Все дело в цвете, который ты носишь.

– Почему ты поцеловала его? – мгновенно вспыхнул Сириус, как только мы достаточно отдалились от зоны слышимости Феликса. При этом его голос был натянут как старая бас-гитаровская струна, готовая вот вот испустить дух, тихо тренькнув; хоть Блэк и старается изо всех сил выглядеть незаинтересованым, но прыскающий неодобрением злой взгляд, выдаёт его с головой. Подумать только, из всех вопросов, которые, я уверена, в немалом количестве вертятся у Сириуса в голове, он задал первым именно этот. Просто вверх логики, а ещё говорят, что гриффиндорцы продуманные. Если бы поблизости была какая-нибудь букмекерская контора, то все мои деньги были бы поставлены на вопрос, что же Феликс должен сделать для меня? Хорошо что ставка была не настоящая, иначе бы Блэк сам рассчитывался за свою недалекость. – Это обычай, – рассеяно отвечаю я, не вникая в разговор, потому что сама перекручиваю в голове разговор с Феликсом. Как скоро он сможет сказать мне, о чем этот иск? – Три раза. – Обычай. – на автомате повторяю я и достаю из кармана свою палочку. С замогильным «БА-БАХ» на тихой улочке города, в вспышке адского пламени, появляется автобус «Рыцарь»; почти мгновенно из хлипкого салона автобуса, повиснув на тонкой двери, высовывается длинный, худой человек, широко улыбаясь нам редкими, жёлтыми от кофе и сигарет зубами. – Мадемуазель, месье, – он приветствует нас легким кивком. – Bonjour encore, – непринужденно отзываюсь я, не без доли лёгкой брезгливости зайдя в красный автобус. Н-да, скромненько, но... Хотя вкуса тут всё-таки тоже нет. – Quai de Rive Neuve, s'il vous plaît.' (1) Кондуктор энергично кивает головой, от чего его жирные волосы заходятся в каком-то диком жутковатом, как у медузы-Гаргоны, танце, и принимает протягиваемые мной деньги. – Bien Sûr, Mademoiselle, Bien Sûr. – Так ты всех целуешь по три раза? – продолжает допытываться Сириус, как только мы садимся на свои места. Потеряв всякий интерес к нюндежу Блэка, я отворачиваюсь к окну, без зазрения совести игнорируя парня. Они действительно скучали по мне? Хоть Феликс и казался вполне искренним, я сильно сомневаюсь в этом. Тем более, уже начался НОВЫЙ. учебный год, у них даже нет времени думать обо мне, не то чтобы скучать. – Ванесса, наша остановка, ты идёшь? – Да, да, – бормочу в ответ и поднимаюсь с нагретого сидения, стараясь не смотреть в глаза проводнику, который стоит с таким лицом, как будто он уже раз десять безрезультатно звал меня. Я желаю ему и водителю хорошего дня и ухожу. – Извини. – тихо говорю я Сириусу, немного смущенная тем, что выставила нас идиотами перед людьми. Громкий «БА-БАХ» за спиной говорит о том, что Рыцарь Автобус уже унесся куда-то в преисподнюю. – Все в порядке. – губы Блэка растягиваются в ухмылке. Любопытно. Я смотрю на Сириуса. На его лице повисло совершенно отсутствующее выражение, будто кто-то опустил занавес на сцену во время спектакля, но в самой глубине глаз все ещё плещется некая озабоченность о незакрытой теме разговора. У него руки в карманах, и светло-серые глаза с легким стальным оттенком смотрят прямо в мои. Неловко... Я отвожу взгляд и достаю пачку сигарет. Вручаю одну Сириусу и поджигаю их обоих. Медленно я затягиваюсь, наслаждаясь дымным вкусом, и постепенно все проблемы начинают казаться какими-то далекими, вполне решаемыми. – Если Лили и Поттер спросят что-нибудь, мы были в пабе. – Хорошо. – говорит Сириус каким-то странным тоном, а напряжение в его глазах начинает опасливо возрастать. – В чем проблема? – не выдерживаю я, постукивая пальцем по сигарете. – Нет проблемы. Раздраженно прикусываю губу и пробую второй раз: – Конечно нет. Давай выкладывай, пока не появились Лили с Поттером. Сириус не сразу отвечает, по его лицу видно, что он тщательно подбирает слова. Я с трудом подавляю желание поторопить его, потому что не уверена, что он оценит это как жест доброй воли. Учитывая то, насколько я успела изучить его за это время - не задав интересующий вопрос, он просто взорвется, потом уже не заботясь о том, что могут увидеть и услышать Лили и Поттер. И тогда не было никакого смысла во всем нашем небольшом путешествии. Ну, смысл есть, конечно, так как Сириус точно не знает, чего я хотела от Феликса, но все же. Мне не нужны трое гриффиндорцев, сущих нос не в