мирная жизнь

Три долгих дня Деку предпочел не вспоминать. Так и проходила мирная жизнь Изуку. Через неделю он вернулся на работу. Бакуго позволил работать только в кафе. Деку приходил домой счастливый. Готовил ужин и встречал Кач-чана с искренней улыбкой. Через месяц такого сожительства Мидория смог забыть о всех ужасах, произошедших с ним. После ужина Бакуго звал Деку к себе на диван. Укладывая головой на свои колени, приятно поглаживая бок. После нес на руках, засыпающего Мидорию, в спальню. Ложась рядом, и крепко прижимал к себе. Лежа в этих объятьях Изуку забывал обо всем плохом, что есть в мире. Он просто растворялся в этих объятьях, отдавая всего себя Кач-чану. Катсуки больше не лез и не обижал. Он лишь дарил тепло и заботу. Изуку потерялся, утонул в этом счастье. Мама искренне радовалась, произошедшему с ее сыном. Ей даже стало немного лучше. Умиротворенная жизнь Изуку все продолжалась. Все имеет конец. Нет той четкой границы между радостью с искренним счастьем и депрессией с апатией. Всегда случается что-то плохое, так же как и что-то хорошее. Насилие это не плохо, и не хорошо. Насилие – выбор. Тебе ведь очень нравилось слышать всхлипы, вздрагивающего от ударов тела. Не говори мне, что ты не хочешь сломать это хрупкое, боящееся всего существо. Не говори, что тебе не хотелось завладеть им, его слабостью. Тебе хотелось полного подчинения. А помнишь, как в первый раз ударил. Как он долго плакал той ночью, даже когда он пришел в школу его глаза все еще были красными. Именно тогда ты сделал выбор. Насилие для тебя - путь к желаемому. Сегодняшний день был не таким. Бакуго пришел с работу злым и раздраженным. Встречающего Мидорию он одарил холодным, полным ненависти и призрения, взглядом. Деку решил: Он просто очень устал на работе. Не буду его доставать со своими надоедливыми расспросами. Катсуки был зол. Сейчас, его бесило всё: чертов Деку, опять не острый ужин, искрения и чистая улыбка, которую хотелось поскорее стереть с лица. Закипающая с каждой секундой, кровь ударила в голову. Бакуго бросил тарелку с ужином в ноги Деку, та разбилась на множество мелких осколков. Еда пачкала кухню. Деку вскрикнул, от неожиданности. Некоторые осколки достали его. Нет, не порезав, просто они докатились до него. Бакуго пошел смотреть телевизор, попутно бросив странный, не понятный для Деку, взгляд. Изуку принялся поскорее убирать кухню. Пока он собирал осколки, изрезал все руки. Закончив с уборкой пошел в вону, ища там пластырь или бинт. Не найдя ничего, решил спросить у Кач-чана: есть ли в доме вообще пластырь, бинт, перекись. Кач-чан от этого разозлился. Быстро, рывком вскакивая с дивана, подходя к Деку, начал орать: Ты тупой?! Нет, я знаю, что ты тупой, но ты, что теперь и слепой. Я занят так какого хуя ты начинаешь ебать мне мозг!! В ответ на крики, послышались извинения. Деку собрался убежать в ванную. Сидеть там под душем и тихо-тихо плакать. Да и кровью он боялся что-то вымазать, а она все шла. Нет, небыстро, скорее не спеша, еле-еле, но в итоге её выходило много, некоторые порезы были глубокими. Бакуго схватил уже разворачивающего Деку за запястье, поворачивая назад к себе. Дал сильную пощечину. От нее ноги Деку подкосились. Он упал на колени. Это было больно, и Деку начал плакать. Слезы сливались в один большей поток с извинениями. Кач-чан отпустил руку. Взял Деку за волосы. Не сильно, а как будто жалея, гладя. Ударил в свое согнутое колено лицом. Кровь сразу же хлынула из носа. И Деку наконец таки заткнулся. Он лежал на полу. Удары тяжелых ног все обрушивались на не двигающиеся тело. Лежа так и харкаясь кровью он думал: Сколько ребер сломано? Как показаться матери на глаза? В конце концов, почему я должен терпеть? Почему я должен жить? Когда Деку стал