Уже замужем

— Долго ещё? — Почти приехали. Они колесили по прерии уже полчаса, и Люси никак не могла избавиться от ощущения, что муж специально возит её кругами, подогревая интерес. Она пока держалась, однако терпение было на исходе. Тем более что местность казалась смутно знакомой, и Люси очень надеялась, что под словом «сюрприз» супруг не подразумевал причудливой формы камни или оставленные койотом следы. Не то чтобы Нацу был падок на такие вещи, скорее, он находил их специально для неё: Люси, выросшая в каменных джунглях мегаполиса, с восторгом откликалась на всё естественное, созданное природой, а не человеком. За полгода жизни в этих местах ей довелось повидать всякого, и она была искренне благодарна мужу за импровизированные уроки: он не только показывал, но и с увлечением рассказывал много интересного, того, что не писалось в книгах, а узнавалось на собственном опыте или передавалось от отца и деда. И всё же сейчас экскурсия по прерии занимала её меньше всего. Вчерашний день доставил Люси много неприятностей, начиная с головной боли и заканчивая смущением и чувством неловкости, стоило вспомнить, с какой заботой супруг ухаживал за ней. Что, если его действия вызваны вполне определёнными чувствами, так и не прошедшими за пять лет? Люси не хотелось бы ранить мужа и тем более подарить ему ложную надежду, что её решение может измениться и она останется. Поэтому любые напоминания о прошлом совершенно не нужны. Достаточно того, что они живут под одной крышей, а впереди ещё три с половиной дня, не считая этот (Нацу благородно посчитал вечер в день приезда и утро отъезда за один). Так что у них вполне хватит времени потрепать друг другу нервы. Наконец впереди показалась деревянная изгородь. По ту сторону, слева от импровизированного шлагбаума стояло несколько туристических автобусов, справа — грубо сколоченная хижина с навесом, под которым пылился видавший виды мотоцикл и белый фургон с местами пузырящейся наклейкой на боку «Свежие продукты от Конбальта». Нацу остановил машину у забора и посигналил. Встречать их не спешили. Вокруг царила безмятежная тишина, даже цикады, чей треск слышался сквозь рёв мотора, примолкли, словно не хотели мешать невидимому пока хозяину невзрачной постройки встретить гостей. Увы, это помогло мало — никто так и не показался. — Да где он?! — недовольно проворчал Нацу, снова нетерпеливо нажимая на клаксон. — Опять, что ли, комиксами зачитался? Уволить такого охранничка надо! На что тогда свои журнальчики покупать будет? Папаня на эту макулатуру денег тратить не даст. Неизвестно, подействовала ли столь «страшная» угроза или их просто услышали, но из домика выскочил растрёпанный парень в линялых джинсах и растянутой футболке, суетливо взмахнул руками и бросился поднимать шлагбаум. — Приветствую, босс! — блеснул он белозубой улыбкой, когда машина проезжала ворота. — Босс? — не удержавшись, иронично переспросила Люси. Нацу лишь досадливо поморщился, загоняя пикап под навес. Ругать нерадивого работника он не стал: то ли, не желая портить настроение ещё больше, отложил серьёзный разговор до лучших времён, то ли давно смирился с пагубной привычкой Ромео Конбальта (так он представил паренька, исполняющего обязанности охранника) и грозился исключительно по привычке. Но и от предложения дождаться мистера Конбальта, чтобы тот подбросил их до места (Люси честно покрутила головой, пытаясь понять, какое «место» имеется в виду), отказался: видимо, перспектива целый час слушать восторженные излияния Ромео о новых приключениях героев вселенной Марвелл пугала его сильнее, чем необходимость пройтись пешком. — Да здесь идти-то два шага, — Нацу решительно потянул Люси за собой. — Дойдём, и не заметишь. Судя по тому, что они направлялись к маячившим вдалеке вторым, более основательным воротам, супруг явно преуменьшил расстояние, но она не стала возражать: тело после долгой поездки и вынужденно проведённых в постели суток требовало движения. Да и путь, занятый разговором, показался коротким. Люси не особо глазела по сторонам, поэтому перед воротами остановилась, чтобы осмотреться и всё же понять, где они находятся. Впрочем, долго гадать ей не пришлось — достаточно было всего лишь прочесть надпись над приветливо распахнутыми створками: «Добро пожаловать в Грейт Хорс Вали». — Мы на ранчо? — удивлённо спросила Люси. — Скорее, на том, что станет однажды моей землёй, — пустился в пространные объяснения Нацу. — Гилдарц сдал мне этот участок в