Все дело в цвете, который ты носишь.

После того, как Скарлетт устроила мне взбучку из-за Хогсмида, я решила некоторое время скрываться от друзей - не было настроения опять выдерживать на себе эти недовольные взгляды. Думаю, девушка уже простила меня, но все же нужно время, дабы сама Селвин это поняла. Поэтому, после утреннего душа, я рысью покинула подземелья, направляясь прямиком в библиотеку. Так как сегодня воскресенье, книжный храм придётся делить всего с несколькими Когтевранцами, которые злобными взглядами провожали меня до тех пор, пока я не скрылась из виду, при этом раздраженно переговариваясь, думаю, темой их занимательного разговора была именно я. Общипанные зяблики. Достав из тайника книгу о зельеварении, взятую из запретной секции, я погружаюсь в чтение. В последствии я прочитала несколько глав и сделала много полезных для себя заметок; после третьей главы пришло время идти на завтрак. Я надёжно запихнула книгу в кирпичную стену, быстро вернула в сумку несколько для виду лежащих на столе учебников, и направилась в Большой зал. Не так много студентов в такую рань решаются выползти в люди, особенно в воскресенье, поэтому сейчас зал напоминал Сахару - там находили только самые выносливые. Как и ожидалось, моих друзей в такое время за столом ещё нет. Поэтому я сажусь за, почти полностью пустой стол Слизерина, и навожу себе утренний крепкий кофе. Мама хотела встретиться сегодня в одиннадцать, чтобы мы вместе пообедали. Но сомневаюсь, что Матти придёт. Я, конечно же, не могу его за это винить, но, мы семья, а в семье все должны быть в хороших отношениях, но он это отрицает и постоянно отдаляется. И я не смогу заставить его прийти принудительно, хотя можно попробовать ещё раз поговорить. Покончив в кофе, я заставляю себя подняться, перебарывая намешать себе ещё одну чашечку этого прекрасного напитка. Уже готовая отойти от стола и покинуть Большой зал, я слышу, что кто-то меня окликнул по имени. Разворачиваюсь на голос и встречаюсь взглядом со Снейпом. – Доброе утро, Северус. – Привет, Ванесса. – парень натянул маленькую улыбочку, явно нервничая. Он стоит прямо, и старается выглядеть равнодушно, но на дне чёрных глаз плещется волнение. – Я хотел кое-что у тебя спросить. Я успокаивающее улыбаюсь, заправив за ухо прядь светлых волос: – Конечно, спрашивай. Северус быстро закусывает губу, и мне на мгновенье даже показалось, что он сейчас развернется и уйдёт, передумав говорить то, зачем пришёл - уж слишком он нервничал. Стараясь сгладить нарастающее напряжение, я обратно сажусь на стул и откидываюсь на деревянную спинку, сигнализируя Снейпу, что он может ещё немного помолчать и подумать. Парень тоже сел, но уверенности ему это не прибавило. Я ещё никогда не видела его таким взволнованным. – Я не кусаюсь. – Я знаю. – тихо говорит Северус, хотя мне кажется, что на данный момент он очень в этом сомневается. Не выдержав, намешиваю ещё одну чашку кофе и делаю глоток, решив немного подождать пока парень выродит наконец то, что его так тревожит. Если он передумал затевать этот разговор, то мне же лучше - больше времени будет, но пусть уже скажет, что передумал, иначе мы так до вечера просидим. – Я мог бы помочь тебе с зельеварением. – говорит наконец Северус, ввинчивая свой взгляд в стол. Не думаю, что именно это он и хотел сказать, но я не стала настаивать на правде. – Конечно. Я вскидываю руку и смотрю на циферблат часов. Сейчас двадцать девять минут. Нужно ещё выложить учебники, переодеться, и попытаться переубедить Матье. – Сегодня у меня совершенно нет времени, может завтра вечером? – Да, конечно, спасибо. – облегчённо выдыхает парень, оторвав наконец взгляд от стола. Теперь я окончательно уверена, что Северус хотел поговорить о другом. – Отлично, тогда увидимся завтра после обеда в библиотеке. – я поднимаюсь со стула. Снейп согласно кивает и тоже встаёт. Прощаюсь с ним и мельком смотрю на то, как от опять садится ближе к краю стола, но совершенно один. Я понятия не имею, что с ним произошло, но сейчас нет времени это выяснять. Я захожу в комнату и замечают, что все мои соседки ещё спят, скрывшись от внешнего мира толстыми бархатными балдахинами кроватей. Быстро хватаю