Все дело в цвете, который ты носишь.

Первая мысль, которая посещает мою горе-головушку при входе в Общую комнату: «Видимо я ошиблась». Куча кресел и пуфиков изменило место своей дислокации, и теперь они все образовывали круг в центре помещения. Около десятка студентов из этого круга подняли на меня свои пьянющие в тапочек взгляды, некоторые продолжали громко смеяться после острой шутки, недавно кинутой в коллектив. Я со стеклянными глазами стараюсь незаметно пробраться в комнату, но меня окликают именно тогда, когда план почти удался. – Л-Леклер! – орет что есть мочи О'Коннор, очевидно, она недалеко ушла от своих одногруппников. Её глазенки жадно блестели в свете пылающего огня камина. – Как ты? – тут же спрашиваю я, вглядываюсь в глуповатое кукольное личико. Не очень хочется разговаривал с пьяницей. Ее короткий взгляд брошенный в сторону Гринграсс, говорит мне о том, что в крохотном мозге этих улиток зреет зловещий план во благо развлечения публики. – П-прекрасно! А мы все играем в очень хорошую игру - поиграй с нами. – Джоанна хлопает рукой по сиденью рядом с ее собственным, намекая сесть. Поскольку я остаюсь на месте, не слушаясь ее требования, она медленно поднимается собираясь... меня сопроводить? Её тушка сделала небольшой поворот вокруг своей оси, после чего наша фигуристка, широко расставив руки в стороны, вернула свой вестибулярный аппарат в норму. Стиснув зубы, будто они посмертно виноваты во всех моих бедах, я проклинаю этот мир за всех пьяных людей, а особенно за пьяных одногруппников. Тем не менее, все выжидающе смотрят на меня, будто я должна как ясновидящая изрыгнуть из себя очень важное послание. Допустим, вся эта пьяная суматоха меня немного заинтересовала, поэтому я сажусь рядом с Логаном: – Во что играем? – «Я никогда не...». Когда настанет твоя очередь, ты должна выбрать себе жертву, которой задаешь вопрос с этим началом. Человек должен ответить. Если он ответил, что твоё «предположение» правда, то пьешь ты, если же это ложь - пьёт он. – Логан немного неразборчиво бормочет мне правила на ухо, некоторые слова я не уловила из-за всеобщего пьяного гомона, но, все равно, уверенно вцепилась в дорогущую бутылку красного эльфийского вина. Я ловлю очередной злорадный крысиный взгляд пьяной Джоанны, от которого хочется выдернуть ей все светло кремовые патлы. – Чтож, О'Коннор, нутром чувствую - ты соснешь в этой игре, ну либо мы будет откачивать тебя от «белочки». – благо, они не знаю что означает это название. Я продолжаю приторно улыбаться девушке, которая, в своём пьяном угаре, не понимает, что это был удар. Зато Гринграсс все поняла и поэтому зыркнула на меня своими ледяными глазами. – Леклер! Твоя очередь! – чей-то визгливый голос почти орет мне в самое ухо. Как оказалось, это был мальчик, сидящий рядом с Эйвери. У него светло-карие глаза, скрытые за толстыми стеклами очков, и короткие тёмные волосы, торчащие так сильно, будто бедолагу хорошенько приложило током. И не один раз... – Ты кто? – я бросают на него брезгливый взгляд. Чтож, начнем игру с этого малого. Сильно раздражает тот факт, что люди, которые меня совсем не знаю, да и видят, наверное, первый раз в жизни, так по-простецки кричат мою фамилию, будто я старая приставучая соседка, которая всех порядком достала своими сорока кошками. Он лишь усмехается: – Кассий Уоррингтон, я на год младше тебя. – Ты охотник в команде, верно? Его усмешка плавно переходит в улыбку, которая мгновенно испаряется, когда я не улыбнулась в ответ: – Правильно. – Верно. – медленно повторяю я. Стоит больших трудов сдержать ухмылку, когда он кидает на меня злобный взгляд, явно задетый тем, что последнее слово осталось за мной. Ведь Слизеринцы всегда делаю так, чтобы последнее слово было за ними. Очень забавно раздражать людей и следит за тем, как они пытаются обуздать свой гнев. Я обвожу присутствующих взглядом, и ловлю усмешку Скарлетт, которая явно потешается над всей этой ситуацией. Пока что, я не