аренду на пятьдесят лет с правом досрочного выкупа. Ранчо вон за тем плато. Но прямой дороги нет, так что пришлось ехать в объезд. Теперь стало понятно, почему местность казалась ей знакомой: они приезжали к мистеру Клайву смотреть лошадей. Сосед — высокий, плотного телосложения мужчина, суровый на вид — оказался тем ещё балагуром, не отпустив их без чаепития и подробного повествования о своих бесчисленных путешествиях. Люси всерьёз опасалась, что он заговорит их до смерти. — У него же вроде есть дочь? — покопавшись в памяти, с сомнением покосилась на мужа она. Встретиться с Каной ей так и не довелось: та редко баловала отчий дом своим присутствием, предпочитая шумные студенческие тусовки аскетической тишине техасской прерии. — Ей не нужна земля? — Кана лучше разбирается в виски, чем в земледелии и скотоводстве, — равнодушно пожал плечами Нацу. — Да и она тоже в накладе не осталась. — А здесь?.. Люси, заинтригованная, специально сделала театральную паузу, надеясь на немедленный ответ, но муж лишь упрямо мотнул головой: — Сначала экскурсия. Хочу услышать твоё мнение. Пришлось, с трудом сдержав недовольный вздох, воспользоваться любезным предложением продолжить их пешую прогулку. Правда, уже через несколько минут желание дуться уступило место совсем другим чувствам. Сразу за воротами начинался городок (другого определения ему Люси подобрать не смогла), пусть и состоял он из одной-единственной улицы. По обе стороны широкой, хорошо утоптанной дороги стояли двухэтажные деревянные дома, зазывая посетителей незамысловатыми вывесками: Аптека, Банк, Тюрьма… В дверях салуна курила через мундштук высокая яркая шатенка в старомодном платье. Рядом на колченогом стуле, надвинув на глаза шляпу и водрузив ноги в запылённых сапогах на перила, дремал старик. У поилки под навесом весело пофыркивала, обмахиваясь хвостом, пегая лошадка. Вторая, запряжённая в бричку, меланхолично жевала удила, косясь на двух парней в линялых штанах и серых домотканых рубахах, перетаскивающих в лавку коробки и мешки. Картину дополнял застилающий далёкий горизонт колышущимся маревом горячий воздух, пропитанный сладковатым душком конского навоза и запахом пыльной, разогретой на солнце земли. Если бы не мелькающие там и тут группки людей в современной, выбивающейся из общего настроя одежды, Люси решила бы, что каким-то образом смогла перенестись в прошлое, во времена Дикого Запада. — Это что, съёмочная площадка для какого-то фильма? — спросила она, продолжая с интересом наблюдать за нехитрой жизнью городка. — Или кто-то изобрёл машину времени? — Похоже, правда? — немедленно отозвался Нацу. Судя по его довольному тону, именно на такую реакцию с её стороны он и рассчитывал. — Не то слово! — подтвердила Люси и с азартом попавшего в цирк ребёнка уточнила: — Мы ведь можем подойти поближе? Или пока нельзя? — Ну… вообще-то вход туда исключительно по приглашениям, — Нацу напустил на себя важный вид, но, не выдержав, рассмеялся: — Шучу! Конечно, можно. Для тебя — абсолютно бесплатно. Они медленно пошли по улице. В этот раз муж практически молчал, дав слово другим: почти в каждом домике-музее был свой смотритель, готовый не просто рассказать о выставленных экспонатах, но и продемонстрировать, как они работают. А кое-что можно было даже испробовать на себе. Люси с удивлением косилась на выстроившихся в очередь желающих примерить тяжёлые кандалы или смело подставляющих свои подбородки под опасную острую бритву мужчин. Гораздо больше по вкусу ей пришлась лавка, полная всевозможного товара, редакция местной газеты, где ей вручили свежий, прямо при ней напечатанный номер, и почта. Один из домов оказался закрыт. — Он на реконструкции? — спросила Люси. — Или экскурсовод заболел? — Ни то, ни другое, — смущённо кашлянул Нацу. Погремев ключами, открыл дверь и посторонился, пропуская её внутрь. — Просто не можем пока найти подходящего человека. Рассказать-то любой сможет, а вот управляться с этим монстром… — Где вы его нашли? — поражённо ахнула Люси. — Кто-то из ребят притащил — прабабкино наследство, в сарае валялся. Думали сначала — поставим, пусть стоит, а он рабочим оказался. Даже странно — столько лет прошло. Мы даже реактивы нужные купили. И всё равно ни у кого ничего не получилось. Люси, словно не веря своим глазам, обошла по кругу стоящий на треноге старинный фотоаппарат, трепетно коснулась кончиками пальцев деревянного короба камеры, поднырнула под свисающую с него мягкими складками чёрную