Все дело в цвете, который ты носишь.

Когда я проснулась, за окном было ещё темно, но, не смотря на это, как всегда, в мой мозг ударило счастливое *сарказм* осознание, что я уже не усну. Без палочки, я невербально наколдовала маленький шарик люмуса над тумбочкой и посмотрела на часы - половина пятого. Мы легли спать около часа ночи. Только один подсчет того, сколько я на самом деле поспала, заставляет печально вздохнуть и закатить глаза. Поскольку завтрак подается в восемь, мне нужно убить не менее трех часов. Лили все еще крепко спит, поэтому я бесшумно одеваюсь в удобную одежду и спускаюсь вниз. «Гордый Единорог» всё ещё пуст и спокоен - тишина, словно тянучка из Сладкого Королевства, повисла во всех комнатах и коридорах. Я иду в гостиную и сажусь на махровый глубокий диван, открывая свою книгу (по-прежнему «451 градус по Фаренгейту»). Тем не менее, хоть во всем здании тихо и спокойно, я не могу сосредоточиться на чтении. Мой разум продолжает блуждать в мыслях о Феликсе и что я буду ему говорить. Очевидно, мне нужна его помощь, но я не хочу впутывать его в эту странную историю. Он парень упрямый и очень любопытный, поэтому мне нужно быть осторожной в разговоре. – Bonjour, Mademoiselle. В страхе я почти выронила свою книгу из рук, собираясь ругнуться парочкой крепких выражений, но когда обернулась, увидела что это просто Жозефина. Она стоит в дверях, вероятно, собираясь идти на кухню, чтобы приготовить завтрак. – Bonjour, Mademoiselle Joséphine. – приветствую ее в ответ, сдерживаясь, чтобы не засмеяться от облегчения. Ведь в таком виде меня дозволено видеть только одному человеку - тому, что в зеркале. Женщина широко улыбается. – Voulez-vous du thé? Ou café?' (1) Она спрашивает меня и заходит в кухню. Я возвращаю Жозефине тёплую улыбку и следую за ней. – Café, s'il vous plaît. (2) Женщина указывает мне на стоящую в углу кухонной панели кофемашину, предварительно разогревая духовку. Я намешиваю себе кофе, а Жозефина в это время пытается вытянуть меня на разговор. Она как бы невзначай подмечает акцент в моей речи, говоря что ещё ни разу не слышала такого, поэтому мне пришлось объяснить ей, что я прожила большую часть своей жизни в Бельгии - франкоязычной стране, и из-за этого мой акцент тут немного адаптировался. Довольная ходом нашего разговора, она просит меня больше рассказать о себе. Я же наоборот не в настроении говорить с кем либо о своей жизни, поэтому я благодарю ее за чашку кофе, и сообщаю, что мне нужно одеваться. Поднявшись наверх, я стучу в дверь парней до тех пор, пока за тонкой деревяшкой не слышится невнятное бормотание и сонный голос Поттера, который умоляет меня перестать торобанить в дверь. Ухмыляясь, я напомнила ему, что завтрак будет подан через двадцать минут. Зайдя в нашу комнату, замечаю что Лили всё ещё спит сурком, накрывшись с головой под одеялом, я ее разбудила и пошла в душ. Я уже оделась и накрасилась, а Лили всё продолжала являться на кровати, хныкая из-за яркого солнца, которое светило прямо на её постель. – Завтрак через пять минут, Лили. – говорю я рыжей, наблюдая, как она переходит от режима сна в режим неконтролируемой паники в течение нескольких секунд. Девушка подскакивает, спотыкаясь о собственные туфли, стоящие возле кровати, с дикой скоростью ища одежду. С самодовольной улыбкой на лице я оставляю ее в комнате и спускаюсь в кухню. Сириус уже сидит за столом, наливая в кружку чай, и читает «Ежедневный пророк». Жозефина, должно быть, купила его специально для нас, так как я сомневаюсь, что у такой маленькой гостиницы которую можно выбрать ради того, чтобы только переночевать, есть много клиентов из Англии. – Доброе утро, Ванесса. – приветствует меня Сириус, не отрывая взгляда от газеты. Понятия не имею, откуда он узнал, что это я, так как за газетой не видно даже его макушки. Тем не менее я приветствую