Осколок калейдоскопа

      Могильный холод пробирал до самых костей, проникал под кожу и сжимал всё внутри ледяными тисками, от которых становилось невозможно дышать. Тело подчинялось с большим трудом, словно сам воздух вокруг принадлежал кому-то другому, невероятно могущественному. Ноги удавалось передвигать с большим трудом, так, будто к ним были прикованы тяжёлые гири. Каждый вдох давался с невероятным усилием, но лёгкие не наполнялись воздухом, и в горле вечно стояло ощущение удушья. Такова была сила царства мёртвых – земли вечного страдания, пустоты, уныния. Чем дольше времени ты здесь проводил, тем слабее становился твой дух, медленно терявший связь с реальным миром. Едва вступившие сюда ещё могли вернуться назад, но те, кто задерживались слишком долго, оставались в Хелльхейме навсегда.       Густой туман, непроглядной стеной окутывавший всё царство мёртвых, не позволял увидеть дальше собственного носа. Вздрагивая от каждого шороха, Локи оборачивался по сторонам и пытался найти источник шума, но не мог разглядеть никого. Откуда-то слышались человеческие голоса, тихо перешёптывавшиеся друг с другом, но их обладателей не было видно. И Локи, ёжась от холода, был вынужден продолжать свой путь.       Он явился в Хелльхейм без какого-либо плана, поддавшись собственным эмоциям, и теперь об этом серьёзно пожалел. Грудь, пронзённая кинжалом, до сих пор болела, но эта боль была для трикстера связью с реальным миром. Пока он ощущал её, это означало, что есть шанс вернуться назад. Как только боль уйдёт – даже брат богини смерти никогда не покинет это место. Но прежде чем отправляться в Хелльхейм, следовало бы хотя бы… почитать о нём? Серьёзно, что Локи знал о царстве Хелы? Только то, что она здесь правит над мёртвыми, и всё. Никаких карт, ничего не было – да и кто составит их, если мёртвым пути из Хелльхейма обратно нет? Впрочем, трикстер был готов к тому, что придётся импровизировать. Он в принципе чаще всего импровизировал, такова была его хаотичная и непредсказуемая сущность. Но сейчас, когда вокруг был один туман, и непонятно было даже, куда идти, Локи растерялся. Волна страха, накатившая на него совершенно внезапно, выбила его из колеи, и трикстер, чувствуя, как подгибаются ноги, просто рухнул на землю. Его трясло и лихорадило, и от каждого шороха в тумане сердце в груди сжималось. Лишь большим усилием воли Локи заставил себя успокоиться, закрыл глаза и попытался отдышаться, насколько это было возможно в условиях царства мёртвых. Отдалённо он слышал знакомые голоса, но не помнил, где и когда мог столкнуться с их обладателями. Его мысли разбегались, не поддаваясь, и как бы бог обмана ни пытался выстроить логическую цепочку в голове, ничего не получалось.       «Соберись! Возьми себя в руки!» - мысленно рявкнул Локи и, вскинув руку, с внезапной жестокостью ударил сам себя по лицу. Удар оказался достаточно отрезвляющим – замотав головой, трикстер почувствовал, что ему стало значительно лучше.       Он в царстве мёртвых. Первая часть плана удалась, это уже хорошо. Только трикстер совершенно не представлял, что делать дальше. Из-за тумана он совершенно не понимал, как искать Хелу, а заранее заготовленная речь с убеждениями отпустить попавших в Хелльхейм героев вылетела у него из головы. Приглушённо выругавшись, Локи закрыл глаза и попытался сосредоточиться.       Осторожно подняв руку, он прошептал слова заклинания. На его ладони вспыхнул тусклый огонёк, освещая небольшое пространство в тумане. Что ж, магия здесь работала, уже хороший знак. Более-менее собравшись с мыслями, трикстер попытался представить себе Хелу, какой он помнил её в самую последнюю их встречу. Заклинание поиска работало только в том случае, если чётко держать перед глазами картинку того, что ищешь. К счастью, с воображением у бога обмана всё было в порядке, поэтому вспомнить, как выглядела Хела, и представить её себе не составило никакого труда.       Огонёк на ладони вспыхнул сильнее, когда трикстер начал поворачиваться вправо, и почти потух, когда Локи повернулся налево. Если бог обмана выбирал неправильный путь, пламя начинало угасать, и становилось ярче, когда он находил нужную дорогу.       