Репетитор

Приехала я как и обещалась, через полтора дня. Сразу же всех обзвонила, что прибыла. Грохнулась на диван, даже не разобрав вещи. Только уехав, я поняла, что уже скучаю по ним по всем. Мне не хватает Лизкиной болтовни, споров с Кевом, драк с Сэмом. Но больше всех мне не хватало Дина. Вещи все-таки пришлось разобрать. Юпитер ходил у меня под ногами и мяукал. — Юп, я понимаю, я тоже не хотела уезжать. Но так нужно. Это же работа. Если не пойду завтра — меня попрут. И тогда фиг тебе, а не отборная говядина. Только я расслабилась, только завалилась после душа на диван с кружкой какао, в дверь позвонили. Да что за наказание. Я открыла. Там стоял Стефан. — Привет. — Привет. — Я видел, как ты приехала, вот, решил зайти, повидать. Я войду? Я отошла от двери. — Проходи. Парень зашел, переобулся в свои тапочки и прошел в дом. Я налила ему какао и мы сели на диван. — Ну, как отпуск? Я улыбнулась. — Шикарно. И помахала забинтованной рукой. Парень удивленно посмотрел на меня. Я ему все рассказала. При упоминании имени Винчестера-старшего Стефан сморщился. — Так ты у него была? — Типа того. Они семьей живут, у них жила. — Почему не у родителей? — Родители приехали только в середине моего отпуска. — Ммм. А больше не у кого было пожить? — Стефан, что происходит? — Не нравится мне он. Я усмехнулась. — Почему? — Не знаю. — У вас это взаимно. — Да? Ну и хорошо. Не хватало еще, чтобы эти двое подрались из-за меня когда-нибудь. — В институте что нового? Стефан пожал плечами. — Да так, все по-старому. Тебя ждут. Студенты уже соскучились. Почему они тебя так любят? Я усмехнулась. — Увлечения общие. — Какие такие увлечения? — Да так. — Всмысле вы гоняете вместе? Я кивнула. — Вообще-то нельзя так. Это уже личные интересы. — Ну, а я причем? — Ну да. Главное, чтоб Палыч не узнал. — Да мне как-то все равно, узнает или нет. Но бросать гонки ради работы я однозначно не собираюсь. — Да кто бы сомневался. Мы помолчали. Пришел Юпитер. Даже не взглянул на Стефана и улегся у моих ног. Я погладила его. — Теперь даже твой лев на меня не смотрит. Все из-за него. Переманил Юпитера на свою сторону. Я замахала руками. — Ой всёёё. Хватит. Его тут нет, вот ты так и говоришь. А в лицо-то слабо, да? Почему все через меня решается? — Тшш, не кипятись. Нет, не слабо. Я отвернулась к окну. Достал. — Ну блин, малая. — Не называй меня «малая». — Почему? Я же всегда тебя так называл. — Просто не называй. У меня имя есть. — Хорошо, как скажешь. Мы еще немного посидели в тишине. Наконец-то он собрался уходить. — Ладно, завтра тогда на работе увидимся? — Обязательно. И закрыла дверь. Как я раньше не замечала, что он мне совсем не нравится? Реально, по сравнению с Дином все парни ушлепки какие-то. Утром я, на удивление в приподнятом настроении, бегала по дому. Юпитер вился у меня под ногами, я постоянно об него спотыкалась. — Юп, погоди, мне надо рубашку погладить. Только я взялась за утюг, у меня зазвонил телефон. Да что за жизнь-то за такая. Даже не взглянув на дисплей, я взяла трубку. — Да? — Доброе утро. Голос сонного Дина мне как котику сметанка. — Доброе. Ты чего так рано встал? — Это не я, это Лизка. Я рассмеялась. — А что с ней? — Да как всегда блин. Кевин после вчерашнего вообще не алё, а ей в институт надо. — А что вчера было? Дин кашлянул. — Воспитательная беседа. — Ааа. И вы его…? — Малая, ты меня кем считаешь вообще? Обидно даже. Нет, мы поговорили, а потом отметили это дело ночью на кухне. Лизка-то уже спала, она и здоровая. А вот Трэну плохо. Я рассмеялась. — Спаиваете там парня. — Ой всёёё. Я гладила рубашку. — Ты там чего творишь? — Рубашку глажу. А ты? — Одеваюсь. Везти же надо. — Я думала, ты уже отвез. — Нет, я только встал. — И сразу мне звонишь. — Ну, а как по-другому. Мы помолчали. — Снова включаем телефонный режим? Я вздохнула. — Получается, так. — Снова не видеть тебя месяцами? Я улыбнулась. — Ну хотя бы слышать, и то неплохо. — Плохо. Я не так хочу утром просыпаться. — А как? — А то ты не помнишь. — Всё я помню. — Ну и всё. Его кто-то позвал. — Ладно, малая, поехал я. — Давай, мне тоже надо выезжать. — Аккуратнее на дороге. — Сам смотри с будуна-то. — Ой всёёё. И отключился. Хороший такой. Я оделась и, приплясывая, вышла из дома. Юпитер оставался один, и ему это не нравилось. Ну, а кому нравится-то. Я села в машину и, стараясь не вдавливать педаль в пол, покатила на работу. И все пошло своим чередом. Дом-работа-дом. Иногда я выбиралась на гонки, но редко. Все свое свободное время я висела на телефоне. Винчестер звонил каждый день. Серьезно, не было еще дня, в который бы он не позвонил. Месяц шел за месяцем. На дворе конец ноября, стало холодно. Прошлось утеплять машину. И, что удивительно, у Юпитера начала расти грива. Реально, мохнатая такая и мягкая. Он был так горд собой, что мне пришлось