мирная жизнь

Еще в детстве Кач-чан начал издеваться над Мидорией, называя его бесполезным Деку. Он умел задеть своими оскорблениями за живое, проникнуть в твою душу и хорошенько все там оплевав, растоптать ее в клочья. Он никогда не останавливался. Слезы и мольбы не достигали его ушей. Он всегда брал то, что считал своим по праву. Будучи жестоким ребенком, он не только оскорблял Деку, но и позволял себе избивать его. На первый взгляд, кажется: что может быть хуже того, что тебя каждый день унижают и избивают. Но всё же хорошее было. Может из-за остатков совести или жалости, а может капли здравого ума, Кач-чан никогда не бил по лицу, и не позволял никому прикасаться к Деку. Возможно, это было из-за желания не отдавать то, что принадлежит ему или его сдерживали другие цели. Мы не можем знать, что творилось в детской больной голове. Хоть сейчас Бакуго и вырос, его эгоизм рос вместе с ним, утрируясь в объёмах. Он мог смотреть на всех лишь с призрением и ненавистью. Да так, что этот напор мог выдержать далеко не каждый. Да что там, выдержать это было не возможно. Если Бакуго решил, что ты мусор, достойный лишь смерти, значит так тому и быть. В детстве Деку постоянно слушал, то какой он ущербный и бесполезный, и всё с чем он бы мог помочь, это только его смерть, приносящая всем живым избавление и радость. Деку и был бы рад умереть, но мама, единственный человек ради которого стоило жить, держала его в этом мире. К великой радости Мидории, с Бакуго, они пошли в разные старшие школы. Изуку мечтал зависти много друзей, которые будут поддерживать. Идя в новую школу, он надеялся забыть обо всем плохом, что случилось до этого, как о страшном сне. Сделать это было сложно. Новые одноклассники, чувствуя слабость Мидории, принялись издеваться над ним. Они били жестоко, не сдерживаясь. Их не заботило, ни куда они попадут, ни что будет с Изуку. Частенько лицо Деку украшали синяки. Это было ужасно. В моменты, когда его избивали, он думал о двух вещах: первой была-за что?, что не так я сделал?, почему я? и вторая - удары Кач-чана не сравнятся с этим, наверное, он всегда сдерживался, а ведь раньше я, правда, думал, что хуже некуда. Так прошла жизнь Изуку Мидории в старшей школе. Поступить в колледж парню не удалось. Матушка заболела. Он проводил все время с ней, в больнице. Почти сразу, как мать слегла с болезнью, денег стало не хватать. Изуку был вынужден искать работу. Плата за лечение и квартиру была большой, для работающего подростка. Он мыл полы ночью, а днем работал в кафе официантом. В кафе был приятный коллектив и атмосфера. Здесь он мог поговорить с другими, не боясь их. Это было непривычно, приятно. Особенно хорошо он сдружился с Ураракой. Милая, добрая в равной степени ко всем. Он любил их "пустые" разговоры, во время перерывов. Тем временем, здоровье матушки Изуку не становилось лучше. Врачи сказали, что женщина проживет не больше года. Это было очень тяжело для обоих. Будучи близкими, они всегда любили друг друга. И теперь мысль о скором расставании, заставляла плакать обоих. Вся это ситуация с матерью подкосила Деку еще сильнее. Денег не хватало, так же как и сна. Изуку устроился на ещё одну работу, в библиотеке, на выходные. Изрядно вымотанный, таким образом жизни, он пролил кофе на посетителя. Сразу же извиняясь, стал вытирая стол. Мидория застыл над столом от страха. Его тело дрожало, чувствуя на себе холодный, злой взгляд. Он вздрогнул, услышав раздражение в голосе покупателя. Сжавшись еще сильнее, он продолжил извиняться, дрожащим голосом, наконец, до вытирая стол. Застыл на мгновение, стал кланяться, чуть ли не падая в ноги мужчины. Это был офисный работник. Сейчас как раз было обеденное время. Посетитель, лишь злобно усмехнувшись, спросил: Деку? Сердце