Бабушка и внуки

Проводив гостей до калитки, бабушка направилась назад к дому. Аксель удержал ее: — Подожди, давай воздухом подышим! Тут у тебя так дышится! Тим не понял, чем воздух снаружи лучше, чем в доме. Содержание кислорода была практически идентичным, да и в остальном состав не слишком отличался. Но спорить он, разумеется, не стал. Все трое сели на свежеотремонтированную скамейку. Было тихо, только в траве звенели какие-то насекомые. В воздухе стоял незнакомый сладкий и свежий запах. Небо было густо-синего цвета, чуть светлее к западу, и низко стояла большая ярко-желтая луна. — А чем так пахнет, бабуля? — спросил Тим. — И почему днем тут так не пахло? Киборг не был уверен, что это хороший вопрос, но молчать так долго для Тима тоже было неправильно. И потом, Аксель же говорил, что настоящий Тим не разбирался в цветах. — Это матиола, ночная фиалка, — охотно пояснила бабушка. — Ночной цветок, он днем совсем не пахнет. — Хорошо-то как! — вздохнул Аксель. — Я уже и забыл, что так хорошо бывает! — Так приезжал бы почаще, — с мягким упреком сказала бабушка. Аксель ответил серьезно. — Я бы рад, но ты же понимаешь… — Понимаю… Нелегкую ты себе дорожку выбрал, теперь уж ничего не поделаешь. Бабушка всегда все понимала. Аксель благодарно улыбнулся, накрыл маленькую бабушкину ладошку своей. Они еще посидели молча, потом бабушка сказала: — Ну ладно, можете хоть до утра сидеть, если вам не спится, а я пойду. Праздники — это хорошо, конечно, но утомительно. Она встала и пошла к дому. Между Акселем и Тимом осталась пустота. Тим не понимал, зачем они так сидят, но молчал. Ему тоже было хорошо. Вообще-то он недолюбливал темноту, но здесь темнота была безопасная и… красивая, что ли. Ее рассеивали круглая луна и желтоватый свет из окна кухни, и мелкие розовые цветы матиолы тоже, казалось, светились… Они сидели так долго, что Тиму уже показалось, что Аксель уснул сидя. И как раз когда киборг задумался, не стоит ли привлечь внимание хозяина, тот вдруг заговорил: — Ты молодец, хорошо держался. Вообще если есть возможность, если рядом есть другие люди, старайся больше разговаривать с ними. Когда чай пьешь, не наливай так много заварки, Тим такой крепкий чай не пил. И еще он пил чай со смородиновым листом, и даже из одного только смородинового листа, без заварки. Смородина — это вон тот куст, нам с тобой, наверное, завтра с него ягоду собирать придется. Два дня прошли… нормально, справимся. Ладно, пошли в дом! Утром за завтраком Тим спросил: — Что, пойдем сажать растение? Бабушка покачала головой. — Кто же с утра сажает? Чтобы оно потом целый день под солнышком, на жаре, маялось? Посадим вечером, по холодку. Ты лучше пока собери смородину, я варенье сварю. Киборг сознательно не стал читать в инфранете ничего про то, как сажать киренгешому, чтобы случайно не выявить излишнюю осведомленность — Аксель же сказал, что Тим не разбирается в цветах! Зато он разобрался насчет «красивоцветущих» растений — оказывается, альтернативой им являются «декоративно-лиственные»! Что цветы — это красиво, это Тиму было понятно, а вот мысль о красивых листьях его удивила, раньше он считал, что листва — она и есть листва. В итоге он два часа просидел за компьютером, разглядывая листья разных цветов, оттенков и форм. — Мы вместе соберем, — вмешался Аксель, — я ему помогу. — Ты же этого дела не любишь! — удивилась бабушка. — А кто любит? — фыркнул Аксель. — Скучно, нудно, жарко… Вдвоем-то мы вдвое быстрее управимся! Со смородиной они управились часа за два. В одиночку Тим справился бы, пожалуй, вдвое быстрее, но Аксель запретил ему обгонять себя. И почему Аксель считает, что никто не любит собирать ягоды? Хорошая работа, несложная и понятная. А уж когда хозяин сказал, что в процессе сбора допустимо съесть один-два стакана смородины, Тим и вовсе пришел в восторг. Побольше бы таких заданий! Пока бабушка возилась с собранной смородиной, Аксель и Тим занимались стиральной машинкой. Вообще Аксель планировал до отъезда перебрать и проверить все, что