ткань, удовлетворённо хмыкнула, поймав в объектив озадаченное лицо мужа. — Ты знаешь, как на нём фотографировать? — Нацу, вытянув шею, пытался разглядеть, что она там делает. — В теории, — не стала лгать Люси. — Пришлось не один час просидеть в интернете — заказчики, знаешь, порой весьма… своеобразные попадаются. Да и, если честно, мне самой было интересно. Она очень хорошо помнила тот день, когда буквально заболела фотографией. После происшествия с учителем родители искали любой способ отвлечь её от неприятных мыслей. На самом деле, они нисколько не сердились на неё, исключительно от шока не сумев совладать с собственными эмоциями и поддержать дочь. Поэтому теперь старались как могли. Совместные походы в кино, пикники, поездка на море, Дисней-Ленд, Планетарий — всего и не перечислишь. Ей даже разрешили завести собаку — белого, как зефир, кудрявого пуделёчка, откликающегося на смешное прозвище Плю и умильно виляющего хвостиком при виде юной хозяйки. Люси радовалась всему, но людей упорно сторонилась, предпочитая проводить время в одиночестве своей комнаты. Как-то в дождливый день мама предложила ей разобрать коробки на чердаке. В одной из них они обнаружили альбом, со страниц которого неожиданно и щедро пахнуло самым настоящим волшебством. Старые, пожелтевшие от времени фотографии с ажурно обрезанными краями, хранящие в себе таинство давно забытого прошлого. Мама рассказывала о тех, кто был там запечатлён: их дальние и не очень родственники, друзья семьи, а порой и вовсе посторонние люди. Люси щурилась, вглядываясь в мельчайшие чёрточки на фотобумаге, бережно переворачивала страницы, подолгу зависая то над одним, то над другим снимком. Она упросила маму забрать альбом и потом каждый вечер перед сном снова и снова смотрела его, не в силах оторваться. Родители по совету психолога, узнавшего об этом её увлечении, подарили ей фотоаппарат — простенькую кодаковскую «мыльницу», и комната неожиданно стала для Люси мала. Вокруг нашлось столько интересного! Высокая липа в конце улицы, горка глазированных пряников в кондитерской, поливающая гортензии старушка соседка… До своих ли печалей ей было? Мир стал хрупким, невесомым, почти прозрачным, легко умещающимся в маленьком окошке объектива. За первым фотоаппаратом последовал второй, третий, четвёртый… Какие-то Люси покупала сама, скрупулёзно откладывая любой завалящийся в кармане доллар, какие-то получала в подарок. Она собрала целую коллекцию, втайне мечтая однажды стать знаменитым фотографом. Жизнь, как водится, внесла в эти наполеоновские планы свои коррективы. Мечта довольно долгое время так и оставалась всего лишь мечтой, пока судьба не свела её с Нацу Драгнилом. Вернее, пока они не расстались. Неудавшийся брак заставил Люси по-другому посмотреть на свою жизнь и решиться-таки на кардинальные перемены. Единственной, кто поддержал её безоговорочно, оказалась Флёр. Но подруга вообще всегда была «за», как она говорила, любой кипиш, кроме сезонных распродаж и кинопремьер. А вот у отца её решение особого восторга не вызвало, и всё же он не стал препятствовать, очевидно, решив, что это лучше поможет справиться с депрессией, чем любые другие способы, вместе взятые. Люси прошла курсы (какие по счёту, она уже и не помнила) и с головой ухнула в модельный бизнес. Тот не замедлил её разочаровать. Люси честно держалась из последних сил, уже подумывая о том, чтобы после свадьбы сменить направление, открыв частную школу фотографии. Она ни с кем не делилась своими планами, опасаясь получить в ответ непонимание и критику теперь уже не только от отца, но и будущего мужа, не раз заявлявшего, что для бизнеса будет лучше, если они станут работать вместе в агентстве. Люси пока всячески избегала серьёзного разговора на эту тему, хотя отлично понимала, что он не за горами. Поэтому старательно настраивала себя, подыскивая аргументы и продумывая речь. Ей было за что бороться. За горящие восторгом детские глаза, за щедро распахнутую перед ними завесу тайны, за возможность самой в который раз прикоснуться к настоящему волшебству: она хотела не просто научить ребятню умело обходиться с камерами, но и (если будет такая возможность) заполучить в студию настоящий старинный фотоаппарат. Вот где настоящее чудо! Люси тщательно изучала любую информацию, читала статьи и смотрела видеоролики и уже подумывала о том, чтобы дать в сети объявление — вдруг и правда получится купить камеру? И вот её желание сбылось. Пусть и не так, как она