Ошибки прошлого

      Открыв дверь спальни, Виктория вошла внутрь, щёлкнула выключателем, и комнату затопил мягкий свет. Она медленно обвела взглядом пространство, впитывая каждую деталь. Сердце болезненно сжалось, пробуждая волну тёплых воспоминаний, связанных с Николь. За три года здесь почти ничего не изменилось, лишь едва уловимые штрихи в интерьере. Виктория всегда восхищалась утончённым вкусом Николь, отражающим глубину и многогранность её натуры. Её неиссякаемый внутренний огонь притягивал, согревал, дарил ощущение уюта.       Первое, что бросалось в глаза, — большая картина в стиле импрессионизма над кроватью. Остальное казалось до боли знакомым и родным.       Что, если бы она не вернулась в Майами? Вероятно, она так и не узнала бы правду, не попыталась бы вернуть Николь и навсегда потеряла бы своё счастье. Эта мысль обжигала ледяным холодом. Тряхнув головой, Виктория обхватила себя руками, словно пытаясь защититься от призраков прошлого, от страшных сценариев, которые могли бы сбыться.       Сжимая в руках мокрое платье, она прошла в ванную комнату с огромной круглой джакузи, где можно укрыться от всего мира. Повернула металлическую ручку крана, и вода, мягко журча, начала наполнять ванну. Добавив несколько капель ароматических масел, она зажгла свечи, и комната наполнилась мерцающими тенями жёлтых огоньков. Заворожённая танцем теней, Виктория сбросила с себя остатки мокрой одежды, позволив себе окунуться в этот оазис умиротворения. Воздух наполнился расслабляющим фруктово-ягодным ароматом с тонкими нотками ванили и цитруса. Приятный, сладостный и манящий, он обволакивал собой всё вокруг. Прикрыв глаза, она погрузилась в густую пену и тихо застонала от удовольствия.       Словно влюблëнный впервые в жизни подросток, Николь, с бутылкой шампанского в одной руке и двумя бокалами в другой, стремительно пронеслась по закругленной лестнице и ворвалась в спальню. Приглушенный свет ласкал стены, создавая интимную атмосферу. Бесшумно, подобно пантере, ступая на цыпочках, она проскользнула в ванную комнату, где мерцали свечи, и, стараясь не нарушить тишину, поставила на пол бокалы и шампанское. Скинув мокрую одежду, она накинула шёлковый халат. — Так-так… — улыбаясь, произнесла Николь, присаживаясь на краешек ванной. — Смотрю, тебе тут неплохо и без меня.       Утопая в пене, Виктория лениво приоткрыла глаза, одарила Николь игривой усмешкой и, зачерпнув горсть пены, подула в её сторону, но мыльные снежинки рассыпались в воздухе, не достигнув цели. — Отнюдь, — невозмутимо отозвалась она, сдерживая улыбку и поглядывая на бутылку шампанского в руках Николь. — Для полного расслабления мне как раз не хватало бокала шампанского.       Шутливый взгляд Николь скользнул по её лицу, отблески пламени играли в синих глазах. — Только его? — Она крепко обхватила пробку бутылки, и спустя мгновение раздался громкий хлопок. — Ты прекрасно знаешь ответ на этот вопрос, — прошептала Виктория, затаив дыхание, глядя на запотевший бокал, который Николь протянула ей. Пузырьки игриво поднимались наверх. Она взяла протянутый ей бокал, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. — Мне всегда тебя не хватает, когда тебя нет рядом. Каждая секунда без тебя — это вечность. — Виктория приподнялась, опираясь на локоть, и пристально посмотрела в глаза Николь. — Знаешь, меня иногда одолевают всякие навязчивые мысли. Я ведь могла не вернуться в Майами, могла не встретить в том парке Рейчел… — Она махнула рукой. — Да много чего могло не произойти, и между нами так и осталась бы пропасть непонимания и обмана… — Неожиданно помрачнев, Виктория не смогла договорить, слова застряли в горле, словно ком. Глаза наполнились слезами, горькими и солёными.       Наблюдая за ровным пламенем свечи, Николь глотнула шампанского. Она любила смотреть на маленький оранжево-синий огонёк, находя в нём первозданную силу, что-то вечное и незыблемое. Повернувшись к Виктории, она нежно провела рукой по её подбородку. — Главное, теперь мы вместе. Неважно, что могло бы быть, — Николь вытерла слёзы с её лица. — Слушай, Вик, если тебя что-то беспокоит, всё что угодно — не молчи, говори со мной. Я постараюсь развеять все твои тревоги. Договорились? — Не обращай внимания, просто эмоции, старые переживания и страхи вдруг нахлынули на меня, — ответила Виктория, коснувшись её руки, всё ещё остававшейся на краю ванной.       