можно, от жалюзи в бабушкиной комнате до канализации. Каким бы самостоятельным человеком бабушка ни была, дом без мужских рук со временем неизбежно ветшает, накапливаются мелкие поломки… И лучше своевременно устранить их, пока они не стали поломками крупными. А заодно это было удобным поводом держать Тима подальше от бабушки. Ближе к вечеру пришла Лиза. Сегодня на ней были джинсы и белая футболка, причем в этой почти рабочей одежде она необъяснимым образом выглядела гораздо симпатичнее, чем накануне в нарядном платье. Все вчетвером вышли в сад. Еще раз определились с местом посадки. Тим потянулся было за лопатой — он не сомневался, что копать придется ему, если не как киборгу, то по крайней мере как младшему и по возрасту, и по званию. Но бабушка почему-то удержала его за рукав, всучила ему ведро и послала к колонке за водой, а потом и вовсе села на скамейку, другую, не ту, на которой они вчера сидели, и Тима рядом усадила, так что посадкой занимались только Аксель с Лизой. Тим внимательно наблюдал за процедурой посадки, ему было интересно, как сажают цветы. Жалко, что самому не доверили, но хоть посмотреть, и то хорошо. Аксель сноровисто выкопал посадочную яму и вылил туда полведра воды. За это время Лиза осторожно освободила растение из сумки, аккуратно встряхнула, расправляя слежавшиеся корни. Потом они вдвоем пристроили киренгешому примерно посредине ямы и стали вкруговую, со всех сторон, засыпать корни землей. Тим четко видел, насколько растение смещено от центра и насколько отклонено от вертикальной оси, но его никто не спрашивал, и он промолчал, решив сказать об этом потом Акселю. Наконец Аксель утоптал землю, выпрямился, отряхивая ладони, кивнул Лизе: — Пойдем в дом, умоемся, а то руки теперь грязные! — Да, грязные, — Лиза осторожно коснулась широкой сильной ладони Акселя, подняла на него взгляд… И до Акселя наконец дошло то, что он должен был понять еще вчера, не будь он так погружен в свои проблемы. Он по-новому, оценивающе, оглядел девушку. Длинные ноги, тонкая талия, очень нежная чистая кожа в россыпи веснушек, ясные серые глаза… Красивая девушка. Жаль, что у них ничего не выйдет. А Лиза продолжала смотреть на него с таким выражением… ну точно как у киборга. Аксель тихо вздохнул. Ну зачем ему это, а? Пока они умывались, Тим под бабушкиным руководством накрыл в беседке стол. Они пили чай со свежесваренным, еще горячим вареньем. Чай со смородиновым листом Тиму не понравился, настоящая заварка вкуснее, но киборг добросовестно отыгрывал роль. — Ну ладно, я пойду, — Лиза отодвинула свою чашку и встала. — Иди, конечно, тебе же завтра на работу! — согласилась бабушка. — Аксель, ты бы проводил девочку, а то поздно уже! Тим не понял, зачем надо провожать Лизу. Вчера она ушла одна, а ведь вчера она уходила еще позже, уже совсем темно было. Но, наверное, это было правильно, потому что Аксель не стал спорить. Встал, поднял сумку-тележку и пошел к калитке. Идти было недалеко, километра полтора. Аксель пытался вспомнить, когда он последний раз провожал девушку — кажется, сразу после училища, почти полжизни назад. Женщины, с которыми он обычно имел дело, как-то не нуждались в провожании. Как легко, оказывается, вернуться в собственную юность! Всего-то и надо — приехать на несколько дней к бабушке… — А почему тебе завтра на работу? — спросил Аксель, прерывая молчание. — Завтра же воскресенье! — Мы каждый день работаем, — ответила Лиза. — У меня график — два дня через два. — Что, людям в выходные саженцы нужны? — удивился Аксель. — Зимой магазин по выходным не работает, — пояснила девушка, — а сейчас, летом, у нас многие покупатели не живут здесь постоянно, а только приезжают как на дачу, им как раз удобно в воскресенье. Но у нас не только магазин, а еще и питомник… ну, не настоящий питомник, конечно, мы не занимаемся селекцией или районированием, но все-таки… рассаду растим свою, и комнатные растения выращиваем из семян, они получаются адаптированными к местным условиям… Лиза оживилась, перестала смущаться. Аксель