знаю границы вопросов, поэтому решила начинать с самых простеньких. – Я никогда не целовалась в мужском туалете. Уоррингтон выгибает бровь: – Правда. Я окидываю его веселым взглядом: – Ложь. – и откупориваю ещё никем не вскрытую зеленую бутылку. – Ты с кем-то целовалась в мужском туалете? – брезгливо спрашивает одна девица, лицо которой мне ещё не знакомо. – Почему нет? – я проглатываю горячую жидкость, и кажется, будто стены подземелья перестали быть такими влажными и холодными, да и небольшой огонёк в камине стал более дружелюбно потрескивать. Видимо, градус действительно высокий, раз хмель мгновенно прошибает голову. Игра становится интересной. – Потому что это отвратительно! – У тебя, очевидно, ещё не было парня... Она лишь легко пожимает плечами: – Нет, и что? Я закатываю глаза, решив оставить эту несчастную. В конце концов, она никуда не денется. – Скарлетт, твоя очередь. Девушка вскидывает на меня совершенно отсутствующий взгляд. Я не могу понять, о чем она сейчас думает. Это Слизеринская сторона Скарлетт, поэтому, на данный момент, я не уверена, можно ли считать её сейчас подругой. И в этот момент я понимаю, что в Слизерина нет друзей, здесь есть своя политика. Каждый правит над кем-то. Скарлетт говорит ложь, поэтому я выпиваю. Игра продолжается и я узнаю много интересных фактов. Узнаю кто умеет, а кто не умеет лгать. А также кто умеет, и не умеет пить. Я, естественно, сразу отсеилась к той категории, которая умеет лгать, но не умеет пить. В десять игра заканчивается, и все ученики маленькими группами, придерживая друг друга, рассыпаются по спальням, кто-то перемещается на диваны, заклинанием возвращенные на место. – Никогда бы не подумал, что ты не умеешь пить. – удивленно ухмыляется Натаниэль, растянувшись на одном из них. Я не думаю, что он сейчас говорит это с издевкой, скорее всего он и в правду не ожидал. Алкоголь мешает сконцентрироваться, поэтому мысли тут же путаются, забывая не только о словах Ната, но и о нем самом: – Я в жизни ни разу не пила больше одного стакана, но сегодняшний день можно занести в книгу рекордов, и не только мою. Очень непривычно быть пьяной, так... Логан смеётся: – «так» это как? – Я действительно... – резко обрываюсь. Не стоит говорить в таком состоянии, можно сболтнуть лишнего. Скарлетт, Натаниэль и Логан хоть и являются моими друзьями, но все может поменяться - они так сами сказали. Пора менять тему: – Знаете ли вы, что американский писатель Натаниэль Хоторн написал книгу, под названием «Письмо Скарлетт»? – я чувствую, что они смотрят на меня. – Его первоначальная фамилия была Хатронн. Но он изменил её, дабы скрыть, что он был связан с неким Джоном Хоторном, единственным судьей, который был казнен, так как был замечен в связях с Салемскими ведьмами. Это все наводит на вопрос, а вдруг Джон был сквибом, так? Скарлетт бросает короткий взгляд на Натаниэля: – Спасибо за информацию, – медленно говорит она. – Но, думаю, тебе уже пора отдохнуть, Ванесса. – Скарлетт права, – аккуратно вмешался Логан. – тебе нужно лечь спать. Я резко встаю с нагретого кожаного кресла, стараясь игнорировать то, что комната, прощально пыхнув огнём из камина, поплыла в сторону: – Я хочу подышать воздухом. Вы ложитесь, увидимся завтра. – Ты уверена? – Скарлетт изучает моё лицо. – На твоём месте я бы легла спать, особенно в таком состоянии. – Все будет в порядке, это всего лишь короткая прогулка. – с этими словами я прощаюсь, и взяв пальто с пачкой сигарет, покидают теплую гостиную. Скарлетт, выбежав в коридор, ещё раз уговаривает меня лечь в постель, но я лишь лениво отмахиваюсь, даже её оборачиваясь. Понадобилось около двадцати минут чтобы выбраться на улицу, так как пришлось идти очень медленно, чтобы не споткнуться, и не упасть. Все было почти хорошо, если не считать, что каменный пол раскачивался под ногами как корабельная палуба, которую то и дело подбрасывает яростный шторм. Прохладный ветерок тут же скользнул под чёрное