Уже замужем

Гарцевавшие посреди улицы всадники были настолько похожи на хрестоматийных разбойников с Дикого Запада, что Люси невольно осмотрелась в поисках объявлений с наградой за их поимку. Как ни странно, одно обнаружилось тут же, на ближайшем столбе; под грубо нарисованными зверскими рожами гордо красовалась цифра пятьсот и подробный список злодеяний двоюродных братьев Шадоу*, включающий в себя угон лошадей, драки, разбой и убийство петуха. — Они тоже настоящие? — едва сдерживая улыбку, тихо — так, чтобы не услышал стоящий рядом шериф — спросила Люси. — Разбойники, преступления… — Конечно, — важно подтвердил Нацу. — И чем же перед ними провинилась несчастная птичка? — Наверное, мешала спать, — пожал плечами муж и кивнул, привлекая ее внимание к тому, что происходило у банка: — Смотри, сейчас начнётся самое интересное. Люси обернулась и весьма вовремя: бандитам надоело наворачивать на месте круги и они приступили к тому, за чем, собственно, и появились — к ограблению банка. Один из братьев — тот, что в этот момент оказался ближе к зданию, плотный, с наметившимся брюшком, которое не скрывала даже мешковатая куртка, — обвязал снятую с луки седла верёвку вокруг прутьев решётки и, явно красуясь, поднял лошадь на дыбы, заставив её присесть и замереть на несколько секунд. Потом послал её с места в галоп, сильным рывком выдернув плохо закреплённую решётку. Второй брат, худой и жилистый, юркой рыбкой нырнул в дыру. Очевидно, служитель банка не хотел так просто прощаться с наличностью, потому что до оставшихся на улице донеслись возмущённые крики и грохот. — Вот идиоты, — прокомментировал действия налётчиков Дреяр. — А если зашибут кого? Найдётся особо ретивый и в драку бросится. — Они профессионалы, Лакс, — успокоил его Нацу. — Все трюки рассчитаны и отрепетированы до автоматизма. Да и остальные получили подробные инструкции. Ты сам-то вмешиваться не собираешься, что ли? Пора бы уже. — Да иду я, иду, — досадливо поморщился шериф, поправляя оружие. — Запланированное представление для туристов? — догадалась Люси. — Оно самое, — подтвердил Нацу. — Народу нравится. Шумно, зрелищно. Ребята, которые бандиты, опытные каскадёры, чуть позже ещё трюки на лошадях покажут, но это будет в специальном загоне, за городом, чтобы точно никого из зрителей не покалечить. — Я бы посмотрела. Мы же не уедем? — просительно заломила бровки Люси. — Мы даже можем остаться здесь ночевать, — засмеялся Нацу. — Смотри, не отвлекайся. Между тем события набирали обороты. Из банка, прижимая к груди мешки с нечестно заработанной наличностью, выбежал худой грабитель. Следом, топоча и ругаясь, выскочил работник, грозя утекающему со всех ног вору кулаком с зажатой в нём скрученной газетой. Остановившийся в нескольких метрах от второго бандита шериф, недвусмысленно положив руку на револьвер, зычно приказал ему сдаться. Тот презрительно сплюнул и, выхватив из кобуры свой кольт, выстрелил в воздух. Его жеребец, громко заржав, уже сам встал на дыбы и замолотил копытами по воздуху. Всадник, видимо, не ожидавший такого поворота, мешком свалился на землю и едва не угодил под копыта, с необычайной для его комплекции проворностью откатившись в последний момент. — Это тоже было запланировано? — с опаской спросила Люси. — Это — нет, — буркнул Нацу. — Стой здесь, не спускайся с крыльца, а лучше войди внутрь, — приказал он, одним прыжком перемахивая через перила, и крикнул — громко, обращаясь уже ко всем: — Отойдите как можно дальше и не делайте резких движений! А сам, наоборот, двинулся прямо к хрипящему