Все дело в цвете, который ты носишь.

– Хм, неплохо выглядишь, – говорит Скарлетт, входя в спальню для девочек, при этом поправляя и так идеально лежащие тёмные волосы. – Куда собираешься? Несколькими нажатиями, я распыляю немного духов на запястья и коротким взглядом в зеркало проверяю свой наряд. Темно-зеленые брюки, черные сапоги с золотыми застежками. Белая футболка и большое золотое ожерелье. Рукава джемпера достают только до моих локтей, оставляя открытыми предплечья и запястья. Ничего фантастического. Возможно, некий шарм придают ожерелье и часы. Тем не менее, я все равно благодарю ее за комплимент. – Меня пригласили на вечеринку. Скарлетт удивленно свистит и запрыгивает на мою кровать, удобно на ней расположившись, при этом её совсем не смущает, что она совсем не грациозно воляется тут в юбке, да ещё и обутая. – Похоже, ты первая слизеринка, которая примет участие в вечеринке, организованной Мародерами. Как такое произошло? Мои глаза быстро шарят по лицу Селвин и до меня доходит понимание - она говорит правду. Я понятия не имела, что это все было организовано Мародерами. Я пытаюсь скрыть свое удивление, но, похоже, Скарлетт все таки заметила моё выражение недоумения. – Ты не знала, - говорит брюнетка, и заливисто смеется. – Ты просто обязана сообщить мне, как все прошло. Я слышала много рассказов об этих вечеринках. Видимо, сомнение теперь яркими буквами выступило у меня на лбу, а Скарлетт это заметила и теперь начала хмуриться. – Ты ведь идешь, не так ли? Ты должна пойти. Я вперила хмурый взгляд в стену - все желание идти пропало. Но я должна Лили, а мне не нравится, когда я кому-то что-то должна. В конце концов не хочется показаться трусихой. – Я пойду, не волнуйся. Ты получишь свою порцию сплетней. Скарлетт улыбается, явно с нетерпением ожидая этого. – О, раз ты затронула тему сплетней, мне нужно что-то сказать, – ее голос становится более серьезным и однотонным. – Мммм, – я брожу по комнате, пытаясь вставить в уши серьги(самые простые), поэтому я дальше не очень внимательно слушаю, о чем она говорит... Скарлетт начала со скоростью дробной очереди пересказывать много «интересных» новостей. Ничего толкового - просто сплетни. – Я видела, как твой брат разговаривал сегодня в Эйвери. Я замерла, снова повторив это предложение в своей голове. – Эйвери? Переспрашиваю я и внимательно смотрю на нее. Скарлетт кивает. – Да. Мне кажется это довольно странно. Они друзья? – Не то, чтобы я знаю, но вроде нет. – уклончиво отвечаю я, снова сосредоточившись на серьгах. О чем Матти мог говорить с Эйвери? Эйвери старше и обычно постоянно болтается с членами клуба «пожирателей смерти» . Это я узнала уже от Скарлетт. Маттс не интересуется темными искусствами, и он не ненавидит магглов. Да у него же есть магловские друзья, ради Мерлина. – Я думаю, что это ОЧЕНЬ даже странно. Я киваю Скарлетт, но больше ничего ей не говорю. – Когда тебе нужно уходить? Быстро глянув на часы я понимаю, что обещала встретиться с Лили еще десять минут назад. – Сейчас. – Хорошо. Повеселись там. Я хочу услышать завтра все подробности. Она хмурится. – И перестань так смотреть серьезно. Люди будут думать, что тебе не весело. Тебе, конечно, всегда не весело, но им это не нужно знать. В конце концов, это вечеринка. Я закатываю глаза. – Хорошо, Скарлетт. И я со скоростью молнии бегу на седьмой этаж. Лили уже ждет меня. Она скрестила руки на груди и нетерпеливо постукивает ногой. Когда Эванс замечает меня, она расставляет в стороны руки и машет ими, чтобы я шла быстрее. – Ты опоздала, - говорит она, когда оказываюсь возле