захлебываться кровью, Кач-чан остановился. Сел на диван, продолжая смотреть телевизор. Деку старался не шуметь. Старался встать. Старался пойти в ванную. Ничего не вышло. Было слишком больно. Все тело гудело. Кровь не давала дышать. Он все плевался и плевался ей. Кач-чан выключил телевизор, смотря на время. Хоть завтра и выходной, он не хотел просидеть всю ночь, глазея в экран. Он подошел, к всё ещё не способному подняться, Деку. Поставил на него свою ногу, оценивая ущерб. От тяжести Деку распластался еще сильней. Начиная скулить и умолять Кач-чана. Вставай, тупой кусок говна! Живо убирайся! – говоря это, Кач-чан убрал свою ногу, слегка подталкивая Деку, указывая на дверь. Деку ничего не оставалось кроме как пойти к себе домой. Он все это время платил за квартиру. Собирая остатки сил, он встал ковыляя к двери. Сил его хватило лишь чтобы выйти в подъезд. Там он упал. Так и уснул лежа под дверью Кач-чана. Все это время Кач-чан смотрел в окно. Ждал пока Деку уйдет прочь из этого дома. Но он так и не появился. Вот черт, он что решил сдохнуть прямо в моем подъезде. Пробуждение было болезненным. Может Кач-чан и не сломал ему ребра, но ущерб всё равно был велик. Открывая глаза, Изуку застонал, чувствуя, что его тело сжимают, принося новую боль. Это был … Кач-чан? Деку не понимал, почему спит в постели Катсуки, в его крепких объятьях, что не давали выбраться. Он забился в истерики, пытаясь вырваться, но все попытки на побег были бесполезны. Неожиданно в голову пришла странная мысль: Укуси. Сделай ему больно. Вылези из крепкой хватки, сходи на кухню, и зарежь. Убей. Принеси ему боль. Пусть чувствует то же самое, что и ты. От этих мыслей стало не по себе. Он начал будить Кач-чана. Он забыл об обиде и боли. Он нуждался в защите. Кач-чан все не хотел просыпаться, и тогда Деку поцеловал его. Катсуки удивлено вылупился на, краснеющего с каждой секундой сильнее, Деку. Ослабил руки. Деку бросился на Кач-чана, крепко обнимая. Залез на него и начал плакать. Катсуки не знал что делать. Что вообще случилось с Деку, что он так себя ведет. Он оттянул слабое тело от себя. Встал подхватывая Деку на руки, понес в душ. Хоть вчера он и мыл Деку. Сейчас только холодный душ мог напомнить Деку где он, с кем, что сделал. Достав, теперь дрожащего от холода, Деку из душа, нежно вытер. Намазал синяки, которые очень болели. От каждого прикосновения Деку начинал скулить, ныть, вздрагивать, пытался отстраниться. Кач-чан повел на кухню. Поставил тарелку с салатом перед Деку. Тот как всегда отказался. Как всегда получил укоризненный взгляд. Как всегда услышал приказ. Все совсем как в те три долгих дня. А он так сильно хотел забыть. Хотел больше не вспоминать тот стыд и позор, то унижение. Разве хорошая собака перечит своему хозяину? Я сказал на колени. И рот открой. Деку не оставалось ничего кроме подчинения. Но он так не хотел чтоб это повторялось. После тех дней все колени ужасно болели. Они будут покрыты синяками. Тело саднило и так, так теперь еще и это. Деку потупил взгляд сползая со стула. Сел на колени, ставя руки между ног. Заглянул в глаза Кач-чана. Они сияли, сияли блеском непонятным для Деку. Катсуки заботился. Заботился каким-то своим извращенным способом. Хоть и унижал, всё равно заботился. Хоть и бил, всё равно заботился. Хоть сейчас Изуку и сидел на коленях, подобно собаки, это лишь потому что отказывался есть. Всё конечно имеет конец, но эта история ещё продолжиться. Насилие это не плохо, и не хорошо. Насилие – выбор. Выбор первого. Насилие - путь к желаемому. Он хочет, чтоб Изуку всегда был рядом. Выбор второго. Терпеть это насилие, подчиняясь. Эта история начала, хотя и середина с концом будут такими же. Начала очень извращенной любви. Сделай выбор. Насилие для тебя - ...