завести Инстаграмм и выкладывать туда фотки с ним. Согласна, причина крутая. Ну если так. — Они общались просто, два года дружбы… Напевая песенку, я мыла посуду. У меня зазвонил телефон. Как ни странно, это был не Дин. — Да? — Торетто? — Агась. Кто это? — Ну ты, мать, даешь. — Норт? — Но. Капец ты, батьку не узнаешь. Глава моей Ванкуверской банды. — Отстань. Чего надо? — Тут приглашение на гонку есть. — А я причем? — Вот именно, что требуют тебя. — Ой бож. Где и когда и за что боремся? — Тут, у нас. Завтра, боремся за Jaguar XJ220. Я там и села. — Они ставят машину? — Агась. Поэтому и едешь ты. — Ааа… А если мы проиграем? — Тогда всем хана, Торетто. Мы отдаем им статус хозяев дорог Ванкувера. — Охренели они что-ли. Ни шиша им не светит, а Ягуар наш будет, так и передай. Я буду на гонке. — Красава, Торетто! — Знаю. Все, давай, до завтра. — Давай. Еще чего. Это мой город. И снова телефон. Да я домою посуду, нет? — Да? — Нет, ты не доделаешь того, что делала. Дин. — Я звонил, занято было. С кем болтала? — С Нортом. Гонка завтра. — Оу. И на каких условиях? Я ему все рассказала. — Морковка, тут подвох какой-то. — Что? Почему? — Не знаю, мне не нравится эта гонка. Но ты, конечно же, уже дала согласие. — Естественно. — Блин. Что-то тут не так. Не делается так, чтобы ставили машину и статус. — Господи, Дин, то ты меня не знаешь. Все равно машина наша будет. — В этом я не сомневаюсь. Но что-то тут не так. — Так, Винчестер, выключай подозрительного папочку и разговаривай со мной нормально. И разговор пошел в нужное русло. На следующий день, только приехав с работы, я переоделась и поехала на гонку. Дин иззвонил мне весь телефон, упрашивая не ехать. В конце концов я психанула и отключила телефон. Я взрослый человек, сколько можно меня опекать. Я была такая злая, что Норт решил меня напоить. Но у него не вышло, я выпила совсем немного. Однако злость утихла. Не совсем, конечно. Но порвать я готова была любого. — Торетто! — А? — Иди, тебя зовут. Я отошла от Ниссана и, не закрыв его, пошла туда, куда звали. В этот момент к моей машине подошел парень подозрительного вида. Покрутился, осмотрелся. Залез в Ниссан, открыл щиток с проводкой и перерезал черный проводок. Вытер руки об штаны, накинул капюшон на голову и, оглядываясь, пошел за мной. Подошел к парню, с которым в этот момент разговаривала я. Мой собеседник посмотрел на подошедшего, тот кивнул. Из-под мрака капюшона блеснули фиолетовые глаза. — Ну так что? Собеседник протянул мне руку. — По рукам. Мы забились. Уже стоя на старте, я уловила в машине запах чужого парфюма, но не обратила внимания, решив, что это одеколон Дина еще не выветрился. Дали старт, и Ниссан сорвался с места. На трассе нас было двое, я и мой собеседник, его Шоном звать, кстати. Мы половину пути шли вровень, потом я пошла на обгон. Но тут и началось представление. Я надолго запомню этот момент своей жизни. Перед крутым поворотом я резко затормозила, точнее, хотела это сделать, но тормоза не работали. Я вжимала педаль тормоза в пол, но бесполезно. Ниссан на полной скорости несся прямо на ограждение. Вся моя жизнь пролетела перед глазами. Семья, папа, мотоцикл, гонки, колледж, Винчестеры, моменты с Дином, Юпитер… Я вывернула руль вправо, на полной скорости машина завертелась волчком. И все-таки я вписалась водительской стороной в металлическое ограждение. Дверь с моей стороны сверху оторвалась, я, в попытках ее закрыть, высунула левую, забинтованную, руку по плечо наружу. И тут Ниссан снова, по-прежнему вертясь, ударился об ограждение. Отошедшая дверь с силой захлопнулась. Я, не понимая, что произошло и почему моя одежда и салон автомобиля вмиг стали мокрыми и липкими от крови, посмотрела на дорогу. Хотя, то, что мельтешило перед глазами, пока Ниссан вертелся волчком, сложно назвать дорогой. Я не понимала, что происходит, где я нахожусь. Машину снова ударило об ограждение, и я отключилась. Все это произошло в считанные секунды. Яркий свет, лица, крики… — Остановите кровь! — Скорую! — Срочно! Темнота. Снова крики, паника… Жарко… — Осторожно грузите! — Эй, она глаза открыла! Перед глазами мельтешили пятна, лица, все сливалось в один калейдоскоп. — Торетто? Ты меня слышишь? Я не узнавала голоса. — Это ее имя? — Н-нет, это… Это кличка. — Имя ее вам известно? — Нет… — Что-нибудь о ней вам известно вообще?! Возраст? Адрес? — Ей 20, вроде… Адрес не знаю… — Норт, вы ей вообще кто, что влезли в машину Скорой? — Я ее… Единомышленник. Норт… Кто такой Норт? Я снова отключилась. Боже, как же плохо-то… Я еле разлепила глаза. Полумрак. Тело не желает двигаться. Дикая слабость. И голова гудит. Что за жизнь-то за такая? Дико клонило в сон. Я заснула. Не знаю, сколько я проспала, но, когда я снова открыла глаза, солнце светило вовсю. — Эээй… Я сделала усилие и повернула голову