Все дело в цвете, который ты носишь.

Я всегда считала, что без цели вы теряете смысл жизни, вы теряетесь в этом бесконечном пространстве где остальные горят своей идеей, а ты как потухший факел лишь печально ищешь свою. Итак, на следующий день после вечеринки я встаю, одеваюсь в свою привычную одежду для бега и с трудом выползают на улицу в раннее утро, чтобы очистить голову. Или лучше сказал, чтобы заполнить её новыми мыслями. Факт: мне больше не нужно оберегать своего брата. Результат: я потеряла свою главную цель в жизни. Вопрос: что мне теперь делать? Дело в том, что я никогда не думала об этом раньше, потому что я никогда не думала, что наступит день, когда я не буду отвечать за моего брата головой. Было бессмысленно тратить энергию на размышления о будущем, когда настоящее вертится у тебя прямо перед носом. И теперь я совершенно не готова. Что я хочу делать? Я могла бы бросить Хогвартс и вернуться в Бельгию. Снять небольшую квартиру с видом на кишащие людьми улицы, устроиться на работу. Я могла бы работать в кафе, в маггловском кафе, где продают всевозможные сорта кофе. Я могу даже немного помечтать о том, что люди, которые там работают, получают скидку. Может, даже получают товар бесплатно. Мне бы понравилось это. Другой вариант - путешествовать и увидеть мир. Посетить те места, в которых я никогда не была раньше - это не сложно, так как я не была нигде, кроме Бельгии, Франции и Англии. Я могла бы махнуть куда-нибудь в тропики, загорать на горячем пляже и потягивать из соломенной трубочки ледяной мохито. Или на Север, это должно быть захватывающе. Что я собираюсь делать? Я не могу уйти. Как я могу уехать, не узная, кто такой Лоран Беллами? Не увидя лица моей матери, когда я скажу ей, что я напихиваю ее ложью по самые края уже много лет? Не давая моему брату хотя бы один шанс на то, чтобы измениться? Конечно, соблазнительно, просто уйти из никогда не вернуться, но это будет решение, сделанное моим сердцем, а не разумом. А эти решения редко бывают хорошими. Поэтому мне нужен новый, идеальный план. Тот, который подходит мне лучше всего - не моему брату, или матери, а мне. По-видимому, я совсем не умею планировать свое будущее, потому что через две недели я сижу на пыльном сиденье поезда по пути домой, и до сих пор не знаю, что мне делать с моей жизнью. – Дамы, вы не против нашей скромной компании? – Сириус спрашивает, небрежно прислонившись плечом к дверному проему, и скрестив руки. Он специально тряхнул головой, чтобы чёрная челка упала на один глаз, а вторым глазом цвета раскаленной стали он с усмешкой смотрел на меня. Я кидаю в его сторону быстрый взгляд и вижу, что его друзья стоят у парня за спиной, немного нетерпеливо поглядывая из-за плеча Блэка. – Нисколько, можете проходить. Сириус подмигивает мне и идет с таким самодовольным видом, как будто я умоляла его войти в купе. – Я знал, что ты не сможешь долго противостоять моему обоянию. – гордо говорит он и садится на сиденье рядом со мной. За ним по пятам в купе проходит не привычно взъерошеный Ремус, за которым семенит красный и потный Питер. – Я очень впечатлена, что ты следил за своим обоянием, только тебя не смущает тот факт, что у тебя его нет! – коротко отвечаю, и придвигаюсь ближе к окну, чтобы Сириус не смог дотронуться до меня. Я возвращаюсь к покраске ногтей, игнорируя болтовню вокруг, не очень заинтересованная в разговоре. – Леклер, – Поттер почти выкрикивает мое имя, заставляя вздрогнуть. – Ты пойдешь со мной? Потрясенная, я лаком для ногтей случайно начинаю красить не сами ногти, а пальцы, и перевожу взгляд на Лили, которая выглядит в равной степени со мной потрясеной. Я смотрю на Поттера, который стремительно краснеет, когда я ловлю его взгляд. – В-всмысле, не именно со мной, а что-то вроде двойного свидания. Эванс, Сириус, я и ты, – поспешно говорит он, изредка заикаясь. – Эванс всегда говорит мне «нет», поэтому я подумал, что она не сможет отказать тебе... Это звучало намного лучше в моей голове... – Нет, – говорю я ему, и снова