Ошибки прошлого

      Новая косметическая линия по уходу за телом триумфально стартовала и демонстрировала хорошие показатели продаж. По этому случаю Николь созвала свою команду в конференц-зале, и под звон бокалов, наполненных шампанским, все вместе праздновали общий успех.       Вскоре она вернулась в свой кабинет, оставив коллег наслаждаться заслуженной победой.       Опустившись в мягкое кожаное кресло, Николь удовлетворенно выдохнула. Жизнь, казалось, налаживалась.       По селекторной связи зазвучал бодрый голос Одри: — Мисс Райдер, мистер Сильва снова здесь. Настаивает на встрече. В прошлый раз вы велели его…       Не дослушав, Николь схватила трубку: — Что ему нужно?       Одри подняла глаза и взглянула на Филиппа, отметив его потрепанный вид. — Говорит, по личному вопросу. — Ну разумеется, по какому же ещё.       Одри отвела взгляд и прошептала в трубку: — По-моему, он неважно выглядит. Вызвать охрану? — Не стоит. Пусть войдёт, — без особого энтузиазма распорядилась Николь.       Захлопнув за собой дверь в кабинет, Филипп остался стоять как изваяние, не двигаясь с места. Опустив голову, он угрюмо прислонился спиной к двери. Выглядел он и впрямь жалко: костюм мятый, ворот рубашки небрежно расстёгнут, недельная щетина, впалые щёки, а растрёпанные тёмные волосы, по-видимому, давно не встречались с расческой. От былого лоска не осталось и следа. — Так и будешь там стоять? — Николь, поглаживая в руках отточенный карандаш, откинулась на спинку кресла. — Пришёл, чтобы снова обвинить меня в своих неудачах? Оправдать свою глупость, трусость…       С тяжёлым вздохом он оттолкнулся от двери и направился к Николь, но остановился на полпути. — Я не знал… — Он потёр глаза, словно ему что-то мешало. — Не знал, имею ли право прийти после всего, что я устроил тебе. — В его голосе звучало неприкрытое отчаяние. Небрежно одёрнув пиджак, он опустился на край офисного дивана. — Сесилия… она ушла от меня, и я не представляю, где её искать.       Николь отложила карандаш и, поднявшись, села рядом с ним, превозмогая личную неприязнь к человеку, который едва не разрушил её личную жизнь. — И чего ты хочешь от меня? — спросила она, глядя в его покрасневшие глаза. — Чтобы я разыскала её и привела к тебе за ручку? Или думаешь, она у меня под столом прячется? — Николь театрально заглянула под стол.       Он нахмурился, потирая подбородок. — Я подумал, вдруг ты знаешь, где Сесилия… — Филипп избегал её взгляда, скрестив руки на груди, словно пытаясь удержать бешено колотящееся сердце. — Вы же общались в последнее время, она могла поделиться с тобой своими планами. Пусть это и звучит абсурдно, но я уже не знаю, что думать…       Он горько усмехнулся, сознавая унизительность своего положения: просить помощи у той, кому причинил столько боли и неприятностей. Как бы ему ни было стыдно, Николь оставалась его единственной надеждой. — Мне нужно с ней поговорить, попросить прощения. Я… — Он бессильно взмахнул рукой. — Я виноват перед ней. Меня занесло… Я потерял себя, не понимал, что творю, к чему стремлюсь и кого теряю. Она должна знать, что я сожалею.       Его отчаяние заставило Николь проявить понимание и благосклонность. Она слушала, и в глубине её сердца пробуждалось странное, необъяснимое к нему сострадание. Впрочем, стоило ей напомнить себе о его причастности к её собственным мукам, как внутри поднималась волна гнева. Она молчала, пытаясь найти баланс между двумя противоположными чувствами, терзавшими её по отношению к Филиппу. — Вряд ли мои проблемы покажутся тебе интересными, да и, наверное, ты о них знаешь. У нас с Сесилией были проблемы. И в основном, по моей вине. Да, ты смело можешь называть меня мудаком. Сессилия права, я только всё разрушаю… — Неожиданно в уголках его глаз блеснули слёзы, выдавая бурю, разыгравшуюся в его душе. — Я вёл себя как эгоистичный подонок, в погоне за собственными амбицими. Ослеплённый жаждой стать единоличным владельцем компании, ведомый местью, я перестал замечать свою семью. И теперь понимаю, что сам создал этот кошмар. Чёрт, я… всё испортил.       