Сотворение ОЛИМПа

Аннабет Чейз Его прикосновения обжигали. Не тело. Да, кожа стала невероятно чувствительной, отзывалась на малейшую, даже самую неуловимую, случайную, непреднамеренную ласку, от которой появлялись приятные мурашки. Но никаких огненных вспышек, расцветавших по поверхности эпителия, о которых я вскользь читала в каком-то бульварном романе, не было. Чего нельзя сказать о моих душе и растерянном сознании. Каждое его касание, даже если он просто задевал мои волосы дыханием, заставляло вспыхивать что-то, что я готова была назвать душой. И дыхание моё не сбивалось; я дышала глубоко, часто. Но кислорода мне всё равно не хватало, иначе почему у меня так кружилась голова и темнело в глазах? Я даже не могла разобрать его шёпот, всё перекрывал непрекращающийся звон. Наверное, тоже от недостатка кислорода. И я чувствовала себя самой настоящей ледышкой, которая беспомощно таяла под солнечными лучами, растворяясь в чужом дыхании. И моё сердце отзывалось на чужое, подстраиваясь и начиная биться в унисон с чужим пульсом. Я теряла себя в незнакомых ощущениях. И в этот раз всё не было сном. Это происходило на самом деле. Как...как мы оказались в такой ситуации? *** Я даже не отпускала машину, таксист стоял всё в том же месте, скучающе играя в телефоне. Главное – клиент платит, а за что не важно. Поэтому я сразу отдала деньги и обговорила время ожидания, чтобы в случае необходимости не искать машину снова. С одной стороны, когда я принимала такое решение, у меня ещё оставались сомнения, в этой ли точке будет Перси, с другой…сейчас мы сразу могли покинуть место с прекрасным видом на море, не шляясь пешком и ничего не ожидая. Автомобиль быстро пронёсся по пустым улицам. Мы молча смотрели в разные стороны, словно вид спящего города был хоть сколько-нибудь привлекательным. Наши руки лежали на сидении посредине между нами, и кончики пальцев разделяло меньше дюйма. И всё же, не касаясь. Хотя мне казалось, что я чувствую, как его ладонь крепко вцепилась в мою, словно в попытке удержать. Или удержаться. У дома он вновь остановил меня, уже подняв руку, чтобы открыть дверь, но всё же замер и полуобернулся. - Что ты там делала? На той скамье? – Перси опять задавал вопрос, на который мне сложно было ответить. Я хотела убедиться, что с ним всё в порядке, поэтому искала место, где бы он мог попытаться найти душевное равновесие. Я угадала. Но теперь испытывала неловкость от того, что он хотел услышать эти объяснения. – Воображала? Так что? - Пришла из первых рядов посмотреть, как киллер выполняет свою работу и убирает моего злейшего врага, - невозмутимо ответила я, юркнув мимо замершего брюнета в подъезд. - Чейз! – Джексон натянуто ухмыльнулся, - а если серьёзно? - Очевидно, я наняла очень плохого киллера, - улыбнулась я, указав подбородком на живого и невредимого внешне парня. Но мне страшно было подумать, что с его сердцем. До квартиры мы дошли в тишине. Щелчок замка. Шорох снимаемой одежды. Звякнула связка ключей, небрежно брошенная на комод в коридоре. Глухое эхо шагов в сторону кухни, а затем обратно. Очередной щелчок замка, сопровождающийся коротким еле слышным чертыханием. Снова шаги. Скрип отодвигаемого стула. Джексон на протяжении нескольких минут смотрел на меня. Или, вполне возможно, сквозь меня. Затем подошёл. Сел напротив. - И всё же... как ты оказалась именно там? - Я, - я на секунду сбилась, задумалась. Я не знала, как объяснить, что искала его и смогла найти. Затем подняла на него взгляд. Перси с первой встречи понимал меня лучше, чем кто бы то ни был. И сейчас дело было не в том, что он сам о чем-то не догадывался, он просто хотел услышать вслух. - Я где-то читала одну очень интересную фразу: «Кто может знать о тебе больше, чем твой самый лучший друг; Кто может знать тебя самого лучше, чем твой самый большой враг…». Или «Больше всего о тебе знает твой лучший друг. Лучше всего тебя знает твой самый большой враг». Что-то в этом роде. Перси медленно моргнул, глядя на меня так, словно на него неожиданно снизошло озарение. Только снизошло