сосредотачиваюсь на моих ногтях, пытаясь убрать тот ужас, который появился на них за столь короткое время. – Пойдем, Ванесса, помоги парню, – говорит Сириус максимально серьезным и в тоже время ленивым голосом. – Это, может быть, его единственный шанс сходить на свидание с Лили. Их счастье зависит от тебя. Я бросаю в него колючий взгляд. – Что конкретно из слова «нет» тебе не понятно? Сириус широко улыбается. – Посочувствуй горю Джима, или тебе чтобы пойти с нами тоже нужна какая-нибудь подружка? Лили, ты пойдешь с нами? – Эх, – неуверено говорит Лили, явно не понимая, что происходит. – Возможно я... – Приятно слышать. Итак, Ванесса, ты просто обязана пойти чтобы подбодрить подругу. Я думаю, ты догадываешься куда мы отправился, да, Сохатый? – Абсолютно. – Поттер согласно кивает, расплывшись в ехидной улыбке. Я поднимаются голову вверх, и тут же натыкаюсь на два возбужденных лица. Лили по сравнению с ними выглядит очень растеряной. – Почему бы вам всем не отправиться в Бельгию, остаться там на ночь, Ванесса, ты бы могла показать , где выросла? – дипломатично предлагает Ремус. – Разве не Бельгия известна своими самыми роскошными огромными рождественскими рынками? – Нет, это Германия. – я рассеянно исправляю Ремуса, в то время как мой мозг начинает лихорадочно мыслить, двигая своими винтиками и шурупиками. Это действительно хороший план, чтобы безпалевно выяснить личность Беллами и почему он подает в суд на мою мать. – Почему бы нам не отправиться во Францию? –Да, Париж! – громко восклицает Поттер, мгновенно загоревшись идеей. Быстро, я прокручиваю план в своей голове. – В Марсель, Поттер. В самый старый город Франции. – Марсель так Марсель, – Поттер пожимает плечами, явно не заботясь о том, в какой город мы едем, пока Лили будет с нами. – Значит, это свидание? Все тут же переводят на меня вопросительные взгляды, ожидая ответа, я киваю. – Да. А теперь перестаньте смотреть на меня как на снитч во время матча и займитесь, наконец, своими делами. Потом все обсудим. – Конечно, – говорит Сириус самодрвольно при двигаясь ко мне, его глаза сияют от удовольствия как два галеона. Я закатываю глаза и докрашиваю ногти. Когда я, наконец, закрутила бутылке с лаком, мы почти прибыли на станцию ​​Кинг-Кросс. – Ой, твой брат искал тебя, - смиренно говорит Лили, виновато заглядывая в глаза. – Извини, я совсем об этом забыла. – Он собирается домой? – удивленно переспрашиваю я, паралельно складывая вещи в сумку. – Да, он так и сказал. На мгновение я замираю с застежкой в пальцах, и в моем мозгу медленно проясняется понимание. Я не ожидала, что Маттье приедет домой. Затем я закрываю свою сумку и бросаю ее через плечо, как будто ничего не случилось и с равнодушным лиуом выхожу из поезда на морозную улицу, а сейчас ведь только осень, почему так холодно? Я буквально кожей чувствую, что Сириус смотрит на меня, ожидая, когда я что-нибудь скажу, но он молчит и я тоже молчу. – Итак, девочки, увидимся позже. Счастливых каникул и всё такое, - говорит Поттер, все еще дрожащим от волнения голосом. – Где мы встретимся, в следующую субботу в 10 часов утра? Главный вход в Королевский Крест? Я могу попросить у отца Портключь? Даже не задумываясь над вопросос, я неопределенно пожимаю плечами, пытаясь разглядеть мою мать или брата среди серой кучи людей на платформе. – Конечно, – отвечает за всех Сириус. – Лунатик, кажется я вижу твоего отца. – О, правильно, – и он хватает свой чемодан, уже тарахтя колесиками в сторону родителя. – Хороших каникул, парни! Когда Ремус наконец подходит к отцу, я тут же переключаюсь с семейства Люпинов на поиски своей матери, и замечаю её. – Счастливых каникул. – на автомате говорю я и, не оборачиваясь, хватаю свой чемодан и иду к матери, прежде чем она сама захочет подойти ко мне и сделать из поатформы 9 и ¾ драматическую сцену театра. – Ma chère Ванесса! – восклицает мать и стискивает меня в удушающих объятиях. Медленно, я выдыхаю, стараясь не потерять терпение. – Salut, Maman, – я приветствую ее, продолжая