Вырванные страницы

От автора: в этот раз не так долго, да?) Ливитт бумагам не поверил, но придраться ни к чему не смог. Все подписи и печати находились на своих местах, идентификационный номер по базе данных совпадал, а одни подозрения к отчету не пришьешь. Он еще какое-то время старался выбить хоть что-то из Маккоя и Спока, но Джим пресекал каждую попытку односложным «без комментариев». В конце концов, экипаж «Энтерпрайз» оставили в покое. Проверка плавно перешла на другие объекты центра. Когда стало понятно, что Ливитт со своими людьми возвращаться не собирается, Маккой немедленно приступил к диагностике и лечению. Ухура, Скотти и Чехов, пострадавшие наиболее серьезно, без помощи Маккоя будут вынуждены остаться в центре на неопределенное время, а это лишний риск, на который Джим идти не собирался. Уже следующим днем он намеревался вернуть экипаж обратно на «Энтерпрайз». Корабль пока не сможет взлететь, в системе варп-ядра есть повреждения, но энергии от термоядерного реактора хватит на жизнеобеспечение отдельных отсеков. А когда Скотти поправится, то они быстро со всем разберутся. Ну, Джим на это надеялся. Меньше чем через час Маккой вынес вердикт: для полного восстановления требовался его родной медотсек, но и того, что сделала Шай, достаточно. Он лишь немного стабилизировал ребят для транспортировки. Говоря об этом, Маккой хмурился. Состояние пациентов было не столь стабильно, как ему того хотелось. И все же поездка через пустыню по всем этим чертовым ухабам была предпочтительней, нежели оставаться на милость аугментов и военных. - Будем тащиться как черепахи, - пообещал ему Джим и, похлопав по плечу, выбрался посмотреть центр. Спок остался посидеть с Ухурой, Скотти с головой ушел в данные по кораблю, Сулу и Чехов спали. Маккой собирался к ним присоединиться – все же стояла глубокая ночь. Одному только Джиму не спалось. Используя свой статус аугмента, он без проблем покинул закрытое крыло. Изучив схему центра по планам эвакуации, что пару раз встретились ему на стенах, Джим сперва отыскал столовую. Обычно та была закрыта в столь позднее время, но не в период проверки. Так что Джим воспользовался случаем, пофлиртовал со зрелой, но привлекательной дамой на раздаче по имени Бетти-Сью и перекусил бургером с мясом крокодила. Вкус неожиданно понравился. Местный персонал, взбудораженный проверкой, не обращал на него внимания, да и в целом встретились Джиму лишь пара лаборантов, миленькая женщина в докторском халате да хмурая медсестра. Как он выяснил, первый и второй этажи здания действительно были больницей. Зато два подземных отводились под лаборатории. На минус первом этаже располагалось закрытое крыло, где их с ребятами и лечили. И если туда Джим мог свободно вернуться, то остальные помещения оказались для него недоступны. Впрочем, он не строил иллюзий: таблички «генная инженерия», «вирусология», «микробиология» говорили сами за себя. Задумавшись, что именно в этих лабораториях и были созданы аугменты, Джим опять поднялся на первый этаж. Потом на второй и еще выше по лестнице – на крышу. Выход на нее был не заперт – удивительная халатность. И только оказавшись под открытым небом, Джим перевел дыхание. Запрокинув голову, он жадно вгляделся в родные до боли созвездия – будто впервые увидел. С ним такое часто бывало раньше – до Академии. Тогда, в Айове, он мог часами пялиться в небо. В космос, что был где-то там, за линией Кармана*. Джим шумно выдохнул и сел, привалившись к стене. Они успокаивали – звезды. Здесь, в австралийской пустыне, они особенно яркие. Даже ярче, чем в Айове. Сможет ли он поднять «Энтерпрайз» туда, к ним, где ей и место? Триста лет. Сейчас до звезд почти триста лет. Если план