сжалось, еще сильнее, услышав до боли знакомый голос, он не знал, что делать. Всё, что смог сделать, выдавить из себя: Кач-чан?, Деку произнес это так тихо, что казалось он просто двигал губами. Кач-чан, только усмехнулся, говоря: Сядь, живо, бесполезный Деку!. Изуку хотелось умереть прямо там. Дрожащим всем телом, ему стоило огромных усилий выполнить, такую простую просьбу Кач-чана. Не способный на сопротивление, он просто сел рядом (поясняю, Бакуго сидит за столиком с тремя стульями, и Деку просто садиться на соседний, не имея возможности отсесть). Катсуки долгое время, как казалось Мидории, рассматривал его, с каким-то интересом. Потом пошли привычные оскорбления и издевки. Изуку был способен слышать, лишь обрывки фраз, которые, как и раньше пронзали сердце, стрелами с ядом – бесполезный, почему ты все еще жив?, ничтожество, столь ущербный, что не смог найти хорошую работу и теперь работаешь здесь, отсасывая всем кто заплатит, за сколько ты раздвинешь ноги для меня? Слушать это было отвратительно. Изуку и сам не заметил, как стал сжимать руки до побеленния, как начал царапать себя ногтями, как пошла кровь, как он заплакал. На него смотрел всё тот же Кач-чан - жестокий, надменный, эгоистичный, только теперь ,по-видимому, ещё и успешный. Бакуго смотрел на того же Деку - боящийся каждого громкого звука и резкого движения, плачущий по поводу и без, маленький и беззащитный. Слёзы Мидории принесли, давно забытую радость. Хотелось ломать это тело, бить и ебать, так чтоб он терял сознание. Урарака увидевшая, что Деку плачет, скорее, подбежала к ним. Узнав, что произошло, она извинилась и сказала, что не стоит из-за этого плакать, мол что такого разлил и разлил. Бакуго ушел в хорошем настроении, решив еще раз посетить это кафе. Придя на следующий день и не застав там Деку, он спросил ту вчерашнюю девчонку, где он. Деку?- удивилась она, явно не понимая о ком, идет речь. Катсуки пришлось пояснять, что это Изуку Мидория, его хороший друг детства и ему бы хотелось поговорить после долгой разлуки. Она рассказала, что Деку в больнице у матери, что ночью ей стало хуже, и он попросил отгул, ведь той немного осталось, и еще зачем-то дала адрес той самой больницы. После работы он поехал по адресу, конечно же, его не пустили в палату, и он закипая от злости отправился в машину. Сев в нее он увидел, выходящего из больницы, Деку. Резко выскочив на улицу, он пошел за ним. Тот уже успел свернуть за угол и пройти немного дальше. Грубым и сильным движением он развернул и прижал к стенке, погруженного в свои мысли Мидорию. Тот постепенно приходя в реальность начал вырываться, но крепкая рука не позволяла даже сдвинуться с места, сдавливая плече, так больно, что глаза уже начали слезиться, скорее от страха, а не от боли. Изуку еще не до конца понимал кто перед ним. Он хотел было закричать, но от страха голос пропал, и он лишь открывал рот, но не услышав собственного голоса он стал плакать большими каплями, что казалось будто он может плакать бесконечно. Это все не понравилось Кач-чану, он с силой ударил в живот дрожащие, плачущие тело. Если Изуку мог он бы уже давно свернулся бы калачиком на земле, корчась от боли, но крепкая рука не позволяла упасть, и он лишь схватился руками за живот. Слезы на мгновенье перестали идти, да и дыхание прекратилось. Боль, невыносимая боль, от которой он успел под отвыкнуть за это долгое время, сковала все тело. Бакуго говорил что-то, про то ,что тупой Деку смылся не дав себя трахнуть, и что ему пришлось переться аж сюда из-за какой-то грязной шлюхи. Он развернул Деку спиной к себе, и ставя раком, стянул с того штаны, и немного приспустив свои сразу же стал входить. Не растягивая, не подготавливая сразу же резко и грубо. Изуку было еще больнее он начал