Все дело в цвете, который ты носишь.

      Когда я просыпаюсь, то чувствую, что на самом деле умираю. Все тело жутко болит, будто его выворачивают наизнанку, а голова и вовсе кажется не поднимаемым свинцовым камнем. Прям чувствую, как жизнь медленно покидает меня из-за этой нестерпимой боли. Понадобилось некоторое время чтобы вспомнить, из-за чего я чувствую себя как перепотрошенный кентавр. Никогда бы не подумала, что после пьянки может быть так хренова. Я быстро хватают часы и понимаю, что до тренировки по квиддичу остались считанные минуты. Я вскакиваю с постели, быстро переодеваюсь в спортивную форму и что есть силы бегу на поле. Добираюсь туда как раз вовремя. – Выглядишь ужасно. – сухо проворчал Логан, как только моя нога коснулась выстриженной травы для квиддича. Часть меня прилагает все силы, чтобы не блевануть ему на вычищенные ботинки. К счастью для него же, в желудке у меня сейчас ничего нет, если не считать желчи. – Заткнись. – ворчу я и перекидываю ногу через древко метлы. Весь мир плавно качнулся, а затем нехотя вернулся на место. Холодные почти белые пальцы до онемения вцепились в древесину, потому что страх шмякнуться только сев на метлу плавно возрастал. Полёт действительно сделал все ещё хуже, настолько, что я даже и вообразить себе не могла. Закрываю глаза глубоко дыша. Я смогу вытерпеть эту чертову тренировку, переживу этот отвратительный день и все станет на свои места. Логан хочет, чтобы для начала мы разгорелись просто бросая квоффл. Обычно меня это утомляет, но теперь требуются огромные усилия, чтобы хотя бы остаться на своей метле. – Леклер, сосредоточься! – кричит Логан, когда я уже во второй раз неудачно бросаю Квоффл в кольца, из-за чего мячик лишь отскакивает от железяки. – Побереги голосок, Ларсон, а то будешь во время игры визжать как девчонка. – рявкаю я, хотя на самом деле злюсь не на капитана, а на плохую координацию из-за нестерпимой боли. Даже Регулус, который являлся ловцом, ни разу не промазал. Логан на всей скорости останавливается возле меня и грозно шипит: – Если ты плохо себя чувствуешь нужно было оставаться в постели, Ванесса. Я закатываю глаза: – Заткнись, и позволь мне сосредоточиться, Логан. Потом мы переходим к следующему упражнению. Ларсон продолжает жаловаться на мою неуклюжесть, отчего все совсем превращается в полное дерьмо. Жду не дождусь, когда уже закончится тренировка. Не знаю, чего хочу больше: принять душ, поспать, или же поесть. Хотя не важно. Главное, чтобы это хоть немного помогло почувствовать себя лучше. – Ванесса! Я поворачиваются голову на истошный крик и вижу как на всей скорости ко мне мчит разъяренный бланджер, и я тут же понимаю, что не успею увернуться, но все же пытаюсь отлететь в сторону. Чувствую как твёрдая поверхность врезалась в голову, а потом наступила темнота, плавно окутывающая сознание и полностью отключая от мира маленькое тоненькое тело, что как раненый птенец, развивая полами мантии, неизбежно мчится к земле.

