Вырванные страницы

На страницах истории Хан Нуньен Сингх значился как тиран и диктатор, подчинивший своей власти четверть Земли. Жестокий, амбициозный, превзошедший не только человеческую породу, но и собственных собратьев-аугментов. В ходе изнурительной мировой войны его деспотия была свергнута. Аугменты проиграли, а человечество зависло на грани глобальной катастрофы. Чего в истории не сохранилось, так это отражения дальнейшей судьбы Хана Нуньена Сингха и почти сотни его последователей. Со слов посла Спока, они сбежали на звездолёте «Ботани Бей» и легли в криогенный сон, чтобы через сотни лет повстречать USS «Энтерпрайз». Вот только, несмотря на то, что именно Хан сконструировал «Ботани Бей», что именно его с почти сотней аугментов обнаружили люди адмирала Маркуса в криогенном сне — несмотря на всё это, Хан не был тем, кто оставил о себе страшную память на страницах истории Земли. Хотя бы потому, что он и Хан Нуньен Сингх являлись абсолютно разными людьми. Джим размял шею и снова посмотрел на экран. Подключившись ко всем имеющимся спутникам планеты, он получил возможность наблюдать Евгенические войны во всём их страшном масштабе и кровавом бесчинстве. Да, Джим так и не погрузился в криосон. Пока Хан, Крис, Шай и их друзья благополучно не покинут планету, он будет наблюдать и вести журнал. Он вернёт истории её вырванные страницы, а Хану и его товарищам — доброе имя. - Журнал капитана, - голосовая команда компьютеру, и запись началась: - Дата: 9 января 1988 года. Я собрал достаточно сведений о Хане Нуньене Сингхе, чтобы сделать вывод: именно с ним не повезло столкнуться послу Споку в его версии вселенной, а вовсе не с нашим Ханом (который не Нуньен Сингх). Так… чтобы не путаться: наш Хан — это Хан, Нуньен Сингх — его учитель Сингх, а этого… Хана Нуньена Сингха назовём для краткости Нуньен, - криво улыбнувшись, Джим встряхнулся и взял себя в руки, перейдя на более серьёзный тон: - Я много размышлял над этим вопросом — почему во вселенной посла Спока на «Ботани Бей» был найден Нуньен, а в нашей Хан? Ведь различия начались в 23 веке, когда Нерон и посол Спок провалились в прошлое из 24 века. Вывод напрашивается сам собой: они изменили нашу судьбу, а мы, угодив в 20 век, изменили судьбу Хана. В июне 1987 года на космодроме в Вумере, где Хан строил «Ботани Бей», произошёл взрыв. Что, если он должен был там погибнуть? Но мы вмешались. И теперь Хан выслеживает своего несостоявшегося убийцу. Нуньена. На главном экране замаячил сигнал — один из многих, которыми Джим пометил карту мира. Маячки срабатывали, если в пределах закреплённой за ними области появлялась военная техника. В этот раз через территорию, отмеченную, как «Энтерпрайз», пролетел американский бомбардировщик «Лансер». Убедившись, что самолёт летел по своим делам, никак не связанным с пришельцами из будущего, Джим продолжил запись: - Военные конфликты набирают обороты. Тиран Нуньен, под чьей властью находится Северная Индия, уже захватил Пакистан и вторгся в Афганистан. Под его знамёна с каждым днём встают всё больше африканских стран южнее Сахары, то есть те регионы, где уровень жизни и образования предельно низок. Существование аугментов больше не секрет, - констатировал он, бросив взгляд на вчерашний выпуск «Нью-Йорк Пост». - Группа заговорщиков среди военных распространила информацию о проекте и раскрыла личности сотен аугментов. К сожалению, среди них есть и Хан, и Шайенн Труман, и все ребята Лиама… Это привело к массовой истерии среди населения. Беспорядки, забастовки, вооружённые столкновения — люди были напуганы, волнения росли. Правительства отмалчивались, сколько могли, что привело к нападениям на