет, не больше, в глазах того читается грусть такая, которая не может жить в молодой душе еще, хоть на лице и сияет улыбка. Кажется, парень слишком рад видеть Ёнхо, как будто хотя что-то сказать тому, глазами просит будто посмотреть на него. Странно, Джонни его совершенно не помнит. Парень протягивает тонкую руку, отдавая сдачу, Джонни ладонь раскрывает и парень лишь слегка пальцами касается кожи, от чего Джонни чувствует жжение секундное на его окоченевших руках. На ладони остаются пару купюр с мелочью и небольшая конфета, что парень-кассир протянул ему, Джонни смотрит непонимающе, а парень в ответ еще больше сиять начинает. — Я не ем сладкое,— кидает Джонни. — Все равно, возьмите,— парень опускает изящные пальцы на руку Джонни, помогая тому сжать пальцы в кулак,- просто возьмите. Джонни сдается, закидывая конфету в карман куртки, туда же летит его бумажник, после чего Джонни покидает пределы заправки, возвращаясь в свою холодную квартиру. За компьютером сидит пол ночи, доделывая работу- завтра надо сдать отчет, иначе можно распрощаться с должностью, что выбивал он последние несколько месяцев потом и кровью. На пару часов ему удается уснуть, все это время незнакомец с заправки заполняет его сон, что так же протягивает Ёнхо конфету в белой упаковке с голубыми маленькими цветочками, но прежде, чем Ёнхо дотягивается до нее, из сна его вырывает телефон, с ревом пробуждая парня. Тот лениво потягивается на кровати и уже плетется на кухню за порцией кофе. В коридоре замечает дверь, хотя до этого ни разу не видел ее, подходит и за ручку дергает. Закрыто. В скважину пытается заглянуть, а там темнота кромешная, лишь от дерева тепло идет приятное. Кажется, это самое теплое место в его квартире. В коридоре на связку ключей внимание обращает, но нет ни одного ключа, что мог бы к старой скважине в двери подойти. Заливается кофе и на работу едет, там начальник опять выговор делает, грозясь послать Ёнхо на все четыре стороны в следующий раз, тот покорно проглатывает все, в кабинет возвращается и опять до ночи за компьютером сидит, пока ночной уборщик выгонять не начинает его. В машине печку сразу же включает, пытаясь руки околевшие согреть и думает, когда же наступит тепло. И из головы парень с заправки не выходит уже который час. Странное чувство в подсознании, что знает он его, но от куда- вспомнить не может. Ночь проходит беспокойно, за окном бушует гроза, от шума которой ему не спится совсем и чувство странное зреет, что обнять ему кого-то надо, именно сейчас, когда раскатом грома гроза на земле властвует. Но нет никого у Ёнхо, и был ли кто? Он не помнит. Кажется, всю жизнь он был один. Снова пробует на утро дверь открыть, примеряя все ключи, что в доме найти смог- ни один не подошел. Думает, что лучше будет слесаря на выходных вызвать, снова руку к двери прикладывает. И почему около нее всегда так тепло? Рабочий день окончен и Джонни опять едет по обычной дороге, по которой каждый день ездит, по пути редко встречаются здания, лишь заброшенные дома, что покосились от времени уже, будто все разом взяли и ушли из этих краев, покидая свои дома. Проезжает знак «заправка через 400 метров» и чувствует, как внутри вдруг все выть начинает, болеть, сердце сжимается, будто иголками все тело пронзают. Заворачивает на заправку, что так же встречает его своим ярко-неоновым светом, подъезжает ближе и сердца стук будто стихает немного, боль, поразившая его, сменяется волнением, он украдкой в витрину заглядывает и видит парнишку того же, что во сне к нему являлся и мысли его покидать не желает, он увлеченно комикс читает, иногда отрываясь от страниц, высматривая не зашел ли кто. Ёнхо так и хочется зайти в светлое помещение и немного, хоть чуть-чуть погреться от тепла, что от парня исходит, будто от солнца маленького. А ведь он даже имени его не знает. Глушит машину и немного ватными ногами заходит на станцию, звоночек на двери которой тут же оповещает о посетителе новом. Парень за прилавком тут же вскакивает и Джонни чувствует, как его миндалевидные глаза следят за ним, за каждым его движением, будто сканируя, изучая . Он укрыться попытался за стендом, сделав вид, что журнал какой-то автомобильный читает, а после в один из рядов прошмыгивает, переводя дыхание. И почему он так нервничать начинает, когда парень на него внимание обращает? Медленно голову приподнимает, чтобы глазами лишь уловить обстановку, но вновь натыкается на черные глаза, Джонни как дурак вниз резко опускается, задевая с полки пачки чипсов, что с шумом летят на пол, нарушая полную тишину. Ёнхо дураком себя несколько раз обзывает и вообще не понимает, какого лешего заехал сюда, и почему себя ведет как кретин последний, кулаком о ногу бьет от досады и собственной дурости, не замечая, не слыша подступающих шагов, что около него оказываются через мгновение. — С Вами все хорошо?