слушал ее с удовольствием, хотя и не понимал половины. Ему всегда нравились люди, увлеченные своей работой. Около калитки Лиза сказала: — Я часто прихожу к тете Эмилии… Может, мы еще увидимся? — Может, и увидимся, — согласился Аксель и добавил как-то рассеянно: — Хорошо, что у бабушки есть друзья. Лиза грустно улыбнулась. Бабушка ждала Акселя на кухне. — Ты что так рано вернулся? — А что долго-то? Туда и обратно, вот и все. — Аксель! — бабушка всплеснула руками. — Я не пойму, ты что, ослеп или в монастырь собрался? Лиза такая славная девочка… — Славная, — согласился Аксель. — Вот только славным девочкам бывает нужна нормальная семья, дети и все такое. — И что? Разве ты этого не хочешь? — Я много чего хочу. А вот чего я точно не хочу — так это чтобы мои дети отца видели только на фотографии в черной рамке. Не при моем ремесле о семье и детях думать! Несомненно, бабушка нашла бы, что возразить — вот только Аксель не собирался спорить. А потому он коротко бросил: «Спокойной ночи!» и пошел наверх. На следующий день Аксель вдруг предложил Тиму: — А давай сходим прогуляемся немного! Посмотрим, как город изменился… — И то верно, сходите! — обрадовалась бабушка. — А то торчите тут со мной… скучно ведь! На речку сходите, вода сейчас теплая! Тим тоже обрадовался. Аксель безо всякой необходимости собирался провести время с ним вдвоем — это означало, что он, Тим, больше не раздражает хозяина. Значит, повышалась вероятность, что хозяин оставит Тима себе. Ну и вообще… Тиму нравилось гулять вдвоем с Акселем. Между тем Аксель вовсе и не планировал действительно выгуливать киборга. Чтобы уберечь Тима от бабушкиных расспросов и заодно развеять ее подозрения об их ссоре, достаточно было отойти от дома метров на двести, приказать киборгу ждать, а самому пойти куда-нибудь, хоть в кинотеатр. Аксель примерно так и собирался сделать, но почему-то, к его собственному удивлению, они все шли и шли вдвоем… Аксель всегда считал себя волком-одиночкой, привык к этому и даже отчасти этим бравировал. И как же вышло, что в обществе тупой жестянки ему вдруг оказалось лучше, чем в одиночестве? Они дошли до центра городка, постояли на площади перед фонтаном и через парк вышли к реке. Вода была не такая уж и теплая — в самый раз, бодрящая. Аксель долго, с наслаждением, плавал, три раза проплыл до другого берега и обратно, попытался донырнуть до дна… И кто сказал, что нельзя дважды войти в одну реку? Вот же она — река, та же самая, что была двадцать и тридцать лет назад, ничего не изменилось… Аксель вышел на берег и наткнулся на недоумевающий взгляд Тима. Киборг, разумеется, умел плавать — но не понимал, какое удовольствие можно получить от этого процесса. Река-то, может, и не изменилась… Неподалеку на берегу несколько молодых парней играли в волейбол. Тим заинтересовался происходящим, присматривался, пытался понять смысл… А Аксель вдруг взял и напросился в игру. Ребята согласились, при этом обменявшись скептическими усмешками — Аксель явно казался им стариком, а Тим даже правил не знал. Аксель заметил их переглядывания и тоже, в свою очередь, усмехнулся. В училище он был в сборной по волейболу, и одно время ему настойчиво предлагали отказаться от военной карьеры ради спортивной. Ну, а киборг даже без активизации имплантов несравненно превосходил человека в скорости реакции и точности броска. Когда через час они уходили домой, парни не хотели их отпускать, просили поиграть еще или хотя бы прийти в следующий раз. — Мы тут каждое воскресенье в это время собираемся, приходите! Аксель искренне пожалел, что в следующее воскресенье их здесь не будет. — Аксель, нам с тобой надо серьезно поговорить. О Тиме. Аксель напрягся. Они с бабушкой сидели в беседке, отгородившись от мира иллюзорно-надежной стеной из сетки, обвитой вьюнком и клематисом. Здесь было уютно, полутемно и таинственно. И хотелось верить, что здесь можно укрыться от всех проблем и неприятностей. Впрочем, у Акселя не было привычки тешить себя ложными надеждами. — Знаешь, я тут