Вырванные страницы

Хан знал, что рано или поздно это случится. Знал, благодаря обрывочным фразам гостей из будущего, обеспокоенным просьбам Криса, туманным донесениям друзей по всему миру. И в первую очередь благодаря взрыву на космодроме в Вумере. Бесспорно Хан был венцом проекта по генной модификации человека. Восторженные, гордые генетики и учителя не уставали называть его следующей ступенью эволюции. Человеком Превосходящим. Но даже у совершенства была слабость. Хан легко... увлекался. Едва что-то цепляло его ум, и он отдавался этому с полной самоотдачей, достигая, да, выдающихся результатов, но, увы, упуская нечто менее интересное. Да. Какое ему было дело до волнений в Индии, до развернувшихся в очередной раз репрессий, учиненных бывшим учителем, когда рядом, как никогда близко, были звезды, прекрасная «Энтерпрайз» и восхитительный Джеймс Т. Кирк? Как он мог отвлечься на кровавые идеалы Сингха и его одержимые идеи сделать из своего лучшего ученика повелителя мира, когда Джим с горящими глазами рассказывал о чудн0й белой планете, где росли красные-красные листья, а местные аборигены гонялись за бравым капитаном и крайне недовольным им главой медслужбы для того, чтобы не то пристукнуть за похищение реликвии, не то возвести в ранг новых богов? Улыбаясь Кирку, Хан знал, что война на пороге. Как знал и то, что не сможет ее предотвратить, даже если соберет и объединит под своим руководством всех собратьев-аугментов. Даже если самолично свернёт мастеру Сингху шею. Потому что людей слишком много. Потому что мир несовершенен. Потому что не совершенны и сами аугменты. Четвертая Мировая война — Хан знал, что она всё ближе, как знал и то, что не сможет остаться в стороне. Все, кому надо, знают, что он жив — так Хан сказал Джиму, не уточняя, что таковых единицы, потому как он давно ждал покушения на собственную жизнь. Хан не собирался воскресать. Он выжидал. День за днём, месяц за месяцем время утекало сквозь пальцы. Он хотел сделать для Джима как можно больше, пока мог, пока тот не погрузился в ледяной сон вместе со всеми их общими шутками, взглядами и надеждами. Капитана Кирка ждало его чудесное будущее двадцать третьего века. Это Хан принадлежал веку двадцатому со всей его нетерпимостью и ненавистью, где люди зачастую не жили, а выживали, отчаянно борясь с лживой, извращенной системой, созданной ими самими и оттого абсолютно непобедимой. В подступающей Четвертой Мировой войне победителей не будет. Будут выжившие. - Carpe diem, - прошептал Хан, казалось, в никуда. Он повернулся к Джиму: - Тебе знакомо это выражение? - «Лови момент», - проронил тот, не разрывая контакта глаз. - Смеешься? Это мой личный девиз. Хан приподнял брови. Джим залпом допил алкоголь. Лови момент. А будущее… останется в будущем. Восстановление «Энтерпрайз» завершилось даже слишком быстро. Почти год назад космический корабль из будущего свалился на голову Хана. Никто ещё не знал, но именно с этого момента начался новый виток времени, новое будущее, столь незнакомое послу Споку. Да, всё началось вовсе не с ромуланца Нерона… или именно с него — смотря, с какого отрезка времени взглянуть. Это был их последний совместный вечер перед расставанием в три сотни лет. То, что началось как прощальная вечеринка, плавно перетекло в молчаливое созерцание звезд на бескрайнем небе. Шайенн и Ухура ушли первыми. Вскоре за ними потянулся Чехов. Сулу и Скотт отошли за новой порцией закусок, но так и не вернулись, увлекшись спором на камбузе. Спок что-то подсчитывал в падде. Маккой потягивал пиво, проницательно глядя на притихших Кирка и Хана. Говорить никому не хотелось, даже ему. Завтра всё закончится. С утра они проведут контрольную проверку криокапсул, окончательно спрячут «Энтерпрайз», переведут её в спящий режим и уснут на долгие, долгие годы. А, и Спок, конечно, поставит блок на воспоминания Хана. Убежище для корабля поначалу хотели устроить прямо на месте падения, только зарыв его поглубже. Но Джим внезапно дал другие координаты. - 20.94937, - ввёл он в бортовой компьютер. - 126.65447, - и сказал на вопросительный взгляд Сулу: - Там безопасно. Сказал со странной, искривлённой улыбкой. В итоге «Энтерпрайз» спрятали в ущелье на севере пустыни, среди неприступных гор, еще дальше от дорог. Провозиться