извивать, умолять. Само собой реакции не последовало, он набрал в легкие побольше воздуха, собираясь закричать во все горло, но именно это Бакуго заметил, он шлепнул его по правой ягодице, после нагнувшись к уху Деку ,сказал: Если ты издашь хоть звук, грязная шлюха, я просто прикончу тебя, и буду трахать твое теплое податливое тело, и дело с концом. Изуку закусывал руки, пытаясь не кричать. Адская боль ,все что он чувствовал, и как люди вообще могут получать удовольствие от секса. Он искусал руки в кровь, чувствуя ,как по ногам стекает кровь и сперма. Кровь немного смягчала боль, служа смазкой. Изуку уже давно начал терять сознание и непременно бы потерял, но после того как Кач-чан кончил в очередной раз, он развернул Деку к себе, ударяя того по лицу, и заставлял брать в рот. Все было как в тумане, последним что он запомнил был солоноватый вкус во рту. Его заставляли глотать, в попытках на сопротивление ему лишь закрыли рот и нос. Из-за желания блевать сперма пошла назад по горлу, вверх, попутно в нос. Когда Бакуго убрал руку от уже падающего тела, у того из носа и рта потекла сперма. Изуку отключился. Бакуго застегнув свои штаны, просто развернулся и пошел в машину, не обращая внимание на лежащее на земле тело. Дома как, не в чем небывало, заказал себе еду, и смотрел телик, ужиная. Неожиданно перед его глазами возникло лежащие без сознания тело Деку. От столь неприятной картины, он подавился едой. Чувство беспокойства стало возрастать, ведь если Деку умрет, в нем найдут его сперму, и обвинят в изнасилование, после чего еще и смерть этого куску дерьма повесят на него. Сидеть Бакуго уж точно не хотелось. Он взял ключи от машины, решив поехать за Деку. Изуку пришел в сознание. Хоть сейчас и была середина весны, ночи еще были холодные. Его тело дрожало, еще сильнее, скованное болью и холодом. Изуку хотел встать, честно хотел, но тело ни как не подавалось. Панику накрыла с головой, когда в переулок заехала машины, из нее вышел какой-то большой силуэт. Исходя из размеров он понял, что силуэт принадлежит мужчине. Мужчина не закрывая переднюю дверь, открыл заднюю. Пошел в багажник что-то достав, кинул на заднее сидение. Взгляд все больше не хотел фокусироваться. В глазах появлялась рябь, закрашивая все в черный, погружаю в беспросветную тьму. Изуку отключился, во второй раз. Бакуго пересрал, когда вышел из машины и увидел, не сдвинувшееся ни на миллиметр, тело. Приглядевшись, он заменил, как затуманенные изумрудные глаза пытались улавливать реальность, следить за его движениями. Он достал из багажника покрывало, расстилая его на заднем сидении. Ему совершенно не хотелось везти машину на мойку из-за тупого Деку. Пошел за лежащим на земле телом, натянул на того трусы со штанами, взял в руки, аккуратно не желая измазаться в кровь смешанную со спермой, небрежно кинул на сидение. Отметив для себя, что тот нихуя не весит. Приехав к дому, он завернул, по прежнему бездыханное, тело в покрывало, как ребенка, и понес в дом. Зайдя в квартиру, разуваясь с тушкой на руках, он решил, что сперва надо его помыть, а после положить спать. Положив комочек на диван, ушел в душ настраивать воду. Сперва Бакуго хотел набрать ванну, но видя, какой Деку грязный, счел душ более подходящим. Вернувшись в комнату он развернул комок и стал раздевать, как после выяснилось довольно маленькое тело, лежавшее по-прежнему без сознания. Интересно сколь он уже так?, около двух часов, наверное. Сняв всю одежду Катсуки понял, что парень слишком худой, это бала больная худоба. Все ребра были легко читаемы, остро выпирающие ключицы и тазобедренная кость, вызывала лишь желание накормить. Под толстыми слоями одежды он казался нормальным, возможно слегка худым, но уж точно не анорексиком. Бакуго как-то нежно, боясь