свои дела. – Почему ты им не писала? – наконец спрашивает Сириус, встретившись со мною взглядом. – Они ведь были твоими друзьями? Серые глаза пронзительно вглядывались в моё лицо, наверное с таким взглядом можно сравнить разве что сквозной удар шпагой в самое сердце. Понятия не имею, почему это так важно для него, но видимо все же имеет весомое значение. Не знаю что ответить, не говоря уже о том, что я не знаю даже что бы Сириус предпочел услышать. Тем не менее, игнорировать - тоже не вариант. – Да, мы были друзьями. Очевидно, это не правильный ответ, так как брови Блэка мгновенно сошлись на переносице. – Почему «были»? Не в силах полностью скрыть внутреннее замешательство, я отвожу взгляд. – Ванесса? От жесткости в голосе Сириуса хочется мгновенно развернуться и уйти, но я знаю, что не могу - устраивать сцены - последнее, чего мне хочется. Я скрещиваю руки на груди, пытаясь тем самым создать себе некую защиту. – Слушай, Сириус, я не знаю, что ты хочешь от меня услышать. Да, у меня были друзья в Шармбаттоне, я уехала, и мне стало не интересно с ними общаться, потому что я знала, что больше их не увижу. Конец истории. Сириус поворачивается ко мне спиной, его плечи почти незаметно опускаются на пару миллиметров. Его осанка напоминает мне выгнанного в дождливую погоду на улицу щенка. А потом во мне просто щелкает что-то, и я начинаю понимать, почему это его так беспокоило. Он пытался быть моим другом, и только что увидел, что я делаю со своими друзьями. Стыдно, что мне понадобилось так много времени, чтобы понять это, я перестала стискивать руки и сунула их в карманы пальто. – Я предупреждала тебя, Сириус, я плохой друг. Прежде чем Блэк успевает ответить, громкий крик «БРОДЯГА!» заставляет нас оглянуться и заметить никого иного как Поттера, стоящего в нескольких ярдах от нашего пристанища. – Я никогда не говорил, что хочу дружить, – говорит Сириус, безжалостно полосуя меня взглядом, точно ножом. – Сохатый, скажи мне, что ты все же поцеловал ее! Я ещё раз затягиваюсь сигаретой, пока Сириус подходит к сияющему, точно Рождественская звезда, Поттеру и очень краснолицей Лили. Сейчас она напоминает жену индейского вождя. Походу, они наконец поцеловались. Сириус по-отцовски поздравляет Поттера, похлопывая по плечу, и мгновенно сморщивает лицо в наигранной гримасе жуткой боли, когда Лили легонько бьёт его маленькой ручкой по спине. – Ванесса, могла бы и помочь! – весело вскрикивает Эванс, когда Сириус начинает ещё щекотать. Я неохотно заставляю себя подойти к трем гриффиндорцам. Лили ярко улыбается, и выглядит совершенно счастливой, хотя и немного смущенной. Поттер же выглядит так, как будто он только что выиграл самый важный матч по квиддичу в своей жизни. – Я так понимаю, вы двое, на самом деле, не смотрели ни на какие достопримечательности, – комментирую я, меняя тему. Лили совершенно беззлобно закатывает глаза. – Да брось ты, я, кстати, проголодалась. *** Сириус намеренно делает вид, будто не замечает меня. Хоть Блэк и сел рядом за стол, подозреваю, что он сделал это специально, чтобы я не попадалась на глаза. Ситуация заставляет меня чувствовать себя неловко. Лили и Поттер непринужденно болтают друг с другом, создавая иллюзию дружной атмосферы, чтобы не было ясно, что мы с Сириусом молчим. Я заказываю три обеда. Лили спрашивает, почему я ничего не заказала в этот раз. Говорю ей, что уже поела до этого. Сириус, все еще мрачный, никак не реагирует, поэтому Лили воспринимает это за согласие. После обеда мы возвращаемся к «Гордому Единорогу», чтобы забрать наши вещи. – Ты какая-то тихая, Ванесса, - замечает Лили, когда мы оказываемся одни в нашей комнате. – Что-то случилось? – Нет, – как можно беззаботнее отвечаю ей. Я заставляю себя озорно улыбнуться. – Почти на 100 % уверена, что что-то случилось между тобой и Поттером, пока вы гуляли. Я меняю тему разговора так же непринужденно, как и одновременно меняю юбку на удобные брюки. Лили мгновенно заливается румянцем. – Ничего такого! Мы просто, просто ... – Целовались, – заканчиваю я предложение рыжей. – Наверное, часто. Скажи, он хорошо целуется? Просто выглядит он как самый отвратительный целовальщик. – Ванесса! Я искренне рассмеялась. – Приму это за согласие. – Перестань! – Как скажешь, миссис Поттер. – Ванесса, мы не встречаемся! Я скептически