пришлось больше суток, чтобы сначала фазерами расширить пространство для корабля, а потом подготовить всё для обвала, что полностью скроет звездолёт от чужих глаз. Но они справились, и теперь никто не хотел ложиться спать, оттягивая неизбежное прощание с двадцатым веком. Допив пиво, Маккой поднялся с уже порядочно остывшей обшивки корабля и, дёрнув за руку Спока, молча увёл его внутрь. О чём говорили (или молчали) в ту ночь Хан и Джим, ни Маккоя, ни кого-либо другого совершенно не касалось. … - Капсулы готовы, - заключил Хан, лично проверив каждую. Взгляд его задержался на восьмой, прихваченной про запас. - Все восемь. Джим оторвался от интерактивного экрана станции и тоже хмуро взглянул на запасную. - Ты… - Нет. Джим отвернулся. Он и сам знал, что нет. Без Хана в двадцатом веке всё изменится, и кто знает, в какую сторону. «В худшую, без сомнения», - твёрдо ответил себе капитан, за год не просто узнав аугмента. И теперь это «не просто» сводило его с ума. Отчаянно хотелось наплевать на последствия и забрать Хана с собой. Туда, где ему место. Где у него есть будущее, достойное его. Где его не ждёт проклятая война, из которой он сумеет забрать лишь семьдесят две жизни. Будет ли среди спящих там, в будущем, Шайенн Труман? А Индра, Санкар и Смайл? Лиам с товарищами? Билл Макдугалл, посвятивший себя сиротам? Кого из этих во всех отношениях достойных людей не окажется на «Ботани Бей»? - Не забивайте себе голову, капитан, - вдруг мягко произнёс Хан, коснувшись плеча Джима. - Всё, что будет с нами, уже произошло. - Думаешь, мне от этого легче? - буркнул тот и осёкся, перехватив взгляд аугмента. Сколько силы, сколько беспомощной ярости было в этих льдисто-серых глазах! Зачарованный, Джим поднял было руку к чужому лицу, но вошли Шайенн с Маккоем, и жест так и не был завершён. - Спок ждёт, - кратко сообщил глава медслужбы, наградив Хана долгим, скорбным взглядом. - Они со Скоттом в транспортерной. Пора, Джим. … - Вы будете помнить, как помогали группе беглых военных, - проговорил Спок придуманную самим Ханом легенду. - Скрывали их и лечили под видом аугментов, пока они не поправились и не смогли покинуть Австралию. - Всё верно, - заторможенно подтвердил Хан, чувствуя, как снотворное, рассчитанное на вулканца, медленно, но верно начинало действовать. В двух шагах от него напряженными струнами лежали Шайенн и Крис. - Поверить не могу, что добровольно пошёл на это, - проворчал Крис, но сделал это больше из упрямства и застарелой привычки быть вечно чем-то недовольным. Пару месяцев назад Маккой затащил его к себе в медотсек и за пару часов исправил генетический дефект глаз, доставлявший столько дискомфорта аугменту. Впервые не чувствуя боли, Крис сухо поблагодарил доктора, но друзья отметили, что никогда ещё не видели его настолько довольным жизнью. Маккой на это только понимающе хмыкнул. - Каждый из вас проснётся у себя, - продолжил Спок размеренно и вдруг без перехода обратился к прислонившемуся к дальней стене Кирку: - Капитан, прошу вас покинуть транспортерную. - Спок… - Я вынужден настаивать, - строго пресёк возражения полувулканец. - Ваше присутствие усложняет мне задачу. Джим сцепил зубы, сильнее вдавившись спиной в перегородку. Он знал, что Спок прав. И где-то в глубине души даже был согласен с ним. Но... - Джим, - окликнул его Хан. Завладев вниманием этих поразительных синих глаз, аугмент улыбнулся: - Сладких снов. Увидимся в будущем. Переменившись в лице, Кирк открыл было рот, но так ничего и не произнёс. Лишь развернувшись к двери из транспортерной, он тихо, сдавленно проронил: - Удачи. И вышел. Хан уже закрыл глаза, проваливаясь во тьму без сновидений, когда до него донесся шепот Шай: - Это было жестоко. Идиот. Он дёрнул уголком рта в безрадостной усмешке. Жестоко… да? … По виску Спока скатилась капля пота. Шёл уже второй час сеанса мелдинга. И если сознания Кристофера Пайна и Шайенн Труман не сопротивлялись, без лишних помех приняв вмешательство полувулканца, то разум Хана раз за разом давал отпор. В этом не было вины аугмента. Сознательной вины. Бессознательное же с поразительным упрямством не желало забывать гостей из будущего, прекрасный звездолет «Энтерпрайз» и, главное, её капитана. Спок снова и снова воздвигал блоки на памяти, меняя