оно после того, как его хорошенько приложили обухом по макушке. - Мне надо это обдумать, - нахмурился он, и я рассмеялась. На «обдумать» ушла целая чашка чая с печеньем, завалявшимся круассаном и парой не внушавших мне доверия вафель. Лишь после Перси выпал из своего задумчивого состояния и снова поднял на меня взгляд, на дне которое я всё ещё замечала тень гложущих его мрачных эмоций. - Знаешь… я не думал… о таком, - медленно выдавил он. И это было так не похоже на того юношу, которого я знала, что у меня что-то кольнуло в груди, а в горле пересохло. Однако мы враждовали, и такая характеристика - не пустой звук. Мы, в самом деле, боролись друг с другом, и чтобы одолеть соперника изучали каждую деталь: повадки, страхи, привычки, предпочтения, то, что доставляет неудобства, даже то, как противник дышит. Поэтому я понимала ход мыслей Джексона, даже когда он находился в состоянии глубокого шока и апатии. Поэтому я встретила его в нужном месте. Но была здесь, потому что мы были кем-то большим, нежели обычными врагами. - Если ты не готов говорить – не надо, - поймала я его руку, - я выговорилась, но это ни к чему тебя не принуждает. - Я просто…не знаю… как… - он отстранился, встал напротив, посмотрел совсем прямо и открыто. И я вновь поразилась той тьме, что плавилась в его взоре, отражая темную бурю в его душе, - я хочу. Но не знаю, как начать. - С начала? – пересохшими губами выдавила я совершеннейшую банальность. Однако, кажется, ему этого было достаточно. Джексон снова рухнул на стул, двинул ладонью, словно он хотел обхватить мою руку своей, но опомнился, что я этого не люблю. И передумал. Только если придвинуться ко мне хотел именно этот парень…я не возражала. И сама вновь коснулась своими пальцами его. – Перси? - Я раньше плавал. В смысле… профессионально. То есть…с самого детства любил воду, а затем в какой-то момент осознал, что действительно без лишней скромности хорош. Мне иногда казалось, что лишь в воде я живой. – Он прикрыл веки, а я вдруг испугалась, насколько неживым он ощущает себя сейчас. – А потом… Потом, - он вновь несколько раз пробовал начать, но сейчас ему просто не хватало сил. - Потом плавание осталось в прошлом, - осторожно предложила я формулировку, понимая, что если он не готов вдаваться в подробности сейчас, мне они не нужны. Я не хочу настаивать. Я вообще не хочу слышать его историю. Я лишь хочу… чтобы он вновь улыбался. Открыто. Искренне. - Примерно. И я не мог вернуться к прежней реальности, а Гроувер постоянно пробовал всё новые и новые варианты, чтобы наладить мою жизнь. Олимп был просто очередной его попыткой, но именно игра вытащила меня из мрака; а затем, - он вновь запнулся, пристально посмотрел на меня. И у меня не осталось сомнений, - кое-что произошло, что помогло мне окончательно восстановиться. Можно сказать, вернуло к жизни. Новый друг. Речь шла о встрече с Парфенос. Со мной. На миг закружилась голова, и пересохло в горле. Оставалось лишь вновь и вновь прокручивать его слова в голове. И то, что не было озвучено вслух. Он обошёлся без очередного прямого упоминания меня, но легче от этого не стало. Я понимала, что он – мой Кронос. Тот самый. Которого, оказывается, я вывела из тьмы. Возможно, то, что случилось тогда, случилось лишь от того, что он был в очень плохом состоянии? Да, последнее не оправдывает его. Но всё же смягчает вину, даже если те злые слова были действительно его. Я зажмурилась, мысленно вновь проговаривая старую считалочку, путаясь в богах и начиная с начала… - В общем, я оказался в команде Титанов, - продолжил брюнет, вырывая меня из бегущих по бесконечной спирали мыслей. - И постепенно все мои мечты и ожидания от спорта перенеслись, как бы спроецировались на Олимп. Мне нужно было чего-то добиться, владеть в совершенстве. Знать, что действительно на что-то способен. Я старался, выкладывался на максимум и желал получать максимум в ответ. И кубок… Когда в конце первого же года мы победили в Чемпионате Мира, когда я увидел, как члены моей команды поднимают над головой кубок, а