аугментов. Сами сверхлюди тоже не стали просто сидеть и ждать. Отдельные группы стали захватывать военные базы и склады с оружием, нападали на командование, брали под свой контроль средства связи и транспортные сообщения… А это ещё что за… А, чёрт! Маячок над больницей Шайенн тревожно мигал. С трёх сторон к их базе летели бомбардировщики. Учитывая, что посадить самолёты там негде, а сама база является опорным пунктом для аугментов… Американцы договорились с Австралией?! Джим рывком соскочил с капитанского кресла и, встав за станцию связи, вывел на экран изображения с камер наблюдения на базе и внутри больницы. Люди на них спешно спускались на нижние, подземные этажи. Было множество пациентов, и персонал больницы, как мог быстро, готовил тяжело раненых к транспортировке, прочих несли на носилках, на себе. Когда на базу сбросили первые снаряды, на поверхности всё ещё были люди — простые солдаты, не успевшие добраться до укрытия. Прежде чем камеры вышли из строя, Джим видел, как их фигуры скрыло взрывом, не оставляя надежды на спасение. Изображения с камер больницы задрожали, пошли рябью, несколько разом отключились. Джим закрыл глаза. Сгорбившись, вцепившись в край станции пальцами, он удерживал себя от порыва немедленно вмешаться. В трансляции с камер не было звука, и, возможно, только благодаря этому он не сорвался. Вмешиваться в историю было нельзя. Да, они, вероятно, уже сделали это, не дав Хану умереть в Вумере, но дальнейший ход времени было необходимо оставить без изменений. Это говорил Джиму Спок. Это говорил Джиму Боунз. Это говорил Джиму Скотти. И это сказал ему Хан. «Всё, что с нами произойдёт, уже случилось. Всё в порядке, Джим. Мы ещё встретимся». Всё в порядке… Вот только Джим, пусть и не вглядывался в лица семидесяти двух спящих в криокапсулах, зато это делал Боунз. И на вопрос Джима, когда они готовились ко сну, нехотя ответил: «Среди них не было доктора Труман. Я бы её запомнил». Шайенн Труман не переживёт Евгенические войны. Джим вскинул голову, красными от подступивших слёз глазами всматриваясь в изображения с последних четырёх камер. Шай бежала по коридору, удерживая на плечах по человеку. Один был врачом, а другой пациентом, не успевшими добраться до лестниц. Лицо Шай было в пыли и крови. Новый взрыв застал её на лестничном проходе, сбив с ног. Часть потолка обрушилась крупными обломками. Она не успела всего на несколько секунд. Последнее, что передала камера, перед тем, как отключиться, это труп пациента, чью голову расплющил кусок плиты, и Шай, заслонившую своим телом врача от града камней. Джим стоял перед опустевшим экраном и, вопреки всему, думал, сможет ли навести транспортер на этот безымянный коридор, чтобы хотя бы попытаться вытащить Шайенн. Думал, думал, хотя понимал, что только Скотти подобное было бы по плечу. Но даже если Джим сейчас же вытащит его из криокамеры, по прогнозам Хана, простому человеку, чтобы хотя бы прийти в сознание, потребуется не меньше суток. - Джим. Помяни чёрта… С экрана на Джима смотрел Хан и проказливо — за неимением иного слова! — улыбался. - Если ты меня видишь, значит, ты всё ещё не лёг в криосон, а Шай или Крис в смертельной опасности. Нет, этот аугмент его точно не перестанет удивлять. - В теле каждого из них есть маячок, он сработает, если жизненные показатели упадут до критической отметки. У тебя на панели уже появилась команда для аварийной транспортации в медотсек, но активировать её или нет, ты решишь сам. Извини, что… Не дослушав, Джим ударил по горевшей красным виртуальной кнопке экстренной транспортации, а сам со всех ног понёсся в медотсек. Плевать он хотел, как и когда Хан провернул это, главное, теперь