пальто, заставляя сжаться и посильнее запахнуть грубую ткань. Закуриваю сигарету, и кажется, что ночь стала ещё приветливей, а месяц и вовсе задорно подмигнул, видя моё печальное положение. В теплицах сейчас должно быть тепло, поэтому я направляюсь именно туда. Как и ожидалось - двери были не заперты. Скинув пальто и бросив его на теплую сухую землю, я прогуливаясь между бесконечными рядами различных растений. Их склизкие щупальца и тонкие уродливые листья тянутся за мной, будто младенец протягивает руки к матери. Жутковатая картина. Поэтому я решила что достаточно насмотрелась за этот вечер, и сев на прогревшееся пальто, закуриваю ещё одну сигарету. Мысли хаотично разбросаны в голове, будто кто-то смешал все кусочки паззла и невозможно собрать картину. Мозг наполнен дикими идеями, от чего сложно разобрать, где заканчивается реальность, а начинается фантазия. Это сбивает с толку. Я слышу тихие шаги - кто-то направлялся именно в эту теплицу. Часть меня тут же начинает паниковать, потому что вошедшему откроется не очень красивая картина. Я, пьяная, сижу на земле с сигаретой в руке, а чёрные щупальца ядовитого плюща уже обвили край рукава, медленно оттягивая его в свою сторону. Сигарету прятать бесполезно, вся теплица в дыму, к тому же несколько штук и так разбросаны по земле, а магию я сейчас использовать не в состоянии. Хотя, конечно, можно быстренько закопать сигареты, а дым попробовать весь вдохнуть, по небольшим порц... Так, это очень плохая идея. Нужно перестать думать, иначе и не такое взбредет. Дверь со скрипом открывается и я, стараясь придать себе самый невинный вид, поднимаю глаза. Могу нужно время, чтобы понять, что это не профессор, а Сириус Блэк стоит в проеме. Он в тёмной маггловской одежде, которая мягко обтягивает его тело. – Что ты здесь делаешь? – он закрывает дверь, не давая дальше проникать ледяному воздуху, и недоверчиво с удивлением вгоядываетчюся в чёрное пятно, сидящее на полу. – Ты пьяная? Я хочу встать и сбить его с ног, чтобы знал, как людей пугать можно, а как нельзя. Но я реалист, поэтому почти трезво понимаю, что шансы упасть, по пути к нему, очень велики. –Уйди. – Ты пьяная. – он сам отвечает на свой вопрос и медленно идёт ко мне. Я поднимаю кверху глаза и смотрю на чистое звёздное небо, а затем закрываю их, загадывая желание, чтобы этот кретин побыстрее свалил, как раз звезда упала. Знаю, что это довольно детское занятие, но это единственный выход в данной ситуации. Убежать я точно не смогу, по своему физическому состоянию,а вот он просто обязан свалить, я пришла сюда первая. – Ты в порядке? Пораженная тем, насколько тихо и близко это было сказано, я удивленно открываю глаза. Его лицо находится всего в нескольких дюймах от моего собственного. У него «глубокие», смотрящие в самую душу, серые глаза. Обычно такого цвета ракеты, которые запускают к звёздами, которые способны лишь на то, чтобы быть там, где другие мечтают. Это цвет металла. Разве могут чьи либо глаза быть настолько красивого металлического цвета? Разве это вообще законно? – Почему ты так близко? – тихо шепчу, пытаясь сосредоточится на вопросе. Я не знаю, почему прошептала эти слова. Просто говорить их громко было совсем не правильно. Сириус медленно отдаляется и садится рядом со мной, ничего не отвечая. Достаёт из кармана джинс пачку сигарет и предлагает их. Я отказываюсь, и тут же достают из своей пачки несколько штук, отдавая ему, ведь задолжала, а долги нужно возвращать. – Почему ты сидишь здесь одна, к тому же пьяная? – Почему ты ведешь себя так? – спрашиваю я, игнорируя вопрос. Сириус вопросительно поднимает бровь. – Я не отвечу ни на один твой вопрос, пока ты не ответишь на этот. Кроме того, будь осторожней есть шанс испачкаться слизью, я знаю - она не отмывается. – Какой слизью? – Блэк нахмурился, не понимая о чем я говорю. Я поджигаю очередную сигарету и выдыхаю дым, пытаясь успокоиться вдруг взбушевавшуюся злость. – Слизеринцы ведь склизкие, должны быть такими. Хотя ко змеям это не имеет никакого отношения. Змеи сухие. Но большинству учеников на это плевать. Нужно сделать отдельный предмет по работе со змеями. Все образование должно перевернуться с ног на голову, когда ученики поймут что змеи не склизкие. Сириус усмехнулся: – Ты права. – Конечно я права.