жеребцу. Тот уже слегка успокоился, только фыркал и приплясывал на месте, косясь чёрным глазом на медленно подбирающегося к нему человека. Нацу что-то без конца говорил, негромко, ласково, вытянув вперёд руку с открытой ладонью, пока, наконец, не перехватил свисающий с одного бока повод. Жеребец как по волшебству присмирел, послушно склонил голову и даже закрыл глаза, когда Нацу стал гладить его по морде, продолжая им одним слышимый разговор. — Каждый раз удивляюсь тому, как он быстро находит общий язык с лошадьми, — раздался за спиной высокий женский голос. — И немного завидую. У Нацу дар, хоть он и не признаёт этого. Люси обернулась. Рядом с ней стояла молодая девушка в джинсах и клетчатой рубашке; лёгкий ветерок трепал её короткие серебристо-белые волосы, отчего тонкие пряди лезли незнакомке в лицо, заставляя то и дело заправлять их за уши. — Это у него от деда, — пояснила Люси. — Тот был заядлый лошадник и внука чуть ли не с рождения в конюшню таскал. Трудно не научиться понимать то, на чём вырос. — Да, Нацу рассказывал, — коротко улыбнулась незнакомка и, протянув руку, представилась: — Лисанна, можно Лис. Я ветеринар, смотрю за нашими четвероногими артистами. — Люси. Она не стала обозначать свой статус, надеясь, что новая знакомая не любопытна и не начнёт задавать неловкие вопросы. Всем остальным её представлял муж; после случая с Фуллбастерами, то ли опасаясь повторения приступа мигрени, то ли из человеческого сочувствия, он словно задался целью беречь Люси от излишних волнений, связанных с их непростыми отношениями, поэтому и сам не напоминал об этом, и следил, чтобы запретной темы, даже случайно, не касались другие. Чтобы не провоцировать Лисанну, Люси сделала вид, что её больше интересует история с жеребцом, чем их беседа. Увы, смотреть там было уже особо не на что: худой грабитель, вернув работнику банка мешки с наличностью, под надзором строгого шерифа прилаживал на место вырванную решётку; его «брат», слегка помятый и пристыженный, смиренно дожидался в сторонке, держа под уздцы обеих лошадей; а Нацу, сияя широченной улыбкой, пытался через группу туристов пробраться обратно к салуну: гости наперебой старались всячески выразить свой восторг от увиденного, полагая, что так и было придумано изначально. Наконец, пожав ещё с десяток рук, он перешёл улицу и ступил под навес. В тот же миг от его веселья не осталось и следа. — Почему на преставление поставили Ветра? Он ещё не готов. Я же предупреждал! Чем ты думала? А если бы кто-то пострадал? Даже Люси стало не по себе от его гневного тона. Лисанна же и вовсе стушевалась, начав торопливо объяснять: — Ромашка хромала с утра. Совсем чуть-чуть, но ты же знаешь — ей нельзя напрягать ногу. А Берта и Спайк для такого не подходят, им можно выступать только в загоне. Ветер себя вёл хорошо, ребята сказали, что справятся, и я подумала… прости… Надо было тебе позвонить… Нацу резко выдохнул, будто таким образом пытался избавиться от раздражения, и немного посветлел лицом. — Да, надо было позвонить, — уже вполне спокойно сказал он. — В следующий раз сделай именно так. Инцидент, видимо, был исчерпан, и на крыльце воцарилось неловкое молчание. Лисанна сдалась первой: торопливо попрощалась, сославшись на дела, и бросилась догонять уводящего лошадей «бандита». Люси задумчиво посмотрела девушке вслед. Интересно, насколько верна её догадка? — А ты, оказывается, очень строгий босс, — закинула она пробную удочку. — Приходится иногда, — попался на крючок Нацу. — Лис в общем-то хороший специалист — она отлично знает своё дело и