Лицо Николь прорезала странная усмешка. Она снова отпила из бокала, играя с поясом своего халата. Неожиданно тень улыбки померкла на её губах, сменившись серьёзным выражением. — Страхи? И какие же у тебя страхи?       Виктория отвела взгляд. Николь же, напротив, упорно смотрела на неё, ища ответ в глубине её глаз. — Вик, поговори со мной! Или думаешь, я не пойму? Или может не доверяешь мне?       Виктория сжала её руку, потом поцеловала костяшки её пальцев. — Перестань, Николь, ты же знаешь, что доверяю. Просто, если бы Камилла тем вечером не затащила меня в твой клуб… Без всяких сомнений, я продолжала бы верить в тот обман всю свою жизнь…. — Она приложила прохладный бокал с шампанским к разгоряченному лбу. — Конечно, ты права, сейчас нет смысла об этом думать, но мне становится не по себе от одной мысли снова всё потерять. Потерять тебя! Иногда этот страх возникает во мне непроизвольно, и я не знаю, как с ним бороться, как от него избавиться.       Повисла тишина. В тёмно-синих глазах Николь отражалось пламя свечи, и от этого они казались порталом в иное измерение: глубокие, таинственные, завораживающие. — За это время ты могла влюбиться в другую женщину, — тихо продолжила Виктория, машинально заложив за ухо мокрую прядь волос.       Пораженная её буйным воображением, Николь отмахнулась от её слов. — Не говори глупостей, Виктория! — Почему глупости? Всё меняется. Ты вполне могла найти другую…       Николь не дала ей закончить: — Конечно, всё меняется, но мои чувства к тебе остаются неизменными. Я страшно злилась на тебя, но моя любовь никуда не исчезла. Что, кстати, злило меня ещё сильнее.       Опустив взгляд, Виктория задумчиво провела мокрой рукой по волосам, а затем вернула свой взгляд к синим глазам, которые настойчиво смотрели на неё, словно пытаясь проникнуть в самую душу. — Совсем недавно ты не хотела никаких со мной отношений. В жизни всё так хрупко, и это пугает, — слушая, Николь взяла её за руку. — Когда я от тебя ушла, я понятия не имела, как с этим справиться. Однажды мне стало настолько невыносимо плохо, что я почти собралась тебе позвонить, сама не понимала зачем и для чего, но в итоге передумала, сочтя эту затею ошибкой, о которой я бы непременно пожалела. Вспоминая то время, те страдания, что душили каждый день, мне становится страшно. Меня охватывает паника, что это может повториться… Что если снова что-то случится…       Сердце Николь сжалось от воспоминаний о собственной боли и отчаянии. Она поставила бокал на пол, рядом с ванной, тыльной стороной ладони нежно провела по лицу Виктории и крепко прижала её к своей груди, ласково поглаживая обнаженную мокрую спину и волосы. — Мне знакомы все твои страхи, но обещаю, мы обязательно заменим наши плохие воспоминания новыми, счастливыми, — прошептала Николь, чувствуя, как у неё самой наворачиваются слёзы. — Ты — всё для меня! Ни одна женщина никогда не займёт твоё место, просто помни об этом. — Она наклонилась ниже и, приподняв двумя пальцами её голову за подбородок, Николь утонула в любимых тёмно-серых глазах. — Моё сердце принадлежит только тебе. Поэтому выкинь из своей головы все эти «если бы».       Виктория провела большим пальцем по её губам: — Как и моё.       Николь нежно поцеловала её в макушку. — Я люблю тебя, и ничто это не изменит. А теперь самое время выпить шампанского.       Виктория ответила ей мягкой улыбкой. — За нас! — За нас! — отсалютовала Николь.       Виктория ополоснула лицо водой, поставила бокал и принялись нетерпеливо стягивать с Николь халат, затягивая её в тёплую, бурлящую воду.       Разместившись в джакузи, Николь села напротив и вытянула ноги вдоль её тела, поглаживая под водой её лодыжки. В ответ на прикосновения, Виктория придвинулась ближе, скользнув ладонями по упругим бедрам. — Как же я благодарна судьбе, что ты появилась в моей жизни.       Николь наклонилась к ней, заключая в объятия. — Вообще-то, судьба здесь ни при чём, я сама тебя разыскала. Благодари меня. — О, к нам вернулась мисс Самонадеянность. — Она никуда и не уходила. — Тогда…       Николь не дала ей договорить, накрывая её губы долгожданным поцелуем, наслаждаясь каждым мгновением близости.