Ориентируясь только по этому огоньку, он шёл достаточно долгое время, если такое понятие вообще существовало в Хелльхейме. Локи не мог сказать точно, сколько минут или часов прошло с того момента, как он сюда попал, и сколько он уже прошёл. Из-за тумана вокруг ему и вовсе казалось, что он просто топчется на одном месте. Лишь когда под ногами хрустели чьи-то кости, трикстер осознавал, что он всё-таки куда-то движется. Не так быстро, как хотелось бы, но движется.       Глубоко в душе Локи испытывал невероятное чувство вины. Он понимал, что требовать от Тора убить его было слишком жестоко, особенно учитывая, что они только встретились после долгой разлуки. Если бы Громовержец попросил то же самое у трикстера, он не выполнил бы просьбы. На самом деле вся жестокость и ненависть Локи к брату была наигранной. Он иногда хотел его убить, и даже пытался, но ни разу ему так и не хватило сил довести дело до конца. А после Рагнарёка они оба настолько сблизились, что трикстер наконец понял, чего всегда хотел их отец. Тор должен был занять трон Асгарда и править, а сам Локи тенью должен был стоять за его спиной и помогать. Лишь вдвоём они могли создать действительно светлое будущее для своего народа, без войн и страданий. Но почему Локи понял это лишь теперь, когда Асгард был разрушен Суртуром, а весь народ уничтожен Таносом? Когда уже нечем было править, и некого было защищать. Едва ли Хела согласится вернуть асгардцев в мир живых. Она хотела править Асгардом – и теперь он у неё есть. Здесь, в Хелльхейме. В будущее Локи уже не смотрел. Он не знал, вернётся ли в мир живых, и действительно ли сможет встретить рассвет над Вакандой вместе с братом. Не знал, переживут ли они последующие дни в сражении с Таносом. На светлое будущее рассчитывать было глупо, особенно когда твой противник – Безумный Титан, уничтожающий целые миры и народы. Но если бы была возможность, Локи с радостью обосновался бы где-нибудь в далёком мире. Если Хела отпустит невинно убитых на Ковчеге, они смогут создать новый Асгард где-нибудь далеко от этой треклятой Земли. Тор будет править, а Локи будет стоять за его спиной и помогать всеми силами, какие будут в его распоряжении. Как Хела помогала Одину, пока её жестокость и стремление подчинять не стали бесполезны и нежеланны для Всеотца… Кто знает, если однажды иллюзии, обманы и предательства Локи наскучат Тору, он так же заключит его в тюрьму в каком-нибудь из миров, или их братские узы всё же не позволят ему сделать этого?        - Ты знаешь, он всегда любил тебя, как бы жестоко ты порой ни шалил.       Локи застыл как вкопанный, не в силах пошевелиться. Голос, прозвучавший за его спиной, словно окатил его с головы до ног ледяной водой, и трикстер на мгновение чуть не утратил контроль над огоньком в своих ладонях. Но прежде чем пламя погасло, потеряв связь с подпитывающей его энергией, чья-то рука осторожно коснулась его, и он воспылал в разы ярче. Локи только изумлённо выдохнул и ощутил, как в горле встал ком. Холодный ветер, набросившись откуда-то сверху, заставил проявиться на щеках трикстера тонкие дорожки слёз, тут же покрывшиеся инеем.        - Ч… что ты здесь… - не в силах совладать с собственным голосом, Локи так и не смог договорить, лишь с застывшими в глазах слезами уставился на фигуру перед собой. В белоснежном сверкающем платье, с копной золотистых волос, убранных в изящную причёску, Фригга стояла перед ним, как живая, и улыбалась той самой тёплой улыбкой, какая предназначалась лишь Локи, её любимому маленькому сыну, мальчику, которого она берегла, которому всё спускала с рук, потому что он был ей дороже всего на свете.        - М.. мама?.. – тихо прошептал он и почувствовал, как её лёгкие, почти невесомые руки касаются его лица. Мягко улыбнувшись, царица Асгарда поправила выбившуюся из причёски сына прядь и посмотрела на него своими сверкающими глазами.       - Ты так изменился… - она выглядела счастливой, но в то же время в глазах её отражалась глубокая грусть. – Я надеялась, что ты попадёшь сюда не скоро. И что ты… вообще окажешься в Вальгалле.       