— Будто электрошоком по всему телу разряд пустили, парень дергается, замечая, что парнишка стоит прямо около него, с интересом наблюдая, но подняться Джонни не помогает, видя, что тот смущен, поэтому лишний раз будто спугнуть не хочет. — Да-да, просто споткнулся,— придумывает на ходу Джонни, хотя понятно, что споткнуться тут не обо что, может только о свою тупость. Он поднимается, отряхивая утром выглаженные брюки,— Вы, вы тут каждую ночь работаете? — Нет, довольно редко, но не судьба ли, что мы второй раз уже встречаемся?— брюнет заложил в эту фразу какую-то загадку, по голосу слышалось, что не договаривает он что-то, Ёнхо и узнать хочется, потому что чувство странное все не покидает его, а наоборот разрастается словно сорняки на грядках. Он сказать что-то хочет, но парнишка разворачивается и пропадает из поля зрения за высокими стендами. Джонни не глядя хватает что-то с полки, что в итоге оказывается пачкой орешков, сырных с чили перцем и на кассу подходит, протягивая пачку парню. Тот в лице будто изменился, из сияющей улыбки на лице стали прорисовываться нотки грусти, тревоги и кажется глаза даже готовы были залиться слезами. Ёнхо и спросить хочет, но не может, не его же это дело, они ведь даже не знакомы. Протягивает купюру, расплачиваясь за ненужную покупку, и пытается растянуть время, разглядывая соседние прилавки с жвачками, хотя никогда в жизни не жевал их, просто хотелось подольше тут постоять. Рядом. С ним. Как же его зовут? — Я кстати Джонни. Или Ёнхо, как удобнее,— вдруг ляпает Джонни, сам не зная почему и зачем он вообще представляется. — Тэн, просто Тэн,— парень слегка улыбается, но не той улыбкой, что встретил его первый раз, от чего у Ёнхо в груди колет сильно, и исправить это хочет, будто сам виноват во всем этом . Но почему? Он-то тут при чем? Тэн руку опять протягивает, чтобы монеты отдать и вновь в руке Джонни конфета, точно такая же, что и в первый раз. Он уже без вопросов и отказов забирает ее и уезжает с тяжелым сердцем, с чувством, будто что-то должен сделать. Просто обязан исправить. Но почему он не помнит, что именно? Дома снова к двери подходит, спиной прислоняясь к теплой деревянной поверхности, опускаясь вниз, пока на полу не оказывается сидящим, смотря куда-то на противоположную стенку, на которой картина висит, его любимая. Из кармана конфету достает и внимательнее на упаковку смотри, никакого название не оказывается, лишь голубые цветы по ней раскиданы. Поднимается и на кухню идет, по дороге подходя к столу, где небольшая хрустальная пиала стоит, где уже лежит конфета первая поверх других, Ёнхо вторую туда же кидает. На кухне бокал вина себе наливает и на диван опускается, телевизор на минимум и какой-то музыкальный канал, где час спокойной музыки как раз. Голову откидывает, и глаза закрывает, а там опять темные глаза его преследуют, опять тонкие руки его касаются, что кожу обжигает словно огнем, и голос тихо шепчет что-то, кажется, что он тут прямо, около Ёнхо сидит, будто даже тепло чувствует от тела его, что прислоняется к нему и горячее дыхание будто остается на щеке Джонни. Кажется, он сходить с ума начинает, либо пора работу бросать, что без сна его оставляет, либо пить бросать, либо сразу всё и переехать куда-нибудь. Бокал на стол стеклянный ставит и на пиалу смотрит, где две конфеты лежат, руки сами тянутся к хрусталю, но в коридоре звук телефона трелью разрывается, от чего рука в сторону перемещается резко, сбивая с ножки бокал, тот с треском на мелкие осколки рассыпается и красное пятно на светлом ковре расползаться начинает. Ёнхо на кухню за тряпкой и пятно оттереть пытается, стол вытирает от красного вина, пиалку поднимая, но тут же обратно ее опускает, руку запускает и ключ выуживает от туда, старый, будто на дне океана пролежал несколько десятков лет. Он уже к двери несется, что будто пульсировать начинает, когда ключ в замочную скважину попадает, будто пылать начинает дерево, один поворот, щелчок и все стихает. Будто в вакуум попадает