сломать, взял под лопатки и колени Изуку, неся в душ. Осторожно положив тело в ванну, стал лить теплой водой. Для него она казалась холодной, но он помнил, что любит все горячее, и если он включит нормальную для себя воду, может обжечь нежную кожу, тупого Деку. Изуку начал приходить в себя, не понимая где он, и помня, что было, он сжался от страха, прижимая ноги к груди, закрывая лицо руками, словно от удара. Бакуго бесило всё, Деку, его беспомощность, вечный испуг, вечное подчинение, нездоровая худоба-всё, совершенно весь Деку. Деку проскулил от боли, анус болел, и сейчас стекающая по нему вода приносила новую волну боли. Бакуго понял, что ему придется мыть Деку. Взял мочалку, гель для душа, и принялся оттирать уже засохшую кровь. Проблема заключалась в том, что в анусе должно быть чисто, а чтобы это сделать надо хотя бы одним пальцем войти в разорванное кольцо мышц. Не выдерживая новые волны боль. Изуку схватился за руку Кач-чана, видя куда тот ее направляет. Впиваюсь в руку до крови, своими ногтями, умоляя не трогать, говоря, что больше не выдержит этого, он посмотрел в глаза. Бакуго видя, глаза застилавшиеся страхом, не дрогнул ни на секунду, входя одним пальцем, так нежно, как только был способен. Деку как и сказал, не выдержав, отключился. Бакуго уже был на пределе, злость буквально разливалась по телу, кровь закипала. Резкими и быстрыми движениями он домыл Деку. Из ануса у того пошла уже свежая кровь, мажущая полотенце, в которое его заматывали. Закутав в полотенце опять дохлое тело, он отнес его в спальню. Положил на кровать, насухо вытирая. Уложил под одеяло, совершенно голое тело. Ушел. Посмотрев еще телевизор и доев ужин, он пошел в душ. Злой как никогда раньше он вышел, в одних труханах. Включил свет, чтоб посмотреть, не сдох ли еще Деку, и увидел, как тот уже по видимому давно в сознание, и теперь рассматривал квартиру, предполагая почему Кач-чан помогает ему. Встретившись взглядом с Катсуки, Изуку резко закрыл глаза, сжался и стал плакать, совсем без звука, просто слезы. Бакуго это взбесило еще больше. Он начал орать, подходя ближе, хватая за волосы, заставляя сесть, на что тело Изуку отзывалось невыносимой болью. Он вцепился в сильную руку Кач-чана ногтями. На что Бакуго лишь дернул сильнее, кидая того на пол. Он бил сильно, с особой злостью, не щадя даже лицо. Обессилевший Деку после нескольких сильных ударов потерял сознание. Конечно, Бакуго это не остановило, да и вряд ли найдется что-то в мире, что было бы способно остановить его разъяренного и злого. Когда он решил, что избил Деку достаточно, он просто лег спать. Проснулся он как обычно от будильника. Встав с кровати и собираясь идти на кухню, он почти споткнулся о тело, лежавшее у него под ногами. От толчка Деку простонал, приоткрывая глаза. Сжался, чувствуя на себе разъяренный взгляд, полный призрения. Злой Бакуго пошел к шкафу, доставая толстовку, кинув ее в Деку, говоря: Живо одевайся и пиздуй на кухню. Изуку стоило больших усилий одеться, байка была ему почти до колен, так и, волочась, державшись за стены, он пошел в том направлении, в котором ушел Кач-чан. Придя на кухню, поймав на себе недовольный, раздраженный взгляд, опять сжался, застыв на месте. Видимо он шел слишком долго. Бакуго глазами показал на стол, нужно было сесть. Сидеть было не возможно, если идти он мог то сев, он понял, что глаза слезятся от боли. Он невольно ерзал на скуле, поскуливая, стараясь не злить этим Кач-чана. Бакуго поставил чашку с зеленым чаем перед Деку. Возвращаясь за своим кофе, принес тарелку с бутербродами, ставя на середину стола. Жри – это прозвучало настойчиво, с какой-то нежностью или заботой. Деку начал что-то мямлить про то, что неголоден, на что получил лишь: Ты что тупой, и не способен