Все дело в цвете, который ты носишь.

В воскресенье утром я просыпаюсь позже, чем обычно, но это никак не повлияло на моё хорошее самочувствие. Комната пустая, так как уже одиннадцать утра. Свет от искусственных окон закрыт тяжелыми зелеными шторами, кровати рядом идеально заправлены, и в помещении стоит долгожданная тишина. Все слизеринские чистокровки, наподобие Гринграсс, давно не спят, ведь их учили с детства вставать чуть ли не с восходом солнца. Сколько же лет я не спала допоздна. Спустив ноги с высокой кровати, я ступнями чувствую холодный гладкий кафель, немного поморщившись от этого неприятного ощущения к которому, кажется, невозможно привыкнуть, направляюсь к ванной комнате. Насладившись прохладным душем, я переодеваюсь в удобную одежду и накидываю сверху джемпер. Как только вхожу в общую комнату - сразу замечаю друзей. Они сидят у камина, тихо переговариваясь между собой. Скарлетт поднимает взгляд, и тут же вскакивает, подлетает ко мне, и как-то не по Слизерински сжимает мои плечи, спрашивая о самочувствии. Её глаза мечутся по моему лицу ища какой-нибудь изъян или зацепку. Я неловко улыбаюсь: – Да, отлично, это всего лишь сотрясение мозга. На светлое лицо девушки тут же налетают тучи: – Ты уверена? Я дважды приходила к тебе, но все эти два раза мадам Помфри выгоняла меня, по простецкой причине она не выставляет за дверь. Логан сказал, что тебя сбил бладжер и ты упала с метлы. Моя улыбка превращается в усмешку: – Приятно знать, что ты беспокоишься обо мне. – девушка как-то не понятно скривила губы в полуулыбке, поворачиваясь спиной. И мы садимся рядом с парнями, которые тоже интересуются о моём состоянии, их ждёт тот же ответ, который получила Скарлетт. – В следующий раз, когда тебе очень захочется напиться - я тебя на поле не пущу. – было странно слышать столь серьёзный тон от Логана, у которого лёгкая ухмылка никогда не сходила с лица. – Скоро первый матч, и лучше дождаться его живой и трезвой, на поле ты не заменима. Я заливаюсь смехом, стараясь скрыть некоторое смущение, непривычно слышать такие громкие речи от слизеринцев: – О, я тронута, Ларсон. Логан закатывает глаза: – Это не смешно... – Конечно нет, это просто весело. – недовольное ворчание парня в ответ, заставляет меня ещё сильнее рассмеяться. – Мы играем против Гриффиндора, верно? – Да, – пробормотал Логан, задумчиво переставляя свою ладью в Волшебных шахматах.– И нам лучше победить. Теперь моя очередь закатывать глаза: – Как будто я свалю посреди матча... Кстати, Нат, тебе лучше идти лошадью, она под ударом. – Хэй! – выкрикивает Логан, в тоже время, что и Натаниэль бормочет «спасибо». Нат, конечно умный, но Ларсон хороший стратег, и это явно ему на руку. Не удивительно, что Натаниэль всегда проигрывает. Мне просто интересно, почему он продолжает играть? – Если ты переставишь Королеву вот сюда, то победишь. – подсказываю я Натаниэлю, за что получаю мрачный взгляд от Логана. Парень ухмыляется и делает точно так, как я ему и сказала. – Это несправедливо! – вскрикивает Ларсон, возмущенно очищая шахматное поле битвы заклинанием. – После обеда я требую матч-реванш. – Ты хочешь, чтобы я опять надрала тебе задницу? – улыбка как желе растекается по моему лицу и я получаю очередной разъяренный взгляд от Логана. – На следующей неделе поход в Хогсмид, ты знаешь? – спрашивает меня Скарлетт, когда мы выходим из общей комнаты, погружаясь в слабо освещаемый факелами, мрачноватый коридор. – Да, Северус что-то говорил об этом несколько дней назад. Девушка хмурится, от злости одергивая подол школьной юбки: – Не понимаю, как ты вообще его терпишь... Я лениво пожимаю плечами, сейчас не хочется обсуждать Северуса. Скарлетт ещё давно ясно дала понять, что не выносит его говоря, что он вообще не умеет выбирать