он, дверь открывает, заходит медленно в темноту, на стене на ощупь включатель находит, заполняя комнату теплым светом, проходит дальше, кажется, даже не дышит, лишь глазами бегает по стенам, с фотографиями, они же на полках стоят, комодах, вот его любимая майка на кресле сложена аккуратно, что он найти не мог неделю уже, и его книга любимая, что на кровати лежит, застеленная черным покрывалом, что купил он, когда только переехал в квартиру. К кровати подходит, опускаясь на матрас твердый, рукой по мягкой поверхности покрывала проводит и вспоминает, как засыпал каждую ночь в ней, как просыпался с первыми лучами, что проскальзывали сквозь шторы на большом окне, выходящего на лес. Невольно взгляд на тумбочку опускает, где рамка с фотографией лежит, опущенная вниз, берет в руки, медленно переворачивая ее, и буквально сердце у него останавливается на секунду, потому что видит на фотографии себя, с такими же рыжими длинными волосами, в любимой майке, но рядом. Рядом стоит Тэн. Тот самый Тэн, с заправки, что четыре дня назад первый раз появился в жизни у него, он нежно обнимает Ёнхо на фотографии. И они оба кажутся счастливыми? Да, именно так. Счастливыми. Ёнхо вспоминает. Вспоминает всё. Каждый день. Секунду. Каждую ночь бессонную, когда гроза на улице, а Тэн боялся ее, утыкаясь носом к шею Джонни, словно кот, а тот крепко зажимал его в объятиях, чтобы успокоить Тэна. Вспомнил как при первой встрече, тогда еще, семь лет назад, Тэн просто подошел на улице к нему и заговорил первым. И, кажется, с того дня они больше не расставались. Вспомнил первый поцелуй, первую ночь, разговоры всю ночь на пролет, мимолетные касания на спине Тэна, когда он готовил что-то, а Джонни позади стоял, наблюдая, ведь ему так нравилось наблюдать за сосредоточенным тайцем. Он вспомнил всё! Вылетев из комнаты, он уже был на пол пути к заправке, где надеялся увидеть Тэна, его Тэна, что всеми знаками просил Джонни вспомнить, просил, умолял, направлял, но тот в упор ничего не видел, не понимал, не осознавал. По щекам градом слезы, руки на руле сжимают кожу до скрипа, в голове лишь одна мысль- БЫСТРЕЕ. Он вспомнил, что он болеет, сильно и неизлечимо. Что он часто мог забывать что-то, кого-то, даже родителей мог не узнать иногда в детстве, начиная плакать, когда того из садика забирали, вспомнил, что врачи поставили ему страшный диагноз, и что Тэн понял его, каждый раз возвращая обратно, в жизнь, из которой он иногда выпадает. Тэн всегда был рядом. Всегда возвращал. Всегда любил. Заправка виднелась на горизонте, а Ёнхо уже сдержаться не мог, хотел быстрее в объятия Тэна заключить, прощение просить, как обычно, а тот будет тихо говорить ему «все в порядке, мы и с этим справимся». Забыв даже машину закрыть, он со звоном двери залетает, глазами найти любимое лицо пытается, но когда не видит его, то в жар, то в холод бросать его начинает, пульс учащается от страха, что всё, он потерял то, что важнее всего ему. За прилавком пусто, но Ёнхо все равно бросается к нему и кричит, громко, почти яростно, из сил выбиваясь буквально, задыхаясь, ноги нести отказывают и он на пол опускается, руки лицом закрывая. Не сразу чувствует теплые руки на его пальцах, что лицо открыть пытаются, сила в руках будто пропадает и они опускаются вниз, чувствуя мягкую кожу рук, что сжимают его ладони. Напротив сидит Тэн, смотрит прямо в глаза Джонни и тоже слезы катятся по щекам его, тоже сердце у него по швам расходится от каждой упавшей слезы. — Я вспомнил,— шепчет Джонни, рукой пытаясь дотянуться до белоснежного лица Тэна,— Я всё вспомнил, Тэн. Прости меня,— руку вторую за спину парня заводит и к себе прижимает, вдыхая родной запах шампуня кофейного, что от черных волос Тэна исходит, Тэн еще ближе к Джонни придвинуться пытается, хотя ближе уже невозможно, пальцами нежными слезы убирает и улыбается. — Мы справимся,— и, кажется, Джонни верит этому, знает, что Тэн не бросит его. Даже если весь мир рухнет, даже если Джонни годами будет не помнить, Тэн все равно будет пытаться, стараться вернуть Джонни. На улице, начинает заниматься рассвет, а они так же продолжают сидеть, не отпуская друг друга ни на секунду, боясь вновь упустить, потеряться. Лучи солнца попадают на лицо Тэна, от чего он начинает невольно жмуриться, утыкаясь лицом в грудь Джонни. А Ёнхо наоборот лицо к солнцу тянет, ухватывая каждый лучик, что греет его щеки, ведь это первый теплый день за последнее время.