выполнить настолько простую команду. Может тебя надо ,как собаку кормить на полу?!! Изуку потянул дрожащую руку за бутербродам, откусив. Сказал через силу, но с чистой и искренней улыбкой: Спасибо. Очень вкусно. В реальности же он давился этим бутербродом, стараясь не жевать вообще, быстрее глотая. Бакуго разозлился еще больше. Допив кофе, он собирался уходить в душ, а после и на работу, но заметив, что Деку нихуя не есть, так еще и не пьет чай, пришел в ярость. Что это за хуйня - собирался начать орать Бакуго, видимо парень это заметил и сразу же начал: Прости Кач-чан я не голоден, и да я не люблю чай. Извини. Резко встав, чем напугал, в очередной раз, Мидорию, приблизился к нему впритык и силой стал заталкивать бутерброд. Хоть Изуку и кашлял, и вертел головой, Бакуго все равно заставил съесть один бутерброд. Он сдавливал челюсть, заставляя открыть рот и кусать, потом он закрывал нос, не давая дышать, чтоб Деку наверняка все проглотил. Впихав бутерброд и убедившись, что Деку все проглотил, сейчас смотрел на то, как тот кашляет, и на ужасные синяки, что сам оставил ему. Ладно время не резиновое, он пошел в душ. Кач-чан мылся минут 20. Спустя десять минут как Мидория поел его начало тошнить, он поковылял к ванной. Хотел было попробовать открыть дверь, но не посмел, и просто сполз на колени, усаживаясь на ноги, прикрывая одной рукой рот, другой подпирая дверь. Он чуть не упал, теряя опору. Открывший дверь Кач-чан видел, как Деку подавшись вперед падает на локоть руки, до этого подпирающей двери, и глазами ищет туалет. Не находя скулит и утыкается в ноги Катсуки. Бакуго опешил от этой картины. Деку в его толстовке без нижнего белья трется об его ноги и скулит. Присев на корточки, взял Мидорию за волосы, заставляя смотреть в глаза. Глаза Изуку застилал страх, ему очень хотелось не смотреть в кроваво-красные глаза напротив. Не смей блевать. Понял меня, тупой Деку? Изуку хотел скорее опустить взгляд, чего ему сделать не позволяли. Лишь робко кивнул. Отшвыривая ,дрожащее не понятно уже от чего, тело, Катсуки пошел дальше собираться на работу. Уже одевая верхнюю одежду, он подозвал, не знающего куда все время себя деть, Деку, давая тому простые команды, но не для тупого Деку. Не смей никому открывать. В шесть чтоб теплый ужин стоял на столе. Если ты блеванешь, то можешь начинать молиться сразу. И не вздумай выходить из дома. - Он заставлял кивать на каждую фразу, лишь после этого продолжал. В конце Изуку замялся мямля что-то про работу. На что получит укоризненный взгляд, ведь ему четко сказано Не выходить из дома. Бакуго ушел. Осмелившись Изуку решил посмотреть квартиру. Ходить хоть и было больно, но благодаря вечным избиениям, он вполне мог терпеть. Он решил постирать свои вещи, которые нашел на диване, попутно с вещами Кач-чана. Выходя из ванной, он остановился у зеркала, смотря на свое изуродованное лицо. Синяки застилали теперь не только тело. Изуку начал плакать, осознавая, что Кач-чан ударил его по лицу. Когда стирка закончилась, он развесил вещи. Найдя утюг, быстро принялся утюжить свои вещи чтоб поскорее уйти. Выйдя прочь из квартиры страшного человека, он вздохнул. Нет, не с облегчением, а со страхом, вспоминая слова Кач-чана. Пулей он побежал искать аптеку, купив там мазь для синяков, детский крем и маски для лица. Он точно так же пулей побежал «домой». Забежав в открытый подъезд. Ждя лифт, застыл в ступоре, осознавая, что не знает номер квартиры, только этаж. Заходя в приехавший лифт нажал нужный 11 этаж. Достал ключи, думая как лучше поступить. Ключи он нашел при осмотре квартиры, они висели на ключнице. Доставая ключи от квартиры Кач-чана, видимо это были запасные, которые он нашел на тумбочки у входа. Мидория старался вспомнить дверь, но тогда он слишком