его и наливаю себе чашку кофе. Когда я успела выпить уже третью чашку кофе, Лили и Джеймс наконец присоединились к нам, оба они выглядели немного смущенными. Скрывая улыбку за кружкой, я приветствую их. – Поттер, ты же знаешь, что существует такое устройство, которое называется расчёска, специально созданное для того, чтобы закрепить ту штуку на голове, которую ты называешь волосами? Поттер отвечает мне молчаливым яростным взглядом, заставляя меня засмеяться вслух. Прежде чем я успеваю сказать что-то еще, Сириус небрежно спрашивает у Лили, нравится ли ей искусство. Я бросаю на Сириуса изучающий взгляд, догадываясь, что он начинает приводить мой план в действие. Никогда бы не подумала, что он может быть таким хитрым и аккуратным в плане изворотливости. Лили бросает на Сириуса подозрительный взгляд, чувствуя, что что-то не так, или же просто не зная точно, что происходит. – Да. – медленно отвечает она. Сириус откидывается на спинку стула и вопросительно выгибает бровь в сторону Поттера, который сидит рядом с ним. Поттер же выглядит полностью сбитым с толку, но затем он понимает, к чему клонит Сириус, и тут же начинает подстраиваться под сложившуюся ситуацию. – Мы могли бы сходить в музей...? – неуверенно спросил Поттер у Лили, моляще глядя в мою сторону за помощью. – Вы могли бы сходить в Музей искусства, – предлагаю я, обхватив руками горячую чашку с кофе, наслаждаясь теплом. – И прежде чем вы спросите, нет - я не терпеть не могу музеи. – Я не хочу, чтобы вам пришлось сидеть и скучать здесь, пока мы будем шариться по музею.– сразу говорит Лили, бросая на Джеймса извиняющийся взгляд, явно наслаждаясь своей властью над положением. Сириус пожимает плечами: – Думаю, мы и так справимся без твоей всеразвлекательной харизмы, Лили, можешь идти. Не в силах скрыть свою ухмылку, я делаю глоток кофе, чтобы закрыть её кружкой. Лили мгновенно вспыхивает, а Поттер следом за ней выпячивает грудь так, как будто он сейчас пойдёт отвоевывать честь Лили у спартанцев. Сириус игнорирует их обоих. После завтрака мы расстались. Лили и Поттер берут свои пальто и едут в музей, а Сириус и я остаемся в гостинице - я говорю ему, что мне нужно найти шарф, и иду наверх, но на самом деле мне нужно полностью переодеться. Если Феликс увидит меня в джинсах, он не воспримет меня всерьез. Как можно меньше шумя, надеваю черную, короткую юбку и колготки. Высокие каблуки, простую рубашку на пуговицах, серьги и браслеты. Немного духов и красной помады. Я хватаю плащ и спускаюсь вниз. – Да ты настоящий метаморф, –замечает Сириус, сидя на диване с книгой на коленях. Раздраженная его стёбом, я нахмурилась. – Не знала, что ты умеешь читать. – выплевываю в ответ. Сириус широко улыбается, явно не задетый моими словами, он закрывает книгу и хватает свое пальто. Я нахмурилась сильнее, еще больше раздражаясь, потому что мои слова не поимели желаемого результата. – Что ты делаешь? Сириус слегка наклоняет голову в бок с мальчишеской улыбкой на лице. – Я надеваю свое пальто, как ты могла заметить. – Да, я это вижу, большое спасибо что подсказал, – я изо всех сил стараюсь сохранить равнодушное выражение на лице, потому что я не хочу доставлять ему удовольствие, показывая, на сколько сильно он меня раздражает. – Зачем ты это делаешь? – Потому что я иду с тобой. – Что? Улыбка Сириуса расширяется, поэтому он медленно, словно для ребёнка с болезнью даунизма, разъясняет: – Я иду с тобой. – Нет, Сириус. – мой голос звучит твердо, а сама я стараюсь сохранить спокойствие и уравновешенность. – Да. Я скрещиваю руки на груди и разъяренным взглядом пилю его красивое лицо. – Мы об этом не договаривались. Сириус тоже скрещивает руки, копируя мой взгляд, но его глаза еще и блестят от удовольствия. – Тебе нужно было время без Джеймса и Лили. Теперь оно у тебя есть, Ванесса. Застатая врасплох, но не желая, чтобы