Вырванные страницы

(апрель 2258 год)

Гейла ступила на борт USS «Антарес», светясь от такого возбуждения, что лишь чудом сдерживала свои феромоны. Её практика должна была начаться только в следующем году, так что внезапный сигнал бедствия с Вулкана казался ей прекрасной возможностью если не показать себя, то хотя бы получить бесценный опыт. На вызов Вулкана снарядили все шесть звездолётов, находившихся пришвартованными на Звёздной Базе-1. Относительно молодой «Антарес», конечно, был не чета передовому флагману «Энтерпрайз», но по сравнению со старичком «Бисмарком» или тем же «Фаррагутом», куда распределили Нийоту, «Антарес» приятно выделялся новейшими энергоузлами и более комфортной планировкой инженерного. Увы, главный инженер Йорк отправил Гейлу на линии вспомогательных теплоносителей. Ждавший рядом с ней своего задания Бишоп злорадно ухмыльнулся, но Гейла его гордо проигнорировала (придурок до сих пор не мог простить ей, что «какая-то орионка» опередила его на последних тестах). Конечно, лазать по трубам Джеффри — удовольствие было так себе, но Гейла успокаивала себя тем, что работы там на час, а дальше, может, удастся перехватить что-то более… интересное. Вооружившись паддом и ещё раз сверившись со схемой, она уже забралась было в трубу, как вдруг кто-то резко схватил её за ногу. - Эй! - рявкнула она, лягнув — как тут же подумала — мерзавца Бишопа. Промахнулась. А потом и вовсе выскочила из трубы, когда узнала знакомый голос: - Эй, полегче, Гейла! - Джим? - Гейла озадаченно моргнула, едва узнавая его, кого видела каких-то минут сорок назад на собрании о взломе теста Кобаяши Мару (ох, и горяч он был в споре с коммандером Споком!). Но сейчас: - Ч-что… что с тобой?! Первое, что бросалось в глаза, это чёрная форменка вместо красной кадетской. А второе, странно повзрослевшее лицо. Вроде и Джим, а выражение какое-то незнакомое. Улыбка острая, взгляд беспокойный. Что за… - Долго рассказывать, - Кирк оборвал её мысли, крепко стиснув в объятиях. И столь же внезапно отстранив: - Нет времени. Нужна твоя помощь. - Помощь? - Эта операция… возможно, пройдёт плохо, - он скривил губы, улыбаясь слишком широко и слишком… дико. - Как только корабль выйдет из варпа, нажми на вызов, - Кирк вложил в руки Гейлы коммуникатор и сжал её пальцы поверх устройства. - Не затягивай, слышишь меня? - прошептал он проникновенно, словно от этого зависела жизнь. - Едва компьютер покажет выход из варпа, ты… - Нажать на вызов, я поняла, - раздражённо перебила его Гейла, упрямо не показывая испуг, который Кирк у неё вызывал. Вплоть до мурашек. - Но я должна быть в трубах Джеффри и… - Забудь о них! - резко потребовал Кирк. Он явно торопился, но, увидев испуг Гейлы, улыбнулся. На этот раз куда мягче и роднее. - Пожалуйста, Гейла, всё слишком серьёзно. Сделаешь это для меня? Она сама не поняла, как кивнула. Джим просиял и поцеловал её в лоб, смутив и ещё больше сбив с толку. - Ты что, из будущего? - буркнула Гейла, не зная, какое ещё найти объяснение происходившему. - Из прошлого, - подмигнул он ей и бросил команду в собственный коммуникатор: - Поднимай меня, Скотти. - Поднимаю, капитан! - рапортовал мужской голос с шотландским акцентом, и улыбавшийся своей-не своей улыбкой Джим исчез во всполохах транспортации. Он действительно был старше. Гейла замерла. Долгую-долгую минуту она раздумывала, не доложить ли всё старшему инженеру Йорку, как того требовал устав. Но, в конце концов, тряхнув головой, она аккуратно пробралась к ближайшему информационному терминалу. Всё же Гейла, как это ни странно, получила приказ от капитана Кирка, и, несмотря на всю странность ситуации, она намеревалась его выполнить. ... Вернувшись на свою «Энтерпрайз», Джим тут же запросил статус по оставшимся четырём звездолётам. Пока он ждал момента, когда Гейла останется одна, Ухура и Спок уже вернулись с «Уолтера» и «Фаррагута», где у каждого был достойный доверия офицер, кому можно было поручить миссию по включению маячка для массовой транспортации. Можно было бы обойтись и без него, но с маячком скорость наведения увеличивалась на двадцать семь процентов, что немаловажно, когда из всего персонала транспортерной были лишь Скотти да Чехов. Ну, и Спок на подхвате. Включать маячки раньше времени, увы, было нельзя — велик риск, что на кораблях засекут посторонний сигнал и перехватят его, а то и вовсе обрубят. «Энтерпрайз» не могла показаться на глаза Нерону и его «Нараде», не могла выкрасть экипажи и во время варпа. Их единственный шанс пролегал в том кратком миге, когда звездолёты покинут варп-поле, но ещё не будут атакованы торпедами ромуланцев. Доступнее всего это можно было сделать, спрятавшись на Вулкане, на той его необитаемой части, где солнце выжигало любую жизнь. Спок и Чехов рассчитали всё вплоть до наносекунды. После спасения экипажей транспортеру потребуется минута на перезагрузку, когда матрицы офицеров будут сброшены в модернизированный банк памяти. Как только всё будет готово, настанет время жителей Вулкана. Однако шесть миллиардов матриц придётся загружать непрерывно, и на это уйдёт восемьдесят девять минут. С момента атаки на звездолёты Федерации Вулкан просуществует всего пятьдесят три минуты. А значит, они потеряют два с половиной миллиарда населения. Неприемлемо. Спок предложил забрать эту часть заранее. Он выбрал отдалённые от центра города, исчезновение в которых заметят не сразу. Расчёты заняли порядочно времени, ввиду того, что вулканцы вовсе не собирались сидеть на месте неподвижно, однако совместными усилиями компьютера, Спока, Скотти и Чехова удалось свести погрешность к почти полному нулю. Как только мать Спока будет благополучно перехвачена их лучом транспортера, Сулу немедленно поднимет и уведёт «Энтерпрайз» в соседнюю систему. Конечно, придётся прятаться в высокоактивном излучении 40 Эридани А, солнца Вулкана, и молиться, что обшивка корабля, проторчавшего три сотни лет под камнями на Земле и наспех залатанного, выдержит и это. Скотти матерился, но паниковал умеренно, что можно было счесть за уверенность в их безопасности. Второго апреля две тысячи двести пятьдесят восьмого года (по земному календарю) ровно в пятнадцать часов двадцать две минуты (по времени Сан-Франциско) все пять маячков вспыхнули на экране транспортера.