хотел убежать, чтоб запоминать дверь. Бакуго не знал, послушает ли его Деку, после того как он его по сути изнасиловал, но ему хотелось чтоб послушал. Еле дождавшись обеда, он сел в машину, рванув домой. Сильно удивляясь сломанному лифту, но здесь ничего не поделаешь, стал подниматься пешком. На восьмом этаже лифтер открывал створки лифта, показывая жестом, мол, выходи. В ответ был слышен лишь плач, громкий плач. Бакуго стало интересно, из-за какой тупой суки ему приходится подниматься. Он был уверен, что там непременно какая-то маленькая девочка. Какого же было его удивление, когда он увидел знакомую зеленую макушку. Деку? Мальчишка слыша знакомый голос, поднял свои красные от слез глаза. Убедившись, буквально за долю секунды, что перед ним и правда Кач-чан, бросился к нему, крепко обнимая. Злой Бакуго слышал, как сквозь плач Деку просит прощение за то что не выполнил указания, приговаривая что-то про аптеку. В аптеку Деку ходил, это было понятно по надетой на него медицинской маске. Маска прятала половину лица, лоб и глаза прятали волосы, при такой комбинации синяки Деку были не видны. Резко оттягивая за шкирку, хватая за руку, Кач-чан потянул дрожащее тело домой, в квартиру. Деку спотыкался на каждой ступеньке, не успевая за большими быстрыми шагами Кач-чана. Чуть было пару раз не упал, но крепкая хватка на запястье не позволяла этого сделать. В квартире Катсуки начал орать так громко и страшно, что Изуку казалось, стены дрожат. Видимо за то время, что ты жил без меня ты дохуя осмелел, раз посмел ослушаться?!! Хорошая собака должна внимательно слушать своего хозяина и выполнять, все команды не раздумывая!! Тупой, никчемный Деку даже на это ты не способен? – Хоть последним был вопрос, он звучал скорее как утверждение. Бакуго приблизился к стоявшему где-то в шагах 3-5 Деку, который был очень благодарен Кач-чану за свое спасенье, и если бы у него был хвост, он бы непременно махал им в стороны. Хватая за волосы и оттягивая голову назад, полез в карманы, доставая все что в них есть, бросая на пол. Ключи, телефон, бумажник, еще ключи теперь уже его. Закончив с карманами выхватил из руки Деку пакет, вытрясая его содержимое на пол, внимательно рассматривая. Тоже ничего - мазь, крем и еще пару масок. Не выдержав, бьет с кулака в живот. Деку не может упасть, из-за ладони крепко сжимающей волосы, от этого удара чертов завтрак, который он всеми силами пытался сдержать, опять лезет наружу, поэтому двумя руками Мидория держится за рот, стягивая мешавшую дышать маску. Слезы сами начинаю идти. Кач-чан отпускает, и Деку падает мгновенно в ноги, скуля. Катсуки определено это нравится и он пинает Деку нагой, не сильно, а так чтоб развернуть на спину. Лежащий на полу Деку мгновенно свел ноги, согнув в коленях. Это действие взбесил Кач-чана еще больше. Присев Бакуго резко, одним движением, развел плотно сжатые ноги. Принялся стягивать штаны. Изуку хоть и терял сознание вчера, он все равно помнил ту адскую, сковывающую тело, боль. Начал вскрикивать, пытаясь вырваться. Его штаны были сняты, а он сам был притянут к паху Кач-чана. Деку забившись в истерике, стал стучать по сильной, широкой груди, слегка наклонившемуся к нему Катсуки, своими маленькими ладошками, иногда сжимая их в кулачки. Бакуго не понравилось, что тупой Деку смеет сопротивляться его воле. Дав сильную пощёчину, он значительно утихомирил Деку. Он свел руки, замершего на мгновение, Деку над головой, вдавливая в пол. Свободной рукой расстегнул ширинку своих штанов, приспустил их вниз. Он уперся головкой, в сжавшееся колечко мышц. От этого Деку вздрогнул, начиная плакать, скуля и извиняясь. От того что он ерзал не давая Катсуки войти, он делал лишь больнее сам себе. Кач-чан сразу вошел на всю длину, не дав привыкнуть