неё. – Неужели за опоздание люди готовы убить? Я спрашиваю Лили, раздраконивая ее, Эвансовское раздражение заставляет меня улыбнуться. Как бы то ни было, она отмахивается от меня и отрывисто обнимает. – Ты прекрасно выглядишь, – говорю я девушке, придирчиво оглядывая её. Лили надела сегодня длинное, простое платье вместе с невысокими каблуками. Волосы собраны в простенькую, но красивую прическу, некоторые завитки свисают свободно, красиво обрамляя лицо. – Даже с платьем не прогадала. Рада видеть, что ты перестала надевать наряды своей маггловской бабушки - ну ты поняла о чем я. Лили лишь усмехается в ответ: – Благодарю. Теперь пошли, вечеринка чуть дальше по коридору. – Как Мародеры могут беспалевно забабахать крутую вечеринку с кучей людей и выпивкой в Хогвартсе, в тайне от преподавателей? Разве профессора не против этого? Рыжая пожимает плечами. –Их никогда не ловили, да и старосты, которые патрулируют коридоры, считают, что ничего абсурдного не происходит, все подростки делают это. Они обычно присоединяются к нам. – Почему ты не пошла на вечеринку с Поттером? Не могу не спросить, внимательно наблюдая за Лили и ее реакцией. Почти сразу Эванс начинает краснеть. – Он, конечно же, спросил меня, он всегда это делает. А я сказала «нет», я тоже всегда так делаю. Никогда раньше не говорила ему «да». – Почему? – Он ...– Лили останавливается, нахмурившись. – Я просто этого не делаю. Мне кажется, что обсуждение Поттера на этой ноте и закончилось. Я больше не засыпают вопросами Лили, это ее решение. Если она не хочет идти с ним, она и не должна. – Дверь слева. Если кто-то начнёт спрашивать и приставать думаю, ты с этим и сама справишься, - говорит Лили, бросая мне быстрый взгляд. – А если нет, скажите им, что я тебя пригласила. Я усмехаюсь и толкаю дверь, почти сразу ошарашено замирая в проеме. Дверь ведет в большую, нет, ОГРОМНУЮ комнату, с высокими потолками и большими окнами, выходящими на территорию Хогвартса. Передо мной большой танцпол, наполненный потными красными людьми, которые в ритм музыке пьяно покачиваются и машут руками. В конце комнаты находится лестница, ведущая к небольшой платформе. Я вижу на ней несколько диванчиков и кушетек, что дает более уютную обстановку помещению. Справа есть хоть какое-то свободное пространство, освещаемое мягким белым светом, в принципе, это небольшое пространство здесь существует благодаря небольшому бару с напитками. Все это напоминает мне обычныц маггловский клуб. – Довольно круто, не так ли? - спрашивает Лили, стоя рядом со мной и ухмыляясь. – По-моему, ничего необычного. – я делаю скептическое лицо и комично почесываю подбородок. Эванс, наблюдая за моими действиями, громко засмеялась. Лили открыла было рот, собираясь что-то сказать, когда кто-то вдруг зовёт её по имени. Скорее всего, подруга. Я узнаю зовущую девушку, это Мэри Макдональд. Милая девчушка, болтливая, немного плотного телосложения, но я действительно не в настроении болтаться рядом с ней за компанию. Лили дарит мне извиняющуюся улыбку, но я успокаиваю ей, говоря, чтобы она шла смело тусить к Мэри. – Я все равно хочу пойти осмотреть бар, а тебе там будет скучно. Увидимся. – Ты уверена? – мнется рыжая, явно не зная как разорваться на двух подруг. – Да, мне не нужна нянька, – я немного подтолкнула ее к Мэри. – Ещё увидимся. Лили подходит к своей подруге, и виноватым взглядом провожает меня, пока я иду к бару. Сажусь за барную стойку и хватаю меню с напитками. За баром нет никого, поэтому, я думаю, можно просто взять все, что захочу. – Я рекомендую «Джек и Кокс». Даже не