***

Этот запах. Я узнаю его из тысячи. Отвратительный сладкий запах больничных медикаментов. Открываю глаза и чувствую, как паника холодной волной поднимается по телу, заставляя похолодеть спину, окутывая сознание в непонятную пелену. Из темноты в темноту. Даже не зная, где нахожусь. Затем глаза начинают привыкать к этой темноте, и в помощь ко всему, лунный свет мягко скользит по стенам и полу, давая хоть немного освещения. Я понимаю, что нахожусь в больничном крыле. Огромные ширмы, точно белоснежные вороны, раскинув свои огромные крылья, стоят на своих местах, ограждая койки от посторонних глаз. Резко встаю, игнорируя головокружение и тошноту, быстро набросившуюся на меня разъяренным медведем. Одна нога запуталась в простые, но я слишком поздно это осознаю - только тогда, когда изображение съехало куда-то в сторону и я почувствовала плечом холодную каменную плиту пола. Комната начинает вращаться ещё больше, но я игнорирую это все и встаю, едва не упав ещё раз. – Мисс Леклер, что вы делаете? – неизвестный мне голос звучит где-то в другом конце помещения и включается свет. Ко мне подходит дружелюбная на вид симпатичная женщина лет сорока. На ней было белое обмундирование, значит она медсестра. Первый инстинкт, вспыхнувший в сознания горячим пламенем - нужно как можно дальше убежать от этой особы. Это довольно сложно, так как я даже не знаю, где здесь дверь. – Вернись в свою постель, девушка. – она строго смотрит на меня, указывая пальцем на белоснежную расправленную кровать. – Не трогай меня! – испуганно взвизгнула я, как только женщина протянута ко мне руку, собираясь поднять. Я отступаю назад, а нога, закутанная в простынь как дитя, волочит белоснежное бельё по холодному камню, поэтому я снова падаю. Медсестра приседает рядом, но не прикасается ко мне: – Мисс Леклер... Ванесса. У тебя лёгкое сотрясение мозга, но чтобы обезопаситься от возможных недомоганий ты должна лечь в постель и поспать. А завтра мы уже обсудим все детали. – Я не хочу. – тихо бормочу я, понимая как по-детски это звучит. Она наклоняется ко мне, отчего новая волна паники обездвиживает тело, а из горла вырывается истошный крик.– Не трогай меня! А затем все опять погружается во тьму. Когда я опять просыпаюсь, солнце дружелюбно машет лучами, собирая полностью скрыться за горизонтом - вечер. Так же удушливо воняет больницей, значит я до сих пор в крыле - весьма печально. Медсестра, должно быть, заклинанием усыпила меня, но немного переборщила, так как я проспала почти целый день. От ужасного запаха опять начинает тошнить, но на этот раз за этим не следует паника, которая ночью переросла практически в ужас. Наверное просто потому, что на этот раз я смогла в кучу собрать все мысли и анализировать спокойно. Или, может быть, потому что симптомы после сотрясения мозга немного ослабли. Я медленно встаю с постели, пересиливая желание вырвать прямо на эту белоснежную простынь, и иду к тяжёлой огромной чёрной двери. – Ты не сможешь покинуть крыло без разрешения мадам Помфри, на двери лежит заклятие.– за моей спиной раздается ленивый баритон. Сириус. Его голос немного холоден, холоднее чем был в теплице, поэтому несложно понять - на этот раз он не один. – Откуда ты знаешь? – спрашиваю я, не оборачиваясь. – Я изучил весь Хогвартс в течении последних шести лет. - отвечает Сириус. – Поверь, я бывал здесь несколько раз, но их хватило чтобы понять - без её разрешения двери больных не выпускают. Паника снова стоит за спиной своим тяжёлым горячим дыханием опаляя шею, я стараюсь всеми силами её побороть. Не хочется вновь забиться в угол и кричать чтобы ко мне никто не