выгибаю бровь, наблюдая, как она краснеет еще больше. – О нет, так ты целуешься с каждым встречным? Или это только потому, что ты во Франции? – Нет... Мы просто ещё не говорили об этом, - растерянно бормочет она, широко раскрыв зеленые глаза. – Тогда тебе лучше поговорить с Поттером, уверена, что он скажет всем, даже тем кто не захочет его слушать, что вы двое встречаетесь, – фыркаю я, изображая Поттера, рассказывающего всем об этом наисчастливейшем событии за первым же пиром в Большом зале. Вероятно, он одновременно будет раздавать приглашения на их свадьбу. Лили после этого молчит, задумавшись. Вероятно, решает, действительно ли она хочет встречатья с Поттером. Я перестаю ещё подкалывать, и мы молча возвращаемся к сборке вещей. После этого мы встречаемся с парнями в гостиной. – Au revoir, Mademoiselle Joséphine. – прощаюсь с хозяйкой гостиницы. Лили копирует мои слова, но это звучит просто ужасно, что заставляя нас с Жозефиной засмеяться. Ребята просто прощаются на английском. Джеймс предлагает Лили пойти с ним под зонтом, бросив извиняющийся взгляд в мою сторону, так как зонт всего один. Прежде чем я успеваю как-либо сьязвить на этот счёт, очередная затяжка сигаретой заставляет меня забыть, что я хотела сказать. На мгновение начинает казаться, будто дрожь бьёт тело, и я действительно заболеваю. *** – Ванесса! Я с трудом содержалась, чтобы не вздрогнуть, когда две знакомые руки обвивают мою шею. Сильный цветочный аромат щекочет нос, провоцируя чихнуть. – Maman, s'il vous plaît, – хмуро бормочу я, смущенно и раздраженно одновременно. – Ma belle, très belle Vanessa, - говорит маман, немного ослабляя хватку, и тут же начинает меня ощупывать, как будто мы не виделись несколько лет. – Ты немного бледная. – Я в порядке, спасибо, – делаю шаг назад, даря ей самую яркую улыбку. Никто не должен понять, как на самом деле я раздражена тем, что она здесь. Тем не менее, все же не могу сдержать свое любопытство: – Чего это ты решила заехать за мной? Маман нахмурилась всего на секунду, так, что никто, кроме меня, не заметил лёгкой заминки. – Почему бы мне не забрать тебя? Кто твои новые друзья? – Меня зовут Лили, – представляет рыжая, лучезарно улыбнувшись. Затем девушка отвела руку немного назад и представила остальных. – Это мой отец, а это Джеймс и Сириус. Папа, это Ванесса и ее мама. - Приятно познакомиться, - восклицает маман уж слишком радостно для сложившейся ситуации. Совершенно не замечая, что Джеймс смотрит только на Лили, Лили пытается в свою очередь его одернуть, а Сириус скептически смотрит на мою мать. - Меня зовут Селеста Леклер, - и она пожимает протянутую руку мистера Эвансу. - Надеюсь, вы все прекрасно провели время в Марселе? - Всё было замечательно, спасибо, - быстро отвечаю я, бросая предупреждающие взгляды в сторону Сириуса. Почему он так заинтересовался моей мамой? Мне это совсем не нравится. Maman - хороший лжец, но она не догадывается, что в этот момент ей нужно быть особенно аккуратной - и тогда вся эта маленькая игра становится опасной. Время уходить. - Нам пора идти, Маман. Я оделась не по погоде и уже чувствую, что заболеваю. - Да, да, конечно, - бормочет она, недовольная тем, что я обрываю ее небольшой спектакль, но все же она не хочет, чтобы я простудилась. Я благодарно улыбаюсь маме и поворачиваюсь к трем гриффиндорцам. - Увидимся в Хогвартсе. - Отдохни хорошенько, - говорит Лили с широкой искренней улыбкой на губах. Она расставляет руки в стороны и крепко обнимает меня, шепча на ухо:"Спасибо, что поехала с нами." - Нет проблем, - бормочу я в ответ и подмигиваю ей. Лили отпускает меня, и я вижу благодарность в ее глазах. - Мистер Эванс, Поттер, Сириус, - я кивком прощаюсь с ними. Прежде чем я начинаю осознавать, что собирается сделать Сириус, парень кладёт руку мне на талию, чтобы я не отступила назад, и целует меня в щеку. - Просто обычай, верно? - горячий шепот опалил ухо. Не давая мне шанса ответить, Сириус отходит. С хитрой улыбкой на лице он наслаждается устроенным им представлением. Не в силах скрыть замешательство, я отворачиваюсь и вижу, что Маман во все глаза смотрит на меня. Любопытно, почему Сириус сделал это. Не имея ни малейшего желания это обсуждать, я разворачиваюсь и бодро шагаю к выходу со станции. То место, где губы Сириуса коснулись моей