сменную одежду и иду в ванную переодеться. Первым делом я осматривают себя в большом зеркале с железной тонкой оправой. Я немного поправилась по сравнению с моей первой встречей с медсестрой. А ещё мой желудок немного раздулся. Нужно следить за тем, что я ем, ведь не хочется же опять слечь на лечение. Померив несколько нарядов, мой выбор останавливается на синем платье, ровно на ладонь выше колена. Я надела поверх него коричневую кожаную куртку и высокие сапоги, того же цвета. Ещё немного косметики я и готова. Сейчас всего лишь десять, значит ещё есть где-то пятьдесят минут до встречи. Этого времени будут достаточно, чтобы попытаться убедить Матти. Спросив у одного из слизеринцев, что сидели в гостиной, где находится башня Гриффиндора, я узнала, что мне нужно идти на шестой этаж, а там искать дверной проем с картиной очень полной дамы. Некоторое время поблуждав по коридору нужного этажа, я все же нашла нужное место, но сама картина пустовала, поэтому пришлось стучать и надеяться, что кто-то будет в гостиной и услышит меня. В конце концов дверь отъезжает в сторону и ко мне выходит маленькая девочка, возможно первокурсница, с двумя светлыми косичками. – Чем я могу вам помочь? – спрашивает она тоненьким детским голосом, но старого прищурив глаза, как часто делала декан этого факультета. Поскольку я сейчас не в форме, а в обычной одежде, она не может узнать с какого я факультета. Поэтому на лице девушки выразилось лёгкое замешательство - она не знает, друг я, или враг. Несколько секунд я просто смотрю на неё, взвешивая варианты. Я ведь могу воспользоваться ею, и попросить меня впустить. Вероятно, из-за этого у девочки будут большие проблемы. Но даже если я и войду туда - то понятия не имею, где Маттье. Она это заметит, или же кто-то из людей в гостиной узнает меня. Я расплываюсь в доброй улыбке, смотря в карие тёплые глаза девчушки. – Меня зовут Ванесса Леклер, я старшая сестра Маттье. Можешь его позвать, мне срочно нужно с ним поговорить? Девочка, широко распахнув глаза, вслушиваясь в каждое слово и быстро закивала, явно гордясь, что ей досталось такое важное поручение: – Конечно, я сейчас приду. Портрет за ней закрылся и я опять осталась одна. Поправив куртку, начинаю постукивать ногой, мысленно составляя разговор с братом. Перед тем как портрет опять открылся, мне показалось, что прошла вечность, на самом же деле истекло всего минут пять. Девочка смущенно покраснела, остановившись напротив меня, и стала разглядывать собственные ботинки, избегая моего взгляда. Я сразу поняла, что Матти отказался выходить в коридор, и что он сказал девочке, что я из Слизерина - теперь она меня точно не впустит. – Маттье передал тебе сообщение... – гриффиндорка стала ковырять носком пол. Мда, сомневаюсь, что это будет приятное сообщение. Я коротко улыбаюсь девочке, чтобы хоть как-то сгладить ситуацию. – Все нормально. Я, кажется, знаю что он сказал. Спасибо что спросила у него. Maman будет в неистовой ярости. И я понятия не имею, какое придумать оправдание. – Вообще то, – быстро говорю я девочке, когда она уже развернулась чтобы уйти. – мне правда очень нужно с ним поговорить. Не могла бы ты впустить меня на минуту? Глаза гриффиндорки испуганно расширились и она отрицательно покачала головой. Я раздраженно поджимаю губы, думая, что же делать: – Ладно, тогда можешь на секунду позвать сюда Лили Эванс? Думаю, староста может распоряжаться, впускать человека в гостиную, или нет, к тому же, Лили любит меня. На этот раз в дверном проеме оказалась не маленькая девчушка с косичками, а рыжая, которую я и звала. Лили выглядела немного расклеяной, и она явно куда-то спешила, постоянно кидая взгляды через плечо. Красивые рыжие волосы теперь были грязные, и наспех собранные в высокий хвост. – Что случилось, Ванесса? Я подняла на Эванс взволнованный взгляд и убрала все напускное равнодушие, чтобы выглядеть как можно более естественной и жалкой - так Лили ещё больше захочет мне помочь. В дополнение ко всему я нервно закусываю губу. – Мне очень нужно поговорить со своим братом, но он отказывается выходить в коридор. Ну ты же понимаешь, какими вредными могут быть младшие братья. Могу я зайти на секунду? Лили