оборачиваясь, я знаю, что Сириус стоит рядом со мной. Наверное, ухмыляясь. Я понятия не имею, как он нашел меня так быстро, но, по голосу, он действительно рад этому. Я не знаю, просто проигнорировать его, или сразу послать куда подальше. – Я знаю, что ты бы не хотела, чтобы я был рядом, – говорит Сириус, садясь рядом со мной: – Но прежде чем прогнать меня, ты должна взглянуть на секунду. В точной противоположности его словам, я поворачиваюсь в другую сторону. Некрасивый блондинистый парень с большими очками и довольно непривлекательной улыбкой быстро огоядывает меня, довольный вниманием девушки. Взвесив свою неприязнь к Сириусу и к этому парню, я всё-таки поворачиваюсь к Блэку. – Я так и думал, - говорит Сириус, и легко подмигивает. – Хочешь, «Джека», в вперемешку с кока-колой? Потому что мне действительно некуда идти, я говорю «да». Сириус мнгновенно протягивает мне стакан, наверное спецеально это все подстроил. Я делаю глоток, скрываю гримасу отвращения и поворачиваюсь к бару спиной так, чтобы можно было свободно наблюдать за танцующими. К сожалению, я не вижу никого, кто будет рад со мной пообщаться, кроме Лили и, естественно, Мэри рядом с ней. – Ты же понимаешь, что люди заметят, что ты с другого факультета? – Я не возражаю против этого. Я смотрю на Сириуса, который выглядит совершенно искренне удивленным и поднимает бровь. Какие же у него, всетаки, охеренные глаза. – Исправь меня, если я ошибаюсь, но все факультеты ненавидят Слизерин. На мгновение он задумывается, зря сказал это или нет. Его белые зубы ловят (наверно мягкую) губу, и он прикусывает ее, как будто парень решает, продолжать ли говорить дальше. – На самом деле я хочу извиниться за это. За ошибку. Распределяющая шляпа сделала ошибку или что-то вроде того - я не знаю. Но ты не злая. Я делаю большой глоток, игнорируя, как больно обожгла горло жидкость и смотрю на Сириуса. Я вижу на его лице ураган эмоций: сомнение, уверенность, осторожность, ликование. Похоже, он счастлив, что смог извиниться, а теперь ожидает моей реакции. Как и должно быть, что вполне уже ожидаемо, он несет полнейший бред. – Нет, Сириус. Распределяющая шляпа не ошибалась. Я ценю в себе все черты характерные для слизеринцев, их куча, а это намного больше чем то, что ты во мне хорошего увидел. Сириус на мгновение опять становится похожим на молодого птенца. Большие грустные глаза, опущенные плечи. Но он быстро берет себя в руки. – Ты ошибаешься. Даже не задумываясь, моя брови снова поднимаются в удивлении. – Нет, Сириус. Нельзя всех чесать под одну гребенку. Жизнь не состоит из четырех факультетов. Но я, все же, хитрая и самовлюбленая, да. Но так же как и вы все. – Я этого не понимаю. - нахмурился Сириус, и огорченно запустил руку в тёмные волосы. – Вы тоже самовлюбленные - вы ненавидите проигрывать в квиддиче или быть ниже всех по баллам, даже если вы об этом не задумываетесь, - говорю я ему, наблюдая, как темные брови сходчтся на переносице. – Вы хитрите - замышляете свои шалости, даже лжете, чтобы ваша шутка сорвала лучший куш. Все относительно в порядке, но ровно до тех пор, пока Сириус не достигает своей точки кипения. Сириус одним махом опустошает половину своего бокала, а потом задумчиво покачивает его в ладони, размышляя. – Люди не являются злыми за то, что они самовлюбленные или хитрые. Они злые, если они получают удовольствие в причинении вреда людям. Ведь мир не делится на чёрное и белое, – добавляет он и мягко и смотрит куда-то в сторону танцпола, но намного глубже всех этих людей, будто их там и вовсе нет. Все еще глядя в сторону, Сириус