по-французски. – Ça va? – Ça va très bien, – отвечает она, взглядом пытаясь найти Маттье. Очень мило, при встрече с дочерью смотреть ей за спину. – Матти! Неожиданно кричит мать, и начинает с бешеной скоростью махать рукой человеку, стоящему позади меня. Я закатываю глаза, выбешеная ее экстравагантным поведением. Видимо, эта женщина решила выиграть кубок «Мать года». Маттье, с красными щеками и растрепаными от ветра волосами, окунается в те же крепкие объятия, которые я недавно, чудом благополучно, перенесла. Он виновато смотрит на меня, но я лишь без эмоционально отвожу взгляд. Когда моя мать закончила с Мэттью, она заклинанием уменьшает наши чемоданы и кладет их в свой редикюль. – Я так счастлива, что вы оба вернулись, я так скучала по вам. Почему бы нам не пойти сегодня на ужин в ресторан? – Может мы сначала хорошенько отоспимся после долгой четверти? – равнодушно спрашиваю я, совершенно не настроеная отмечать всякие там ужины. Я почти уверена, что, если проведут хоть пару минут наедине с семьёй, а в особенности с очень внимательной матерь, она точно заметит, что я не разговариваю с братом. И я вовсе не сабираюсь потом объяснять ей почему. – Ах, да ладно вам, - говорит моя мать, почти дуясь на нас. – Это же будет так весело. А как же хочется покурить, чтобы отойти на время от всей этой раздражающей ситуации. Не заметно, я кидаю Маттье холодный многозначительный взгляд. – Разве мы не можем посидеть в другой день? – осторожно спрашивает Матьё, правильно растолковывая мой знак. Маман резко вздыхает и смотрит на нас обоих. Никто из нас не сдвинулся и с места от такого жалобного взгляда. – Хорошо. У меня тоже была очень напряженная неделя - думаю, нам всем неплохо было бы отдохнуть. Пойдем в субботу. Это итальянский ресторан, тебе там точно понравится, Матс. – А я не могу, я собираюсь в Марсель с моими друзьями в эти выходные, – говорю я, уже садясь на задние сидение в машину. – Но вы двое обязаны пойти. Повеселитесь там. Кроме того, вы знаете, что я терпеть не могу итальянскую кухню. – Марсель? – отзывается маман. – Почему вы решили ехать во Францию? Я быстро глянула в ее сторону, на пепедние сидение, заметив ярко выраженное замешательство на лице женщины. На мгновение мне становится даже приятно от того, что она испытывает дискомфорт. Маман, вероятно, спрашивает себя, правильно ли она расслышала о поездке, а ещё о том, что мне там понадобилось. Я тут же поворачиваюсь лицом к окну, наблюдая за тем, как прохожие истерично пытаются скрыться от ветра и холода, пробирающего до костей, ну а в месте с этим заодно пытаюсь скрыть выступавшую на лице ухмылку. – Да, мои друзья захотели поехать во Францию. Поэтому я предложила Марсель. Ты когда-нибудь была там, маман? – Нет, ни разу. – почти тоскливо отвечает она, тут же поворачиваясь лицом по направлению к дороге. На этом вся наша занимательная беседа подошла к концу. Дома Маман достаёт наши вещи из сумки и тут же расширяет чемоданы, и я поднимаюсь в свою комнату, чтобы распаковать их. Не люблю откладывать дела на потом. Моя спальня все такая же холодная и неприветливая, и, прежде всего, равнодушная. В середине стоит кровать, с синими «лепестаки» из тюля, что обворачивались с верха кровати до самого пола, рядом тумбочка с парой книг, так и открытых на недочитаных страницах. Слева у меня стоит большой шкаф и стул, чтобы повесить одежду, справа - письменный стол, книжный шкаф и удобное кресло, в котором удобно читать книги по вечерам. Не то чтобы я часто пользовалась им, потому что мы переехали только в августе прошлого года. После распаковки шмоток я сменяю платье на темные джинцы и своболную рубашку. Поверх нее я надела кожаную куртку вместе с каблуками. Положив кошелек в маленькую сумку, в которой уже занимала своё почётное место очередная книга, я слышу шаги в коридоре. И сразу узнаю, что идёт Маттье. Дверь в комнату тихо открывается после осторожного стука. – Собираешься куда-то? Медленно, я поворачиваюсь и дарю ему холодный взгляд, пропитанный презрением и