он увидел, что я так себя чувствую, зло переминаюсь с ноги на ногу. Я решаю не спорить с ним чтобы избежать лишних подозрений, признавая свой проигрыш. – Хорошо, но я хочу чтобы ты дал слово, что что бы ни случилось, ты не будешь мешать. Сириус в ответ лишь молчит, на лице у него проявляется раздражение. – Я имею в виду, Сириус. Ты не имеешь права вмешиваться. – Хорошо, – и он непринужденно улыбается. – Я просто хочу сказать следующее: тебя облапошил гриффиндорец. – Заткнись, – ворчу я и отворачиваюсь, направляясь к двери на улицу. Я слышу, как Сириус следует за мной, поэтому я намеренно не оглядываюсь назад, чтобы проверить, действительно ли он идет. Если он хочет пойти со мной - хорошо, я не буду нянчиться с ним. На улице я высовываю свою палочку из кармана и легко взмахиваю ей. Громкий «БДЫЩ» и последующий грохот сообщает о прибытии автобуса «Ночной Рыцарь». Словом, эта хлипкая развалюха держится только благодаря одному чуду, под названием «человеческая надежда». В отличие от британской версии, только что появившийся трехэтажный автобус окрашен в ярко-красный цвет. Помимо цвета, он выглядит точно так же. Не дожидаясь Сириуса, я вхожу в эту огромную консервную банку. – Bonjour, – длинный, тощий страшненький человек приветствует нас, широко улыбаясь. Его зубы отливают желтизной, а волосы выглядят жирными и тонкими. – Où voulez-vous aller? (3) – Chemin de la Nerthe 61, s'il vous plaît' (4) – отвечаю я его, отдавая деньги. Его улыбка расширяется. – Bien sûr, Mademoiselle. Voulez-vous du vino? Pour vous ou le monsier? (5) Я говорю ему, что мы не хотим вина - какая отвратительная идея, пить красное вино в развалюхе Рыцаре. Не в силах полностью скрыть отвращение, я смотрю в другую сторону и тащу за собой Сириуса. Мы садимся в конце автобуса, и я крепче хватаю Сириуса за руку, потому что еще одним громким «БДЫЩ» мы с тошнотворной скоростью оказываемся на какой-то проселочной дороге, которую я не узнаю. Автобус останавливается у маленького желтого домика в конце дороги, какая-то старушка сходит здесь. «БДЫЩ» и мы в центре Парижа. Я замечаю La Tour Eiffel. Молодой человек выходит из нашего автобуса с ребенком на руках. «БДЫЩ», и я вижу окраину Марселя. – Mademoiselle.– кричит человек с желтыми зубами, подгоняя меня взмахом руки. Сириус и я сходим с Рыцаря, сердечно благодаря водителя и проводника за то, что остались живы. – Ненавижу этот автобус. – бормочу я Сириусу, нахмурившись, и поворачиваюсь лицом к большому красочному трехэтажному дому, принадлежащему семье Феликса. Он идеально прямой, напоминая огромную коробку из-под обуви, в нежно-розовом цвете, оранжевой крышей и несколькими белоснежными балконами. Обычный, довольно типичный дом для юга Франции. Однако серая сова, сидящая на заборе, сообщает нам о немного другом ходе этой ничем не примечательной истории. – Помни, не вмешивайся, ладно, Сириус? – говорю я, не глядя на него, потому что не хочу, чтобы Блэк видел что я нервничаю. – Конечно. – он отвечает небрежно и легко, как-будто мы просто пошли погулять в парк. Я сопротивляюсь желанию закурить, потому что такой жест заставит меня нервничать больше, и иду в сторону дома. Не давая себе возможности пораздумать и отступить, я стучу в пастельно-голубую дверь, нетерпеливо постукивая ногой. – Успокойся. – мягко говорит Сириус, нежно пихая меня. Я полностью игнорирую его и поднимаю руку, чтобы снова постучать, но прежде чем моя рука соприкоснется с дорогим деревом, дверь распахивается, показывая высокого парня. У него странная сердцевидная форма лица, в обрамлении коротких волос и россыпью маленьких веснушек на носу. Его глубокие карие глаза находят мои, и он мгновенно хмурится. Как и ожидалось, что совершенно заслуженно, можно и не рассчитывать на тёплый приём. Чувство тоски, что затопило всю мою наигранную смелость, удивляет меня. Феликс одет в свободную простую одежду, которую он обычно надевал, когда мы гуляли после уроков. Я даже не понимала, как сильно я скучаю по друзьям. – Bonjour, Felix. – приветствую его мягким и (Слава Мерлину) ровным голосом. Я просто не имею права выглядеть неуверенно, потому что тогда он раздавит меня. Феликс не умеет быстро прощать, и если ты немного ослабишь хватку, он воспользуется этим.