Хана сработает, они все проведут в криокапсулах эти чертовы триста лет. И, если повезет, проснутся в своем времени. Там, где звезды близко, а Хан со всей той херней, что неизменно будил в Джиме, бесконечно далеко. И это правильно. Джим сможет с ним работать. И даже общаться нормально сможет. Это все равно, что держаться за оголенные провода под напряжением, но Джим сможет. Даже после этого… Криса Пайна. Черт, а у судьбы то еще чувство юмора. … - Капитан, - Джим дернулся от прикосновения к своему плечу и, открыв глаза, недоуменно уставился на склонившегося перед ним Хана. - Я заснул, - моргнув, понял он, ощущая холод во всем теле. Сколько времени прошло? - Ты здесь уже больше часа, - выпрямившись, сообщил Хан, словно подслушав его вопрос. – Я ухожу, так что и ты возвращайся в палату. Дверь на крышу должна быть заперта. - Ты все это время был здесь, да? Хан дернул уголком губ в короткой улыбке и запрокинул голову к почти черному небу. - Какая она – вселенная? – спросил он вместо ответа. Джим тоже перевел взгляд на звезды. Вселенная… На языке вертелись десятки терминов и сотни определений, но подходящим лично для себя он выбрал одно-единственное слово: - Поразительная. - «Поразительная», - эхом повторил Хан, словно вслушиваясь в само звучание этого слова. – Да, именно такой я ее себе и представлял. Джим уставился на него в немом изумлении. - Что? – глубже улыбнулся Хан. – Для этого я и строю «Ботани Бей». - Раньше ты был одним из командиров, а теперь инженер. Как так вышло? Хан ответил не сразу, продолжая любоваться чистым, безоблачным небом, распростертым над ними черной вуалью с мириадами звезд. - Программа «Аугмент» была создана коалицией Великобритании, США и Индии для победы в войне, - размеренно заговорил он. – Но мы, те, кто потерял свои семьи и даже самих себя, поставили себе цель закончить ее. Неважно, кто выйдет победителем, лишь бы в итоге у власти стояли люди, способные восстановить нормальную жизнь. Мы это и сделали. Коалиция наших стран не проиграла, но и не выиграла. Нашу программу прикрыли. Создание аугмента – очень дорогое и полное погрешностей мероприятие, - иронично хмыкнул Хан. – Новых аугментов больше не создают, а у тех, кого уже создали, бессрочный контракт с министерством обороны. Лишь единицы из нас освободились от этих обязательств. Я провел своих людей через Третью Мировую войну. Когда был подписан последний мирный договор, для всего мира все закончилось, но для нас мало что изменилось. Бунты, очаги сопротивления, пираты, мародеры, контрабандисты и террористы – мы останавливали один военный конфликт и переходили к другому. Бесконечный круг, - с едкой насмешкой резюмировал он. – Я ушел из программы, десятками патентов выкупив себе право заниматься тем, чем хочу. - И чего ты хочешь? – после недолгого молчания спросил Джим. - Разве не очевидно? – глаза аугмента лихорадочно сверкнули во тьме ночи. – Я хочу туда, куда не ступала нога человека. У Джима перехватило дыхание. Он словно говорил с совершенно другим человеком, не с тем, кто голыми руками раскроил череп живому человеку. Точно… не с тем. Этот Хан жил мечтой о дальнем космосе. На его голову свалились пришельцы из будущего, чей звездолет мог спровоцировать гонку вооружений и новую войну, а все, о чем он думает, это как закончить свой корабль и сорваться в путь. Потому что там звезды. Там – новые миры. И, возможно, никакой опостылевшей войны. Невероятно. - Что же с тобой случилось? – невольно вырвалось у Джима. Потому что этот Хан и тот, другой, казались полными противоположностями. Этот Хан прошел Третью Мировую войну и сохранил сумасшедшие мечты отчаянного романтика, а тот был словно выжженный изнутри, с разумом прагматичным