подходил. Глубоко вздохнув и досчитав до десяти я оборачиваюсь и тут же цепляюсь за настороженный взгляд Блэка. Он небрежно опирается плечом на ширму, немного наклонив голову вперёд так, что челка спадает на глаза. Сириус поднимает уголки губ, отчего стальные глаза тут же начинают искриться в лучах заходящего солнца. – Будь тише, Бродяга. – проворчал чей-то голос из-за ширмы. Кажется, это Джеймс. – Если ты разбудишь Лунатика, боюсь, нам тогда точно не жить. Ты же понимаешь как он на все это реагирует после сам-знаешь-чего. – Медсестра уведомляет родителей, когда вы поступает в крыло? – немного понизив голос я обращаюсь в Сириусу. Он легко пожимает плечами: – Иногда... Мои глаза тут же лихорадочно скользят по крылу и я вижу почти сливающуюся, явно запертую щепетильной медсестрой, дверь. У неё должна быть папка. С документом, где указаны анализы. Я должна увидеть их, чтобы быть готовой к расспросам maman. – Ты не сможешь туда попасть. – тихо выплеснул истину Блэк. Я продолжаю гипнотизировать такую желанную дверь, полностью игнорируя его, хотя знаю, что он прав. Мадам Помфри, вероятно, очень продуманная женщина, и она, наверняка, наложила на дверь сигнализацию, так что человек, пытающийся проникнуть в её хоромы, тут же будет настигнут на месте преступления. Я ещё не готова на такие жертвы, особенно если за этим делом меня застанет не только медсестра, но и мать. Сириус подходит ко мне и его тихие шаги заставляют меня вскинуть голову, словно от мощной пощечины, вырывая из мыслей. – Ты в порядке? – он совсем рядом. Я киваю, всеми силами сдерживаясь, чтобы не закусить губу. – Может тебе стоит вернуться в постель, чтобы ты смогла отдохнуть? – шепчет Сириус, проедая меня суровым взглядом. Возвращение в больничную койку - последнее, что я хочу сделать в данный момент, но сейчас на вариантах действий не разгуляешься. – Давай. – он кладет мне на плечо свою большую, теплую руку, легко подталкивая к кровати. – Мадам Помфри сказала, что у тебя сотрясение мозга и ты должна спать. Неохотно, с самым обреченным лицом, на которое только может быть способен человек, я ложусь на кровать. Но когда Сириус тянется, чтобы накрыть меня одеялом, я описываю ногой в воздухе изящный поворот и отпихиваю его, легким тычком в плечо. – Я не инвалид. – я старалась отпихнуть его как можно аккуратнее, мягче; хоть мой голос и звучит холодно, просто я не хотела, чтобы Джеймс что-либо подумал, а он явно вслушивался в каждое наше слово. И тут я поняла, что мне до ужаса нравятся такие моменты с Сириусом, и тело просто содрогается от страха, что все это можно потерять. Все стало так запутано. Нихера не пойму, что вообще происходит. Прежде чем Блэк успел ответить, двери больничного крыла с вымученным скрипом отворились. И в помещение вошли Мадам Помфри и моя мать. Лицо последней буквально искрилось волнением, но зато взгляд заставлял волосы на затылке встать дыбом. От этого не грех было снова почувствовать желчь во рту. – Ma petit chérie, (франц. «Моя маленькая девочка») – Maman громко всхлипнула. – Я пришла, как только смогла. Мне очень жаль, что я не смогла прийти вчера вечером, дорогая. Как ты себя чувствуешь? Медсестра сказала, что у тебя сотрясение мозга, я же говорила, что квиддич - очень плохая идея. Почему ты меня не послушала? Я стараюсь скрыть от неё изумленный взгляд. Вся эта херня с паникой заставила меня забыть, что в придачу ещё и свалилась с метлы. Где она была? Почему не спешила ко мне? Что могло быть важнее, чем быть здесь со мной? – Мадам Помфри сказала, что все будет хорошо, но если ты плохо себя чувствуешь, то я могу отвести тебя в Мунго, просто чтобы