– As-tu un moment pour moi? (6) Феликс ещё больше хмурится, но все же шире открывает дверь, позволяя мне и Сириусу войти. Я благодарю его и иду в зону отдыха, припоминая, где она находится после моего последнего визита. Я аккуратно складываю пальто на широкий диван и сажусь. – Je ne t'ai pas dit de t'asssoir, (7) –говорит Феликс недовольно, но его взгляд все равно проходится по моему наряду. Он также пробегается глазами по Сириусу, и его хмурый взгляд становится темнее, когда Сириус садится рядом со мной, не зная, что Феликс только что сказал мне, что не разрешал садиться. Я поднимаю бровь, показывая злость, но не встаю. Я могу раздражать его, «навестить» не вовремя, но это не значит, что он может относиться ко мне без уважения. – C'est Sirius Black, un élève de Hogwarts. Comment ça-va, Felix? (8) – Je presume qu'il ne parle pas Français? (9) – Феликс намеренно игнорирует меня, его голос сочится презрением. Тон Феликса заставляет бороться с желанием хорошенько швырнуть его об стену, но вместо этого я скрещиваю ноги, заставляя свое тело расслабиться. Феликс напряжен и настроен враждебен, но он позволил мне войти, а значит, что сейчас он просто пытается взять верх над ситуацией. На моем лице появляется самодовольная улыбка, и держится до тех пор, пока её не заметит Феликс. – Очень хорошо, – говорит Феликс с сильным французским акцентом, – я всё равно могу говорить по-английски. Моя улыбка расширяется, потому что если Феликс перешёл на английский - уже маленькая победа. Быстрый короткий взгляд в сторону Сириуса показывает мне, что он понятия не имеет, что именно происходит, но он, слава Богу, молчит. Мне нужно действовать быстро, прежде чем он передумает и сделает или скажет что-то глупое. – Прекрасно. А теперь скажи мне, Феликс, как ты? Феликс садится в глубокое кресло лицом к нам и упрекающе щурит глаза. – Это ведь не официальный разговор между президентами, правда, Ванесса? Мое имя звучит неуместно в этой ситуации, так как произносится на французском. – Нет, конечно нет, но это не значит, что мы должны забыть о правилах приличия и быть дикарями. Ты собираешься заставить меня спросить в третий раз? Сириус нетерпеливо ерзает на своем месте рядом со мной. Видно, что он не понимает, почему я так долго тягу с целью визита, если это даже Феликс заметил, продолжая задавать банальные вопросы. Он не понимает, что это имеет значение для Феликса, который либо поможет мне, либо нет, так как я не имею никакого влияния на него. Если я сразу попрошу об одолжении, он просто откажет мне. Однако, если я заставлю его почувствовать, что я здесь главная, он сделает именно то, что я хочу. – Я в порядке, спасибо, – отвечает он, кисло улыбаясь. – Хочешь вина? Не дожидаясь ответа, он щелкает пальцами и приказывает своему домовому эльфу принести три бокала вина. Эльф исчезает на секунду, как тут жн появляется снова с тремя бокалами вина. С благодарностью я беру стакан, жестом показывая Сириусу сделать то же самое. – За встречу. – говорю я, прежде чем сделать глоток, и наслаждаюсь глубоким и успокаивающим вкусом. Прошло много времени с тех пор, как я могла вот так просто сидеть и потягивать вино, так как моя мама не позволяет мне пить алкоголь. Однако, когда я училась в Шармбатоне,, мы все время пили вино. Феликс, кажется, думает о том же, так как он пристально смотрит на свой стакан. – Почему? – резко бросает он в мою сторону. – Почему ты не удосужился ответить хотя бы на одно наше