Погруженная в раздумья, Николь машинально покручивала кончиками пальцев короткий белокурый локон и смотрела на него пронзительным, изучающим соколиным взглядом. Ещё недавно она всем сердцем презирала этого человека. — У тебя более чем достаточно причин ненавидеть меня. Я это заслужил. Пытаясь осмыслить всё, что я натворил, я пытался вспомнить… когда я успел стать таким? Таким грязным, ничтожным куском дерьма? Я опустился так низко… — Он устало провёл ладонями по лицу и, набравшись смелости, встретился с её синими, как грозовое небо, глазами. — Я потерял всякий рассудок, позволив себе грубо вмешаться в твою личную жизнь.             В его искреннем взгляде промелькнуло столько раскаяния, и Николь, вопреки своей воле, почувствовала волну сочувствия. — Жизнь порой играет с нами злые шутки, — тихо произнес он, выдержав её пристальный взгляд. — Я лишил тебя любимой женщины, заставил страдать, а теперь сам пришёл к тебе и прошу помощи в том, чтобы вернуть жену, сына, свою жизнь. — Он виновато покачал головой, как будто пытаясь стряхнуть с себя груз совершённых ошибок. — Николь, я правда сожалею о том, что поступил с тобой так подло. Поступил так с вами, с тобой и Викторией, — поправил он. — Прости меня.       Наступила тишина, тяжёлая и давящая. Николь обдумывала каждое его слово, затем ровным, спокойным тоном заговорила: — Что сделано, то сделано. И да, Филипп, ты был мудаком. Импульсивным, недальновидным. Ты действовал, не думая о последствиях. Это расплата за то, что ты позволил эмоциям затмить разум.       Он мрачно посмотрел на неё, не ожидая такой прямолинейности и честности. — Сесилия улетела в Сан-Паулу к своим родителям, — голос Николь немного смягчился. — Я звонил им, они утверждают, что она не у них. В любом случае, они отказываются говорить мне, где она. Похоже, они тоже настроены против меня.       Николь удивленно вскинула бровь, поражённая его наивностью. — И ты им поверил?       Филипп на мгновение растерялся. — Но… зачем им мне лгать?       Заметив его недоверчивый взгляд, Николь закатила глаза, поражаясь его наивному вопросу. — Их дочь бросила тебя! Разве этого недостаточно, чтобы они не захотели тебе помогать? — Ты хочешь сказать, они действительно мне солгали? — в его голосе прозвучала обида и чувствовалось, что его это задело. — Но я же отец их внука, неужели они станут скрывать от меня собственного сына?       Николь уставилась на него, как на безнадёжного глупца. — Если они решили поддержать Сесилию, они скажут тебе всё, что угодно, лишь бы защитить свою дочь.       Казалось, до него наконец-то начало доходить. Он провел рукой по щетине на подбородке.       Николь окинула его быстрым взглядом с головы до ног, критически оценивая его потрёпанный и жалкий вид. — На твоём месте, Филипп, я бы для начала привела себя в порядок, — голос её был глубок и властен. — Извини за прямоту, выглядишь ты, мягко говоря, неважно. Потом купила бы билет до Сан-Паулу и попыталась вернуть то, что потеряла. Это лишь мои мысли вслух. Тебе виднее, как поступить.       После её слов ему стало немного легче. Он почувствовал прилив сил, несмотря на то, что забыл, когда в последний раз нормально ел и спал. — С тобой не поспоришь, — Филипп криво улыбнулся. — Ты всегда даëшь такие умные советы?       На её лице появилась задумчивая ухмылка. — На умственные способности я никогда не жаловалась.       Николь поднялась с дивана, давая понять, что разговор окончен. Филипп поднялся следом за ней, обошёл её и встал напротив. — Из меня никудышный старший брат, — в его словах звучало сожаление. — Обычно братья защищают своих младших сестер, а не наоборот.       Она изумлённо приподняла брови и, не задумываясь, ответила: — Я и сама могу за себя постоять. И вполне неплохо с этим справляюсь, — в её голосе больше не было прежней враждебности. — Мой отец выдрессировал меня так, чтобы я могла дать отпор кому угодно.       