направо. Рядом, на стульчике, сидел Норт в больничном халате и держал мою руку. — Норт… Норт Бартон… — Да, малышка. Узнала хотя бы. — Норт, что…? Парень замялся. — Я бы хотел, чтобы этот вопрос не звучал как можно дольше. Я нахмурилась. — Бартон, говори. Норт прикрыл глаза рукой. — Я не могу. Сама посмотри. Поверни голову налево. Я, по-прежнему хмурясь, повернула голову налево. Да так и замерла, широко раскрыв глаза. У меня нет левой руки. По плечо. Просто… нет. Жалкая культяпка, сантиметра 3-4 вниз от плеча, а дальше… ничего. Я не отрывала взгляд от плеча и не моргала. Норт ждал. Ждал около 40 минут. Не выдержал. — Торетто… Я повернула к нему голову, смотря на парня стеклянным взглядом. — Где она? Норт смутился. — Кто? — Моя рука. Где? Парень кивнул на столик в углу палаты. Там лежало что-то продолговатое, прикрытое белым полотном, окровавленным с одного края. Я долго смотрела на нее. — Что же ты меня покинула-то… Норт молчал. Я вздохнула и повернула к нему голову. — Кто-нибудь знает? — Только наши. Но они в шоке и молчат. — Кто-то из моих? Норт помотал головой. — Я ждал твоих указаний. Позвонить кому-нибудь? Твоим друзьям? Семье? Я задумчиво постукивала пальцами правой руки по кровати. — Где мой телефон? — Вот он. Норт протянул мне мобильник. Я взяла его в правую руку и поняла, что не могу его включить, я же его выключила, ибо телефон был большим. — Кхэм… Норт? Парень нажал на нужную кнопку. Телефон загрузился и явил мне 73 пропущенных от Дина. Я защелкала кнопками. Написала ему смс: «Не кипишуй, все нормально. Я дома». Пока он не должен знать. Пока что никто не должен знать. — Можно тебя кое о чем попросить? Парень посмотрел на меня и кивнул. — Приходи ко мне каждый день, пожалуйста. Я одна тут с ума сойду. — Господи, Торетто, о чем разговор вообще? — Спасибо. Мы еще долго говорили обо всем, но не о прошлой гонке. Следующим утром меня разбудил врач. — Я Генри Ньют, ваш врач. Я кивнула. — Могу я узнать ваше имя? Я представилась. — С вашего позволения. Я кивнула. Ньют обошел койку и разбинтовал мою культяпку. Я хотела не смотреть, но не могла. То еще зрелище, скажу я вам. Мясо, в центре кость. Врач изредка поглядывал на меня, следя за моей реакцией. Я была спокойна. — Ну что я вам скажу. Заново, конечно, не отрастет. Заживает быстро, больше не кровоточит, мы прижгли все, все хорошо. Через дня 2-3, если все будет в норме, отправитесь домой. Я кивнула. Врач забинтовал остатки моей руки и вышел. Норт исправно ходил ко мне каждый день. Приносил фрукты, разговаривал со мной, отвечал на смски Дина, которые тот строчил чуть ли не каждый час. Я не хотела разговаривать с ним по телефону, потому что могла чем-нибудь себя выдать. Мы с Нортом сказали ему, что у меня сломан динамик. Наступил день выписки. Я ходила по палате, нервно вышагивая от кровати до двери. Левый рукав пуловера, который купил мне Норт, чтобы мне было во что переодеться (моя одежда была вся пропитана кровью и никуда не годилась), болтался просто так. Я замерла у зеркала. Мда, непривычно теперь видеть себя без руки. Зашел врач, за ним — Норт. Ньют отдал мне документы о выписке и справку… об инвалидности. Первой степени. Мда. — Мистер Ньют. Можно вопрос? — Да? — Я теперь не смогу ездить на машине? Доктор помотал головой. — Вам нужно сдать права в полицию. Я сокрушенно кивнула. Конечно, я не собиралась бросать свой Ниссан. — Руку забирать не будете? Я удивленно посмотрела на врача. Тот пожал плечами. — Некоторые забирают оторванные конечности. Дикость какая. Врач попрощался с нами, и мы с Нортом вышли из больницы. — Тебя домой? Я кивнула. Норт помог мне сесть в машину. По дороге я не выдержала. — Норт, а как же гонка? Мы теперь не хозяева Ванкувера? Парень горько усмехнулся. — Тебе сейчас вообще не об этом думать надо. Возьми ноутбук на заднем сиденьи, там запись гонки, посмотри, если хочешь. Я взяла ноутбук, открыла нужное видео, перемотала ближе к концу. Зрительская съемка. Вот Ниссан вылетает из-за поворота, вертясь волчком. Ужас какой, как меня не вырвало там? Вот дверь, я тянусь ее закрыть… Рука отлетает в сторону, дверь захлопывается. Публика орет. Я сморщилась. Мда. А вот и мой противник, он нагоняет. Да понятно, что он выиграл. Я закрыла ноут. Норт усмехнулся. — Лучше досмотри. Я послушно открыла гаджет и продолжила просмотр. Ниссан вертится волчком, противник нагоняет… Но тут происходит невероятное. Ниссан за счет верчения на долю секунды опережает машину Шона и первым пересекает черту финиша! Моя машина останавливается, шокированная публика открывает мою разбитую машину и им в руки падаю окровавленная я. Запись заканчивается. Я ошарашенно посмотрела на Норта. Тот улыбался. — Всмысле?! Мы выиграли?! Парень довольно кивнул. Капец какой-то. — Норт. А где моя машина? — Около моего дома. Я вечером пригоню. Я кивнула. Мы