животные её любят, а она их, и это главное. А косяки у всех бывают. — Хороший специалист? — переспросила Люси. — И всё? — А что ещё? — не понял Нацу. Это было даже не смешно. Супруг и раньше не отличался хорошим зрением, не замечая бесконечно сыпавшихся на него со стороны противоположного пола знаков внимания, от лёгких, завуалированных намёков до практически открытого флирта. У Люси порой мелькала странная мысль, что и между ними всё сложилось исключительно потому, что она сама его заинтересовала и тем смогла выделиться из бесчисленной толпы поклонниц, неизменно крутящейся вокруг простого техасского парня с потрясающей улыбкой и сногсшибательной харизмой. Но чтобы не разглядеть настолько очевидные вещи… — Ты ей нравишься, — в лоб выдала правду Люси. — Кому? Лис? — не поверил Нацу. — Брось, мы просто друзья. Пошли лучше поедим — у Каны сегодня в меню мексиканская кухня. Она обещала приготовить Арроз Кон Пойо и пирог со сладким перцем**. Пальчики оближешь! Что ей ещё оставалось делать? Никаких, даже самых убедительных доводов муж попросту не услышит, а Люси придерживалась того принципа, что в личную жизнь других людей лучше не лезть, пока не просят. Она уже и так сказала лишнего. И Нацу, и Лисанна взрослые люди, так что дальше пусть разбираются самостоятельно — не хватало ей ещё свахой становиться для собственного (пусть и почти бывшего) супруга. Кана (та самая высокая шатенка, что курила на крыльце салуна) и правда оказалась искусным поваром. Рис с курицей были выше всяких похвал, пирог, оставляя на языке приятную горчинку, буквально таял во рту, а фруктовый лимонад прекрасно утолял жажду. Нацу, к его великому сожалению, не смог долго наслаждаться обществом двух очаровательных дам: поспешно проглотил свою порцию и убежал проверять лошадей перед очередным представлением, сурово пригрозив Кане: — Ты за нее головой отвечаешь. Если кто обидит — уберу всё спиртное из бара на неделю. Нет! Позвоню Гилдарцу и скажу, как сильно ты по нему скучаешь! Судя по тому, как та скривилась, мистер Клайв сумел достать разговорами и свою дочь. Едва за Нацу закрылась дверь, Кана, заговорщически подмигнув Люси, выставила на стойку бутылку текилы, блюдце с нарезанным лаймом и две стопочки. — Только Драгнилу не говори, — попросила она, разливая водку. — Он похлеще моего папули — сразу начинает читать лекции о вреде пьянства. Тот хоть понудит и свалит, а босс хуже пиявки — не отцепишь. — Ладно, — засмеялась Люси. — Но тогда ты мне расскажешь о живущих здесь привидениях. — Лакс разболтал? — догадалась Кана. — Одного никак понять не могу: почему мужики так любят почесать языком? А ещё нас, женщин, обвиняют в том, что мы болтушки и сплетницы, — продолжала разглагольствовать она, опрокинув свою стопку. — Да им только повод дай! Возьми того же Лакса. Он лишь с виду грозный и весь из себя брутальный, а на деле — язык без костей, мелет вечно всякую чушь. — Значит, это действительно выдумка для туристов и привидений здесь нет? — попыталась вернуть разговор в нужное ей русло Люси. — Как тебе сказать… — задумчиво протянула Кана, крутя в пальцах пустую стопку. — Дома пришлось ставить новые — здесь же, кроме камней и полузасохших кустарников, ничего не было. А вот вещи — старинные. Настоящие, из позапрошлого века. Представляешь, какая на них аура? Они же прошли не через одно поколение! Так что если здесь и вправду заведётся призрак, я нисколько не удивлюсь. — Ну вот, — притворно вздохнула Люси, — а я так надеялась… — Ой, да не проблема! — хрипло рассмеялась Кана. — Хочешь — сделаем. И повоет, и