окончательно допиваеь свой напиток. – Слизеринцы всегда были злыми, – говорит он в конце концов. – Я разделяю твою точку зрения, но я так же знаю, что из Слизерина выходило много злых людей. Я пожимаю плечами, поправляя как некстати съехавшую лямку лифчика. – Может быть и так. Но все ли гриффиндорцы храбрые? Такие же храбрые, как Годрик Гриффиндор? Теперь Сириус пожимает плечами, но я вижу, что он знает, к чему я веду. Он встает, наливает себе очередной напиток, и спрашивает меня, пополнить ли мой бокал. Но я отказываюсь. Поскольку я думаю, что неприлично так быстро давать откат Сириусу, я решила отказаться от напитка и позволить парню подумать об этом. Я открыла перед ним все карты сейчас, он должен правильно сложить полученную информацию. – Как ты думаешь, Лили скажет «да» Поттеру? – тихо спрашиваю, мягко вытаскивая Бэка из раздумий. Сириус тоже оборачивается в сторону танцпола, чтобы взглянуть на Лили и Джеймса. Джеймс задумчиво смотрит на луну, которая лениво заглядывала в огромные окна помещения. Лили кажется пораженной тем, что только что сказал Поттер. – Надеюсь, это очень важно для него. Кроме того, он был бы хорошим парнем для Лили. Они отлично смотрятся вместе. – Не могу не согласиться с этим. На мгновение мы просто наблюдаем, как они разговаривают, пока Сириус не повернулся ко мне с сияющим, похоже, что он только что понял что-то важное. – Ты обращаешься ко мне по имени, а к Джеймсу по фамилии. Почему? – Эм... – удивленно протягивленно я, хотя тут же пытаюсь натянуть маску безразличия. Я как-то об этом не задумывалась. – Это значит, что я тебе нравлюсь. – торжественно заключает Сириус и светится как пятилетний ребёнок в рождественское утро. – Существует огромная разница в том, чтобы любить кого-то и просто обращаться к нему по имени. – объясняю я ему так медленно, как будто он действительно маленький ребенок. – Кроме того, я обращаюсь к Ремусу тоже по имени. Поэтому перестань чувствовать себя особенным. Сириус откинулся на спинку бара, ухмыляясь. – Почему-то я сомневаюсь, что ты хоть раз представляла Ремуса в плане своего парня. Однако, вполне очевидно, что ты МНЕ нравишься. В конце концов, что мне должно в тебе не нравится? Отличная форма лица, красивые волосы, прекрасные глаза, классная фигура. Как бы я не пыталась огромными щипцами выдернуть отсюда хоть долю сарказма - не получалось - он говорил действительно серьезно. Анализируя некоторое время свой внешний вид, я делаю глоток своего напитка, к слову, его осталось всего пару капель. Сейчас лучший вариант - подкинуть ему ещё немного почвы для размышлений, чтобы сбить с толку. Я делаю еще один глоток, на этот раз для смелости. – Возможно, я представляла некоторые части твоей внешности в структуре своего парня. Однако это не значит, что я представляла тебя таковым. Ты понимаешь разницу? Можно восхищаться волосами, а можно характером, в одном принимая человека за вещь, а в другом за живое существо. На мгновение Сириус действительно выглядит ошеломленным. Затем он выпрямляет спину, немного подтягиваясь. – Что тебе не нравится во мне? Случайно, я допиваю свой напиток до дна, раздумывая над тем, что я должен ответить. Для начала, нужно сосредоточиться и правильно донести мысль. – Мне не нравится, как быстро ты делаешь выводы о вещах и обо всем происходящем в целом. – Что ты имеешь в виду? – спрашивает Сириус, нахмурившись. – Например, – я подаю ему свой стакан для пополнения очередной порцией пьянящей жидкостью, поэтому его внимание, слава Мерлину, фокусируется на стекле. Я не хочу, чтобы он видел, что я настолько пьяна, что