– немного обижено повышаю голос. – Я почти всегда права. В большинстве случаев. А теперь скажи мне, почему ты сидишь тут и разговаривает со мной? Мне ради галочки не нужна ваша компашка, вы уже показали все своё отношение ко мне. Ничего от вас не нужно. Сириус не ответил сразу, он сидел и вглядывался в моё лицо, а потом поняв, что это уже становится неприлично, отвел взгляд в сторону. – Потому что ты выглядишь очень одинокой. – говорит он в конце концов. – Это ложь. – теперь настала моя очередь изучать его лицо. – Попробуй ещё раз. Лицо его сначала становится до умиления смущенным, а потом тут же он напускает на него смятение, пытаясь тем самым скрыть немного порозовевшие скулы. – Мне было любопытно. – Уже лучше. – я тепло, почти нежно, улыбаюсь, принимая ответ. – А теперь вали отсюда. Я не могу сидеть и спокойно курить с человеком, который меня оскорбил. Помни - слизь заразительна. – Почему ты пьяная? – игнорируя меня, спрашивает Блэк. Я выдыхаю дым и тушу остатки сигареты о землю. – В общей комнате была игра с использованием алкоголя. Кажется, я не умею пить ликёр и эльфийское вино. – я не понимаю почему продолжаю это все говорить ему. Я должна остановиться, ведь я его прогнала, но язык сам издаёт звуки, игнорируя слабые требования мозга. – Игра «Я никогда не...»? – с любопытством спрашивает Сириус. – Да, – киваю в подтверждение слов. – Ты говоришь либо правду, либо ложь, а другой человек тоже должен сказать что именно это было, если правда он не пьёт, если ложь - пьёт. – Думаю, ты запаслась достаточным количеством информации, чтобы их всех шантажировать. Я поднимаю на него придирчивый взгляд: – Это политика, а не шантаж. Некоторое время Сириус молчит, и я невольно начинаю коситься на него. Он смотрит на звезды над нами и о чем то думает, немного хмуря брови. Парень чувствует мой взгляд, и начинает вглядываться в меня в ответ. – Ты очень близко, ты это знаешь? – вполголоса спрашиваю я, видя как он расплывается в усмешке. – У тебя красивая улыбка. – я вижу, что Сириус смотрит на мои губы. – Жаль только, что ты придурок. – Ты злая. – тихо говорит Сириус, когда я заливаюсь неудержимым хохотом, но в его словах совсем нет яда или горечи. – Знаешь, я не полностью соврал, когда сказал, что ты выглядишь одинокой. Ты часто такой кажешься, даже в компании. – Что ты хочешь этим сказать? – равнодушно спрашиваю я, невольно мечтая взлететь к звёздам и скрыться там навсегда от всех вопросов. – Почему ты... – тихо продолжает он. – одинока? Я не знаю что ответить, поэтому начинаю медленно мять край пальто, который так усердно пытался втихую стащить плющ. –Леклер? – Если ты хочешь сидеть здесь и разговаривать со мной, то лучше обращаться ко мне по имени. – более громко говорю я, игнорируя повисший между нами вопрос.– А вообще мне уже нужно идти. – Почему ты не отвечаешь? – когда я поднимаюсь, безапелляционно вырывая из щупалец плюща край рукава, он как-то неуверенно добавляет. – Ванесса? – До свидания, Сириус. – я не знаю почему именно перед глазами размыта вся теплица. Или из-за алкоголя, или из-за слез, но это уже не важно. – Ванесса? – повторяет Сириус и кладет свою тяжелую руку мне на плечо, разворачивая к себе. – Мне нужно идти. – тихо бормочу я, прожигая взглядом землю под ногами. Оказывается, это все-таки не алкоголь заставляет теплицу расплываться. Но, тем не менее, волосы закрывают большую часть лица, поэтому я почти уверена, что он не видит медленно скользившие по щеке слёзы. – Ты плачешь. Или, может быть, он видит. Я быстро рукавом вытираю мокрые дорожки и стряхиваю его руку. Не говоря ни слова, ухожу. Сириус не идёт следом, за что я ему даже благодарна.