письмо? Разговор отчаянно меняет свои обороты, и одна часть меня хочет ухмыльнуться этому, но другая часть меня знает, что сейчас не время для смеха. Феликс ждет серьезного ответа, хотя я не уверена, что смогу дать ему такой. Потому что мне было стыдно? Грустно? Нет, я просто старалась вообще не думать о них. – Я просто ... – делаю паузу, не зная, что сказать. – Ты просто что? – едко спрашивает Феликс. На мгновение я просто внимательно изучаю его. Он выглядит злым, действительно очень злым, но и в тоже время грустным. Он скучал по мне? Я понимаю, что причинила ему боль, игнорируя его. Конечно, я знала, что он бы не испытывал счастья, если бы я игнорировал его, но я понятия не имела, что действительно причиню ему боль. Выкрав себе немного времени, я делаю еще один глоток из стакана, надеясь, что это придаст мне смелости. – Это было слишком сложно, Феликс. «Привет ребята я вас не забыла, слышите, как вы там веселитесь без меня?» – коротко поясняю я всю бредовость такой дружбы на расстоянии. Частично это правда, но самое главное, это именно то, что он хочет услышать. Феликс медленно выдыхает, весь гнев и раздражение вытекают из него с воздухом, оставляя лишь сочувственное выражение на лице. – Мы скучаем по тебе, Ванесса. Не в силах взглянуть на него, я внимательно изучаю вазу справа от кресла, желая подумать о чем-то другом. О чем угодно, но только не об этом. – Что я могу сделать для тебя? – спрашивает Феликс в конце концов. Медленно, но почти незаметно, я выдыхаю. Сириус замечает это, но по прежнему сидит прямо и смотрит перед собой. – Мне нужно попасть в… – начинаю я, но затихаю, не зная, действительно ли хочу, чтобы Сириус знал это. Это ведь не его дело. – Je dois me rendre au tribunal. (10) – Tu sais que ma famille n'a aucune влияние dans le Ministère (11)– отвечает Феликс, выглядя смущенным тем, что мы вернулись на французский. Прежде чем я разъясняю в какой именно суд, он издает странный вздох, очевидно понимая, что я говорю не о Волшебном суде, а о маггловском. – Да, – подтверждаю я его догадки. – Приди завтра на нашу рождественскую вечеринку. – Нет, – резко отвечаю. – Это не обсуждается . Я бросаю на Феликса колючий взгляд. На мгновение Феликс просто изучает меня, как будто он пытается определить, насколько мне нужна эта услуга и какую имеет цену. С другой стороны, понимание в его карих глазах светится мягкостью - он помнит, насколько сильно я ненавижу Рождество и вообще любые праздники. – Насколько это важно? –спрашивает он в конце концов. Я сопротивляюсь желанию нервно поерзать. Вместо этого скрещиваю ноги и начинаю мять пальцы. Я могла бы солгать, сказав ему, что это не так уж важно, но было бы довольно странно, если бы из-за простой мелочи я приехала в другую страну. Кроме того, я хочу, чтобы он серьёзно отнёсся к этому вопросу. С другой стороны, если я сообщу ему, насколько это действительно важно для меня... Я окончательно опустошаю свой стакан. – Не помню, чтобы я когда-либо просила у тебя что-то более важное, чем это. Феликс кивает один раз и повторяет мои действия, допивая свое вино. – Я не смогу пробраться туда, Ванесса. Но я мог бы достать некоторую информацию. Взамен я хочу, чтобы ты отправляла письмо хотя бы одному из нас каждый месяц. – Я согласна, – отвечаю я с легкой улыбкой. Совсем не похоже на какую-нибудь тёмную сделку с дьяволом. –Je veux savoir pourqoui un certain Laurent Bellamy pursuit Maman. (12) – Хорошо, – уже добродушно говорит Феликс. –Я дам тебе знать, как только что-нибудь узнаю. Скоро обед, вы можете остаться, если хотите. – Нет, спасибо, мы уже пообещали пообедать с друзьями, – вежливо отказываюсь я и говорю Сириусу быстрее допивать вино. Когда Феликс стоял с нами на пороге собственного дома и прощался, я трижды поцеловала его в щеку, затем заботливо стерев помаду пальцем. –Merci beaucoup, Felix. (13)