к члену, просто начал вдалбливать резко, грубо, глубоко. После нескольких толчков можно было отпускать обмякшее тело, которое дрожало не понятно от чего сильнее от страха или все же боли. Иногда Деку приходилось давать пощечины, не давая отключаться. Кончив внутрь, Кач-чан встал, застегивая штаны, смотря на Деку, который был в сознание, но явно хотел его потерять. Обувшись, пнул Деку пару раз, повторяя все указания еще раз, заставляя кивать. Если Изуку медлил, то получал легкий, на взгляд Бакуго, пинок. Кач-чан ухал, забрав запасные ключи собой, не оставляя шанса на спасение. Перед тем, как уйти, он предупредил: Жди свое наказание, тупая псина. Изуку так и остался лежать на полу, теперь и не имея возможности выйти. Да, он бы мог через окно, но матушка, которой и так осталось мало, не пережила бы смерть сына. Так он пролежал довольно таки долго. Наконец собравшись с силами, он смог подняться. Сходя в ванную за тряпкой, вытер пол. Отправился в душ, смотря на время 16.37. Надо было спешить. Выйдя из душа, впопыхах вытираясь. Начал, так же быстро, казать синяки мазью, а анал кремом. Даже вода приносила боль, поэтому ему стоило больших усилий намазать, порванное колечко мышц. Закончив с этим, он одел свои труханы и толстовку Кач-чана. Пошел на кухню, так быстро, как сейчас был способен. Холодильник почти был пуст - молоко, яйца, ни много овощей и колбасы, оставшейся после завтрака. В шкафчиках он нашел макароны и разные крупы. Чтоб найти их, ему пришлось брать стул. Все же он был маленьким для большой квартиры Кач-чана. Деку кое как успел доделал пасту, часы показывали 17.48. Принялся скорее накрывать на стол. Аккуратно положив салфетку, ставя на нее тарелку с пастой, положил вику, и в самом конце поставил салат. Взглянув на проделанную им работу, он улыбнулся, думая: Было бы здорово, если бы моя жена каждый день встречала меня ужином, в такой же чистой и уютной квартире, а подбегающие дети радостно кричали бы – папа. Деку не заметил, как квартира открылась, как в нее вошел Кач-чан. Разуваясь и убирая обувь в шкаф, он подозвал Деку. На его зов ни кто не прибежал, и он пошел большими шагами, полный злобы, на поиски тупого Деку. Сразу же заметя его стоящего, у стола с накрытым ужином, не вольно улыбнулся. Эта картина порадовала, время 18.02. Но спохватившись, резко подозвал Деку. Тот, вздрогнув, явно не ожидая услышать голос Кач-чана, обернулся, все так же тепло улыбаясь. Его подозвали к себе. Трясясь от страха, он пошел, на ватных ногах к явно злому Кач-чану. С каждым шагом глаза застилал страх, хотелось спрятаться, закрыться в ванне лишь бы не в одной комнате с Катсуки, тем более сейчас он был злой. От улыбки уже и следа не осталось. Кач-чан схватил Деку за волосы, оттягивая назад и заставляя смотреть в глаза. Изуку сразу понял, на что был зол Кач-чан, на то, что Деку ослушался. Мидория сразу же начал извиняться, говоря, что больше не посмеет перечить воле Кач-чана, умоляя отпустить. От боли Изуку привстал на носочки, чаще моргая. Он хотел дотронуться руку Кач-чана, но спохватившись так и застыл. В душе Катсуки ликовал, он был очень доволен этим результатом, но вслух он лишь сказал: Жди свое наказание после ужина. И чтоб всегда шел меня встречать с улыбкой, понял, тупой Деку. Деку сжался, дрожа от предстоящей боли, резко закрывая лицо руками, но головой кивнул. Кач-чан отшвырнул дрожащее, как ему казалось от всего, тело в сторону, идя ужинать.Предварительно пошел переодеться и помыть руки. Наказание особо то и наказанием не назовешь. Деку в течение трех, полных дней, начиная с завтра, должен вести себя как собака, и не просто собака, а хорошая собачка. Ходить только на четвереньках. Не разговаривать, скулить, гавкать. Спать на поту, ковров в квартире не было, и если Катсуки разрешит, только тогда можно лечь на диван или на кровать. И очень важно смотреть в глаза. Хорошие собаки должны так делать. Еще надо просить поиграть. Про почесать животик и за ушком, тоже важно помнить.