с трудом могу мыслить здраво. Но для храбрости, как говорится, я быстро опустошаю только налитый стакан. – Как быстро ты решил, что я злая, когда меня только только распределили в Слизерин. Налей мне ещё. Сириус берет мой стакан и наливает мне очередной напиток, прибывая в тихом ахуе. Но неизвестно от чего именно. От того, что я так быстро осушила стакан, или от того, что я говорю. Он протягивает мне мой стакан и садится на табурет, глядя на людей на танцполе. Что я несу вообше? Кто-нибудь заткните меня, пока не поздно. – Еще один пример, – говорит он, в конце концов, пока что его голос относительно мягкий, – насколько быстро я должен был понять, что у тебя расстройство пищеварения!? Молчание огромным камнем повисло между нами, а я в это время отчаянно стараюсь выглядеть небрежно и равнодушно, так же я стараясь не смотреть в его сторону, хотя боковым зрением видела, как он изучает моё лицо. Я чувствую очередную беспокойную волну мурашек, пробежавшую по моему телу, и я снова делаю большой глоток напитка, надеясь, что алкоголь уберет это беспокойство. – Мне жаль, - искренне говорит Сириус. – Прежде чем наехать на тебя в тот раз, я должен был хотя подумать о том, будет ли тебе приятно, когда кто-то знает твою тайну. Кроме того, это вообще не мое дело. Не нужно было лезть в это. Если ты не хочешь говорить со мной, я пойму. В конце голос Сириуса звучит немного растроенно, поэтому я понимаю, что ему было трудно это сказать. Вероятно, он поговорил с Ремусом об этом. Я рад, что Ремус смог ему все объяснить, я бы сама не смогла. Не сейчас. Не с Сириусом. Мой взгляд ловит взгляд Сириуса, и его светло-серые глаза выражают глубочайшее спокойствие, они сами меня успокаивают. Они так и манят подойти поближе. Или, может быть, это алкоголь. Это, наверное, алкоголь. Я улыбаюсь ему и смотрю в сторону. – Ты уже была наверху? – Сириус спрашивает, а его голос становится вполне бодрым и оптимистичный. – Там есть диванчики для тех, кто желает отдохнуть. Готов поспорить, тебе понравится. Он встает и смотрит на меня. Счастливая изменением темы, я встаю, и иду за ним в сторону платформы. Но через несколько шагов он внезапно обернулся, и от неожиданности я на него налетела, отчего наши лица оказались лишь в паре дюймов друг от друга. – Мы просто обязаны произнести тост. – мягко говорит он. Сириус почти шепчет, но я прекрасно слышу его. Так же, как и я прекрасно чувствую его горячее дыхание на моем лице. Он слишком близко ко мне, и я почти горю от нетерпения, ожидая, что он поцелует меня, но почему-то я не получаю желаемого. – За чем? – так же шепчу я. – За нас! – уже громче сказал он и его глаза засверкали совсем нескрываемым озорством. Вместе с Сириусом я поднимаю свой стакан с янтарной жидкостью. Мой взгляд на мгновение залипает на его губах, когда он подносит стакан ко рту, чтобы выпить содержимое. Впоследствии, его пухлые губы - особенно его нижняя губа - начинают красиво мерцать в свете софитов от влажности. Сириус кидает мне обнадеживающий и вполне многообещающий взгляд, поэтому я резко делаю глоток, намного больше, чем я предполагала, отчего горло неприятно ошпаривает горечью. Сириус удовлетворенно прищуривает глаза и растягивает губы в небрежной улыбке, а затем без слов разворачивается и уходит. Почти задыхаясь, я смотрю на его спину, удивляясь неожиданно накатившему чувству разочарования. Неужели я действительно хотела, чтобы он меня поцеловал? Я кусаю губу, пытаясь сосредоточится на его накаченой спине, напрявляющейся в сторону той самой небольшой платформы. Неуверенно волоча ногами, я иду за ним.