Локи приглушённо хмыкнул, чувствуя, как в горле стоит ком. Его погибшая мать… он так любил её. И так мерзко было осознавать, что трикстер косвенно был виноват в её смерти. Именно Локи указал тому эльфу путь из темниц, когда мог выбраться и атаковать, избавить Асгард от захватчиков и, очевидно, спасти свою мать, заслужив прощение Одина. Но вместо этого он спокойно сидел и читал книжку… пока посланные отцом стражники не доложили ему о смерти Фригги.        - Прости, мама… - прошептал Локи, виновато смотря на Фриггу. – Я… мне так жаль… Я должен был тебя спасти…       Царица вскинула руку и прикоснулась пальцами его губ, после чего наклонилась и осторожно поцеловала сына в лоб. Трикстер ощутил, как по его телу растекается приятное успокаивающее тепло. Фригга нарочно спустилась из Вальгаллы, чтобы встретиться с ним здесь.        - Всё хорошо, Локи, - улыбнулась царица, погладив сына по щеке. Она выглядела умиротворённой и невероятно спокойной, словно не испытывала никаких эмоций, кроме нежности и любви. – Ты ни в чём не виноват.        - Но я мог спасти тебя! – воскликнул Локи, чувствуя, как грудь разрывает от невыносимой тоски. – Я должен был спасти тебя!       Фригга чуть покачала головой, с грустью во взгляде смотря на сына. Когда пламя в его ладони едва не погасло, царица осторожно коснулась его языков кончиками пальцев, и огонь разгорелся с новой силой, заставляя туман отступить от трикстера дальше.        - Это был мой собственный выбор, Локи, - прошептала Фригга. – Чтобы защитить народ. Защитить Тора. И тебя тоже. Я всегда тебя защищала, ты знаешь это. И всегда любила.        - Даже когда я разочаровывал тебя, - откликнулся Локи, кивнув головой. Он думал, что угадал продолжение фразы матери, но та грозно посмотрела на него и сощурилась:        - Я никогда не разочаровывалась в тебе, Локи! Ты огорчал меня, но я всегда тобой гордилась. Ты был смелым. Умным. У тебя был свой взгляд на правильное и неправильное. Он расходился с мнением большинства… но ты умел подстраиваться под окружающих.        - Я не подстраивался. Это называется «обманывать», мама.        - Ну, в конце концов, ты ведь бог обмана?       После её слов в воздухе повисла тишина. Локи задумчиво прикрыл глаза, размышляя над тем, что сказала мать, и через некоторое время кивнул головой, соглашаясь. Фригга улыбнулась, вновь подняла руку и погладила его по щеке.        - Я всегда верила, что в тебе есть что-то… героическое. Что ты был рождён для великих дел, - прошептала она, не прекращая улыбаться. – И вот я вижу тебя здесь… пожертвовавшего собой, рискующего всем, чтобы спасти героев Земли. Потому что только ты можешь это сделать. Ни Тор. Ни кто-либо другой. Только ты… Я горжусь тобой.       Локи сглотнул подступивший к горлу комок. Она… гордится им? Чем? Тем, что он наконец принял своего брата таким, какой он есть? Принял самого себя и свою сущность? Да, это было то, чего ему не хватало многие тысячи лет. Осознать, что он нужен Тору любым. А Тор нужен ему. Что они две части неделимого целого – царь Асгарда и его мудрая тень.        - Я люблю тебя, - пробормотал Локи, попытавшись поймать её за руку, но его пальцы прошли насквозь. Фригга тепло улыбнулась ему, и только теперь трикстер заметил, как она начала медленно таять, растворяясь в тумане. Резко выдохнув, бог обмана шагнул было следом за ней, но царица исчезла в ярком сиянии, и всё вокруг вновь померкло. Локи остался абсолютно один посреди Хелльхейма. Лишь только тепло в его груди не давало ему больше бояться, словно мать явилась, чтобы благословить его в этом тёмном, ужасном месте.       Внезапный шорох вырвал трикстера из раздумий. Вздрогнув, Локи прижал к себе руку с горящим огоньком, словно боялся, что он может потухнуть от чужого дыхания. В этом тумане не было видно ровным счётом ничего, и сложно было понять, друг в нём скрывается или враг. Но в тот самый момент, когда Локи, зашипев, призвал свой Скипетр и взмахнул им в тумане, послышался испуганный голос:        - Пожалуйста, не надо, я не сделаю ничего плохого!       Локи вздрогнул, почувствовав, как Скипетр едва не выпал из онемевшей руки. Стиснув пальцы, трикстер опустил артефакт и с надеждой всмотрелся в туман. Ему не померещилось? Это действительно был тот, о ком подумал бог обмана?       