Есть только на полу из тарелки, возможно даже собачий корм или, когда Кач-чан что-то дает со стола, конечно для этого надо хорошо попросить. Закончив с ужином, Кач-чан сказал: Если готовишь то готовь нормально, а то это дерьмо есть не возможно. И да я люблю острую еду. Изуку лишь удивленно посмотрел в глаза, подходя к плите пробуя. Да он конечно не кулинар, но готовил хорошо. Катсуки же встал заваривать кофе, демонстрируя отвратность съеденного, желая поскорее запить, это как он назвал "дерьмо ". Несмотря на то, что кофе был горячим, он выпил его залпом, стирая послевкусие от еды. Ушел смотреть телевизор, иногда поглядывая, что делает Деку. Изуку принялся убирать со стола. Поставил всю грязную посуду в раковину, убрал оставшеюся пасту в холодильник. Салат доел, стараясь не выблевать его. Начал мыть посуду, насухо вытирая, не убирая в шкаф, а составляя внизу. Протер стол и столешницу от крошек. Помыл плиту. И только в самом конце начал составлять посуду по местам. Катсуки странно покосился, когда увидел, что Деку тащит стул. Он сразу принялся бубнеть себе под нос, опуская голову вниз, что волосы падали на лицо, закрывая глаза, а и так тихий голос ушел в пол, не достигнув слуха Кач-чана. Скажи четче и громче – прохрипел Катсуки, вставая с дивана, направляясь к Деку Прости, Кач-чан, я не достаю до верхних полок, а мне надо убрать твою кружку на место. Вот я и пошел за стулом. Прости. – под конец он начал трястись, вжимая голову в плечи. От подходящего Катсуки, стал отстраняться, ставя руки перед собой, но почти сразу уткнулся в столешницу, задрожал еще сильнее. Кач-чан подошел в притык, к трясущемуся телу. Положил руки на талию. На что тот лишь вздрогнул, переставая дышать. Кач-чан приподнял Деку, усаживая на столешницу. Деку бы был выше Кач-чана, сейчас, но из-за страха он начал складываться в двое. Собираясь прижаться к коленям. Теперь ты достанешь – пробасил Катсуки, с интересом наблюдая за Деку. После этих слов Изуку раскраснелся, потянулся за кружкой. Катсуки подал её ему в руки. Изуку лишь оставалось поднять руку, убрав кружку на место. Так он и сделал. Оставаясь сидеть не двигаясь и не дыша. Он хотел слезть, но стоящий впритык Кач-чан не позволял это сделать. Еще ко всему он почему то продолжал держать за талию. Деку вздрогнул, ойкая, когда ладони сжали синей, притягивая к себе. Кач-чан поставил трясущегося Деку на пол. Ему вдруг захотелось трахнуть это беззащитное создание, но от чего-то он развернулся и пошел назад к телевизору. Деку же чтоб не упасть вцепился в столешницу. Усевшись на диване поудобнее, посмотрел на Деку. Тот все так же стоял, вцепившись в столешницу, не сдвинувшись ни на миллиметр. Решил позвать к себе. Деку услышал холодный голос, сразу же побежал. Он боялся сделать что-то не так. Боялся разозлить Кач-чана. Деку встал у кофейного столика, справа от Кач-чана, чтоб не мешать ему, смотреть телевизор. Бакуго призывно постучал по дивану. Изуку замялся, не зная, что делать, но сопротивляться он точно не мог, поэтому покорно подошел. Сел на самый край подальше от Кач-чана, уткнувшись взглядом в пол. Катсуки пришлось тянуться, чтоб достать Деку. Схватив, вздрагивающего от прикосновений, Деку за запястье. Притянул к себе, укладывая головой на колени. Ноги Деку лежали на диване, он поджал их к себе. Кач-чан его Кач-чан жестокий, а этот совсем другой, какой-то добрый и нежный, совсем не агрессивный. От этого становилось лишь страшнее. Катсуки не спеша, поглаживал бок Деку. Даже через одежду он отчетливо чувствовал выпирающие ребра.