приехали. Я даже сама вышла из машины. Помахала Норту, он уехал. Я открыла дом и вошла внутрь. — Юпитер! Малыш! Иди ко мне! Послышался топот, и в прихожую вылетел мой лев. Напуганный, голодный. Я присела перед ним и обняла одной рукой. Юпитер понял, что что-то не так и осмотрел меня. Задержался взглядом на пустом рукаве. Я горько усмехнулась. — Да, малыш, теперь будет так. Я накормила Юпитера. Кое-как сделала себе какао и села на диван. В моей голове выстраивался план действий. Я взяла телефон и набрала знакомый номер. — Да, принцесса? — Привет, пап. — Что-то случилось? — Нетелефонный разговор. Скажи маме, что у тебя командировка на месяц, и приезжай ко мне. — Что случилось, принцесса?! — Завтра жду. И отключилась. Неведение подстегнет его, и он примчится быстрее. Главное, чтобы мама не знала. Вечером Норт, как и обещал, привез Ниссан на буксире к моему дому. Слезы навернулись мне на глаза. Мой красавец был разбит. Просто в ничто. Я попросила Норта загнать машину в гараж, чтобы Дуэйн ее не видел. Следующим вечером в дверь позвонили. Я выглянула в окно. Машина отчима стояла под окнами моего дома. Адрес я выслала смской. Дуэйн стоял на крыльце с большой дорожной сумкой на плече и от нетерпения притопывал ногой. Мой отчим был в камуфляже, пистолет в кобуре. Он готов ко всему. Но не к тому, что увидит. Я была в майке и джинсах. Остаток моей руки был забинтован. Я вдохнула и приоткрыла дверь. Дуэйн посмотрел мне в глаза. — Жива. Уже радует. Что случилось?! Я открыла дверь и, спрятавшись за ней, пропустила отчима в дом. Он вошел, недоверчиво глядя на меня. Я закрыла дверь. Дуэйн осматривал дом, насколько это было возможно из прихожей. — Ты скажешь уже, что слу… Он повернулся и посмотрел на меня. Его взгляд замер на том месте, где была моя рука. Посмотрел мне в глаза. — Принцесса… Как?! Я порву любого! Я рукой схватила его за плечо, так как он уже собрался выходить. — Папа, тише. Я все расскажу и покажу. Пошли на кухню. Дуэйн послушно следовал за мной, не открывая взгляд от бинтов. Я все ему рассказала и показала запись гонки. Он долго молчал. Наконец, посмотрел мне в глаза. — А как же мама? Бабушка с дедушкой? Твои друзья? Я пожала плечами. — Я не знаю. Но ты мне нужен. Что сказал маме? — Командировка на месяц, как ты и сказала. — Молодец. Теперь слушай. Дуэйн послушно замер. — Во время гонки у меня отказали тормоза. Перед выездом из дома я все проверила, все было в порядке. Отчим нахмурился. — То есть ты думаешь, что все было подстроено? Я кивнула. Он встал. — Пошли. Где твоя машина? Я отвела его в гараж. Дуэйн снял куртку, оставшись в майке. Надо признать, фигура у моего отчима была шикарной. Дуэйн с корнями оторвал водительскую дверь, которая ему мешала, и заглянул в машину. Весь салон был в крови, на двери остались кусочки мяса. Отчим поморщился и залез в щиток с проводкой. Выругался. — Что там? Дуэйн вылез из машины. — Черный проводок перерезан. Тормоза. Я кивнула. Моя догадка подтвердилась. Мы пили чай на кухне. Дуэйн то и дело звонил кому-то, отвечал на звонки, ругался, в пятисотый раз рассказывая, что произошло. — В общем так, принцесса. Я приготовилась слушать. — Мои люди берутся за это дело. А уж они откопают этого гада, поверь мне. Я поцеловала отчима в щеку. Именно поэтому я и позвонила Дуэйну. Кроме него, никто не имеет таких связей, чтобы найти ту сволочь, по чьей милости я лишилась руки. Да и он был единственным, кто мог перенести эту ситуацию более-менее нормально. Дни тянулись своим чередом. Меня хватились на работе. Дуэйн отвез меня в институт, показал Палычу. У того пропал дар речи. Он выписал мне больничный на три месяца и отправил восвояси. Расследование шло, и шло довольно быстро. Ребята Дуэйна вычислили банду, ее местоположение. Осталось найти того, кто перерезал провод. Я знала, по чьему заказу это было сделано. Но этого мне было мало. Я хотела посмотреть в глаза своему обидчику. Вот и сейчас мы с Дуэйном сидели на базе у его ребят. Мужчины относились ко мне хорошо, с отцовской любовью. Веселили, разговаривали, травили анекдоты. — Таня, Дуэйн! Мы с отчимом пришли в кабинет к Гордону, тому, кто нас звал. — Кажется, мы нашли его. Отпечатки пальцев совпали. Вот он, момент истины. Дуэйн наклонился к компьютеру. — И кто эта мразь? Я ждала оглашения имени. Отчим повернулся ко мне. — Принцесса, ты не поверишь. Это твой сослуживец, Стефан Варлоу. У меня пропал дар речи. Стефан?! Вот мразина! Но за что?! Все было написано у меня на лице. Отчим кивнул. — Парни, по машинам! Берем неожиданно, он нужен мне живым! Он пытался меня отговорить, но я все равно залезла к нему в машину. К дому Стефана подъехала только одна машина, Дуэйна. Он и пошел внутрь. Я стояла за его спиной, меня не было видно. Стефан открыл дверь. — Добрый день. — Стефан Варлоу? — Чем могу быть