после, за кулисами, и меня самого, не прекращая потока благодарностей и восхвалений, Олимп стал частью меня. Я до сих пор помню всё, словно это случилось лишь вчера. Чужой стадион, наша небольшая комната и десятки улыбок. Десятки взглядов, переполненных счастьем, настолько огромным, что у многих потекли слёзы. И это чувство единства, близости с теми, с кем не связан кровью, но горишь одним огнем стремлений, оно намного перевесило чувство удовлетворения от успешного года. Под воздействием всеобщего ликования, люди забывали о различиях, разногласиях. Тогда мне захотелось вновь пережить этот момент, вновь дать всем этим людям повод побыть просто счастливыми. Олимп стал всей моей жизнью, поэтому я пренебрегал всем остальным месяц за месяцем, год за годом. Но в прошлом сезоне мы проиграли и стали вторыми; и из Мисоима…меня выгнали. Мама никогда не разделяла моего увлечения компьютерной игрой, но старалась этого не показывать, поддерживала, насколько была способна, а я ответил ей тем, что оставил школу, хотя знал, что это станет для неё ударом. Чёрт, я отказался от всего, чтобы посвятить каждую секунду Титанам, чтобы помочь им взять высшую награду и исполнить нашу мечту! Я так стремился, грезил этим моментом победы, дарующим неописуемую эйфорию… Всё, ради одного чемпионата… Ради… - Перси уперся локтями в колени, склонился так низко, что смог сцепить пальцы на шее сзади, и замолк. Он говорил о мечте в таких красках… И я вдруг поняла, что его слова по капле проникали в мою кровь, словно заражая. И я хотела…чтобы он стал чемпионом. Он должен стоять на самой лучшей из возможных сцен и держать в руках символ победы над всем остальным миром, окруженный счастливыми друзьями, с которыми был командой не просто на словах… А через миг поняла нечто ещё более удивительное, я не просто хотела воплотить его мечту в реальность. Я хотела быть рядом с ним. В моем воображении четко появилась картина, как Джексон поднимает над головой кубок, а затем второй рукой ловит мою ладонь. Потому что мы смогли забраться на самую вершину. Вместе. И в том, чтобы разделить чью-то мечту оказалось гораздо больше близости, чем в любой иной интимной ситуации… - Но теперь всё это пустое, - ладони брюнета безвольно разжались, скользнули вниз и повисли вдоль его сгорбленного тела, - теперь даже не ясно, останется ли Чемпионат в следующем году, и какой вообще будет вторая часть. Я подумала, что, положим, совершенно очевидно, не хуже. Так как этим занималась моя мама. И уже открыла рот, чтобы сказать об этом, но неожиданно в тишину квартиры ворвался раздражающе громкий звон. Мы оба вздрогнули. Я заозиралась, прежде чем сообразила, что орёт мой телефон в кармане куртки, и если бы только он был тише, я бы там его и оставила. Но учитывая, сколько сейчас времени, стоило поскорее убрать звук. Боясь оставить Перси наедине с собой, я соскользнула со стула на колени на пол подле брюнета и крепко его обняла. И хотя это прикосновение длилось чуть ли не долю секунды, я ужасно смутилась, поспешно отскочила и бросилась на шум мобильного. Палец уже потянулся сбросить вызов, когда я увидела на экране «Мэттью» и поняла, что не могу его проигнорировать. Если он звонил среди ночи, то, наверняка, что-то случилось, поэтому я торопливо ответила, ожидая самого худшего. - Да?! - …Богиня! – раздался стук, а затем крик откуда-то издалека, - дай! Чёрт возьми, Богиня, что происходит?!? - Что у вас случилось? – поспешила торопливо уточнить я, безошибочно угадывая голос Бобби, - что-то с братом? - Братом? Ась? – в тоне одного из близнецов послышалась растерянность, мигом вновь сменившаяся искренним возмущением, - при чём здесь вообще мы?!? Что с вами?! Ты где вообще? Ты хоть представляешь что мы передумали за эти часы?!? – я убрала трубку подальше от уха, так как и без того прекрасно слышала ор сорванца и эхо второго. - Отдай трубку! Короче, - судя по шуму, Мэттью не смог вырвать телефон, но ему удалось перекричать брата, - мы видели новости! Это ужасно! Сначала Титаны какую-то фи…в смысле ерунду