****

      Облокотившись на локоть, Николь подперла рукой голову, изучая плавные изгибы тела Виктории, спящей безмятежным сном. Тихое и ровное дыхание Виктории приносило ей умиротворение и покой в утреннем свете солнца, льющегося из окна. Кончиками пальцев Николь едва коснулась шелковистых прядей, распластавшихся по подушке.       События последних лет заставили многое переосмыслить. Вчера, увидев в серых глазах знакомый ей страх потери, Николь поняла, что Виктория тоже изменилась. Косметическая компания, ночной клуб — безусловно, приносили удовлетворение, но они не давали ей полного счастья. Уголок губ Николь дрогнул в довольной улыбке: теперь у неё было всё. — Подглядываешь? — сонно протянула Виктория, сладко потягиваясь.       Николь с трепетной нежностью провела пальцем по её щеке, где ещё виднелся след от подушки. — Люблю на тебя смотреть, ничего не могу с собой поделать.       Виктория расплылась в ленивой улыбке, будто не существовало ничего прекраснее, чем просыпаться рядом с Николь и тонуть в глубине её синих глаз, полных обожания. — Давно проснулась? — Она перевернулась на бок и, прильнув, положила руку на талию Николь, всматриваясь в её лицо. — Не особо, — взглянув на часы, ответила Николь. — Когда я с тобой, время теряет смысл. — Она притянула Викторию в объятия, наслаждаясь теплом её обнаженного тела. — Что скажешь насчёт завтрака? — Да, да и ещё раз да, — пробормотала Вик, уткнувшись носом в белокурые волосы, источающие аромат цитрусов. — Я голодна, как зверь, готова съесть и завтрак, и обед, и ужин разом.       Николь звонко рассмеялась, ласково поглаживая её спину. — Звучит устрашающе… И как тебе удаётся сохранять модельные формы с таким аппетитом? — А вот так, — ответила Виктория, загадочно улыбаясь. — У меня отличный метаболизм. — Что ж, тогда идём завтракать? Или хочешь позавтракать в постели?       Вмиг оживившись, Виктория ловким движением перевернула Николь на спину, оседлала её и, задорно смеясь, зафиксировала руки над головой, лишая сопротивления, прошептала: — Предложение о завтраке в постели звучит крайне заманчиво, но для приличия — спустимся вниз. Оставим этот вариант на другой раз.       Николь вопросительно вскинула бровь. — И почему же на другой раз?.. — Элена решит, что я избегаю её. — Глупости! Моя мама всё понимает. — И всё-таки, Николь… — Ладно, тогда вставай, — кивнув, она поцеловала её в уголок губ и первой поднялась с постели.       Приняв душ, они оделись в уютную домашнюю одежду и спустились на террасу, откуда доносились оживлённый голос Фабио и заразительный смех Элены. Благодаря схожему телосложению и росту, Виктория надела шорты и футболку Николь, которые оказались ей впору. — Доброе утро, — Николь подняла глаза к безоблачному голубому небу. Палящее солнце уже безжалостно припекало и заставило её отступить в тень террасы, где она с облегчением опустилась в плетёное кресло. — Выбираете новый маршрут для круиза? — поинтересовалась она, невольно подслушав обрывок их разговора.       Они поприветствовали её в один голос. — Мы с Эленой хотим отметить годовщину нашего знакомства. Круиз был бы идеальным вариантом, — пояснил Фабио, сверкнув своей харизматичной улыбкой.       Элена погладила его по руке и с любовью посмотрела на дочь. — Мы решили, что лучше всего отметить этот день в открытом море, ведь именно там мы и познакомились. — Звучит очень романтично, — восхищенно протянула Виктория, устраиваясь в кресле. — И куда планируете отправиться? — Думаем об Австралии, — ответила Элена, наслаждаясь идиллией субботнего утра и наливая себе ещё чашечку ароматного кофе. — Кстати, говорила ли я тебе… — О чём? — насторожилась Виктория.       Элена загадочно улыбнулась и сделала приглашающий жест. — Мы счастливы вновь видеть тебя частью нашей семьи. — Она привстала и крепко обняла Викторию. — Моя дочь снова сияет счастьем. Спасибо тебе.       