удостовериться, что все хорошо. – говорит она и садится на край моей кровати. Maman тыльной стороной ладони трогает мой лоб, а затем, явно удовлетворенная результатом, убирает руку. –Похоже, ты похудела, Ванесса... – Maman, я... – Вы взвешивали её? – мать кидает строгий взгляд на мадам Помфри, отчего та начинает медленно краснеть. – Maman, пожалуйста... – Вам рассказывали её историю, – холодно продолжает мать. – Так почему же вы не следили за её весом? Почему она упала с метла? У Ванессы был обморок? Это и есть причина всего этого? – мама быстро поворачивается ко мне. – Я хочу, чтобы ты была честна со мной, Ванесса. Скажи правду. – Maman... – Я не собираюсь повторяться, Ванесса. Абсолютная тишина. Мать начинает тихо плакать, а я не знаю что сказать. Мадам Помфри стыдливо жмется в стороне. Сириус прочищает горло, обращая на себя внимание: – Здравствуйте мадам Помфри, миссис Леклер. Я думаю, мы пойдём с Джеймсом, не могли бы вы сообщить Ремусу, что мы заходили? – обратился он к медсестре. Из-за щита появляется краснеющий от неловкой ситуации Джеймс, смотря себе под ноги. – Эх, конечно, мальчики. – мадам Помфри немного проводит в сторону плечом, пытаясь разрядить обстановку. Моя мать окидывает их не одобряющим взглядом, явно недовольная столь нечаянным присутствием: – Мадам Помфри, вы собираетесь взвешивать мою дочь, или мне сделать это самой? – Конечно, конечно. – суетливо говорит женщина, поправляя чепец на голове и выталкивая мальчиков из лазарета. Взмахом руки она приказывает встать на весы, одиноко стоящие в самом углу. Я неуклюже следую за медсестрой. Сириус и Джеймс покинули больничное крыло, но, держу пари, Ремус уже проснулся. Трудно спать при столь громко разыгравшейся драме. Я глубоко вздыхая и наступаю босыми ступнями на холодное железо. Давненько я не взвешивалась, поэтому, теперь, даже не знаю чего ожидать. Шкала показывает: 8 стоунов и 7 фунтов. (1 стоун ≈ 6.3 кг.) (1 фунт ≈ 0,4 кг.) (Она весит примерно 53 кг. *здесь отсылка от автора на анорексию) 8 стоунов и 7 фунтов. В последний раз, когда я взвешивала себя, перед началом учебного года, было 9 стоунов и 1 фунт. Значит, я потеряла 8 фунтов. Это не так много, но мой ИМТ упал ниже порога 18,5. Я быстро посчитала, что мой нынешний ИМТ составляет 17,6. К сожалению, слишком низко. (ИМТ - Индекс Массы Тела) – Ванесса... – тяжело дышит мать, заглядывая мне через плечо. – Это не может повториться. Я хмурюсь, немного удивленная тем, что за последние несколько недель смогла так сильно потерять в весе. – Я не ела последние два дня, maman, поэтому не думаю, что это смогло сыграть такой большой роли. – Что же мне с тобой делать. – она подталкивает меня к кровати. – Мадам Помфри вы должны наблюдать за ней, такого больше не должно повториться. – Я могу взвешивать её два раза в неделю, этого достаточно чтобы следить, достаточно ли она ест. – медсестра слегка повысила голос, явно взволнованная такой ситуацией. – Это поможет... – заверяет её мать, снова садясь на кровать. – Я хочу, чтобы ты, с сегодняшнего дня, писала мне каждый день, Ванесса. Чтобы ты сообщала мне, как поживаешь, хорошо? Я дарю ей успокаивающую улыбку и говорю то, что она хочет услышать. Мать сразу расслабляется, но зато меня это напрягает, что-то здесь явно не так. Она что-то скрывает от меня, я это чувствую, и это, наверняка, тайна больших масштабов... Достаточно больших, чтобы не прийти ко мне сразу после извещения. – Как вы себя чувствуете, мисс Леклер? – спрашивает медсестра произнося диагностическое заклинание, отчего по телу разливается приятная прохлада. – Хорошо, спасибо. Мадам Помфри кивает: – Ваши органы в