замутили, Кронос – это ведь Перси, да? Вы же так говорили в тот раз! Так почему он ушёл?! Он же ещё даже не подошёл к своей пиковой форме, какая отставка?!? - Двинься! А потом ещё полубоги, - вновь встрял Бобби, - ты в порядке после роспуска команды? Это ведь не шутка, да? Ты бы предупредила нас… но не сделала этого, значит, не знала. Значит… всё плохо, да? Мы не станем братьями Чемпионки Олимпа? - Да плевать на титул, гораздо важнее, как они себя чувствуют! Уверен, вся команда в шоке. И, наверное, и Перси тоже в плохом состоянии, слишком всё странно с его уходом. - Мальчики, хватит, пожалуйста, - пересохшими губами выдавила я, но, удивительно, меня услышали. Оба мгновенно смолкли, - я понимаю, вы переживали, что я не связалась с вами, да? - Мы ждали тебя! – хотя Мэттью больше не кричал, я всё же не рисковала поднести мобильный ближе, так как по-прежнему отлично слышала сопение обоих, - но ты всё не приезжала. Мы забеспокоились, в игре на всех известных аккаунтах тебя не было онлайн, на все смс ты не ответила, вот мы и испугались… Папа, кстати, тоже встревожен. - А с ним что? – не поняла я. - Родители уже легли и не застали известие о Полубогах, но они были очень взволнованы даже происходящим с Кроносом, не понимая, может ли это как-то отразится на тебе, - охотно пояснил Бобби, - так что утром отзвонись им обязательно. И если можешь, объясни хотя бы кратко…что происходит? - Если бы я сама знала, - я устало сжала переносицу пальцами и зажмурилась. - Просто Титанам надоело, что они не могут заработать на Капитане, - вдруг раздался за спиной тихий голос, заморозивший меня до кончиков пальцев. Я не решилась повернуться, а Перси безжизненным тоном продолжил, - а тут ещё Полубоги вдруг стали невероятно сильны! Всё сложилось, и неугодного мальчишку пододвинули, поставив на шахматную доску более удобную фигуру. Кастеллан в роли капитана всегда был безупречен. - Ммм…Богиня…а что там за отголосок эха сейчас был? – осторожно поинтересовался один из близнецов. - Я перезвоню утром, - скинула я братьев, медленно поворачиваясь. На брюнета было страшно смотреть. Но я не посмела отвести взгляд. Робко приблизилась, почти коснулась, но всё не решалась преодолеть последние миллиметры. - Но ты ведь и сама об этом догадывалась, верно, гениальная Афина Парфенос? - Перси, я… …я не знаю, что делать. Я боюсь за тебя. Больше всего на свете, я сейчас боюсь за тебя. Мне так страшно не было даже во время последней операции Талии. Я не узнаю тебя; вижу в твоих глазах пустоту, но не имею представления, как её заполнить; я ощущаю окружающую тебя тьму, но не знаю, как вытащить из неё. И ещё сотни слов. Но ни одно не было озвучено. - Это здорово, что кто-то настолько волнуется о тебе, - скучающе заметил незнакомец напротив, - не потеряй их. - О тебе тоже многие беспокоятся, - почти прошептала я. Однако, тут же осознала, что за всё это время, что я с парнем, его телефон не подал ни единого сигнала. И он это тоже прекрасно знал, - наверное, что-то со связью… - не слишком уверенно добавила я. - Сотовый выключен, - легко произнес брюнет, словно всё происходящее ничего не значило. Впрочем, для стоящего передо мной мертвеца с выжженной душой, однозначно, всё как раз и не имело никакого значения. Но для его близких… - Всё. Это. Время? – отрывисто выдавила я, всё ещё не веря, - у тебя выключен мобильный со вчерашнего вечера?!? И никто не знает, где ты и что с тобой?!? Ты с ума сошёл!?! Он моргнул. Затем Перси пошатнулся, но устоял, сделал несколько неуверенных шагов по направлению к своей комнате, наконец, попал в тёмное помещение. Я следовала за ним попятам, боясь отстать даже на немного. Джексон сел на кровать, поднял голову, заметил меня и вытащил из кармана телефон. Какое-то время сидел без движений. И я осторожно забралась с ногами на матрац рядом с ним, неловко обхватила ладонями его предплечье. Брюнет, словно кукла получила новый заряд энергии, встрепенулся, включил, наконец, злополучное средство связи, свет от которого окрасил его лицо жутковатыми бело-голубыми красками. Не