(февраль 2259 год)

Как-то раз Шайенн рассказала Хану, что у каждого человека на Земле есть до шести двойников. Год спустя Крис, проиграв спор Индре, выругался, что судьба — та ещё несвоевременная сука. В феврале 2259 года Хан вспомнил эти два события и от души согласился с друзьями. Да, двойники есть у каждого, и судьба действительно всегда выворачивается крайне не вовремя. В тот день Хан впервые увидел самого молодого капитана Звёздного флота — Джеймса Т. Кирка. Один в один его Джим, погибший в двадцатом веке. Даже улыбка была та же. Хан дал себе час просмотреть фото и видео с Кирком — профессиональные и любительские, строго официальные и простые, с друзьями. Везде та самая широкая, открытая улыбка. Ровно через час Хан закрыл одну за другой все информационные вкладки и вернулся к поиску криокапсул, как никогда ненавидя мир будущего со всеми его призраками прошлого.

(июнь 2259 год)

К залу Дейструм Хан поднимался с пустым сердцем и сосредоточенным разумом. Одна война сменила другую, и он устал — устал, наконец — уступать интересам большинства. Маркус хочет войны — он её получит. Вся его Федерация, такая толерантная к инопланетянам и нетерпимая к собственным детям, захлебнётся в крови. Хан обрушит на них не только клингонов, но и ромуланцев. А там подтянутся, словно шакалы, и орионцы. История показала, что, лишь стоя на краю гибели, вид преодолевает свои слабости. Хан даст им ещё один шанс стать лучше. Фазеры тяжело загудели, и, наконец, Хан открыл огонь. В прицеле, на виртуальном экране, мелькнуло шокированное лицо с синими глазами. Хан стреляет над головой Кирка, не задумываясь. Охрана запоздало вскидывает оружие, и Хан знает, что вот теперь, в перекрёстном огне, едва сможет избежать попадания в единственного офицера Звёздного флота, чьей смерти не желал. Он гонит его сплошной очередью в сторону выхода, надеясь, что у бравого капитана хватит мозгов не возвращаться. Когда основной двигатель глохнет, а потом и вовсе взрывается, Хан тут же направляет фазеры в сторону угрозы. Но там, в окне, стоит Джим. Просто стоит и смотрит. Хан не может отвести взгляд. Хан понимает, насколько этот человек для него опасен. Он уходит на Кронос, запрещая себе слабость.