мешкает, неуверенно глядя на меня: – Это против правил. – Я полностью тебя понимаю, – быстро говорю я, стараясь выглядеть как можно более жалкой и брошенной. – Я не должна была просить об этом, прости Лили. Просто я не знаю, что делать, мне нужно поговорить с Маттье, а он меня постоянно отталкивает. – Можешь войти, но только если быстро. – успокаивающее говорит Лили, сжалившись надо мной. Я знаю, что была права насчёт Эванс - она слишком добрая. Я некоторое время продолжаю ломаться, чтобы онасама приняла это решение. – Не нужно так рисковать ради меня, Лили. Я не хочу, чтобы тебе пришлось нарушать правила всего лишь по моей просьбе. О, Лили бы ненавидела меня, если б узнала, что я её использую. – Чепуха, – отмахнулась девушка и втянула меня внутрь. – Нигде не написано, что ученикам нельзя гостить у своих школьных друзей, поэтому мы ничего не нарушаем. Гостиная Гриффиндора была совершенно не похожа на нашу гостиную. Тут был какой-то другой мир. Очень тёплый и уютный. Хоть и слишком много красного. Здесь все были на своих местах, как в большой и очень дружной семье. Никто не занимал место «главаря», да таких мест здесь и не было. У нас на факультете таким местом был кожаный чёрный диван напротив камина. Ещё у нас ученики очень редко сидели в гостиной вместе. А здесь, казалось, будто в одной небольшой, но тёплой комнатке, чудом пытается уместиться весь Гриффиндор. Картины в гостиной весело переговаривались, когда на Слизерине они всегда хранили гордое молчание. Куча пуфиков и диванов, милых креслиц, все это было разбросано по комнате, будто кто-то просто случайно рассыпались мебель, как банку с конфетами. Лили подвела меня в центр комнаты и жестом указала на Матти, который сидел на одном из диванов стоящих в углу. – Спасибо тебе, Лили. – я широко улыбнулась девушке. – Ты даже не представляешь, как много для меня сделала, и если тебе что-то понадобится - обращайся, я обязательно помогу. Эванс весело подмигивает: – Учту, а теперь иди и поговори наконец со своим братом. Удачного дня, увидимся завтра на зельях. Я дарю ей благодарную улыбку и иду в сторону брата, не забывая обходить большие дружеские компании, которым настолько не хватало мест, что они даже сидели на полу. Боковым зрением я заметила в соседнем углу комнаты Ремуса и Джеймса, которые играли в волшебные шахматы, Лили направилась именно к ним. Я машу рукой Люпину, приветствуя его и сажусь рядом с Маттье: – Эй, привет. Лицо брата начало меняться как и по цветовой гамме, так и по выражению - сначала оно было потрясенным, затем смущенным, а потом его исказила гримаса злости. – Тебе нельзя здесь находиться. – Лили мне разрешила. – быстро объясняю я. – Послушай, Матти, я знаю что ты на меня злишься, но поверь, мама действительно хочет тебя видеть. – Единственное, что она хочет видеть, это ты, Ванесса. Я уже это тебе говорил. – Маттье нахмурился и вперил в меня злой взгляд. – Ты не сможешь меня переубедить. И тем более подкупить, ведь это тоже было у тебя в планах, верно? – Матти, с maman сейчас что-то происходит, и она нуждается в нашей поддержке. – медленно говорю я, следя за тем, чтобы мой голос звучал неуверенно и слабо. Это срабатывает. Брат откидывается на спинку махрового дивана и из его взгляда исчезает половина той злости, которая плескалась в начале. – В последнее время она стала очень рассеянной, разве ты не заметил? – Что ты имеешь в виду? Мне жаль, что приходится использовать Маттье, и впутывать его во всю эту грязь с моей ложью и постоянным обманом, в конце концов ему всего тринадцать лет. Но он должен прийти. Мне нужен Матти, всего лишь чтобы успокоить мать, чтобы она чувствовала себя нужной и любимой. – Мы почти не видели ее в последние месяцы каникул, а на вокзале она нас даже не нашла. И теперь она говорит, что мы сможем видеть её два раза в месяц, но сейчас только начало ноябрь, а это уже вторая наша встреча. На мгновение Матти замолчал. Его лицо приняло совершенно отсутствующее выражение, так как парень напряженно думал, поэтому я не могла понять, какие мысли метаются в этой светловолосый голове. Но он постукивал тонкими пальцами по кофейному столику, стоящему рядом, а это значит, что парень