прошло и мгновения, как от его мобильного раздалась мелодия входящего вызова. Я напряглась, понимая, что в подобном состоянии парню лучше ограничить круг общения. Я лишь хотела, чтобы те, кто ему дорог, знали, что он в порядке и не волновались. Это вовсе не принуждало его общаться с каждым, кто решит с ним связаться в столь неурочный час, но Перси, не глядя, уже принял звонок и приложил трубку к уху. Я притихла, боясь влезть в ненужный момент, и лишь сильнее вцепилась в его руку, чтобы он ощущал, что не один. Я не разбирала ни фразы, но, кажется, говорившая была женщиной, в словесный поток которой Джексон не попытался вставить ни слова, пока не возникла пауза. - Рейчел, - хрипло, с откровенной мольбой попросил брюнет, - пожалуйста, прекрати. Давай…поговорим потом. Мне…мне сейчас плохо. Ответ снова мне было не разобрать, что не могло не радовать, так как я чувствовала, что и без того слишком глубоко погружаюсь в чужую личную жизнь; но так было лишь до определенного момента. - …Я всегда знала, что так и будет! – припечатала его собеседница, и я вздрогнула, - всё эта убогая игра! Но теперь всё наладится! Наконец-то! - Ты не понимаешь! – Перси резко вытянул мобильный перед собой и сжал так, что я всерьёз опасалась, что что-то сломается – либо корпус сотового, либо пальцы парня. – ТЫ НИ ЧЕРТА НЕ ПОНИМАЕШЬ! Джексон раздраженно отбросил телефон, к счастью, на подушку, и вдруг уткнулся мне в плечо, сжав в стальных объятьях. Некоторое время мы слушали, как девушка на той стороне трубки продолжает ругаться на Олимп, Титанов и самого наивного Перси, но затем сообразила, что ей перестали отвечать, и после десятка «алло» всхлипнула: «Я же беспокоюсь о тебе! Я хотела поддержать тебя, а ты…» Наконец, её голос стих. Но уже через секунду мобильный зазвонил вновь. Брюнет оторвался от меня и, как робот, потянулся за телефоном. - Может, - я поймала его за руку и остановила, - не стоит? - Но они же…волнуются, не так ли? – тихо заметил он. И в темноте спальни мне показалось, что его некогда зеленые глаза стали цвета мрака. - Пусть лучше выскажутся. И считают меня бесчувственным или кем угодно ещё, но не переживают. В этот раз он сразу перевёл звонок на громкую связь, отложил трубку и сцепил пальцы в замок. - Перси? – голос опять был женский. Брюнет открыл рот, но не произнёс ни звука, лишь медленно отвернулся к окну, словно не верил, - Малек, нам надо поговорить. - О чём, - еле выдавил парень, - Тамми? - Знаешь, то, что было, это ведь далекое прошлое, не имеющее значения, - начала как-то невнятно бормотать таинственная дама. – Тебе ведь не нужна была моя поддержка за прошедший месяц, наверное, и дальше не потребуется, да? - О чём ты? - Не притворяйся, что не уловил мой намек, малек, - наполовину промурлыкала, наполовину прошипела девушка. И мне отчаянно захотелось взглянуть, как она провернула подобное. Но я лишь легонько прижалась к плечу своего рыцаря и прикрыла глаза, делая вид, что ничего не понимаю и вообще не слышу приватной беседы. - Тамми, пожалуйста, либо, - голос парня снова сорвался, он сжал виски, как если бы боролся с невыносимой головной болью, а затем выпалил, - черт возьми, говори, что нужно, либо давай попрощаемся! - Знаешь что, - от мурлыкающей кошечки не осталось и следа, - я хотела по-хорошему расстаться друзьями! - …кем? – еле выдохнул Перси, но его собеседница, естественно, даже не заметила этого. - Ты поступил ужасно, воспользовавшись моим непониманием настоящего расклада внутри команды! Как ты мог использовать меня, зная, насколько неустойчиво твоё положение? Теперь все будут смеяться надо мной или вообще выставят вслед за тобой! В общем, малек, я забираю назад свои слова, что всегда помогу! И вообще, забудь этот номер, понял?! Козёл! Очередной разговор прервался. И под действием вопящей интуиции я поспешно перегнулась через Джексона, протянула руку и торопливо выключила телефон, обрубив очередной звонок. Пожалуй, Гроуверу и Джейсону я напишу сама, а своей семье он позвонит потом, когда будет в лучшем состоянии. Я украдкой