норме, а как с памятью, что можешь вспомнить? Мать переводит на меня внимательный взгляд. Я натягиваю улыбку: – Я прекрасно все помню. В меня попал бладжер, и из-за удара я упала с метлы. А не из-за обморока, maman. Мне нужно ещё домашнее задание на завтра делать, я могу идти, мадам Помфри? Прежде чем ответить, медсестра переводит вопросительный взгляд на мать, та, в свою очередь, утвердительно кивает. – Я буду ждать вас два раза в неделю. В среду, и в воскресенье, для взвешивания. Я надеюсь, что вы будете есть, иначе вес упадет и придётся контролировать вас во время приёма пищи, понимаете? – Конечно, мадам Помфри. – я дарю ей милую улыбку, по крайней мере, чувствую, что буду очень рада приходить к этой женщине в крыло два раза в неделю. – Хорошо, можете идти, вы ещё успеете на ужин. – и медсестра протягивает мне свежую школьную форму, за что я ей очень благодарна. Быстро переодев скучную белую больничную сорочку, я накидываю тёплое пахнущее хвоей бельё. Когда выхожу из-за ширмы, вижу, что мать продолжает меня ждать, немного нервно сминая край горчичного пальто. Она вскидывает голову, замечая мой взгляд, подходит и крепко обнимает. – Пожалуйста, будь осторожней, дорога, береги себя. И помни, я буду ждать от тебя письма каждый день. Письмо не обязательно должно быть длинным - просто черкни пару строк, ладно? Maman целует меня в щеку, говоря, что хочет ещё кое-что обсудить с медсестрой: – Я загляну к вам в следующее воскресенье, на этот раз постарался прихватить с собой брата. Я ужасно скучаю по нему. Я быстро прощаюсь с ними и выхожу в прохладный коридор из душного лазарета, что никому из этих женщин не пришло в голову, ещё что-нибудь. Я сразу заметила Сириуса. Он стоял в конце коридора, засунув руки в карманы. Резко поворачиваю в сторону - нет настроения сейчас с кем-либо разговаривать. Я уверена, он уже догадался от разговоров мамы, что у меня проблемы с аппетитом, и даже если бы я попыталась это отрицать, он может в любой момент спросить у Ремуса о продолжении ссоры. Я внимательно прислушиваясь к тишине коридора, пытаясь понять идет он за мной или нет. А затем я почти налетела на него, вовремя остановившись, почти нос к носу. Его глаза, как две большие серые чаши, переполнены волнением и беспокойством. – Ты стоишь слишком близко ко мне. – произношу я. Сириус не отодвигается: – Ты в порядке? Раздраженная, я делаю шаг назад: – Зачем ты следишь за мной? – Я задал вопрос. – спокойно говорит он, глядя на меня так, будто я сложная головоломка, которую ему очень нужно решить. Этот взгляд напомнил мне о Ремусе, он смотрел на меня в библиотеке так же. Мне это не нравится. – Почему ты не отвечаешь? – повторяет он, когда я продолжаю молчать. Глубоко вздыхаю и сжимаю край мантии в кулак: – Ты можешь оставить меня в покое, Сириус? Я действительно не хочу сейчас ни с кем разговаривать. – А я хочу. – с ледяным спокойствием говорит Блэк и делает шаг ко мне. – Что сказала твоя мать? – Не твоё дело. – зло фыркаю я, отступая назад, но продолжая смотреть ему прямо в глаза. – Может быть и так. – Сириус гордо вскидывает голову. – Но я сделаю все, чтобы это изменить. – Ну уж нет. – я саркастически улыбаюсь, откидывая за спину копну медовых волос. – Пока, Сириус. На этот раз он меня отпускает. Я решила пропустить ужин, и сразу лечь спать. Поскольку сейчас все в Большом зале - по пути никто не попадается. Общая комната практически пуста, только несколько учеников, которых я не знаю, тихо перешептываются в стороне. Захожу в комнату и тихо прикрываю дверь - к счастью, внутри пусто - я тут же накидываю пижаму, и как только голова касается подушки, засыпаю.