и жестоким. «С разумом воина», как сам и сказал. Но когда и отчего произошла эта разительная перемена? - Расскажи мне. Моргнув, Джим перевел взгляд на человека перед собой. Хан стоял в расслабленной позе, чуть склонив в интересе голову. Только в серо-зеленых глазах ощущались мрачное давление и тень беспокойной мысли. Джим передернул озябшими плечами и на одном дыхании старательно отстраненно произнес: - При первой нашей встрече ты убил человека, который заменил мне отца. Хан чуть сощурил глаза. - Зачем я это сделал? - О, у тебя была цель, - ровным тоном хотел сказать Джим, но вышел ядовитый полушепот. - Ты ненавидишь меня, - не вопрос, но лишь спокойная констатация факта. - Ненавижу, - и как отрицать, когда между ними пропасть в три сотни лет? И боль потери, что, казалось, утихла и осела где-то глубоко внутри, но вдруг ожила и ужалила, стоило Джиму вновь ощутить на себе всю силу прямого, спокойного взгляда аугмента. Хан всегда смотрел так – и тогда, и теперь – препарируя наживую, выворачивая наизнанку – и все с отвлеченным, отчужденным вниманием. - В будущем ты отомстил? Убил меня? - Нет, - процедил Джим, - ты предстал перед судом. Хан какое-то время молча изучал его лицо, явно и откровенно что-то обдумывая. - А, - выдохнул он коротко сквозь приоткрытые губы и чуть подался вперед: - Капитан, вы хотите стереть мне память? Джим моргнул от резкой, как ему казалось, смены темы и недоуменно поднял брови: - Что сделать? - Вы стали откровеннее со мной – ты и твоя команда, - сощурился Хан, словно ищейка, взявшая след. – Хотя ранее проявляли беспокойство за свое вмешательство в естественный ход истории. Вывод: вы нашли способ устранить следы своего пребывания. Физические следы устранимы, в этом мы вам поможем, но что делать со свидетелями? – лицо его стало отрешенно сосредоточенным. – Ликвидация нежелательна, этим вы также нарушите будущее, хотя и в меньшей степени. Я рассматривал этот вариант, но ты, капитан, придерживаешься твердых моральных принципов. С твоей ненавистью люди убивают. Другие люди, но не ты. Джим отвел взгляд, уставившись на уродливую металлическую конструкцию одной из антенн. Голос Хана он слышал будто издалека – настолько громко стучала собственная кровь в ушах. - Так что, я думаю, вы нашли способ стереть память мне и всем, кто вам помогает. - Что, если и так? – выдохнул Джим, снова встречаясь взглядом с Ханом. А тот, не меняясь в лице, вдруг завел речь о криокапсулах: - Капсулы просто так из центра не вывезти – даже семь из полсотни. Особенно в ближайшие недели, - Хан выпрямился, снова бросив взгляд на небо. – На двадцать второе июня запланирована их транспортировка ко мне в Вумеру для установки на «Ботани Бей». У вас есть сорок два дня для ремонта вашего корабля. Справитесь? - Справимся. Хан криво улыбнулся. Семь человек едва ли смогут восстановить звездолет, подобный «Энтерпрайз». Не за столь короткий срок и не с нынешним уровнем технологий. Ознакомившись с чертежами «Энтерпрайз», аугмент это понимал. Понимал и Джим, но такие, как он, не признают вслух безвыигрышных ситуаций. - Главное, восстановите транспортер, - посоветовал Хан все с той же улыбкой. - Ты уже и о транспортере знаешь, - с забавным усталым возмущением фыркнул Джим. Хану нравилась его живая мимика. - Идите отдыхать, капитан, - обойдя сидевшего на земле Джима, он невесомо коснулся его плеча, вышел с крыши и вставил ключ в замочную скважину двери, сделав тем самым последний непрозрачный намек. Джиму ничего не оставалось, как подняться на ноги и вернуться-таки в свою палату. Хан покинул центр на рассвете. … Линия Кармана* - высота над уровнем моря, условно принимаемая как граница между земной атмосферой и космосом.