Филипп едва заметно улыбнулся. — Ты всегда знаешь, что ответить, — он осторожно коснулся её плеча, но тут же отдёрнул руку, опасаясь негативной реакции. — Уход Сесилии заставил меня многое переосмыслить. И знаешь, что я понял? Мне стыдно признаться в этом, но я должен это сказать… — её взгляд не отпускал его. — Николь, ты умная, успешная, красивая женщина. А потом я узнал, что наследница Райдер нетрадиционной ориентации, — он замахал руками. — Нет-нет, я ничего не имею против таких отношений и никогда не имел. Просто в какой-то момент я стал воспринимать тебя как свою соперницу. — Что за бред, — с насмешкой отреагировала Николь.       Он смутился от её реплики. — Согласен, звучит нелепо, — он виновато пожал плечом. — Я и сам не понимаю, почему я стал так думать. А потом, когда наши пути пересеклись и я узнал, что ты совладелица моего бизнеса, во мне что-то переключилось. Я страстно хотел доказать всем, что я лучше, успешнее тебя. Не знаю почему, зачем и для чего… Как же это глупо…       Вопреки его ожиданиям, Николь не рассердилась. Взгляд её был спокоен и безмятежен, как утренний рассвет. — Наши семьи всегда конкурировали. Вероятно, причина кроется в сложных отношениях наших отцов. Но, исходя из последних событий, многое становится понятным.       Филипп засунул руки в карманы брюк и кивнул, соглашаясь со сказанным. — Мы многого не знали о наших родителях, — он переминался с ноги на ногу, чувствуя себя крайне неловко. — Николь, я действительно сожалею о своих прежних поступках, — лицо его вновь омрачилось. — Я и маме наговорил такого, за что мне безумно стыдно. Она не заслужила от меня таких слов, ведь она, как никто другой, всегда поддерживала меня.       Он замолчал, и Николь поняла, что ему трудно совладать с захлестнувшими его эмоциями. — Вы обязательно разберетесь. Учитывая свои собственные ошибки, могу с уверенностью сказать, что мы способны многое изменить в своей жизни. И то, какими будут эти перемены, зависит только от нас, от нашего выбора.       К нему вернулось самообладание. — Считаешь, у меня ещё есть шанс вернуть Сесилию? — Шанс есть всегда, главное — уметь им воспользоваться. — Что ж, звучит мудро.       Николь покачала головой. — Не преувеличивай насчёт мудрости. Как бы там ни было, всё в наших руках.       За последние несколько месяцев ей пришлось сделать серьёзную переоценку своей жизни. Пройдя через пустоту, боль и разочарование она вновь вернула любовь в свою жизнь, почувствовала вкус к жизни. Никогда прежде она не ощущала себя столь живой и по-настоящему счастливой, как сейчас. И та злость на Филиппа, которая кипела в ней адским пламенем, постепенно утихла. Николь заботило только будущее, она не видела смысла ворошить прошлое, копаться в старых обидах, которые отравляли ей существование. Единственное, что имело для неё значение, — это настоящее, в котором она всем сердцем любила прекрасную женщину, и с которой связала свою жизнь. — Мне бы не помешало немного твоего обаяния, — шутливо бросил Филипп, глядя в пол. — Как оказалось, у нас с тобой есть общие гены, так что у тебя есть все шансы.       На лице Филиппа заиграла мечтательная улыбка. — И то верно. — Он приблизился к Николь и нерешительно спросил: — Могу я обнять тебя? — Как брат сестру? — с иронией уточнила Николь. — Как брат сестру, — твёрдо подтвердил Филипп, слегка смутившись. — Кто бы мог представить, да? — Да уж… кто бы мог представить такой поворот событий. Эта жизнь полна сюрпризов.       Он шагнул вперёд, ощущая себя несколько неловко и в то же время до странного легко, будто с него сняли тяжёлые цепи. — Спасибо, — прошептал он, слегка приобняв её. — За мной остается ещё долг, и не один, я это прекрасно понимаю. — О долгах поговорим потом, — выскальзывая из его объятий, ответила Николь. — Один будет зачтён, если вернёшь моего племянника и Сесилию обратно в Майами.       Такого душевного облегчения Филипп никогда прежде не испытывал, словно после долгой и мучительной болезни к нему вернулись силы. Он отчаянно желал вернуть любовь Сесилии, вернуть сына, вернуть свою семью, без которой не представлял своей жизни. В его голове промчалась шальная мысль — как-нибудь собраться им всем вместе, чтобы отпраздновать долгожданное примирение. Пока это с трудом укладывалось в его голове, казалось чем-то нереальным, но Филипп был абсолютно уверен — это станет одним из самых значимых и счастливых событий в его жизни, он сделает всё, чтобы это произошло.