кожи, горит огнем. Он поцеловал меня. Ну, это был только легкий чмок в щёчку, но все же. Это обычай моей родины, но почему-то было не похоже, что Сириус таким образом старается оказать честь стране. - Ванесса, что между тобой и этим мальчиком? - немного раздраженно окликает меня маман, рассерженая тем, что я ушла без нее, но больше этого она, конечно же, заинтересована в Сириусе. - Абсолютно ничего, maman. Просто обычай, - легко отвечаю я ей, всеми силами стараясь прогнать с головы образ темноволосого парня. - Где ты припарковала машину? - Допустим я тебе поверила, я аппарировала здесь, - говорит она, сказав последнюю фразу немного рассеянно. Наверное, все еще думает о Сириусе. Удостоверившись в том, что я тщательно скрыла появившееся от этих слов раздражение, я поворачиваю направо, чтобы скрыться за колонной от маггловских глаз. -Почему ты аппарировала? - спросила я настолько небрежно, будто меня это вообще не интересует. - Ты уверена, что это действительно ничего не значит, chérie? - продолжает гнуть свою линию мать. Я медленно выдыхаю - даже не обратила внимание, что задержала дыхание. Я не знаю почему всё сразу же начинает действует мне на нервы, и даже больше, чем обычно. Но нужно срочно взять себя в руки. Я разберусь с Сириусом позже. Сейчас нужно сосредоточиться на моей маме и ее странном поведении. Не то чтобы она вела себя уж слишком не обычно, но она никогда раньше не забирала меня, мы даже с ней об этом не разговаривали, и при всём этом она не аппарировала, когда могла приехать на машине. - Абсолютно ничего, - повторяю я и неохотно протягиваю руку в сторону матери. Она переплетает наши пальцы, и секунду спустя я чувствую, будто меня проталкивают через соломинку. Тошнота на мгновение заставляет мои колени подогнуться, но я не чувствую настоящий рвотный позыв. Почти сразу же после трансгрессии высвобождаю свою руку, стараясь при этом не выглядеть грубой, и следом за матерью. - Мы дома, - кричит она в пустой зал и вешает пальто на вешалку. Вполне уютная прихожая, выполненная в сдержанном стиле, мягко мерцает в свете настенных светильников. - Очень быстро! - незнакомый голос заставляет меня замереть с верхней одеждой в вытянутых руках. К нам подходит высокий мускулистый мужчина. Он становится как раз в небольшщой пяточек света, поэтому выдается отличная возможность его разглядеть. У него короткая борода, темные волосы и большие карие глаза. Острые квадратные скулы, тонкие губы и пронзительный взгляд. Мужчина стоит перед нами в парадной одежде и лучезарно улыбается. Его улыбка расширяется еще больше, когда он ловит мой ошарашеный взгляд. - Вы, должно быть, Ванесса. - Maman, qui est-il? (3) - я прошу маму переключиться на французский, потому что я не хочу, чтобы незнакомец понимал наш разговор. Улыбка этого человека тускнеет, либо он сам говорит по-французски, либо я звучу более враждебно, чем хотела. - Ванесса, не будь грубой, - отчитывает меня maman, хмуря брови.- Немедленно извинись. Я начинаю жевать губы и кусаю язык , смотря на туфли. Опускаю немного плечи, зная, что это заставит меня выглядеть так, будто мне стыдно. - Извините, - говорю я, хотя мне совсем не жаль. Это было мамино решение, что после нашего переезда в Англию говорить по-французски стало грубостью. Возможно, мой тон был не совсем дружелюбным, но мне же позволено спросить, кто в нашем доме. - Так намного лучше, - она щелкает языком. - Дейв, это моя старшая, Ванесса. Извини за ее поведение, ты же знаешь, как ведут себя подростки в таком возрасте. Не в силах скрыть на лице гнев, я продолжаю пялиться на свои туфли. Как она посмела меня представить так? Я стискиваю кулаки и впиваюсь ногтями в ладонь, тем самым отвлекая себя от бушующих чувств. Сейчас не время и не место. - Ванесса, chérie, это Дэвид Бейкер, - Маман наконец представляет мне незнакомца. То, с какой нежностью она произносит его имя, заставляет меня поднять глаза. Тут есть определенная любовь, но я не совсем уверена, что это правда. Маман подходит к этому парню по имени Дэвид, наклоняется и целует его в губы. Это был короткий чмок, но Дэвид кладет руку ей на спину и углубляет поцелуй. Не в силах стереть отвращение с лица - и, честно говоря, я даже не пытаюсь этого сделать - я обхожу их и иду в гостиную, пытаясь забыть то, что я только что видела.