полезен? Отчим коротко замахнулся и врезал Стефану. Парень упал. — Пап, отойди. Дуэйн отступил. Я присела на корточки перед Стефаном. — Ну ты и мразина… А ведь я тебя кормила, домой приглашала… Стефан усмехнулся. Я с правой, замахнувшись точно также, как Дуэйн, врезала парню. Отчим усмехнулся. — Моя дочь. Стефан, отплевываясь кровью, смотрел на меня. Я прищурилась. — Один вопрос. За что, Стефан? — Ты должна была умереть. — Не «зачем?», а «за что?», если не расслышал. — Шон хотел выиграть, но не хотел пачкать руки. А у меня были личные причины. — Какие? — Неужели непонятно? И посмотрел на меня. Я хлопнула ладонью по лбу. — Божеее! Стефан, ты серьезно?! Придурооок… Дуэйн не понимал. Я до сих пор не могла поверить. Стефан снова сплюнул. — Я люблю тебя, дура! Люблю! Полтора года сохну по тебе! А ты словно не видишь! Еще и с этим твоим придурком на старой телеге снюхалась! Я не выдержала и снова ему врезала. — Не смей. Стефан истерически засмеялся. — Если не мне, то никому! Дуэйн схватил парня за шкирку и выволок из дома. Я сидела на полу и не понимала. — Придурооок! Товарищи Дуэйна подняли меня с пола и помогли дойти до машины. Суд. Ребята Дуэйна задержали Шона, и теперь он сидел рядом со Стефаном на скамье подсудимых. Я была на заседании. Там же были Дуэйн, все его товарищи и Норт. Его позвала я. Шону и Стефану дали по 5 лет лишения свободы и выписали штрафы на кругленькую сумму. Из суда мы с Дуэйном вышли довольные, но уставшие. — Спасибо, пап. — Доча, прекрати. Я должен был просто убить их на месте, и делу конец. Я усмехнулась. Я уже начала свыкаться с тем, что у меня нет руки. Приспособилась делать все дома одной рукой. Даже Юпитер уже привык. Только Дуэйн еще не смирился с моим увечьем. Мы сидели дома. — Принцесса. Разговор есть. Я поставила фильм на паузу и пошла за отчимом на кухню. — У меня есть знакомый хирург. Я помотала головой. — Не прокатит. Я руку не забрала. — Я знаю. Ты дослушай. Еще у меня есть знакомый инженер. Смотрела «Первый Мститель: Другая война»? Я усмехнулась. — Обижаешь. — Ну вот. Баки Барнса помнишь? До меня начало доходить. — То есть ты предлагаешь…? — Да. Хочешь такую же руку? Я задумалась. С одной стороны, у меня будет рука. С другой — не моя, холодная и твердая. Но лучше уж так, чем совсем без руки. Дуэйн ждал моего ответа. Я посмотрела на него и кивнула. Он заулыбался. — Ну вот и хорошо. Значит, я звоню, завтра с утра тебе ее припаяют, и мы поедем домой. Я замахала рукой. — Стоооп-стоп-стоп. Завтра припаяют? Дуэйн уже набирал номер. — Ага. Рука уже готова. Я знал, что ты согласишься, ты же моя дочь. Я улыбнулась ему. Отчим позвонил хирургу, тот назначил время. — Вот и все. Послезавтра к вечеру уже будем дома. — Аааа. Стоп опять. Как домой? Дуэйн пощелкал пальцами у меня перед носом. — Ало. Тебе дали больничный на три месяца. На всю зиму. Сомневаюсь, что ты упустишь такой шанс довольно долгое время побыть с Дином. И заулыбался. Я замахала на него рукой. — Ой всёёё. Иди спать уже. Отчим, хохоча, ушел спать. Ишь чего. Еще Дуэйн меня не подкалывал. Следующим утром мы были у врача. Тот осмотрел мое плечо, черным маркером обозначил область припаивания. — Наркоз местный или полный? — Местный. Меня уложили на кушетку, врач вколол наркоз, левую часть моего тела парализовало. Дуэйн сидел тут же, около меня. — Страшно? Я помотала головой. — А тебе? Он усмехнулся. — Немного. Врач принес руку. Показал ее мне. В точности как у Баки. Только чуть поменьше, в соответствии второй руке. И красной звезды на ней нет. Отчим усмехнулся. — Ну мы сами потом налепим, чего захотим, да? Я кивнула. Немного погодя пришел другой мужчина. Поздоровался с Дуэйном, познакомился со мной. Это был тот инженер, который сделал эту руку. — Как вам? Может, нужно было покрасить? — Не-не, все нормально, мне нравится. — Имейте ввиду, это навсегда. — Я понимаю. — Тогда приступим? Я кивнула. Врач и инженер принялись за дело. Я ничего не чувствовала, но наблюдать было интересно. Пока врач что-то делал с моей культяпкой, инженер возился с рукой. Мне она начинала нравиться. Врач предупредил, что это будет долго и, если я хочу, то могу поспать. Он подключил меня к аппаратам, следящих за моим состоянием. Мужчины приступили к работе. Они разговаривали со мной, шутили, казалось, для них это обыденное дело — припаивать недостающие конечности. — Вы серьезно? Ахахах, пап, правда? Ты пел частушки? Инженер и врач дружно кивнули. Дуэйн закрыл лицо руками. — Парни, я вас убью. — Подожди, мы с твоей дочерью закончим, потом убивай. Кстати, когда ты успел? Сколько тебе лет, Тань? — Мне 20. Инженер оторвался от руки. — Дуэйн, двадцать лет назад ты был в Афганистане, ало. Я усмехнулась. — Он мой отчим. Врач и инженер смутились. — Извините, мы не знали. Я махнула правой рукой. — Все нормально. Он мне как родной. Отчим