наблюдаю за ним, за вами обоими, и начинаю кое-что понимать… Мне бы надо было понять это давным-давно. Про Тима. Про весь этот его выпендреж, про его хулиганства и все такое… Понимаешь, Аксель, Тиму ведь с тобой очень тяжело. — Тиму тяжело?! — искренне поразился Аксель. — Ну, наверное, тебе с ним тоже, — согласилась бабушка. — Но ты подумай, он ведь живет в твоей тени. Думаешь, это легко — быть братом героя? Когда тебя каждая собака тыкает — какой у тебя замечательный брат и как ты должен быть достоин его? — Я никогда… — у Акселя перехватило горло. — Ты никогда, ну и я никогда, а все остальные? Школьные учителя, соседи? Он сам, наконец? Понимаешь, он ведь и сам видит, какой ты есть. Он на самом деле очень гордится тобой, ты это знаешь? Вот хоть сегодня — ты его позвал погулять, так он только что хвостом не завилял от радости. И он понимает, что не сможет тебя превзойти, по крайней мере в хорошем. И потому превосходит в плохом. Он — твоя тень, понимаешь? А тень — она темная, да. У тебя достоинства, у него недостатки. — Что же, мне теперь тоже начать травку курить? — выдавил из себя Аксель. — Нет. Просто дай ему жить самому по себе, без оглядки на тебя, без сравнений. Он ведь и в армию пошел, чтобы доказать… тебе, себе, всему миру, что он не хуже тебя. А надо, чтобы он понял, что он не лучше и не хуже. Просто другой. Аксель потер виски. Опять начиналась мигрень. Эх, бабушка, где же ты раньше была… — Думаешь, наверное, где я раньше была, такая умная? Ну что сказать… видно, правильно мне тогда опеку над Тимом не дали. Видно, старухи на восьмом десятке так же не годятся в матери, как семнадцатилетние юноши — в отцы. Но ведь и сейчас еще не поздно. Тим должен понять, что у него - своя жизнь, своя собственная. Отпусти его. — Я его и не держу, — говорить было трудно. — Он совершеннолетний. — Но глупый. Надо поговорить с ним, объяснить… И, знаешь, не надо ему возвращаться на войну. Не надо. Я понимаю, что контракт, но, может, можно как-нибудь прервать, в связи с контузией… — Можно, — твердо сказал Аксель. — Я сделаю. И, хотя киборг не имел никакого отношения к Тиму, о котором беспокоилась бабушка, Аксель мысленно дал себе слово, что не вернет его на Ксантус. Чтобы хоть так выполнить бабушкину просьбу. Опять же средний срок жизни киборгов на Ксантусе — меньше года, а эта кукла уже четвертый год воюет… выходит, вроде как пора ему в отставку, по выслуге… — Ты расстроен? Ну да, плохо, что мы с тобой раньше этого не поняли. Но ведь еще не поздно… у Тима еще все впереди! Аксель промолчал. Тим тревожился. Все шло хорошо, хозяин его каждый день хвалил, а сегодня они так замечательно гуляли… И вдруг, непонятно почему, все изменилось. За ужином хозяин держался отчужденно, почти враждебно, потом куда-то ушел один… Киборг напрасно пытался понять, в чем он виноват. Когда поздно вечером Тим услышал стук в стену, то даже обрадовался — сейчас ему наконец объяснят, что он сделал не так! Аксель был хмур и немногословен, но киборга не ругал. Как всегда, сообщил кое-какие сведения про настоящего Тима. Буркнул угрюмо: — Я ведь говорил уже, будь понаглее! Вот сегодня, когда я тебя на прогулку позвал, ты мог бы отказаться… Легко сказать — отказаться! Против этого протестовали и органическая, и электронная части сознания. Процессор не мог игнорировать приказ основного хозяина, а сам Тим не привык перечить людям, тем более Акселю, которому был стольким обязан. Аксель молчал — ждал ответа, что ли? Было тихо. За окном звенели цикады, легкий ветерок шелестел листвой. С первого этажа слышались бабушкины шаги — тоже еще не легла, значит. Шаги звучали как-то странно, не так, как всегда… шаркающие, неуверенные. Киборг насторожился. И внезапно стремительным движением вылетел из комнаты, к лестнице, вниз. Аксель тоже умел двигаться очень быстро — для человека. И потому еще успел увидеть с верхней ступеньки лестницы, как бабушка бессильно оседает с перекошенным лицом… И как киборг оказывается рядом и подхватывает ее на руки, не дав коснуться пола.