друзей - в этом я с ней, впрочем, согласна. Он дружит с Эйвери и Мальсибером, но я все равно ценю его, даже если у него такой отвратительный вкус в выборе. К тому же, он часто брал меня в свою компанию, с так называемыми друзьями, игнорируя их недовольные взгляды. – С Северусом приятно общаться. – Ты должна быть с ним очень осторожна. – еле слышно добавляет Нат, соглашаясь со своей девушкой, он пальцем подцепил ее непомерно тяжелую сумку, забирая у Скарлетт трудную ношу, за что получил от неё тёплый взгляд, – Не волнуйся, буду. – я успокаивающе улыбаюсь, оглядывая друга. – Ты пойдешь с ним в Хогсмид? – недовольно спрашивает Скарлетт, высокомерно глянув на меня. Я сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза, какая им вообще разница, с кем я общаюсь, и с кем я иду гулять!? – Почему ты спрашиваешь? Девушка пожимает плечами, поворачивая к дверям Большого зала: – Мне вообще все равно, просто знай, если не с кем будет идти, можешь присоединиться к нам. – Спасибо, я учту. – говорю я, легко улыбаясь, и сажусь за стол Слизерина. Знаках сытной, сочной, горячей еды заставляет желудок сжаться и заурчать. Похоже, я голодна, не мудрено, ведь в последний раз я ела в пятницу вечером, но просто от мимолетного взгляда на всю эту маслянистую жирную пищу меня начинает тошнить, а ведь нужно поесть. Я наливаю себе какой-то травяной суп - лишь бы желудок сумел его переварить, и самым удрученным видом, начинаю его разглядывать. Но только взяв ложку в руку, я чувствую на себе чей-то тяжёлый взгляд. Меньше минуты поисков и я уже замечаю этого человека. Это Сириус. Он обеспокоенно вглядывается в моё лицо, откинув челку назад. Меня это раздражает. Не могу есть, когда на меня кто-то смотрит. Я тихо шепчу заклинание близорукости в его сторону, едва шевеля губами. После короткой суеты за Гриффиндорским столом, я опять чувствую его взгляд. Скарлетт замечает, что вместо того, чтобы есть суп, я испепеляю блюдо взглядом, и тихо спрашивает, стараясь сделать так, чтобы этот вопрос услышала только я, ведь не все Слизеринцы знают, что я лежала в больничном крыле: – Ты в порядке? Поднимаю на неё благодарный взгляд и так же тихо отвечаю: – Да, просто немного тошнит, вот и всё. – и я откладываю ложку в сторону. Маловероятно, что теперь смогу продолжить есть дальше, поэтому я хватаю бутерброд и покидаю Большой зал, завершив друзей в том, что просто забыла сделать домашнее задание. По дороге в библиотеку, я заглядываю в комнату для девочек, хватаю некоторые книги для уроков во второй половине дня, и как раз перед тяжелыми дверями храма книг, прячу бутерброд в мантию(нам не разрешают есть в библиотеке). Найдя укромное местечко в самом конце помещения, я принимаюсь есть свой обед. Покончив с этим, достаю из стены кирпич, нынешний мой тайник, и достаю оттуда книгу зелий из запретной секции, в которую смогла пробраться несколько дней назад. – Не возражаешь, если я здесь присяду? – я быстро закрываю коленкой лицевую сторону книги с названием и поднимаю невинный взгляд на симпатичную рыжую девушку с аккуратными чертами лица и россыпью веснушек на маленьком носике. – Я знаю, что ты обычно любишь быть одна, особенно когда читаешь, но название книги показалось мне очень интересным, покажешь? – Конечно, Лили. – я неловко расчищаю часть стола от ненужных учебников, чтобы она могла положить свои книги и кладу увесистый фолиант на стол. Когда девушка мягко присаживается на стул, я замечаю, как она нервно заправляет рыжую прядь за ухо и кусает губы: – Что-то не так? Эванс вскидывает на меня взволнованный взгляд: – Джеймс рассказал, что ты лежала в лазарете, а я видела, что сегодня за обедом ты почти ничего не ела... С тобой все хорошо? Страх своими липкими ручищами сжимает и так почти пустой, многострадальный