(январь 2261 год)

Хан открывает глаза и видит белый глянцевый потолок, по которому пляшут огоньки медицинского оборудования. Больничную палату выдаёт её стерильный, насквозь искусственный запах и металлические ограничители по обе стороны от узкой койки, чтобы пациент ненароком не упал. Сердечный ритм никак не меняется — Хан прекрасно контролирует своё тело даже после криоразморозки, когда мысли, ещё не успевая оформиться, тут же распадаются. Ничего, он знает эти ощущения. Поворачивая голову, Хан не ожидает ничего. Разуму требуется информация, и он её ищет. В палате темно, панорамные окна не скрывают ночной город, полный бликов и далёкого шума, различимого разве что сверхъестественным слухом. Хан не ожидает ничего, но рядом, на стуле, скрестив руки на груди и вытянув ноги, дремлет Джеймс Тиберий Кирк. Джим. Хан смотрит на него, не моргая. В памяти сама собой всплывает их последняя встреча в суде. В тот момент Хан боялся, что больше его никогда не увидит. Что тот так и не проснётся со своим экипажем. Хан не думал, что сам когда-нибудь проснётся. Но вот, они оба здесь. Он садится в койке, игнорируя датчики на груди, неприятно стянувшие кожу под тонкой больничной рубашкой. Он спускает ноги, игнорируя спазм в горле, никак не связанный с физическим состоянием. Он делает шаг, игнорируя сотни и тысячи мелких мыслей-вспышек, и, наконец, протягивает руку к чужому лицу. … Которую тут же перехватывают и с силой сжимают. Джим открывает глаза, и мир между ними замирает. Они смотрят друг на друга с расстояния в три сотни лет, и каждый понимает, насколько сам изменился, но всё же ищет узнавание в чужих глазах. Джим не выдерживает первым: - Привет. Я скучал… «… по тебе» тонет в чужих руках, в крепком объятии и сорвавшемся с ровного ритма пульсе. Джим выдыхает. Острое беспокойство оставляет его, расслабляет мышцы, и, наконец, он обнимает в ответ. Чтобы обнять, Хан сдёрнул его со стула, и теперь они оба стоят, сцепившись так, что странно, отчего ещё не трещат кости. На минуту Джим позволяет себе забыть обо всём. - Эй, - Хан ослабляет хватку, и Джим с яростью вжимается лбом ему в шею, прежде чем заставить себя отстраниться. У них ещё будет время. Обязательно. - Созван суд. Твоё дело снова открыто. Нужно провести всё быстро, пока они все там в эйфории, - Хан вроде и не меняется в лице, но Джим тут же реагирует на не заданный вопрос яркой улыбкой: - Население Вулкана, образцы его флоры и фауны, а также тысяча пятьдесят девять офицеров и кадетов Звёздного флота, числившихся погибшими при атаке Нерона, спасены и уже встретились с родными. Твоя разработка всех спасла, Хан. - И наш народ в вечном долгу перед вами, - раздался ровный голос со стороны двери. Посол Сарек поднял руку в приветственном жесте, пока из-за его плеча выходил вперёд Маккой. - Давно не виделись, - оттеснив Джима, пожал он руку аугменту. Рассмеявшись, Хан и его привлёк в дружеские объятия. - У меня на этот счёт двоякие впечатления, - хмыкнул он и перевёл взгляд на вулканца. - Моё имя Сарек, - представился гость. - С вашего согласия я буду выступать на стороне защиты. - Посол Сарек выдающийся дипломат, - отрекомендовал вулканца Джим. - Во всей Федерации нет лучшей кандидатуры для нашего дела. - Тогда почту за честь, - кивнул Хан Сареку, и посол ответил поклоном. - Первое заседание назначено на утро завтрашнего дня, - перешёл он к делу. - Пусть я и не согласен с поспешностью капитана Кирка… - Мы ждали достаточно, - неожиданно резко среагировал тот. - Джим, - тут же попытался одёрнуть его Маккой, но Кирк и ухом не повёл: - Мы больше года скрывались, дожидаясь, пока «Энтерпрайз» не уйдёт в прошлое. Это не только наше время, посол, но и людей, незаслуженно удерживаемых в криокапсулах! Мы предоставили вам всю информацию заранее. Если Адмиралтейство не успеет нормально подготовиться, нам это только на руку. - Джим, хватит, - снова попытался Маккой, и в этот раз его друг остановился (может, потому что уже всё высказал). Одно хорошо, подобных вспышек за прошедший год стало значительно меньше. - Дайте нам с Джимом немного времени, и я в вашем распоряжении, посол Сарек, - нейтрально предложил Хан. - Разумеется, - согласился вулканец, деликатно проигнорировав грубость Кирка. - Я вернусь через два часа. Это будет приемлемо? - Приемлемо. На том вулканский посол откланялся. Маккой быстро проверил состояние Хана, убедился, что тот здоровее их всех вместе взятых, и, наказав