Наклонившись ниже, он увидел, как сквозь туман проступает ярко-красный паучий костюм, и темноволосый мальчишка сидит на корточках, закрыв голову руками, будто это могло защитить его от внезапного врага. С сердца тут же словно свалился камень, и Локи, выдохнув, улыбнулся.        - Эй, парень! – позвал он и усмехнулся: - Так и быть, не буду рассказывать Старку, как ты струсил.       Питер, резко запрокинув голову и уставившись на трикстера широко распахнутыми глазами, радостно воскликнул:        - Мистер Локи! – в его голосе снова слышалось знакомое обожание, словно мальчишка серьёзно не понимал, что перед ним стоит жестокий и ужасный бог лжи и коварства, которого боялась половина Нью-Йорка после атаки несколько лет назад. Впрочем, восторг в глазах Паркера быстро сменился скорбью, и мальчик, нахмурившись, едва слышно пробормотал: - Вы… вы здесь, да?... Значит, вас тоже…       - Не совсем, - Локи не дал ему договорить, чтобы не разочаровывать Паучка ещё сильнее. – На самом деле, я здесь по собственной воле. Ну… пришлось, конечно, для этого умереть, но не суть.       Трикстер осознавал, как странно это прозвучало, но в данный момент он не претендовал на понимание со стороны Питера. Нужно было успокоить мальчишку и, очевидно, взять пока что под свою опеку. В этом мире легко потеряться, и Локи не был намерен теперь отпускать Паркера далеко. Даже если придётся тащить его за собой вплоть до самой Хелы.        - А… как мистер Старк? – спросил Питер, поймав Локи за край плаща и теперь, кажется, немного успокаиваясь. Физический контакт с трикстером помогал ему держать себя в руках и не поддаваться панике. Царство мёртвых абсолютно выбивало из привычной колеи, и даже самый хладнокровный и храбрый воин почувствовал бы здесь страх, тоску и одиночество. Только Питер этого не понимал – и, очевидно, испытывал стыд из-за того, что дрожит как ребёнок.        - Когда мы прибыли в Ваканду, был в норме, - откликнулся Локи, пожав плечами. – Я думаю, его быстро подлатают, так что к нашему следующему бою будет как новенький и ещё наподдаст всем этим читаури и прочим прихвостням Таноса, не волнуйся. Зато я встретил Тора. Оказывается, он выжил на Ковчеге. Помнишь, Квилл рассказывал о том, что они подобрали какого-то мужика в космосе?       Питер сначала интуитивно кивнул головой, а потом, поняв, к чему клонит трикстер, изумлённо вытянулся в лице.        - Да ладно! – прошептал он. – Серьёзно? То есть, Стражи подобрали Тора, помогли ему, он улетел с Ракетой и Грутом создавать оружие, а потом Стражи встретились с вами… и при этом никто из вас так и не подозревал о том, что вы все взаимосвязаны?!       - Ну… как-то так, - хмыкнул Локи, кивнув головой. Ему понравилась догадливость маленького Паучка. Трикстер в принципе любил общество умных и сообразительных людей, а у Питера был большой потенциал. Ему бы финансы Старка, и тогда мальчишка смог бы покорить весь мир своими технологиями.       Огонёк в руке Локи продолжал дрожать на холодном ветру, и чем ближе становилось логово Хелы, тем сильнее завывали эти ветра, яростнее набрасывались на трикстера и словно пытались вырвать пламя из его ладоней. Приходилось закрывать его второй рукой, чтобы оно случайно не потухло. Но с каждым шагом огонь светился всё ярче, и Локи уже предвкушал встречу с сестрой. Едва ли она будет рада его видеть, особенно после того, как они с Тором оставили её сражаться против Суртура. К тому же… его с Хелой не связывало ничего. Может, у него и у Тора была разная кровь, но они с детства росли вместе, как настоящие братья, как две половинки одного целого. Но о Хеле они оба узнали лишь недавно, а Хела в свою очередь понятия не имела о том, что у неё есть младшие братья. Тем не менее, Локи рассчитывал, что её слова о том, что он похож на Одина, помогут ему в общении с ней. Нужно всего лишь договориться, найти компромисс, получить обратный билет в мир живых и покинуть это место, желательно навсегда – если честно, Локи больше хотелось после смерти оказаться в Вальгалле, а не в этом унылом мирке.       