желудок. Что рассказал ей Джеймс? Что еще она знает? Я дарю ей широкую, утешительную улыбку: – Все отлично, просто из-за сотрясения мозга меня немного помутило от еды. Я вижу как Лили заметно расслабляется и я понимаю, что это все, что она знает. Нужно быстро поменять тему, пока она не почувствовала, что я не договариваю: – С каких пор ты стала общаться с Джеймсом? Рыжая начинает плавно краснеть и я понимаю, что попала в яблочко. – Обещай, что никому не скажешь... – шепчет она и оглядывается по сторонам, явно смущаясь. – Только если ты мне все расскажешь. – я легко подмигиваю ей, наслаждаясь ситуацией. Лили становится ещё красные, от чего ещё ранее молочно белая кожа теперь почти сливается с цветом волос. – Да, хорошо, только ты никому ничего не скажешь. Я откидываюсь на спинку старого просиженного кресла и удовлетворенно улыбаюсь: – Посмотрим, а теперь рассказывай. – Пообещай мне, Ванесса.– воскликнула Лили, и в конце фразы ее голос повысился на несколько тонов. – Да, да, расслабься Лили, и расскажи мне все в подробностях. Эванс глубоко вздыхает, стараясь успокоиться. И начинает рассказывать. Видимо, у самой правильной девушки и главного задиры школы есть что обсудить, особенно когда их обоих назначают старостами. Сначала это были разговоры по обязанностям: составление графиков дежурств, подготовка расписания для учеников, со временем их встречи становились дольше, а разговоры глубже. Уже не было этой фамильярности вроде «Эванс» и «Поттер». Оказывается у них было много чего общего, чем думала Лили. И Джеймс оказался человеком с большим и добрым сердцем. Медленно, даже не задумываясь, она начала в него влюбляться. – Это же прекрасно. – улыбаюсь я.– Но ты, похоже, этому не рада... Лили неопределенно пожимает плечами: – Дело не в том, что я не рада... – Ты просто боишься, что он разобьет тебе сердце. – заканчиваю фразу, которую так боялась произнести девушка. Лили кусает губу и обреченно, точно соглашаясь с этим приговором, опускает голову: – Я давно знакома с Джеймсом, Ванесса. У него большое, чистое сердце, но он забывает помимо сердца включать свою голову и совершает очень глупые поступки. Для Джеймса все просто и поверхностно, он легкомысленный. – Возможно, это так, но если ты не дашь ему шанс, то не узнаешь, что может произойти. Рыжая молчит. – Просто плыви по течению и ни о чем не беспокойся. – успокаивающе говорю я, а когда Лили поднимает глаза, подбадривающе ей улыбаюсь. – В конце концов люди не умирают от разбитых сердец, ну или, покрайней мере, пока что не умирали. В любом случае если ты будешь первой, кто это сделает, можешь не беспокоиться - многие запомнят твои похороны, я обещаю. – Спасибо. – Лили заливисто рассмеялась и я заметила, как она облегченно выдохнула. – Все будет хорошо. – А что насчёт тебя? – Эванс снова напускает на себя серьёзный вид. – А что я? – Твоя личная жизнь, - поясняет Лили. - Тебя из здешних парней никто не интересует. Ты встречаешься с кем-то? Очень неожиданный вопрос, который буквально застает врасплох. Лили замечает это сразу: – Извини, мне было просто любопытно. Ты никогда об этом не рассказывала, вот я и решила спросить. Это была глупая идея, прости. – Все в порядке, Лили. – успокаиваю ее и глубокомысленно перевожу взгляд на свои ногти, потому что нужно сосредоточиться на последующих вопросах. В итоге я сосредоточилась только на том, что пора поухаживать за своими ногтями, ибо выглядят они поистине ужасно и неухожено. Может быть, у меня получиться урвать у Скарлетт какой-нибудь лак для ногтей. – Я встречалась с парнем, но мы расстались прежде, чем я переехала сюда, поэтому, я не очень печалюсь об этом. Некоторое время Лили продолжает молчать, как будто дает мне возможность что-либо добавить. Когда становится ясно, что я этого не сделаю, она осторожно сжимает мне руку. – Извини, я знаю, что тебе все равно тяжело. Похоже, Лили не понимает, что этими словами копает гораздо глубже, чем простое расставание с парнем. Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз думала о людях, которых оставила в Европе, и о моих друзьях из Шармбатона, и о тех, с кем я общалась ещё с детства. Я пыталась все это забыть, но Лили права. Все ещё больно. – Эй, ты в порядке? – тихо спрашивает Лили, заметив, что мое настроение упало ниже плинтуса. Закидываю все это на дальний план и слабо улыбаюсь - идеальная улыбка, которая поможет заставить Лили поверить в ложь, которую я собираюсь ей сказать. – Он мне изменил. Оказалось, что это, к тому же, было не в первый раз. Мы встречались четыре года, но, видимо, это ничего не значило для него. Бедный Готье, он действительно не заслуживает того, чтобы его так отвратно поливали грязью. Однако у меня нет другого варианта - я не могу сказать Лили правду. Мне нужно, чтобы она была как можно дальше от истины. Лили, как я и ожидала, ловится на это вранье, как рыбка на наживку. Она обзывает моего, так называемого, бывшего бойфренда всеми прозвищами, которых она в жизни бы не осмелилась произнести, если бы знала, какой он на самом деле. Я чувствую себя ужасно за то, что солгала ей, и что клевещу на репутацию невинного Готье. Лили неправильно понимает мое молчание и продолжает всячески унижать парня, стараясь тем самым улучшить моё самочувствие, но делает все только хуже. – Я должна идти, Лили. – быстро вставляю я, пока она набирает в лёгкие воздуха, чтобы опять приняться за душераздирающую тираду. – Скоро кончится обед, а мне ещё нужно переодеться. Лили дарит мне такую ​​понимающую и сочувствующую улыбку, что я чувствую себя еще хуже. Я быстро хватаю свои вещи и прощаюсь с рыжей, стараясь убедить себя в том, что я не убегаю таким образом от проблем. Возвращаясь в общую комнату, я размышляю о прошедшей половине дня. Мда, если начиналось все не так уж и плохо, то сейчас настал настоящий пиздец. Я не могу вытащить Готье из головы, и большие голубые глаза заливаются слезами от мысли о нем. Он отправлял мне письма еженедельно, в течение нескольких месяцев. Прошло много времени с тех пор, как он последний раз отправил письмо. Я отвергнула Готье, и он, наконец, сдался, устав биться в запертую дверь. Он не заслужил этого. Я глубоко вздыхаю, успокаиваясь, и быстро вытираю рукавом глаза, толкая дверь в Общую комнату. – О, да это же наша грязнокровка собственной персоной. – усмехается Гринграсс, когда видит меня в дверном проеме. Её зелёные глаза тут же набрасываются на меня, желая просто разорвать. Давно пора опустошить её глазницы - так всем будет легче. Гринграсс сидит на одном из черных диванов вместе со своими друзьями, которые так громко уссыкаются над её словами, будто она сказала действительно что-то смешное. Их действие подбадривает Гринграсс, отчего она сильнее выпрямляется и расплывается в ещё более мерзкой усмешке. Как же хочется размазать её вечно ухмыляющееся личико по стенке: – Я всегда знала, что мне не хватает такого же чувства юмора как у тебя, - ответила я вполне себе спокойно, не очень желая снова начинать перепалку. – Хотя, даже у тролля оно получше. – Будь осторожнее со словами, – холодно говорит блондинка. – Ты же не хочешь меня разозлить... Закатываю глаза: – Да, теперь я действительно боюсь. Видишь, даже моя юбка дрожит от страха. Я не жду, когда она ответит и поднимаюсь в свою комнату. Быстро швыряю книги рядом с кроватью и под огромным грузом неизвестно откуда взявшейся усталости падаю на кровать - я не в настроении аккуратно все складывать и идти на оставшиеся занятия, к тому же уже глаза слипаются. Неужели этот чертов день закончился?