посмотрела на шокированного парня. А он вдруг разразился смехом. Только в нем не было ни капли веселья, лишь какая-то сумасшедшая боль. И я, наплевав на свои привычки, поспешила обнять его, жалея, что не могу закрыть собой от враждебного мира, что не могу защитить от сгущающейся вокруг тьмы, которая пугала меня. Но Джексон спрятал лицо у меня на груди, вцепился так, как утопающий отчаянно цепляется за последнюю нить к спасению, и это давало силы, чтобы противостоять его тьме и дальше. Если бы я ещё хоть что-то могла сделать… Хотя бы…отвлечь. Я не знаю, откуда родилась безумная идея, но я поспешила последовать наитию. Оторвала от брюнета руки, попыталась хоть немного отстранить его, что чуть не завалилась на спину, но, в конце концов, мне удалось обхватить его лицо, а главное, подбородок ладонями. Преодолев очередное сопротивление, я запрокинула его голову и склонилась, в отчаянном жесте прижимаясь к искусанным губам. Это был самый странный из всех поцелуев. Хотя… может, у меня слишком маленький опыт по этой части? Несколько секунд ничего не происходило, и решив, что я что-то делаю не так и ничего не удалось, я попыталась отстраниться. Тут же меня сжали стальные руки, не давая отодвинуться и разорвать наш контакт. Я вдруг ощутила, как язык парня скользнул между моих губ, и настолько растерялась, что вновь замерла. Сопротивляться было совершенно бесполезно. Перси вдруг превратился в настоящий осколок моря: в его действиях бушующее требование сдаться и покориться сменялось нежными мольбами, переменчивые заигрывающие ласки перемежались откровенной страстью. И меня просто смыло этим бушующим водоворотом. На миг, требовавшийся для очередного вдоха, включился рассудок. И почему-то вспомнилась Дрю. Если то, что происходило между мной и Джексоном в данный момент, и есть «нормальный поцелуй», то я понимаю, почему на Хэллоуин Танака была так возмущена и недовольна. А затем я всё же рухнула на спину, и последние более менее логичные мысли предательски разбежались, как крысы с тонущего корабля, когда брюнет с зачаровывающими глазами цвета морских глубин навис надо мной. Дальше вновь вернулись крышесносящие поцелуи. Не все из которых приходились в губы. Его прикосновения обжигали. Не тело, а что-то, что я готова была назвать душой. Кожа стала невероятно чувствительной, отзывалась на малейшую, даже самую неуловимую, случайную, непреднамеренную ласку. Никаких огненных вспышек, расцветавших по поверхности эпителия, о которых я вскользь читала в каком-то бульварном романе, но кислорода мне всё равно не хватало, иначе почему у меня так кружилась голова и темнело в глазах? К большой удаче, одежда нам больше не препятствовала, хотя куда она делась, я не заметила. Но ткань лишь вызывала раздражение, так что её исчезновение меня устраивало. Я чувствовала себя самой настоящей ледышкой, которая беспомощно таяла под солнечными лучами, растворяясь в чужом дыхании. И моё сердце отзывалось на чужое, подстраиваясь и начиная биться в унисон с чужим пульсом. К его поцелуям и ласкам просто нельзя было оставаться равнодушной. Я теряла себя в незнакомых ощущениях. И теперь совершенно точно знала, насколько восхитительны и необычны прикосновения к груди. В этот раз всё не было сном. Это происходило на самом деле. Только как же мы оказались в такой ситуации? Мы ведь Парфенос и Кронос? И я… я – всегда стойкая, независимая, отстраненная – вдруг остро реагировала на каждый его жест, отзывалась на малейшее его движение. И неприступная создательница Афины не чувствовала никакого укола совести или иного проявления неприязни будучи обнаженной в постели с юношей. Неужели я…такая? «Ты мелкая дура!» Вдруг вспышкой прозвучало в моей голове. «Думаешь, на что-то способна?!» Хлесткие фразы всплывали одна за другой, а я уже не могла никак подавить их, отринуть, проваливаясь в воспоминания, нахлынувшие беспощадным неудержимым потоком. Одно слово за другим. Голос, который не забыть. Фразы, которые вытравили мне под кожей. «Ты никогда не добьёшься своего, поняла?! Ты – жалкое ничтожество!» «А