подход, вслушиваясь в мысли Хана, подстраиваясь под них в поисках решения, но всё было без толку до тех пор, пока он не отыскал причину столь яростного сопротивления. Она крылась в детстве аугмента. Мальчик-сирота, потерявший память о самом важном для себя человеке — матери. И теперь мужчина-аугмент не желал повторения, сколько бы логичных причин тому ни было. А значит, требовалось убедить чужой разум, что он ничего не забудет. Выдохнув, Спок приступил к неимоверно тонкой и кропотливой работе. … Когда Скотти пришёл в транспортерную, то застал Спока обессиленно сидевшим на полу у приборной панели, с которой, собственно, тот его и вызвал. - Пришлось попотеть, мистер Спок? - нервно улыбнулся инженер, гадая, надо ли ему помочь подняться или дать немного времени отдохнуть. - Приступайте к транспортации, - устало отдал распоряжение Спок, держа глаза закрытыми. - Действие снотворного на исходе. Скотт поспешно встал за станцию. Координаты назначения уже были введены, оставалось лишь убедиться в отсутствии там лишних свидетелей да совершить, собственно, переброску. Вся процедура заняла каких-то пару минут. Когда площадка опустела, Скотт без надобности прочистил горло и доложил капитану: - Транспортация завершена, - и добавил, не в силах сдержаться: - Они в порядке, Джим. - Принято, - сухо, по-деловому отозвался Кирк и дал команду Сулу обрушить на «Энтерпрайз» горы. … Пять из семи членов экипажа благополучно погрузились в криосон. Маккой и Кирк вдоль и поперек перепроверили работу корабля, капсул, состояние товарищей. И когда они убедились, что сделано было всё, что только можно, уставший доктор махнул рукой: - Давай, теперь ты, Джим. И получил неожиданный отказ. - Как капитан, я лягу последним. И это не обсуждается, Боунз, - спокойно, но странно категорично отрезал Кирк. Старые друзья скрестили упрямые взгляды, но в этот раз победа была за Джимом. - Ладно! - сдался Маккой, рывком вбивая команды в свою криокапсулу. - Но ты мне сейчас поклянёшься — по-настоящему поклянешься — что уйдешь в сон следом! - Если не лягу, то кто вас вытащит в нашем времени? - без смеха отозвался Кирк. - Да, Боунз, я хотел бы… остаться… Но не ценой ваших жизней. У него свой экипаж, у меня — свой. Это нормально. - Джим… - Всё, иди ложись. Маккой не осмелился возразить, глядя в изломанное долгом и тоской лицо Джима. … Над Большой Песчаной пустыней белым диском медленно выплывало солнце. По горизонту тянулась сизая дымка, по барханам гулял ветер. Где-то здесь, скрытый стенами научного центра, открыл глаза Хан и с ноткой недоумения стёр с лица слёзы. Не успел вопрос оформиться в голове, как он вспомнил... о Джиме. Капитан маленькой группы солдат, что отказался исполнить бесчеловечный приказ. Хан наткнулся на них, едва живых, в пустыне и переправил к Шай на базу. А пока товарищи Джима поправлялись, они с Ханом сблизились. Потрясающе, как много было у них общего: отношение к своим людям, мораль, незамутненная приказами, страсть к исследованиям, и даже одержимость космосом. Джим разбирался в ракетостроении. И однажды Хан взял его с собой на космодром в Вумеру — показать «Ботани Бей». Хан настолько увлёкся им, что позволил себе непозволительно расслабиться. А ведь тревожных звонков было достаточно: слухи о репрессиях в Индии, настойчивые требования мастера Сингха вернуться к нему и возглавить государство, волнения и рост недовольства среди аугментов, притеснения военными… Учитывая количество и способности генномодифицированных людей, зрел не бунт, а полноценная война. Хан знал это, как знал и то, что едва ли сможет её остановить. Едва ли хочет оставить Джима и лететь в Индию. Война пришла сама. Взрыв на космодроме не был случайностью, это было хорошо спланированное покушение. Сингх своими стараниями привлёк к Хану повышенное внимание, и аугменты, желавшие получить законную власть в Индии, решили просто устранить конкурента. Но Хан выжил. А Джим — нет. Прошло уже больше полугода. Отчего вдруг всё это так отчётливо вспомнилось? Джим... Для мира Хан оставался мёртв. С холодным расчетом он стягивал силы и выжидал момент для ответного удара. Кто бы ни стоял за взрывом в Вумере, Хан его уничтожит. ... Через три недели он впервые услышал о Хане Нуньене Сингхе. Новом правителе Северной Индии.