недовольством. – Это тебя не касается. Маттье небрежно пожимает плечами, но нервозность все же плещется в его глазах. – Я не скажу Маман. Я просто хотел попросить о перемирии. Я вопросительного выгибаю бровь. – А вот в этом я явно не заинтересована. Ты будешь держать язык за зубами, потому что я уверена, что знаю кое-что, что не очень понравится ни тебе, ни, Мерлин упаси, матери. Сомневаюсь, что она смириться с этим так же легко, как и я. – Легко? – он немного повысил свой голос, но не достаточно громко, чтобы мать услышала. – Ты называешь это легко? – Даже легче, чем ты заслуживаешь, – и я прохожу мимо него, не глядя на брата. – Не забудь закрыть за собой дверь в мою комнату. Быстро, я выхожу из квартиры, даже не сообщив ничего матери. Она сидит в гостиной, вероятно, опять перебирает рабочие документы. Я оставила ей стикер, чтобы они ложись спать не дожидаясь моего прихода, и поскольку она немного расстроена тем, что мы не пообедали все вместе, я сомневаюсь, что она вообще захочет меня ждать. Свежий воздух заставляет в скором времени пожалеть о том, что я не надела теплую куртку или, по крайней мере, не взяла с соьой шарф, но я не возвращаюсь. Вместо этого я беру сигарету и поджигаю ее, несколько раз чиркая маггловской зажигалкой, и затягиваюсь. Лондон, который я видела летом, очень отличается от Лондона, который я сейчас вижу. Прошлым летом мне не разрешали выходить на улицу, кроме как в компании моей матери или брата, а они выходить гулять только днём. Сейчас, в восемь часов вечера, в Лондоне начинает обитать совершенно другой сорт людей. Некоторое время я просто бессмысленно брожу по городу, куря, наблюдаю за людьми и наслаждаюсь спокойствием. Но потом я устаю от этой небольшой экскурсии и сворачиваю в паб под названием «Луна под водой». Кажется у Джорджа Оруэлла была книга с таким названием. «Луна под водой» расположена в узком, но длинном, похожем скорее на коридор, чем на зал, помещение. Там довольно большой бар слева, несколько небольших столиков справа, а возле дальней стены можно поиграть в дартс. Все столы заняты, поп-песня слишком громко бахает через динамики - по-видимому, классная песня, так как некоторые люди даже танцуют под нее. Или, может быть, они просто пьяны и танцевали бы под любую музыку, не могу точно сказать. Я сажусь на высокий табурет в баре и заказываю кофе. Когда мне приносят кофе, я уже успеваю дочитать страницу «Детской антологии монстров» Ньютона Скамандера. Это коллекция сказок для детей. Не то, что я обычно читаю в свободное время, но я была в настроении почитать что-то лёгкое и светлое. – Пожалуйста, четыре стопки текилы. Любопытно... Я поворачиваюсь на девушку рядом со мной, которая только что это заказала. У нее длинные светлые красивые волосы собранные в высокий конский хвост, глянцевая кожа, красные губы. Ее взгляд ловит мой, и она подмигивает. Затем она переводит глаза на мою книгу. – Эдуардо, сделай пять! – она улыбается мне. – Тебе лучше отложить чтение на потом. Готова поспорить, ты хочешь попробовать текилу. – Э, простите? – смущено спросила я. Ее улыбка расширилась. – Ты пойдешь пить со мной и моими друзьями. – уверенно говорит златовласка. Я поднимаю бровь и качаю головой. А затем показываю пальцем на свой кофе. – Я не пью алкоголь. – Милая, давай не будем ничего усложнять, – и она закрывает мою книгу, ее светло-зеленые глаза начинают азартно сверкать. – Ты одна из тех грустных девушек, и я знаю, как тебя развеселить. Поэтому позволь мне помочь. – Одна из тех грустных девушек? – я мышинально повторяю ее слова. Ее улыбка превращается в ухмылку. – Не обижайся. Все вы такие умные, прекрасные, а в глазах такая усталость, будто вы на плечах весь мир несете. Я напряженно выпрямляю спину. – Я ничуть не подхожу под такое описание. Блондинка весело наклоняет голову и громко смеется. – Именно так и есть, ты - грустная девочка. Теперь давай, дай мне подбодрить тебя. – Спасибо, но нет. – я встаю, бросаю деньги на барную стойку рядом с моим кофе, хватаю свою книгу и ухожу.