ты, наверное, полагала, что отлично притворяешься? Что никто не раскусит тебя, да, маленькая дрянь? Так гори теперь в Аду!» Я зажмурилась, сжалась, из последних сил борясь со старой болью и непониманием, а затем услышала совсем иной голос. - Аннабет… - ласковый шёпот пробирал до самого сердца, вынуждая страхи отступить. Досаждающие призраки моего прошлого бессильно съёжились, словно выцвели, проиграв в неравной схватке с повторившимся: - Воображала..? Веки сами распахнулись, и я уставилась на нахмурившегося Перси. В чьём взгляде больше не было мрака в том количестве, чтобы напугать до полусмерти, но достаточном, чтобы мне вдруг захотелось выкурить сразу всю пачку или хотя бы заплакать. А ведь даже в таком состоянии он мгновенно уловил во мне перемену, ощутил моё напряжение, отозвавшееся у него морозом по коже… и он приподнялся, смотря на меня осоловевшими глазами… Уже не такими тёмными, как с полчаса назад, но всё ещё не вернувшимися к своему естественному оттенку. - Извини… - он потряс головой, пытаясь прийти в себя. А может выкинуть всю боль, что заполняла его сердце и, выплескиваясь, тенями ложилась на его лицо, заостряя скулы и дорисовывая морщинку между бровей. И, что гораздо хуже, притягивая к моему рыцарю щупальца мрака. – Тартар, прости! Я обидел тебя своим напором… - Да нет, - еле слышно прошептала я, пряча под опущенными ресницами испуганный взгляд. – Всё не так. - Я…мм…чёрт! – Джексон отдернул руки, словно обжегся. Резко отодвинулся в сторону, сел, закрывая ладонями лицо, - я вообще не имел права прикасаться! – брюнет витиевато выругался, так что у меня от шока невольно распахнулись и глаза и рот, - какой же я урод… Мой рот сам собой захлопнулся. - Так, Золотая Рыбка, - начала раздраженно я, тоже садясь. Дёрнула на себя простыню, чтобы прикрыться, так как резко почувствовала себя неуютно обнаженной перед ним. – Только не говори, что я тебя переоценила! И на самом деле у тебя нет даже рыбьих мозгов! – вытянувшееся от удивления лицо парня стало мне наградой за пламенную речь. Я спокойно подвязала простыню, чтобы освободить руки, игнорируя недоуменный вопрошающий взгляд Перси. Расправила складки на своём импровизированном одеянии. На миг сосредоточилась, удостоверившись, что полные злобы кадры из давнего прошлого совсем растворились и больше не докучают моему сознанию. И лишь затем вновь прямо посмотрела на своего собеседника, - ты сказал глупые вещи. Других пояснений моим словам не требуется. - Чт..? – осекся Джексон, а затем вновь нахмурился, - Аннабет, я должен держать себя в руках. И вообще, я считал себя другим человеком, который не станет… - он споткнулся и всё же закончил, - пытаться утешиться за чужой счёт. Это неправильно. И вообще ужасно. И я пойму, если ты меня возненавид… - Хватит, - закрыла ладонью его рот, не давая продолжить, - ничего такого жуткого не случилось, - я использовала все свои силы, чтобы не отвести взгляд в этот момент. Так как случившееся, хоть и не доведенное до логического конца, выбивалось из привычной картины мира. И да, сильно меня потрясло. Но брюнет убивался так, словно совершил чудовищное преступление. Хотя его попытка справиться с потрясением и болью не шла ни в какое сравнение с тем, что творили другие люди. И всё же и сам парень был другим. Он был настоящим рыцарем с горячим преданным сердцем и своим кодексом чести. И как бы неловко и растерянно я себя не чувствовала, сейчас я должна была поддержать его всеми силами. - Только не говори, что всё в порядке, - парень первым отвёл взгляд, и даже отвернул лицо, стараясь избежать прикосновения моих пальцев, - всё…не в порядке, ясно?! - Да. Кажется, моё короткое и искреннее согласие что-то перевернуло в нём, так как Перси резко дёрнулся и впился в меня почти сумасшедшим взглядом, перестав дышать. Как если бы я зачитала ему смертельный приговор. И я поспешила пояснить свои мысли. - Мне совершенно чётко ясно, что ничего не в порядке. Тебя предали самые близкие люди, превратив твою жизнь в рваные лохмотья. Ты вложил всё, что имел, всего