улыбнулся. Я снова стала следить за процессом, ибо запахло жженым мясом. Врач следил за тем, чтобы мои нервы, сосуды и суставы совпадали с содержимым моей новой руки. Инженер медленно вел паяльником по линии соединения моего плеча и руки. Плеча — потому что рука присоединялась не четко к ране, металлические пластины захватывали часть грудной клетки, как у Баки. Дуэйн отвлек меня. — Не боишься реакции ребят? — Смеешься что ли. Лизка орать от восторга будет. Та еще фанатка. Кевин с ней заодно. Сэм будет восхищаться с инженерной точки зрения. А Дин будет рад тому, что я просто жива и приехала. Отчим усмехнулся. — Ну да, конечно. Я шлепнула его по лысине. Мужчины расхохотались в голос от моего проявления любви. Прошло еще время. Рука была припаяна, врач обрабатывал ожоги вокруг линии соединения. — С ожогами ничего не могу сделать, извините. — Да не важно. Я же не голышом хожу, даже майкой можно прикрыть. А она не отпадет? Инженер усмехнулся. — Обижаешь. Не отпадет. Спецзаказ от твоего бати, все сделано шикарно. Дуэйн встал и пожал руки мужчинам. — Парни, всю жизнь должен буду. — Да ну тебя. Я лежала, не шевелясь. Инженер подошел ко мне. — Наркоз скоро отойдет, начнешь шевелиться. Поначалу будет непривычно, будет казаться, что рука тяжелая. Она и так тяжелая, ибо в спецзаказе было указано сделать руку мощной. Вскоре привыкнешь. Врач снял перчатки и отключил меня от аппаратов. — Госпитализация тебе не требуется, можете ехать домой. Дуэйн отнесет тебя в машину. Часа через 3 будет в порядке. Я обняла одной рукой каждого из мужчин. Дуэйн взял меня на руки, я правой рукой держала свою новую конечность, чтобы она не болталась. Левая рука была тяжелой, холодной и твердой. Что же, будем привыкать. Дома я сидела в кресле и ждала, пока отойдет наркоз. Я уже могла шевелить левой ногой, но чувство тяжести в теле еще оставалось. Моя новая рука лежала на подлокотнике кресла. Я смотрела на нее, пытаясь свыкнуться с мыслью, что она со мной навсегда. Инженер сказал, что она не заржавеет и вообще ей нельзя никак навредить. Вот и хорошо. Реально как Баки. Дуэйн бегал по моему дому, собирая вещи. Он, недолго думая и не спрашивая меня, сгрузил весь мой шкаф с одеждой в свою необъятную машину. Теперь же он таскал мясо для Юпитера. Я кое-что вспомнила. — Пап. Он заглянул в зал. — Да, принцесса? — Мы можем взять мой Ниссан на буксир? — Можем, конечно, но зачем? — Чем я буду заниматься три месяца? Так хоть попробую починить его. Отчим пожал плечами. — Как скажешь. Я послала ему воздушный поцелуй. Ко мне пришел Юпитер. Недоверчиво посмотрел на мою новую руку. — Малыш, это моя рука теперь, привыкай. Лев тряхнул своей гривой и улегся у меня в ногах. Но долго ему лежать не пришлось. — По машинам! — Папааа. — Прости, забыл. Он зашел в дом и помог мне встать. Я держала левую руку правой, ибо я ее еще не чувствовала. Да и я, честно говоря, плохо представляла, как я смогу почувствовать металлическую руку. Я закрыла дом и мы сели в машину. Отчим взял Ниссан на буксир, как и обещал. Я заснула. Когда я проснулась, мы стояли на границе Канзаса. Еще пару часов, и я увижу всех. Дуэйна не было в машине. Как и Юпитера. Я заволновалась, но тут увидела их. Отчим стоял около полицейского, держа на поводке льва. Я нахмурилась. Что такое? Накинула папину куртку и, прикрыв металлическую руку, которую еще не чувствовала, вышла из машины. — Пап, что происходит? Он обернулся и выдохнул. — Слава Богу, доча. Давай, объясняй. Я перехватила поводок Юпитера и выжидающе посмотрела на полицейского. — Ваш хищник? — Мой. В чем дело? — Не положено. — Что не положено? — Без документов нельзя. Я обернулась к Дуэйну. — Почему ты не показал бумаги? — А я знал, что они есть? Я пытался объяснить, что он домашнее животное. Я рассмеялась, вернулась к машине, достала из своего рюкзака нужные бумаги и показала их офицеру. Тот прочитал, кивнул и отдал документы мне. — Счастливого пути. Я улыбнулась и откинула челку со лба. — Спасибо. Тут офицер схватил меня за левую руку, которая болталась в воздухе. — Торетто? Я повернула голову на свою кличку. — Ась? — Капец, это вы… — Да, это я. — Я был на каждой гонке. И на последней тоже. А как же…? Я усмехнулась. — Только никому, договорились? Рано еще всем знать. Я откинула папину куртку, являя офицеру металлическую руку. Тот потерял дар речи. — Охренеть… Я рассмеялась и пошла в машину. Дуэйн посмотрел на офицера. — Серьезно, никому. Тот закивал. — Даже если бы и сказал, никто не поверил бы. Мы спокойно пересекли границу. — Пап, мы домой? Дуэйн кивнул. — Я уже звонил маме, сказал, что скоро буду. — Про меня сказал? — Нет. Я кивнула. Сегодня к Винчестерам я не поеду в любом случае. Нужно сначала самой к руке привыкнуть, да и неплохо было бы машинку достать какую-нибудь. Надо с Марком встретиться. Винчестеры