Сердце Виктории наполнилось тёплом. Слова Элены прозвучали с такой искренностью и добротой, что она едва сдержала слёзы. — Спасибо, Элена. Ваши слова значат для меня очень много. Я постараюсь сделать всё, чтобы никогда больше не разочаровать вас, — прошептала она, отвечая на примирительные объятия. — Раз все счастливы и довольны, — вмешалась Николь, — и завтрак уже на столе, может, обсудим наши планы на день? — Мы с Фабио собирались прогуляться по городу, — начала Элена. — О да, мне обещали показать город, — Фабио озорно подмигнул. — А мне днëм нужно встретиться с фотографом, — поделилась Виктория, отпивая кофе. — Надеюсь, у тебя не было совместных планов на это время?       Николь мягко провела рукой по её бедру. — Нет, всё в порядке. Всё самое интересное запланировано на вечер. — Вы были так заняты друг другом, что ещё не успели обсудить ваши планы? — рассмеялась Элена, заметив лёгкий румянец на щеках Виктории, украдкой поглядывающей на её дочь. — Просто у нас не было времени, — пожала плечами Николь. — Между прочим, сегодня в клубе у нас тематическая вечеринка, что-то вроде маскарада. — Венецианские маски? — оживился Фабио. — Да, что-то в этом духе. — Когда-то я страстно увлекался историей маскарада. Это очень интересно. — Полагаю, так и есть. Но, к сожалению, с моим плотным графиком в компании, почти всей организацией занимается Лиза. Я в курсе только основных моментов. — Значит, посвятишь день подготовке? — спросила Элена, интуитивно чувствуя недосказанность. — Лиза обо всём позаботилась. — Николь замолчала не надолго, испытывая неловкость перед Эленой при мысли от предстоящей встречи. — Мы договорились пообедать с Глорией. На буднях у меня совсем нет времени, слишком много дел в офисе. Пришлось перенести встречу на субботу, то есть на сегодня.       Элена заставила себя сохранить улыбку, осознавая неизбежность этого общения. Несмотря на то, что она сама подталкивала дочь к необходимости наладить отношения с родной матерью, смириться с этим было трудно. Она предполагала, что Глория сделает всё возможное, чтобы стать частью жизни Николь. Когда она вернётся в Италию, Глория останется рядом с её дочерью, и это осознание, против её воли, болезненно ранило. — Вам нужно о многом поговорить, — с напускным спокойствием деликатно заметила Элена, подавляя горький привкус ревности. — Мам, — Николь коснулась руки матери, уловив её истинные эмоции, скрытые за маской спокойствия. — Тебе не о чем беспокоиться. Никто не займёт твоё место в моём сердце. — Дорогая, я всё понимаю, — отмахнулась Элена, пытаясь скрыть свою тревогу. — Нужно время, чтобы это принять. И я справлюсь. Со временем всё наладится. Глория не виновата в том, что тебя отняли у неё. Не стану скрывать, мне нелегко это принять, но я смогу. — Элена вздохнула, потирая пальцами подбородок. — И тебе советую отпустить ваши старые обиды и постараться узнать Глорию заново, без предвзятого мнения и поспешных суждений. — Наверное, ты права. Но ты же понимаешь, как это сложно, — посетовала Николь, случайно звякнув чашкой о блюдце. — Мы с Глорией слишком разные. Не то что с тобой. — Не стоит нас сравнивать. Я растила и воспитывала тебя, конечно, у нас много общего… — Элена взмахнула руками, жестикулируя, и наклонилась к дочери. — Послушай меня, Глория любит тебя! Иначе и быть не может. Дай ей время показать себя с другой стороны. И почему-то я уверена, что вы не такие уж и разные. Скоро у вас появится много общего. — Она накрыла ладонью руку Николь. — На её долю выпало немало. Потерять собственного ребёнка… Господи, это ужасно… — произнесла она с тяжёлым вздохом. — Нет ничего плохого в том, что теперь у тебя две матери.       Несмотря на все уговоры, Николь с трудом верилось, что у неё получится найти общий язык с Глорией. Но стоило попытаться, даже если ничего хорошего из этого не выйдет. Так она хотя бы успокоит свою совесть и сможет оправдать себя в случае неудачи.