у Шай был шанс выжить. На полу медотсека в пыли и крови уже лежали двое — сама Шайенн и врач, которого она до последнего старалась защитить. Джим осторожно поднял её на тут же активировавшуюся биокойку, на соседнюю уложил врача и лишь затем растерянно заозирался. Как оказывать первую помощь, его учили. Но что делать с раздробленным позвоночником (если он правильно понял данные сканера Шай) и как лечить проникающую черепно-мозговую травму врача, он понятия не имел. Схватив падд Боунза, Джим стал лихорадочно искать подсказки, но не прошло и пары минут, как показатели жизнедеятельности врача один за другим упали. Компьютер констатировал смерть. Понимая, что это в скором времени ждёт и Шайенн, Джим в панике оглянулся на криокапсулы, где спала его команда. И где была одна свободная. Подключив её и введя код команды, Джим поднял на руки так и не пришедшую в сознание Шай и перенёс её в капсулу. - Сейчас, сейчас, Шай, - приговаривал он, дико улыбаясь. - Всё будет в порядке. Ты будешь в порядке, - наконец, крышка капсулы закрылась, и на мониторе отразилась краткая информация о состоянии организма, что в целом уже было неважно. Даже положи её Джим мёртвой, в 23 веке Боунз всё сделает. Если уж он воскресил из мёртвых Джима, то уж аугмента и подавно на ноги поставит. Успокоив себя этими мыслями, Джим, наконец, перестал пялиться на её лицо и сполз на пол, переживая чудовищное по своей силе облегчение. Он ненавидел бездействовать, но, принимая решение задержаться в 20 веке, верил, что сможет удержать себя в руках и не вмешаться. На деле всё оказалось куда сложнее. «Невыносимее», - поправил он себя, взглянув на тело врача, которого не смогли спасти ни аугмент, ни пришелец из будущего. Вот тебе и сверхлюди. Переведя дух, Джим дотянулся до падда, в порыве брошенного на пол, и открыл на нём недосмотренное послание от Хана. - Джим, - улыбнулся ему с экрана аугмент, и Джим поймал себя на мысли, что горько улыбается в ответ, - если ты меня видишь, значит, ты всё ещё не лёг в криосон, а Шай или Крис в смертельной опасности. В теле каждого из них есть маячок, он сработает, если жизненные показатели упадут до критической отметки. У тебя на панели уже появилась команда для аварийной транспортации, но активировать её или нет, ты решишь сам, - быстро и чётко сообщил ему Хан, к этому моменту растеряв всякое веселье. - Извини, что не сказал. Это лишь возможность подстраховки, на которую я и не надеюсь. Но чем чёрт не шутит, да? Вдруг ты будешь таким идиотом, что откажешься от криосна ради какой-нибудь ерунды, вроде исторической справедливости. - Сам болван, - буркнул Джим, недоверчиво покачав головой. Поражало, насколько Хан знал и понимал его мотивы, буквально предсказывая поступки, к которым сам капитан на тот момент лишь невнятно склонялся. - Пусть мы и аугменты, - вздохнул Хан, - но, знаешь, всё же люди, - ненадолго замолчав, явно прислушиваясь к чему-то у себя за экраном, он, наконец, скомкано улыбнулся: - Очень надеюсь, что ты вообще не увидишь это видео. Оно самоуничтожится лет через десять, кстати. Я… ладно. Надеюсь, ещё увидимся. Удачи, Джим. - Удачи, Хан, - тихо отозвался Джим. Бомбардировщики, доложив об уничтожении первой цели, сменили курс на Маунт-Айза. Через четверть часа сиротский приют города был стёрт с лица земли. Погибло четверо подростков, воспитательница и основатель приюта — Билл Макдугалл. Аугмент. … «Война необходима, Хан. Она делает нас сильнее, заставляет превосходить себя, эволюционировать в нечто более совершенное. Война создала тебя и твоих собратьев. Наблюдая наш мир, это прогнившее насквозь общество, я всё больше убеждаюсь, что наше время сочтено. Планета