Заклятое соседство

      Воскресный день. Экселла отправляется с подругой по магазинам. Сначала настоятельно зовет с собой Альберта, которому совершенно не хочется тратить время на пустое хождение по торговым центрам. К счастью, звонит друг и коллега Вескера Уильям с приглашением приехать в гости, чем крайне выручает товарища. В итоге Экселла отправляется на шоппинг одна, а Альберт едет в соседний район в гости.       Альберт и Уилл сидят на лавочке на террасе частного дома Биркиных, прячась в тени.       Сначала они долго болтали, обсуждали рабочие дела, когда тема исчерпала себя, мужчины просто сидели, наслаждаясь теплым погожим деньком.       Напротив них на столике стоит пачка виноградного сока и три пустых стакана — третий для дочки Биркина. Альберт старается не употреблять алкоголь.       На залитом солнцем зеленом газоне перед домом играет светловолосая маленькая девочка в «матросской» футболке и шортиках. Сначала возит за веревочку пластиковую овечку на колесиках, а потом берет игрушечную лопатку, подходит к клумбе и пытается выкопать цветок. Не получается: лопатка пластиковая, корни у растения глубоки, а усилие слабое.       Вескер критически следит за действиями ребенка из-под солнцезащитных очков.       Девочка раздосадовано бросает лопатку и начинает копать землю пальцами. Клумба требует прополки, земля насквозь проросла корнями, поэтому занятие обещает быть долгим.       — Уилл, ты считаешь, это достойное времяпрепровождение для ребенка? — не выдерживает Вескер и делает замечание, стараясь не скривиться в презрении.       — Она просто играет, — поясняет Уильям — такой же блондин, как и его товарищ, только ниже ростом и более узок в плечах. — Шерри! Оставь клумбу в покое!       Девочка продолжает самозабвенно копаться среди травы.       — Шерри! Иди сюда! — зовет отец.       — Ну, папа! Я хочу сделать свою клумбу!       — Возьми себе эту клумбу, — смягчается Уильям, — и не нужно ничего пересаживать.       — Можно? А мама не обидится?       — Нет, — успокаивает Биркин.       — Ура! Сейчас побегу ее поливать, — улыбается Шерри.       Девочка выпрямляется, вытирает о шорты грязные ладошки, оставляя темные разводы. Хватает синюю пластмассовую лейку и бежит в сторону дома, явно за водой. Слышно, как топает по ступенькам, затем хлопает входная дверь.       — Любит смотреть, как соседка возится в саду, вот и взяла пример, — поясняет Уильям другу. — Теперь играет в садовника. Аннет начинает злиться, что Шерри постоянно пачкается, ты знаешь, какая она чистюля.       — Вообще-то мы все очень любим чистоту, — усмехается Вескер. — Стерильность — это профессиональное.       — Я не об этом, — отмахивается Уилл. — Просто Шерри нравится, а я рад за нее. Она, даже как-то сказала, что хочет стать цветочницей, когда вырастет, чем позабавила и меня, и Аннет. Она сама, как цветочек.       — То есть хочет стать ботаником? — уточняет Вескер. — Пойти по стопам дядюшки Маркуса?       Уильям кривится, вспоминая любимое подопытное животное пожилого профессора — пиявок.       — Нет, что ты! Работать в цветочном магазине скорее. Мы были там как-то, Шерри восхитило разнообразие цветов.       — Лучше бы ты ей лабораторию показал, там куда больше поводов для восхищения, — подсказывает Вескер.       — Так себе шутка, — не одобряет Биркин.       — Я серьезно.       — Это секретный объект, туда не пустят ребенка! — всплескивает руками отец девочки.       — Мысли шире, Уилл. Не обязательно нашу лабораторию. Своди в школьную, в больницу — сам говорил, что знакомых медиков много. Начинай направлять Шерри в нужное русло, а то упустишь момент. Если уже не упустил.       — Какой момент? — не понимает Биркин.       — Такой, когда ребенок выбирает жизненный путь, отличный от пути родителей, — нравоучительно поясняет Вескер. — Желаешь своей дочери участь торговки цветами?       — Нет, конечно! Шерри заслуживает большего, она сообразительный ребенок.       — Раз так, то ты должен ей все рассказать. Рассказать, чем вы с Аннет на самом деле занимаетесь, как можно раньше.       — Боюсь, она не поймет, еще слишком маленькая, — отмахивается Биркин.       — Ей почти семь, Уилл! Она все поймет. Я понял это, куда раньше нее.       — Не сравнивай. Ты получил совсем другое воспитание.       — И вот поэтому многого достиг. Даже не спорь, — продолжает настаивать Альберт.       — Я не спорю! Просто Шерри, это не ты, не надо проводить параллели.       — Не я, верно. Она — ты и Аннет. А значит должна продолжить ваше семейное дело.       — Это было бы здорово, но не обязательно. Я дам ей возможность выбрать.       — Пока у нее в голове один выбор — стать цветочницей. Ты так ей ничего и не рассказал.       — Альберт, ты серьезно? Такое нельзя рассказывать ребенку, хотя бы потому, что это секретно.       — Ты не о себе, а в виде сказки. Импровизируй, придумывай, но завлеки ее хотя бы в медицину для начала. Пусть мечтает стать доктором, как папа и мама. Внуши, что исследования — это ее выбор.       — Я… я не могу.       — Работа отца такая.       — Альберт, да много ты об этой работе знаешь! — подкалывает бездетного Вескера.       — Догадываюсь, на папаш глядючи. Что же ты такой нерешительный в воспитательном процессе?       — Просто это не то, что стоит рассказывать маленьким девочкам. Да и вообще кому-либо, — серьезнеет Биркин.       Тема беседы Уиллу явно не нравится.       — Благоразумие — это прекрасно, но, когда маленький человечек превращается в такого, как все — это печально. Воспитательные стереотипы разрушают психику, сковывают ее, убивают полет мысли, волю к познанию. Запретных тем не бывает, — не унимается Вескер.       — Но не в таком возрасте!       — Дело не в Шерри, дело в тебе. Почему ты боишься рассказать ей правду? Уильям отворачивается, опускает взгляд на дощатый пол, нервно барабанит пальцами по подлокотнику.       Хлопает дверь, из дома выбегает Шерри. Идет к клумбе, старательно таща целую леечку воды. Ладошки у нее уже чистые.       Девочка подходит и начинает поливать цветы в клумбе.       — Папа! — кричит отцу, указывая на цветок. — Смотри! Он пьет!       — Вижу, — кисло улыбнувшись, отвечает Биркин, чувствуя, как Вескер пронзает его требовательным взглядом. — Умница.       — Почему? — переспрашивает Альберт.       — Потому что… — сдается Уильям и отвечает тихо. — Потому что не хочу, чтобы она плохо думала о нас.       — Вы ее родители. Она не должна о вас думать плохо. Сумей подать ей все так, чтобы она увидела истинную картину вещей.       — Такие вещи не объясняют в шесть! — возмущается Биркин. — Я не могу. Все, давай, закроем тему.       — А когда расскажешь ей все? В двадцать, когда ваше влияние ослабнет, а примитивные общественные стереотипы заменят ей рассудок?       Уилл тяжело вздыхает.       — Я собирался обсудить это с Аннет.       — Когда?       — Не знаю, но скоро.       — Лет через десять, — иронизирует Вескер.       — Да, что ты пристал! Это моя дочь, как хочу, так и воспитываю!       — Уилл, успокойся, я на Шерри не претендую. Просто помочь хочу. Вижу, как ты растишь ее изолировано от внешнего мира, как культуру бактерий в пробирке. В ее глазах отражается сказка, где все люди добры и прекрасны, а мир, как сад во дворе. Ты боишься показать ей суть вещей и явлений, которые раскроют ей глаза на действительность. Покажут, что нужно ждать от мира, что нужно делать с ним, чтобы это исправить. Но самое главное, что она может это сделать. Повторяй ей почаще, что она создана для великих дел. Это очень воодушевляет.       — Я ей все расскажу. Обязательно. Только несколько позже. Правда. Вместе с Аннет расскажем. Ты не волнуйся на этот счет, Альберт.       — Не волнуюсь. Просто не хочется, чтобы потомок столь талантливых родителей, растратил свой потенциал на составление букетов. Шерри суждено стать ученым, таким же выдающимся, как ты или Аннет. А может, талантливее вас. Ты бы этого хотел, Уилл, я знаю.       — Да. Хотел бы. Но я не хочу на нее давить. Пусть сама сделает выбор.       — В силу недостатка опыта и знаний, велика вероятность, что твоя дочь примет неверное решение. Ей необходима твоя помощь, чтобы не совершить непоправимую ошибку, — подсказывает Вескер.       Закончив поливку клумбы, Шерри бросает лейку рядом и принимается гоняться за бабочкой по двору, пытаясь накрыть ее розовой формочкой в виде клубники.       — Мы решили отдать ее в школу с биологическим уклоном, — говорит Биркин. — Аннет там раньше училась.       — Замечательно, — одобряет Вескер. — А не думали обучить ее на домашнем воспитании?       — Нет. Мы оба работаем, ты прекрасно знаешь, что это невозможно.       — Я мог бы поговорить со Спенсером, он может посоветовать прекрасных учителей. Может быть кто-то из тех, кто обучал меня.       — Мы не потянем, Альберт. Школа выйдет дешевле.       — Не прибедняйтесь, — улыбается Вескер уголками губ. — Я мог бы попросить Озвелла оплатить услуги учителей для дочки лучшего друга. Думаю, старик не будет против, чтобы столь талантливый ребенок стал блестящим ученым и продолжил наше общее дело.       — Я не думал о домашнем обучении. Поговорю с женой. Спасибо, но мне бы не хотелось лишать Шерри общения со сверстниками, нарушать социализацию.       — «Социализация» привьет ей так же предрассудки, ненужные и опасные соблазны, а самое страшное, ограничит тягу к познанию моралью. Не говоря уже о том, что в школе ее неизбежно постигнут обиды и несправедливость, от которых ты пытаешься ее защитить.       — Папа! Папа! — вбегает к ним на веранду Шерри, зажимая ладошкой формочку. — Я бабочку поймала! Она такая красивая, можно ее у себя поселю?       — Если только посадить в банку, — отвечает Биркин, — но она все равно улетит или погибнет. Лучше выпусти и любуйся на нее в саду.       — Но я хочу свою бабочку! — не унимается ребенок, чуть не плача.       — Тогда повреди ей крылья, — подсказывает Вескер. — Надрежь, чтобы не смогла улететь.       — Как? — поворачивается к нему Шерри.       — Дядя Альберт предложил ерунду, — привлекает внимание дочки Уильям. — Крылья — самое ценное в бабочке, если их испортить, она перестанет быть красивой.       — Если вам нужны крылья, то их можно просто отрезать, — шутит Вескер.       — Мне нужна бабочка вся! — уточняет девочка.       — Проткни иголкой, прикрепи к картонке и засуши. Никуда не улетит, и долго будет радовать, — советует Альберт. — Можно начать коллекционировать. Это познавательно.       — Мама будет против, — отнекивается Биркин. — Она не любит насекомых.       — Но это же бабочка! Пап, можно? — просит Шерри.       — Милая, бабочки не домашние животные, — поясняет отец. — Давай, куплю тебе рыбку?       — Хочу бабочку. Вот эту.       — Шерри, зачем тебе она? — спрашивает Вескер. — Для чего?       Ребенок мнется, глядит меж пальцев на бьющееся в неволе насекомое.       — Она красивая, — поясняет Шерри. — Хочу в банке поставить на стол и смотреть, как она порхает.       — Бессмысленное занятие, — осуждает Альберт. — Тратить свое время на любование, значит, тратить его без пользы. Надо учиться видеть не крылья, а то, что под ними. Шерри, дай мне бабочку, — требовательно протягивает ладони к формочке Вескер, желая перехватить насекомое, — Хочу кое-что тебе показать.       Девочка несколько секунд раздумывает, а потом протягивает формочку другу отца.       Альберт аккуратно принимает резервуар, накрывает ладонью, кивает, чтобы Шерри отняла ладошку. Накрывает своей.       — Бабочки — интересные существа, — начинает Вескер. — На них можно долго смотреть, но созерцая, ты не увидишь истинной сути за мельканием разноцветных крыльев.       Альберт отнимает ладонь и бабочка взмывает в воздух. Но он не дает ей улететь и ловко перехватывает двумя пальцами в воздухе, зажимая крылья. Подносит ближе к Шерри.       — Смотри внимательно на это черное тельце, на эти извивающиеся лапки. Неприглядное создание, не правда ли? Как червяк, если не обращать внимания на крылья. Хочешь поселить в своей комнате червяка?       Подносит извивающееся тельце бабочки еще ближе к лицу девочки, пугая ее. Та отступает и мотает головой.       — Не хочу.       — Альберт, вот, что ты делаешь? — осуждает его Уильям.       — Бабочки страшные на самом деле, — продолжает Вескер. — В них хороши только крылья, остальное вызывает омерзение, верно?       Шерри молчит, только заворожено смотрит на бабочку.       Альберт осторожно перехватывает насекомое за одно крыло, позволяя ему раскрыться.       — Но ты можешь это исправить, Шерри. Заменить бабочке тело на такое, какое сочтешь нужным, какое будет красивее и совершеннее. Кто из животных нравится?       — Кошки! — отвечает ребенок.       — Значит, ты сможешь добавить кошке крылья бабочки, — загадочно улыбается Альберт. — Красивое тело и красивые крылья.       — И кошка сможет летать? — любопытствует Шерри.       — Возможно. Есть такая наука — генетика. Твой папа может тебе рассказать много интересного. А еще он может творить чудеса, как настоящий волшебник.       — Альберт, пожалуйста, не надо! — просит Уильям.       — Потому что твой папа — врач и ученый, — продолжает Вескер, игнорируя протесты друга. — А ученые могут творить чудеса. И ты тоже сможешь, если станешь, как папа.       — Папа, а ты можешь превратить кошку в бабочку?       — Нет, не могу. Но кое-что заимствовать вполне возможно, — сдается Биркин. — Только я не работаю с кошками.       — Твой папа работает с людьми, — поясняет Вескер.       Биркин при этом толкает ногу товарища своей, намекая заткнуться. Альберт только усмехается. Худому и небольшого роста Уильяму никогда не одолеть в честном бою широкоплечего Вескера, который на две головы выше.       — Он превращает их в бабочек, — продолжает Альберт заговорщеским тоном. — Делает красивее и совершеннее. Если ты станешь, как папа, то сможешь дарить людям крылья бабочек.       — И они станут феями?       — Да, в какой-то мере. Ты даже сможешь вырастить крылья себе, если поймешь и изучишь все тонкости превращения из одного состояния в другое.       — Я стану феей? — удивляется ребенок.       — Шерри, не слушай дядю Альберта, — встревает Уильям, — Эксперименты на себе очень опасная вещь.       — Да, станешь, если выучишься на ученого, — заманчиво произносит Вескер.       — А когда у меня будут крылья, я смогу летать, как бабочка? — наивно спрашивает Шерри.       — Возможно, только сначала нужно опробовать технологию не на себе. Для этого случая есть добровольцы, которые с радостью…       — Все, Вескер, хватит! — недовольно обрывает друга Уильям. — Я сам ей объясню, убедил.       