пока что не уверен в том, о чем думает. Матти наклоняется голову немного вправо, это говорит о том, что он считаем, что все о чем я ему говорила - правда. Но когда она переводит на меня твёрдый и раздраженный взгляд совершенно светло-зеленых глаз, я поняла, что не стоило сюда приходить. Это все очень плохо закончится. – С тобой что-то не так, ты знаешь о чем я, – ледяным, совершенно чужим голосом говорит Маттье. – Что-то, кроме анорексии. – последнее слово он буквально кидает мне в лицо, точно грязную противную тряпку. – Матти, речь идёт не обо мне, – я пробую в последний раз, это мой последний шанс. Голос дрожит от отчаяния, но я плюю на это. Наоборот, сейчас такая мелочь поможет успокоить Маттье. – А об maman. – Нет, Ванесса. – парень резко встаёт, смерив меня равнодушным, немного брезгливым взглядом. С каждым произнесенным словом его голос становится все крепче и громче. – Вы с ней просто стоите друг друга. Чтобы добиться желаемого вы готовы извиваться, врать даже родным людям, как змеи. Вы обе абсолютно сумасшедшие! Одна моя часть хочет подорваться с дивана и залепить ему хорошую пощёчину, но другая часть хочет закрыться от всех и плакать - мой собственный брат совсем не верит мне и не хочет помочь. Я отбрасывают все свои эмоции, стараясь вернуть в строй самообладание, и встаю. – Хорошо, Маттс. Что ты хочешь, чтобы я сказала ей в оправдание твоего отсутствия? Парень заказывает глаза: – Можешь сказать ей все, что захочешь, лгунья, у тебя же это так хорошо получается. А теперь убирайся из моей гостиной и никогда здесь больше не появляйся. Боковым зрением я вижу, что Лили подорвалась со своего места, готовясь вмешаться в любой момент, оказывается, теперь вся гостиная в курсе, какие у меня отношения с братом. Я молча разворачиваюсь, окинув всех как можно более высокомерным взглядом, и ухожу. В этой ситуации мне даже Лили бы не помогла, она уже никак это не исправит. По пути в кабинет МакГонагалл я всеми силами стараюсь не расплакаться. Сдерживаясь, до крови кусаю губу, чувствую как в рот начинает просачиваться металлического вкуса жидкость. Очень много такой жидкости. Никогда я ещё не чувствовала себя настолько брошенной и одинокой. Губа начинает саднить. Слёзы держатся в глазах, как в переполненых от воды чашах - одно неверное движение, и эту плотину прорвет. – Войдите. – как обычно отвечает на стук в дверь сухой голос МакГонагалл. Только убедившись, что я успела взять все свои эмоции в кулак и напустить привычное равнодушие, я толкнула дверь. Быстро глянув на профессора понимаю, что явно преуспела в своём мастерстве скрываеия эмоций - женщина ни о чем не догадалась. – Здравствуйте, профессор МакГонагалл. – быстро обменявшись приветствиями я уже привычно подхожу к старому, но чистому камину, готовясь перенестись в деревню. – Мой брат не придёт. МакГонагалл кидает на меня изучающий взгляд поверх очков, но ничего не говорит. – Спасибо, что разрешаете мне пользоваться своим камином. – я дарю ей милую благодарную улыбку, поправляя края куртки. – Не за что, мисс Леклер. – женщина опускает свой взгляд на стол, заполненый бумагами. По размашистым комментариям в углу пергаментов я понимаю, что женщина проверяет наши работы. Пожелав ей удачного дня, я захожу в камин, позволяя зеленому безобидному пламени себя охватить, и тут же оказываюсь в пабе «Три метлы». Помещение относительно пустовало, по сравнению с вчерашним днём. Я быстро отгоняю назойливые воспоминания о панической атаке и сажусь за свободный стол возле стены. Мать пока что ещё не пришла. Я заказываю чашку кофе и достаю из сумки книгу, которую начала читать ещё вчера вечером «Гордость и предубеждение» Джейн Остин. Я рановато пришла, думаю, maman появится чуть позже. После получаса, миновав отметку «Глава пятая.», я замечаю, что её все ещё нет. Заказываю второй, а затем сразу третий кофе. Проходит ещё пол часа и я начинаю серьёзно волноваться за мать. Она, конечно, может иногда опоздать, но не настолько же. Я заказываю ещё один кофе, продолжая читать, пока стрелки часов неминуемо мчатся вперёд. К тому времени, когда мне принесли уже пятую чашку, и прошло ровно два часа моего прибывания в пабе, дверь резко открывается, будто