перенаселена. Ресурсов не хватает. Война отсеет слабых и недостойных, она расчистит вам путь. Война даст вам, аугментам, шанс построить новый мир. Лучший. И ты станешь его символом». Слова из последнего письма мастера Сингха всплыли в голове Хана жестокой насмешкой, запоздалым предупреждением, которое он понял слишком поздно. Его учитель, тот, кто дал ему имя, и от кого Хан отвернулся, избрав для себя путь инженера, а не военачальника, так и не смирился с решением ученика. Так и не отпустил. Крис достал для Хана подтверждение, что за последние годы на всех значимых документах правителя Северной Индии стояло имя Хана Нуньена Сингха — задолго до того, как аугмент с этим химерным именем встал во главе. Свергнул ли он мастера Сингха или был избран заменой настоящему Хану, теперь уже не имело значения. Мастер Сингх был мёртв. И Хан должен был вскоре к нему присоединиться. Их заманили в ловушку — до отвращения простую, но эффективную. Потому что в основе её было доверие. Доверие и предательство. С Алексом Хан не был так близок, как с Шай или Крисом, но всё же считал его другом. Мальчик с парализованными ногами, кого (ещё не аугмент Хан, а одноногий сирота Джон) упрямо таскал на спине. С которым они делили пищу и кров. С которым сражались бок о бок, всеми правдами и неправдами сохраняя шаткий мир для человечества. Именно Алекс позвал их на встречу с аугментами из Индии, что не захотели присоединяться к тирану Нуньену. Именно Алекс предложил прийти большой группой — продемонстрировать силу. Именно Алекс выбрал это помещение: на отшибе, заброшенное, с сухим, отвратительно горячим воздухом. И воду предложил тоже именно Алекс. Что именно было в воде, Хан не знал. Что-то новое, раз обострённые чувства аугментов ничего им не подсказали. Подняться на ноги вместе с Ханом успели лишь Малкольм и Лили. Лили даже сделала несколько шагов к Алексу, прежде чем препарат, что им подсыпали, парализовал её. Она упала на спину, как подкошенная, и Хан видел её широко распахнутые, неподвижные глаза. Он рухнул, полностью утратив контроль над телом, секундой позже. В помещение вошли военные — Хан узнал униформу пенджабского полка, когда они попали в поле его зрения. В руках автоматические винтовки и автоматы. - Расстрелять, - раздался приказ на пенджаби. - В голову. Хан лежал на боку. Он видел Лиама и Карла, беспомощно таращившихся на своих палачей, прежде чем автоматная очередь не превратила их лица в кровавую кашу. Кровь и мозговая жидкость попали Хану на щеку. Как расправлялись с остальными, он не видел, но отчётливо слышал: выстрелы в полной тишине, шаги, звуки перезарядки, приглушённый спор Алекса с кем-то из военных. Когда дошла очередь до Хана, и над головой передёрнули затвор, голос командира, что отдал приказ расстрелять их, вдруг всё остановил. - Давай ты. Последовала напряжённая тишина, один из военных, что находился в поле зрения Хана, хмуро следил за кем-то, не опуская автомата. Хан понял, что Алексу приказали убить его, когда бывший товарищ потребовал себе оружие. - Дать автомат такому, как вы? - с презрением выплюнул командир. - Хватит с тебя и ножа. Хан помнил, насколько Алекс искусен в обращении с ножом. Он не оставлял попыток вернуть себе контроль над телом. К нему подошли со спины, ногой перевернули на живот, а потом взяли за волосы и запрокинули голову, обнажая горло. Хан встретился глазами с Алексом и не увидел в нём ни тени сомнения, ни намёка на сожаление. Алекс всегда хотел быть больше, чем он есть. Он всегда завидовал Хану. Одно короткое, резкое движение, и Хан увидел фонтан собственной крови. Хватка на волосах разжалась, и он упал щекой на повлажневший пол. - Вы, двое, за