себя в одну единственную мечту, которую безжалостно растоптали, так что да. Всё просто не может быть в порядке. Это ужасно. По моему мнению, все те люди, если этих жалких и мерзких червей вообще можно назвать этим словом, за свои отвратительные деяния заслуживают самые жестокие наказания. Но ты не я. Ты уже готов всех простить и обвинить самого себя в чём угодно: в том, что был недостаточно хорош, недостаточно старателен, недостаточно понимал чужие души; хотя твоей вины нет ни на каплю. Перси, - воспользовавшись замешательством брюнета, я ловко обняла его одной рукой за плечи, а другой за шею, притягивая ближе. Затем погладила большим пальцем лохматые вихри на затылке и понизила голос, - Перси…ты потрясающий, слышишь? И ни в чём не виноват. Ни тогда, в команде, ни сейчас, со мной. Я замолчала, давая Джексону возможность проникнуться этими простыми словами, зная, что это всё, что ему нужно услышать. Крепче прижала безвольное тело. И сидела, изредка перебирая чёрные пряди, вслушиваясь в тяжёлое дыхание парня, громом отдававшееся в звенящей тишине. Наконец, я почувствовала, как крепкие руки стиснули меня за талию, и преданный, в обоих смыслах, рыцарь спрятал лицо в сгибе моей шеи. И как бы я не восхищалась его способностью прощать, совершенно отчетливо в этот миг я поняла, что не позволю ему оставаться в таком подавленном состоянии. И если только мне представиться возможность, его обидчики горько пожалеют о содеянном. А если не представиться… что ж, я создам эту возможность сама. Своими руками. Ведь теперь они стали и моими врагами тоже. *** Я не помнила, в какой момент мы снова оказались в горизонтальном положении. И ещё дольше до меня не доходило, что Рыбьи Мозги…уснул. Просто заснул, уткнувшись лицом мне в шею и крепко сжав… А я… не могла бы сказать, что совсем не предполагала такой поворот событий, но всё же никогда всерьёз не думала, что в нашем дуэте спасать буду я. Что именно верному, честному и искреннему весельчаку потребуется утешение. Причём утешение моё. Но я была счастлива его дать. *** Утром я встала раньше, хотя почти не спала всю ночь, спокойно заварила себе кофе, села за чужой компьютер. Коротко фыркнула, когда первый же пароль – sea – подошёл. Затем создала и перешла на гостевую систему, всё же я слишком уважала личное пространство, поэтому предпочитала действовать в гостевом режиме. И скрупулёзно собирала информацию по интересующему меня вопросу, прихлёбывая третью чашку давно остывшего напитка, когда Перси проснулся. И всё же смутилась. То, что между нами произошло этой ночью вновь во всех красках расцвело перед глазами; даже если до конца мы не дошли, это был самый чувственный опыт за мою жизнь. Так что я не нашла ничего иного, кроме как заявить о вообще-то крошечной детали, но единственном, что могло сейчас удержать меня от ярко-алых щёк: - А ты во сне пускаешь слюни! В ту же секунду я пожалела о собственных словах, сразу почувствовав, что что-то безвозвратно перечеркнула. Джексон, явно стесняясь меня, опустил взгляд и дернул рукой, чтобы утереть губы. А затем, что-то бессвязно бормоча, сбежал в ванну. Что ж, прелесть, Чейз. Это лучшее твоё пожелание доброго утра за всю жизнь. Я постыдно спрятала лицо в ладонях и коротко застонала, внутренне проклиная себя за глупость и поспешно вырвавшееся высказывание. И зачем только..? Но ничего уже не повернуть вспять. Зато у меня есть время, чтобы прийти в себя и попытаться всё же выработать иммунитет против его сумасшедше зелёных глаз, горящих ярче самых потаенных глубин моря даже сейчас, когда в них почти потух огонь души. А ещё, надо бы убрать всю эту уйму новостей об изменениях в составе Титанов. Конечно, это была огромная заявка, поэтому пиар-отдел команды раскручивал ситуацию, как мог. И да, на бумаге Титаны оставались сильнейшими на про-сцене, но никто не знал, смогут ли они в действительности сыграться и чего-то достигнуть. Им ещё предстояло доказать, что все эти передвижки незадолго до финала были оправданы. Спустя месяц Титаны стали последними чемпионами Олимпа.