её пытались выбить с ноги и в помещении оказывается запыхавшаяся, взволнованная maman. Когда её взгляд нашаривает меня среди редких людей, она расплывается в улыбке и приветливо машет рукой. – Bonjour, mon chérie. – легко говорит женщина, целуя меня в щеку, и садится напротив, скинув молочного цвета пальто. – Привет, maman. – я захлопываю книгу и внимательно вглядываюсь в знакомые черты лица. – Матти не может прийти, потому что работает над групповым, сложным проектом. – говорю прежде чем женщина успевает сама спросить о своём сыне. Я стараюсь говорить как можно более искренним тоном. – Он же сказал тебе об этом, верно? Мать сначала хмурится, но потом тут же расплывается в маленькой улыбке: – Да, вроде что-то припоминаю. Как дела? Ты отлично выглядишь. – Все хорошо. – я продолжаю изучать женщину, не понимая, почему она солгала что знает о проекте, которого и нет вовсе. Мадам Розмерта подходит к нашему столику и ставит на него очередную чашечку кофе, которую я с радость принимаю - кофе помогает думать. Мать заказывает себе чай. – Почему ты опоздала? – спрашиваю я, как только Розмерта отошла обслуживать других посетителей. Мама быстро смотрит на часы, висящие на стене, и опять приковывает взгляд ко мне. – Опоздала? Разве мы не договорились встретиться с тобой в час? Она лжет, я это поняла сразу, просто посмотрев в глаза. Я не могла ошибиться со временем, точно помню, что встреча должна была состояться в одиннадцать. Только одного не могу понять - почему она врёт? Что заставило её опоздать на встречу с собственной дочерью? Я решила сделать вид, будто поверила в эту ложь, просто потому, что maman закрыла глаза на отсутствие Маттье. Так сказать, одолжение за одолжение. – О, и правда, скорее всего это я что-то напутала со временем. – Да, – кивает она, явно довольная, что я «купилась» на её ложь. – Как твои встречи с мадам Помфри? Натянуто улыбаюсь, но я очень сомневаюсь, что мать это заметила. – Отлично, а разве она не присылает тебе подробный отчёт? – Да, да. – говорит maman, а затем принимает от Розмерты свой чай, громко хваля его аромат. – Я не могу здесь долго засиживаться, Ванесса, прости. – она отпивает из кружки, явно растягивая время, чтобы подобрать слова. – На работе появились кое-какие дела. – Я понимаю. – успокаивающе улыбаюсь и тоже отпиваю кофе. Мать поднимается, отодвигая стул и дарит мне широкую улыбку: – Мне нужно в туалет, скоро вернусь. Я провожаю взглядом знакомую фигуру, пока она не скрылась за дверью. Отпиваю кофе, и решаюсь уже было снова открыть книгу, как мой взгляд натыкается на сумку, лежащую на противоположном стуле. Обычно мать носит только маленькие сумочки, чтобы сложить туда только все самое нужное. Теперь ещё сумка была большой и плоской, такие сумки обычно носят, чтобы было удобно сложить помимо всего документы, оставив их не помятыми. Не сдержав любопытства, я воровато оглядываюсь по сторонам, перегинаюсь через стол и хватаю сумку матери. Так, кошелёк, парфюм, ключи, но самок интересное - конверт. Я аккуратно достаю оттуда листы и пробегаюсь по ним глазами. Это письмо от французского суда. Мать была вызвана в суд неким Лораном Беллами. Однако в письме не говорится, почему. Так и не найдя там больше ничего стоящего, я засовываю конверт в сумку, вернув все вещи на свои место, и перекидываю её через столик прямиком на сиденье. Как раз вовремя, поскольку в это же время дверь туалетной комнаты отворяется и из неё выходит maman. Оставшееся время разговор не клеился. Я не обращаю на это внимание, полностью погруженная в свои мысли. Мать тоже не замечает отсутствия тем разговоров, так как её главной целью на данный момент было - поскорее допить чай и смыться отсюда. Мы прощaемся и я через камин опять возвращаюсь в кабинет МакГонагалл, ведь чудесной прогулки до замка меня лишил неожиданно начавшийся дождь. Женщина продолжала сидеть за своим столом в той же позе, в которой я её здесь и оставила. Ещё раз поблагодарив профессора за оказанную услугу, я отправляясь в Большой зал, по пути заглянув в безлюдный коридор немного покурить и поразмышлять над письмом, которое я прочитала. Кто такой Лоран Беллами? И почему его имя кажется мне знакомым?