Через какое-то время трикстер обратил внимание, что огонёк в его ладони стал намного ярче, и с каждым шагом из него вырывался столп искр, которые, падая на землю, превращались в изумрудные цветы. Локи удивлённо смотрел на огонь и продолжал уверенно идти вперёд, следя за тем, чтобы не сбиться с курса. Паучок старательно хватался за его плащ и испуганно вздрагивал каждый раз, когда рядом раздавались голоса. Некоторые из них казались Локи знакомыми, но он не мог вспомнить, кому именно они принадлежали. Может, где-то там говорил Стрэндж. Или Квилл. В этом мире всё казалось искажённым, неправильным, и даже голоса бывших союзников звучали совершенно по-другому.       Внезапно налетевший ветер буквально вырвал пламя из рук Локи, и трикстер, изумлённо выдохнув, отступил назад. Питер тут же испуганно вцепился в его плащ и прошептал:        - М… мистер Локи?... Что случилось?       Трикстер промолчал. Он и сам не понимал, что произошло, но это совершенно ему не понравилось. К тому же, совсем рядом послышался угрожающий хруст. Настолько громкий, что так мог шуметь только кто-то очень большой. Подавив в себе желание обернуться и броситься бежать, Локи схватил Питера за руку и подтянул ближе к себе. Да, он стал слишком сентиментальным и беспокоился за мидгардского мальчишку, но… жалко было паренька. Умереть в столь юном возрасте… вряд ли его имя было в списках Хелы, особенно на ближайших страницах.       Что-то мерзкое и вонючее капнуло на наплечник Локи. Покосившись на него, трикстер поморщился и осторожно коснулся пальцами какой-то жижи. Она оказалась горячей и тягучей, словно чья-то слюна. Когда эта мысль промелькнула в голове бога обмана в первый раз, он не придал этому никакого значения, но стоило ему подумать об этом дважды – и по телу резко пробежала нервная дрожь. Приглушённо зашипев, Локи толкнул Питера себе за спину и запрокинул голову, смотря вверх.       Фенрир оскалился и издал громкий рёв, от которого в ушах Локи всё зазвенело. Согнувшись пополам, он интуитивно поднял руки к голове, пытаясь хоть немного приглушить его, но из этого мало что вышло. Волк продолжал рычать, всем своим видом показывая, что если трикстер хотя бы пошевелится, его разорвут на куски в считанные секунды.        - Ч… что это такое?! – испуганно воскликнул Питер. Краем глаза Локи заметил, что мальчишка уже целится в Фенрира, чтобы выстрелить паутиной, и вовремя успел перехватить его запястья.        - Перестань, идиот! – прошипел трикстер, заставляя его пригнуться почти к самой земле. – Заткнись и не шевелись. Это Фенрир. Любимая собачка моей дорогой сестрицы.        - «Сестрицы»? – не унимался Питер. – Мистер Локи, вы не говорили, что у вас есть сестра!       Локи только приглушённо заворчал. Он был бы рад, не будь у него сестры в принципе. Уж лучше вообще никакой, чем такая, как Хела. Но, с другой стороны, сейчас она была единственным козырем в войне против Таноса. Помогать Безумному Титану она не станет, перенаселение Хелльхейма ей не на руку. Особенно учитывая, что души погибших при разделении забудут не скоро, а, следовательно, в царстве мёртвых они будут блуждать ещё десятки лет, прежде чем память о них умрёт… если умрёт, конечно.       Воздух вокруг внезапно стал удушающе едким, и Локи интуитивно коснулся своей шеи, словно снова почувствовал на ней фантомные пальцы Таноса. Но нет, он был абсолютно свободен. И лишь туман стал настолько плотным, что на мгновение трикстер едва не потерял из виду Питера. Только то, что бог обмана всё ещё держал его за руку, позволяло им обоим ориентироваться при полном отсутствии зрения. Рычание Фенрира, казалось, разносилось отовсюду сразу, и невозможно было понять, откуда ожидать нападения. Но огромный волк держался на расстоянии, словно ожидал какого-то приказа, лишь обозначая рыком своё присутствие.       И тут совершенно внезапно Локи ощутил прикосновение к своей щеке – холодные пальцы с длинными острыми ногтями медленно провели по его коже, чуть надавливая и оставляя тонкий белый след, едва заметную царапину, которая тут же исчезла. Трикстер задрожал и попытался оглянуться, но не увидел ничего, лишь густые клубы тумана. Зато через мгновение почувствовал леденящее дыхание на своей шее. В полной тишине кто-то зарылся пальцами в его волосы и, резко и больно дёрнув голову бога обмана, прошипел ему на ухо:        - Добро пожаловать, дорогой братец…