редко связывались со мной. Уже три дня молчат. Лиза написала, что они уехали на охоту. Ну и хорошо. К дому родителей мы добрались только к вечеру. Я глубоко вздохнула. Руку я по-прежнему не чувствовала. Дуэйн потрепал меня по щеке. — Всё будет хорошо. Они привыкнут. Даже я уже почти привык. На улицу выбежала мама. Черт. Она в окно увидела мой разбитый Ниссан. Мда, без паники не вышло. Дуэйн первым вышел из машины. Мама подбежала к нему, вся в слезах. — Где она?! Что с ней?! Я знала, что эти гонки до добра не доведут! Отчим обнял ее, успокаивая. — Тише, она в порядке. Она в машине. Мама кинулась к моей двери, но я вышла сама, по-прежнему закрывая новую руку папиной курткой, в которую закуталась. — Доча, что, что с тобой? Что случилось? Я обняла ее одной рукой. — Мам, все хорошо, правда. Мама заподозрила неладное и сдернула с меня папину куртку. Металлическую руку я ладонью засунула в карман, чтобы не болталась. Мама медленно отошла от меня, в шоке. Отчим сзади взял ее за плечи. — Кир, все хорошо. Она жива, это главное. Мама закрыла рот рукой. — Ужас какой… — Мам, все нормально, правда. Проезжающий мимо пацан на велике засмотрелся на мою руку и навернулся. Отчим накинул куртку мне на плечи. — Все в дом. Нам не нужны пока слухи. Я загоню машины в гараж. Мы с мамой зашли в дом. Я скинула куртку, не вынимая новую руку из кармана. Мама более менее успокоилась. — Фуууф. Папа, мама! Дедушка с бабушкой, ворча, спустились вниз. — Кира, доча, сколько раз гово… Манюняя приехала! Дедушка бросился меня обнимать. Я обняла его одной рукой. — Манюнь, а че ты приехала? Ты ж недавно уехала? А че у тебя рука такая холодная? Евпааатий Коловрат! Дедушка взял мою левую руку в свои ладони. — Бабка, прикинь, наша внучка — Терминатор! Я рассмеялась. А дед все рассматривал мою руку. — Не, ну умеют в ваше время протезы делать, дааа. Не то, что у нас. Деревяшку привязали и в путь. А, бабка? Бабуля тоже всматривалась в мою руку. — Да поть ты, старый пень. Манюнь, а че случилось-то? Дед с мамой подняли на меня взгляд. — Да, что случилось? Мы сели за стол. Пришел Дуэйн и мы вместе все рассказали семье, даже видео показали. Деду было вообще в прикол. Он сидел и тыкал в металл. — Не, ну круто. Я тоже такую хочу. Зятек, сделай мне такую же? Дуэйн рассмеялся. — Только при особых обстоятельствах. Дед показал ему язык. — Манюнь, а твои друзяки знают, что ты киборг теперь? Я помотала головой. — Вот у них лица будут! Мама дотронулась до моей правой руки. Я повернула к ней голову. — Доча, когда ты им скажешь? — Скоро. Завтра я пойду к Марку, мне нужна машина на время. Моя-то в ничто. А послезавтра поеду к ним. Юпитер лежал у меня в ногах. Моя рука свисала вниз, и он принюхивался к ней. Я почувствовала щекотку кончиками пальцев. — Пааап. Дуэйн поднял голову от тарелки. — Я, кажется, чувствую. Немного. Юпитер, лизни мне руку. Не смотри на меня так. Лизни. Лев повиновался. Я почувствовала прикосновение языка, но влаги не ощутила. Ах ну да, рука же металлическая. — Значит, завтра будет уже все в норме. Я кивнула. Утром я проснулась от какого-то скрежета. Левая рука странно ныла. Я повернула голову. Юпитер лежал на кровати и грыз мою левую руку. Я помахала ему правой рукой. — Эй, товарищ. Ничего не попутали? Лев посмотрел на меня, облизнулся и спрыгнул с кровати. Я посмотрела на предмет обожания Юпитера. Ни царапины. Офигеть. Я села на кровати и потыкала в свою металлическую руку. — Ты работать-то будешь нет? Она мне, естественно, не ответила. Я встала с кровати, подошла к окну. Моя комната была на втором этаже. На улице уже выпал снег. На лужайке перед домом мама и папа играли с Анкой. Она, хохоча, убегала от отчима, который на четвереньках ползал за ней. Такие счастливые, семья. Только я как-то слегка в эту семью не вписываюсь. Я спустилась вниз, налила себе чай и села завтракать. Пришли родители, поцеловали меня в щеки с двух сторон. Мои сомнения по поводу принадлежности к этой семье улетучились сами собой. — Доча, ты сейчас что делать будешь? Я пожала плечами. — До Марка пойду, поторчу у него. А что? — К ужину-то будешь? — Конечно. Могу пораньше прийти, помочь тебе. Мама кивнула и поцеловала меня в затылок. Я вышла из-за стола. Неожиданно у меня дернулось левое плечо, я вскрикнула, руку отвело назад, меня согнуло пополам. Я села на пол, правой рукой схватила левую, вернула ее обратно. — Значит, двигаемся, да? Отчим выглянул с кухни. Я кивнула. — Только как-то самопроизвольно. — Это пройдет. Я встала с пола и, недоверчиво глядя на свою руку, поднялась к себе в комнату. — Так, давай договоримся. Веди себя прилично. Надо попробовать что-нибудь взять. Я посмотрела на телефон. Мне он нужен. Рука, слышишь? Конечность медленно поднялась и зависла над телефоном с распрямленной ладонью. Ало, сжимайся. Немного погодя