Альберт замолкает.       — Пап, а я хочу такие крылья, как у этой бабочки! Ты можешь наколдовать, да?       Уильям в замешательстве трет лоб, не зная, как ответить на это. Вескер, видя это, приходит на помощь:       — Колдовать дома не получится. Для этого нужно совершать ритуал в определенном месте. Называется оно лаборатория. Папа тебя сведет как-нибудь. Там очень много всего интересного.       — И кошки с крыльями есть? — предполагает девчушка.       — Нет, кошек там нет, — качает головой Вескер. — Но есть существа куда интереснее.       — Как Лаки, да? — угадывает Шерри, вспомнив смешного питомца дяди Альберта.       — Почти.       — А Лаки может стать бабочкой? — снова спрашивает ребенок.       — Нет, — отрицает Уильям, желая, чтобы щекотливый разговор прекратился.       — Шерри, когда ты выучишься, сможешь скрестить гены кошки и бабочки, создав сказочное существо, — продолжает рассказывать поучительную сказку Альберт. — Но, главное, чтобы оно вышло более жизнеспособно, чем оба предыдущих вида. А теперь иди сюда, смотри, что покажу.       Вескер показывает девочке пальцем на тельце бабочки.       — Даже с виду страшное живое существо, окажется полезным и прекрасным, когда смотришь на него через микроскоп. Внутри каждого из нас целый мир из маленьких живых клеточек, а организм, как город или целая вселенная. Уилл, у тебя есть скальпель и лупа?       — Здесь нет. Погоди, что ты задумал? — настораживается товарищ.       — Хотел разрезать бабочку и показать ребенку. Но раз нечем, тебе потом папа покажет, Шерри, — заканчивает фразу, уже обращаясь к дочке друга.       — Да, покажу, — соглашается Биркин, когда ребенок переводит на него вопросительный взгляд. — Это очень интересно.       — О, Шерри, тебе понравится волшебный мир, который невидим обычным зрением, — продолжает интриговать Альберт ребенка. — А еще я знаю, что подарить тебе на день рождения.       — А, вот вы где! А я зову с кухни, вы не слышите, — выходит Аннет в цветастом переднике. — Я булочек к чаю напекла, пойдемте на ланч?       — Спасибо, любимая! — с облегчением хвалит Уильям, радуясь, что воспитательный разговор можно прекратить. — Альберт, идем.       Тон не предполагает отказа. Вескер кивает. Смотрит на бабочку, которая бьется в пальцах. Выпускает. Насекомое улетает в сад.       Друзья поднимаются с лавочки и идут в сторону двери.       Шерри обгоняет мужчин и подбегает к Аннет — такой же блондинке, как и ее муж. Каре забрано заколкой на виске в виде красной божьей коровки.       — Мама! Мама! Дядя Альберт сказал, что я могу стать феей!       — Конечно, можешь. — улыбнулась женщина, не зная сути беседы.       — Вескер, ну и ты завернул! Семейка волшебников, — смеется Уильям, когда жена с дочкой скрываются в доме — А ты тогда кто? Некромант?       — А я добрая фея, — улыбается Вескер.       — Знаешь, а у тебя есть подход к детям! — хвалит Уилл, когда они заходят в дом. — Может, своего заведешь?       — Не, Уилл, работа прежде всего. К тому же не вижу себя в роли отца, да и Экселла против.       — А что ты собрался подарить Шерри? — шепотом спрашивает у друга Биркин.       — Лупу и скальпель, — тихо отвечает Вескер.       — Ты что?! Порежется! Лучше микроскоп.       — Но я-то не порезался. Зато, когда сверстники играли в бейсбол, я препарировал всякую живность. Зато рано научился обращаться со скальпелем. Потом очень пригодится.       — Альберт, она еще ребенок! Давай, сделай попроще.       — Ладно. Микроскоп и пару энциклопедий.       Уилл благодарно хлопает друга по плечу и улыбается:       — Пойдем, к столу.       Конец