планировала. Разве можно упустить такой шанс? — Что ты там про реактивы говорил? — спросила Люси. Выпутавшись из ткани, она покрутила в руках вынутую из короба стеклянную пластину, едва не приплясывая на месте от нетерпения: теперь у неё есть возможность поработать с этим чудесным аппаратом самой! — Они в той комнатке, за тобой. Подожди, ты что… ты хочешь?.. — Очень! Если у вас и в самом деле есть всё, что нужно… — Люси осеклась, вдруг вспомнив, что находится не в студийной лаборатории и распоряжается здесь другой человек. — Ой, прости, надо было сначала спросить… Нацу вместо ответа сделал приглашающий жест в сторону упомянутой ранее комнаты. Люси без промедления бросилась туда и, с трудом нашарив на стене выключатель, принялась внимательно читать этикетки стоящих на столе бутылок. Закончив с этим, она столь же тщательно осмотрела оборудование, ища то, что может ей пригодиться. Что ж, ребята и правда постарались на славу. Коллодий, йодистый калий, спирт, нитрат серебра, проявитель, закрепитель, а так же стеклянные пластины, ванночки, чёрная бумага, паспарту, перчатки, даже пресловутая красная лампочка, заменяющая обычный свет — в лаборатории имелось всё без исключения. Значит, можно приступать. Но прежде — настроить камеру и усадить «модель»: после обработки пластины у неё будет всего несколько минут, чтобы сделать снимок, иначе придётся начинать с начала. — Ну, что, готов пострадать ради великого искусства фотографии? — преувеличенно бодрым тоном спросила Люси, возвращаясь в студию, и, не обращая внимания на обречённо вытянувшуюся физиономию мужа, стала отдавать команды: — Так… встань ровнее. Теперь повернись немного влево… ещё… Отлично! А теперь не двигайся! — И долго мне так памятник изображать? — недовольно нахмурился Нацу. — Не очень, — уклончиво ответила Люси, снова убегая в проявочную. Процесс обработки пластины занял с непривычки больше времени, чем она предполагала, однако супруг продолжал покорно стоять и даже, кажется, дышал через раз. Зато позже, пока они ждали проявки, словно в отместку, забросал её вопросами, что, как и почему, попутно суя свой любопытный нос во все не предназначенные для этого места. Успокоился он, лишь когда фотография была готова. — Странная она какая-то, — прокомментировал увиденное Нацу, скептически скривив губы. — Не получилась, что ли? Люси, загадочно улыбаясь, подложила под пластину чёрную бумагу. Изображение мгновенно поменялось, приняв более привычный вид. — Ух ты! — совершенно искренне, как ребёнок, впервые увидевший фокус, восхитился муж. — Я могу научить кого-нибудь, — предложила Люси. — У меня ведь ещё есть несколько дней. — Ага, — рассеяно кивнул Нацу, уже ушедший с головой в свои мысли. Через пару минут (Люси успела навести порядок и даже немного заскучать) он отогнал их, пробормотав себе под нос: «Мире скажу, пусть сама считает», и, посетовав на разыгравшийся аппетит, решительно потащил её в салун, заменяющий здесь кафе и гостиницу. На крыльце местного центра разврата («Нет-нет, ты не подумай, у нас всё цивилизованно: девушки исключительно порядочные, номера на втором этаже для туристов — если кто на ночь остаться надумает, спиртное высокого качества, никакого третьесортного пойла!») они столкнулись с хмурым и весьма грозным на вид блондином с шестиконечной звездой на лацкане замшевой, старого покроя куртки. Нацу представил его как Лаксуса Дреяра, местного шерифа. Поздоровавшись, Люси, не удержавшись, спросила, имея в виду висевший на поясе представителя власти кольт: — Он настоящий? — Здесь всё настоящее, мэм, — не понял шутки Дреяр. — Простите, — поспешила извиниться Люси. — Не хотела вас обидеть. Я чувствую себя здесь настолько странно, что немного растерялась. Никогда не бывала в подобных местах… Я словно и правда в прошлом! — Не вы одна, мэм, — оттаял шериф. — Признаюсь — даже мне поначалу не по себе было. — Ты ещё о призраках вспомни, — закатил глаза Нацу. — Каких призраках? — насторожилась Люси. Она не очень верила в мистику, но атмосфера в городке и правда была необычной. — Самых что ни на есть настоящих, — загадочно усмехнулся Дреяр. — Спросите Кану, она вам про них подробно расскажет. И даже покажет место, где их можно увидеть. Хотя сейчас не полнолуние… — Не слушай его, — решительно оборвал разошедшегося шерифа Нацу. — Это сказочки для туристов. У нас здесь для них много развлечений. В ту же минуту, словно в подтверждение его слов, в город, свистя и улюлюкая, ворвалась пара всадников.