ладонь сжалась, взяв телефон. А теперь ко мне. Уже быстрее дошло, и телефон оказался в моей правой руке. Надо работать. Я решилась позвонить Лизке. — Привет, да. Ну как вы? Вернулись? А, вечером приедут. Я? Я посмотрела на свою новую руку. — Нуу, нормально. Да. Ага. Давай. Пусть думают, что все нормально. В процессе одевания я научилась пользоваться своей рукой. Ну, не идеально, но более менее. Я надела джинсы, майку, пуловер и сверху утепленную жилетку. Обулась и вышла на улицу. Я триста лет не ходила пешком. Мне предстояло пройти почти через весь город, ибо Маркус жил в самой жопе. Я накинула капюшон от жилетки на голову, вставила наушники в уши и пошла по улице. Левую руку было почти не видно из-за рукава пуловера, только кисть блестела на солнце. Я засунула ее в карман. Спустя час я все-таки дошла до дома Марка. Убрала наушники. Постучалась в дверь. Немного погодя на пороге оказался Марк. Бодрый и веселый? Нет. Сонный и злой. — Чего? Ты кто? Я скинула капюшон. Его лицо озарила счастливая лыба. — Тореттооо! Заходи, дорогая. Я прошла в дом. — Марк, кто там? Пенни. — Все нормально, Пен, это Торетто. — Сейчас спущусь. Марк проводил меня в гостиную и усадил на диван. — Да ты разденься, у нас тепло. Я при помощи правой руки сняла жилетку, стараясь не светить левой. Пришла Пенни. У меня чуть челюсть не отвалилась. Она была беременна. По моему взгляду было все понятно. Марк улыбнулся. — Ну мы же семья вроде как. А какая семья без киндера? — А, то есть вы все-таки спали? Марк помотал головой. — Искусственное оплодотворение. — Аа. Пенни села слева от меня. Я немного от нее отодвинулась. — Ты чего? — Я холодная с той стороны, а тебе нельзя мерзнуть. Марк рассмеялся. — Почему с той стороны? Ветер туда дул или как? Я вытащила левую кисть из кармана и помахала ему рукой. У парня отвисла челюсть. — Эт че? Я усмехнулась. — Эт теперь моя рука. — Ага. Я все рассказала ребятам. В конце моего рассказа Марку уже не было страшно, ему было интересно. — Ну-ка покажи полностью. Я встала, стянула пуловер, оставшись в майке. Марк, восхищаясь, ходил вокруг меня, щупал руку. — А она мощная? Я пожала плечами. — По словам инженера — да. Я еще не испытывала. Марк потащил меня в гараж, выход в который был прямо из дома, мне не пришлось одеваться. Парень повертелся, куда-то убежал, позвал меня. О, гирька. — Сколько в ней? — Та я хз, но я ее на буксире трактором тащил. — Зачем она тебе? — А че она просто так на улице валяется? — Аргумент. Я левой рукой взяла гирьку за ручку. Если сейчас у меня оторвется рука, я накостыляю ей же инженеру по морде. Но рука отрываться не думала, она послушно подняла гирьку. Я сама была в восторге. Марк так тот вообще от счастья прыгал, как ребенок. Мы на кухне пили чай. — Марк, я вообще-то по делу пришла. — Ага. А сам не сводит глаз с моей руки. — Ало, мне машина нужна. — Какая? — Ну, такой, как мой Ниссан, ты не найдешь. Что-то подобное. — Погодь. Он кому-то позвонил, что-то пообещал, и через полчаса перед его домом стоял красавец на колесах. Я выскочила из дома в одной майке, забыв о людях. Мне пригнали BMW M3 E46 черного цвета. Я тут же залезла внутрь. Ну ничего, с пивом потянет. Марк постучал в окно, я вылезла из машины. — Колтон просил, прям умолял, чтобы ты его машину ничем не накачивала. Я вопросительно приподняла бровь. — Ну, не совершенствуй ее. — А, ну это можно. Скоро мой Ниссан будет в норме, и я в течение трех месяцев верну ему машину. Марк кивнул. Вышла Пенни, вынесла мне одежду. Точно. Я оделась, пряча руку. — Ладно, ребят, поеду я. Меня мама ждет. Мы обнялись, я села в свою новую машину и поехала домой. Было довольно непривычно вести машину новой рукой, но она неплохо справлялась. Когда я приехала домой, рукой владела уже полностью. — Доча, переодевайся, мой руки и на кухню. Понятно. Спустя 10 минут я, в шортах и майке, делая пучок на голове, заходила на кухню. Мама поручила мне нарезку лука. Как всегда, впрочем. Удобно. Левой рукой держишь луковицу, и не страшно, что ты можешь себе палец отхватить и тому подобное. — Как у Марка дела? — Ой, все хорошо, Пенни беременна. — Какая радость! Мама переживала за отношения Марка и Пенни. Тем не менее, то, что он — гей, знала только я. — Доча, открой мне. Мама протянула мне закрученную банку. Я, по привычке взявшись правой рукой, не смогла ее открыть. Мама это увидела. — Дуэйн! Но тут меня осенило. Я взялась за крышку левой рукой и на глазах у Дуэйна открыла банку. Он всплеснул руками. — Не, я теперь в этом доме зачем вообще? Мы рассмеялись. Если первое время мне было как-то неловко из-за руки, то теперь я считала ее полноправной частью своего тела. Я уже не обращала внимания на взгляды бабушки и мамы, смеялась вместе с дедом над его шуткой про Терминатора. Завтра мне предстояло явиться перед очи Винчестеров и Трэна.