хорошенько набить желудок, ушёл, бросив красноречивый взгляд на Кирка. Джим взгляд проигнорировал. Отбросив всякое раздражение, он вытащил из репликатора одежду и с довольным видом вручил её Хану. Тот перехватил чужие руки поверх чёрной форменки и улыбнулся короткой, позабавленной улыбкой. - Не терпится меня раздеть? Джим поиграл бровями. - О, не искушай меня. Шай и так уже пригрозила мне… Боже, хорошо, что она застряла где-то возле Юпитера. Что? - рассмеялся он на ошарашенное выражение лица Хана. - Ты же сам для неё страховку сделал. Только благодаря маячку удалось вовремя… - Спасибо. Джим прервался, понимающе наклонив голову. Улыбка пропала, будто её и не было. - Я был там. С тобой, со всеми вами. Видел всё, что… - голос подвёл, и Джим просто растянул губы, словно пожал плечами. - Это я должен благодарить, что дал возможность вытащить её. Хотя бы её, - он замолчал, уставившись в плечо Хана, нахмурив лоб и будто провалившись куда-то в себя. - Я мог только наблюдать. Ещё полгода назад срыв выглядел бы куда более… эмоциональным. Нет, в целом, Джим был в порядке и мыслил здраво. В целом. В частностях же Маккой наблюдал расстройство личности, старательно запрятанное и замаскированное, приступы агрессии и перепады настроения, признаки паранойи. От помощи Джим упрямо отказывался, пока из-за Пайка всё не обострилось. План был сложный и полный множества рисков, но Кристофер Пайк того стоил. Чтобы не нарушить естественный ход времени, им пришлось дать адмиралу умереть. Маккой и Шайенн высчитали время, в течение которого реанимация кровью Хана ещё была возможна (её саму выкрали из лабораторий 31 отдела, и там тоже были свои сложности и игра на грани фола, но это уже совсем другая история). Как только Пайка в числе одиннадцати убитых доставили в морг, Скотти транспортером выкрал его тело и заменил дубликатом. Физические травмы говорили за себя, и клеточный анализ, что мог раскрыть обман, не требовался от слова «совсем». У Шайенн и Маккоя было в запасе более сорока минут. Они подготовились к самым нестандартным ситуациям, дважды проверили тромбоциты крови Хана и состояние организма Пайка. К их услугам была даже его медкарта, которую оба врача добросовестно изучили. И поначалу всё шло как надо. Моментальный отклик сразу после введения тромбоцитов, стремительное и полное восстановление на клеточном уровне, скачок вверх всех жизненных показателей — Маккой уже направился к интеркому сообщить всем радостную новость, как вдруг всё резко остановилось. Они с Шайенн одновременно рванули к пациенту, чья биокойка забила тревогу. Показатели упали до нулевой отметки, и что бы врачи ни делали, какой бы метод реанимации ни применяли, реакции более не последовало. Пайк был мёртв. И теперь окончательно. Позже Шайенн призналась, что изредка, но такое происходило. Редчайший случай, когда не помогало ни оборудование, ни умение врача, ни чудодейственная кровь аугмента. И вроде случай был некритический, но смерть не отступала. - Не знаю, - говорила она расстроенно. - Иногда человек просто не возвращается, что бы мы ни сделали. Я не религиозна, но иногда такое ощущение, словно… - … словно это судьба, - тихо подхватил Маккой. - А мы не боги, чтобы с ней тягаться, - в его практике тоже происходило много необъяснимого. Неудача с адмиралом Пайком их всех подкосила, но реакция Джима была самой тяжёлой. Тихо попрощавшись с покойным, он, ни на кого не глядя, молча ушёл в свою каюту. Часом позже, когда Маккой зашёл его проведать с бутылкой виски, всё внутри было перевёрнуто, сломано и разбито. А посреди этого хаоса сидел Джим и истерично смеялся над собственными ранами, что медленно затягивались прямо на глазах. Его срыв перетёк в затяжную депрессию, и решение скрыться в вулканской колонии пришлось как никогда кстати. Именно Прайм Споку удалось достучаться до Джима и принять помощь. Старому вулканцу всё рассказали, и он взял на себя заботу о разуме друга. Месяцы в его компании и регулярные сеансы мелдинга сделали Джима спокойнее и сосредоточеннее. Он смирился с потерей Пайка. Более того, не винил Хана. Никого не винил — только стерву-судьбу. - Поедим? Вопрос вернул Джима к действительности. Секундная растерянность быстро сменилась яростными, страстными словами: - Это всё в прошлом. Будущее — теперь оно у нас будет. Обещаю. Хан долго смотрит в ответ. А потом скидывает больничную робу и спокойно начинает одеваться. Джим давится воздухом.