****

      Вернувшись в кресло, Николь вытянула ноги. Ещё совсем недавно она вряд ли поверила бы, что их отношения с Филиппом когда-нибудь потеплеют. Не то чтобы это её сильно тяготило, но, учитывая, что Глория Сильва приходится ей родной матерью, и придётся выстраивать с ней отношения, то, конечно, не хотелось находиться в конфронтации с её сыном. Если раньше, узнав об их родстве, Николь предпочитала избегать Глорию, то теперь ей действительно хотелось по-настоящему узнать свою мать, хотелось проводить с ней время.       Офисные часы показывали пять минут четвертого. Николь обернулась и посмотрела в окно, за которым сияло солнце, отражая лучи от соседних небоскребов. Она постучала пальцами по папке с документами, лежавшей на её столе. Все дела, требующие её внимания, могли подождать. День выдался слишком хорошим, чтобы посвящать его работе в офисе. Николь подумала о Виктории, которая собиралась провести день на пляже вместе с Лизой и Камиллой. Недолго думая, она сменила строгий офисный стиль на обычные шорты и рубашку, которые всегда лежали в её рабочем шкафчике на всякий случай. Раньше, в последние три года, она могла подолгу задерживаться в офисе, а иной раз и вовсе остаться на ночь.       Увидев своего босса в новом образе, Одри осталась невозмутимой. Ей не раз приходилось наблюдать подобное перевоплощение. — Одри, меня сегодня не будет. Если позвонит мистер Джонс, передай, что я рассмотрела его предложение и отправлю ответ завтра.       Одри кивнула, принимая информацию, и сама не поняла, почему на её лице расцвела улыбка. — Кстати, если у тебя нет завала с работой, можешь уйти на час раньше, — добавила Николь, надев солнцезащитные очки. — Хорошо, спасибо, мисс Райдер. Желаю вам хорошо провести время!       Николь мчалась на своём автомобиле, мечтая оказаться в любимых объятиях. Она виртуозно вырулила на дорогу, ведущую к пляжам Майами-Бич. Пересекая мост, соединяющий город с островом, она задумалась о головокружительном повороте, который совершила её жизнь. Калейдоскоп важных, судьбоносных событий пронёсся вихрем в её сознании.       Бросив взгляд на сумку, покоившуюся на пассажирском сиденье, Николь подумала о сюрпризе, который приготовила Виктории. Ей не терпелось поделиться их ближайшими планами, но, поскольку они будут не вдвоём, решила подождать до вечера.       Спустя каких-то сорок минут Николь уже шла по раскаленному песку, выискивая знакомые лица. И прежде, чем увидеть их, она услышала знакомый смех Виктории и Лиз, подхваченный звонким хихиканьем Камиллы.       Заметив Николь, Виктория взглянула на часы в телефоне. — Какая приятная неожиданность. Ты уже освободилась? — воскликнула она и, подбежав, взяла Николь за обе руки.       Николь не успела ответить, как её губы накрыли горячим поцелуем. Она притянула Викторию ближе, утопая в её объятиях. — Ты чертовски соблазнительна в этих коротких джинсовых шортах, — выдохнула Виктория, игриво покусывая её за мочку уха.       Николь окинула её хитрым взглядом, и на её лице скользнула кривая, задорная усмешка — она прекрасно понимала, какие непристойные фантазии сейчас в голове Вик. — Эй, вы двое, долго ещё там стоять будете? — смеясь, прокричала им Лиза, подпрыгивая на песке и энергично махая им рукой. — Уже идём! — откликнулась Николь, махнув в ответ.       Терпеливо дождавшись, пока Николь не осталась в одном бикини, Лиза подбежала к ней и игриво подтолкнула её в сторону океана. — Спорим, я доплыву до буйков быстрее, чем ты?       Пошатнувшись от неожиданного толчка, Николь бросилась следом за ней, с головой окунаясь в лазурные воды океана. Наблюдая за их задорной возней, Виктория с Камиллой переглянулись и, решили не отставать, побежали следом за ними, навстречу сверкающим на солнце манящим волнам.