канистрами. Остальные, собрать тела в кучу. Всё ещё оставаясь в сознании, Хан вдруг подумал о Джиме. Вспомнил его лицо, глаза, смех. Как они обедали в забегаловке, говорили о чём-то важном, но о чём, Хан почему-то не помнил. На него бросили одно тело, потом ещё одно. Рядом свалили с дивана то, что осталось от Лиама и Карла. Лиаму нравился Джим. А пессимист Карл считал, что эта встреча ничего хорошего им не принесёт. В этот раз он не ошибся. Ошибся Хан. Кровь его друзей заливала глаза, а он всё ещё был жив. В нос ударил резкий запах бензина. Их собирались сжечь. Хан сжал пальцы в кулак… и недоверчиво моргнул. Видеть стало легче. Когда военные и Алекс покинули помещение, их охватил огонь. Пламя стремительно разбегалось, следуя за пролитым бензином, и жадно набросилось на тела. Хан выбрался из-под них, тяжело опираясь на руки. Прямо перед ним был пустой проём окна, но он слышал голоса убийц, они всё ещё были там. Хан изучил это здание, пока в напрасном ожидании они мариновались в жаре и духоте. Справа от выхода из комнаты был люк, ведущий в погреб. Он добрёл до него, едва переставляя ноги, ненавидя себя, что оставляет тела друзей гореть. Ненавидя, что привёл их на убой. Задыхаясь от едкого дыма, ничего толком не видя, Хан кое-как нащупал иссохшее дерево люка, откинул крышку и, свесившись, провалился внутрь. … Перед встречей Карл был тем, кто настоял на полной секретности. Если ни Лиам, ни Хан не выйдут на связь в условленное время, если с Крисом свяжется кто-то другой, но не назовёт кодовую фразу, значит, быть беде. Хан должен был позвонить в два часа. В четвёртом часу Крис узнал о пожаре на окраине Лудхианы. К семи задействовал все свои связи и узнал о бомбардировке базы и приюта Маунт-Айза. А в половине девятого, когда он уже ни на что не надеялся, раздался звонок. - Крис, - голос точно принадлежал Хану, но сипел так, что только Крис бы его и узнал. Ну, или Шай. Шай… Как он расскажет о ней Хану? Проклятый день ещё не закончился, а Крис уже был сыт им по горло. Проклятая война. - Хан? - «Не помогай мне никогда и ни в чём», - их пароль безопасности. - «Не буду», - буркнул Крис ответ, означавший, что с его стороны нет никакой угрозы. - В чём дело? Пожар… - Рынок Фероза Ганди, за зданием секретариата, - оборвал его Хан, и по напряжению в каждом слове Крис понял, что Хану физически тяжело говорить. - Смогу ждать только двадцать минут. Скрой лицо. За нами… охота. «Знаю. До Шай и Макдугалла уже добрались», - хотел сказать Крис, но язык не повернулся. Потому что Хан попросил забрать только его одного. «Что с остальными?» - в свете последних новостей Крис догадывался, каким будет ответ. - Мертвы, - сказал Хан уже в безопасном месте. Его голосовые связки окончательно восстановились, а от смертельной для большинства аугментов раны осталась лишь красная полоса на горле. И та скоро исчезнет без следа. - Все. Нас отравили. Препарат не имеет ни вкуса, ни запаха. Даже в воде не ощутим. Ненадолго, но нас парализовало. Они расстреляли… - тут он прервался, тяжело вздохнул и уже тише проговорил: - Лили тоже. Лили Уайт. Близкая соратница Хана, что помогала ему в строительстве «Ботани Бей», и та, в кого Крис безответно был влюблён много лет. Горькую весть он принял молча, лишь отвёл глаза. Несколько минут они с Ханом просидели в траурной тишине. - Всех расстреляли в упор. Мне перерезали горло. - Почему только с тобой… - Это сделал Алекс. По их приказу. - Алекс?! Под мрачным взглядом Хана вскочивший на ноги Крис проглотил с дюжину восклицаний из серии «Ты уверен?» и вместо бессмысленных вопросов рассказал то, что терзало его последние часы: - Они добрались до Шай и Билла Макдугалла. Хан, Шай мертва.