побегает. — Бутылочное стекло в щель и белая простыня? — догадалась Люси. — Работает безотказно! А если к тому же принять на ночь некое высокоградусное лекарство от бессонницы… Девушки рассмеялись и хлопнули ещё по одной. Кана, плотно закрутив пробку, убрала бутылку под стойку и потянула свою гостью на кухню — пробовать настоящий мексиканский кофе. Вернувшийся часа через два Нацу застал в салуне настоящий кулинарный поединок: Кана с Люси, поспорившие, чей рецепт божественного напитка лучше, так разошлись, что втянули в соревнование и некоторых посетителей. В итоге вся стойка оказалась заставлена чашками с кофе на любой вкус. Чтобы никого не обидеть, Нацу на правах босса объявил дружественную ничью и, клятвенно пообещав Люси показать что-то не менее интересное, утащил её к загону. Она не стала отказываться ни от прогулки верхом, ни от ковбойского шоу, ни от ужина в приятной компании — в конце дня все сотрудники и несколько оставшихся на ночь туристов по традиции собрались в салуне за общим столом. Утолив голод, народ принялся развлекаться. Сначала в ход пошли безобидные танцы и карточные фокусы, а потом один из гостей предложил сыграть в фанты. Люси досталось рисовать с закрытыми глазами корову и найти по описанию предмет, задав не более пяти вопросов. Она справилась, как и другие, сорвав свою долю аплодисментов. Но всё же звездой вечера стал Нацу. Когда Кана, выкрикнув: «Этот фант укрощает быка!», вытащила из корзины его ручку, он обличающее ткнул в неё пальцем: — Ты жульничала! Я требую переигровки. — Обойдёшься, — без должного пиетета по отношению к начальству возразила Кана. — Здесь у всех одинаковые условия. Ну ладно, не ломайся, у тебя очень классно выходит. А мы тебя поддержим, да, ребята? — Босс! Босс! Босс! Босс! — тут же принялись скандировать все. — Предатели, — процедил сквозь зубы Нацу, забрал у Лакса шляпу и пошёл в дальний угол салуна. Там, укрытый тканью, стоял «Родео бык» — аттракцион, имитирующий движения скачущего животного. Люси недоумённо посмотрела на мужа. В чём дело? Он ведь отличный наездник. «Бык», конечно, тупая механическая игрушка и, в отличие от живой лошади, не почувствует седока, не подстроится под него. Так в том-то и смысл. Неужели Нацу боится, что не справится? Не хочет выглядеть в её глазах неудачником? — Драгнил прав — я смухлевала. Не волнуйся. Уж кто-кто, а он в этом деле лучший. Просто немного стесняется, дурашка, — словно прочитав её мысли, мурлыкнула за спиной Кана. — Может, тогда лучше не надо? — попыталась заступиться за супруга Люси. — С него не убудет. Должна же я получить моральную компенсацию за грубые инсинуации в свой адрес? Да и глупо не воспользоваться случаем полюбоваться весьма занятным представлением. Между тем Нацу уже включил «быка» и, залихватски свистнув, вскочил на движущееся сидение. Несколько мгновений он просто сидел, то ли подстраиваясь под ритм, то ли прислушиваясь к чему-то, кивнул сам себе и… запрыгнул на «быка» с ногами. В этот момент заиграла музыка: кто-то, очевидно, решил, что так выступление будет более зрелищным. И, безусловно, оказался прав. Потому что назвать все Драгниловские наклоны, приседания, переходы «движениями для сохранения равновесия» не поворачивался язык. Это был самый настоящий танец. Заводной, огненный, сексуальный. И, кажется, нравился самому Нацу не меньше, чем его зрителям: под конец он так разошёлся, что, когда закончилась музыка, высоко подпрыгнув, сделал кувырок назад, приземлившись на пол под бурные овации***. К «быку» тут же выстроилась очередь из желающих попробовать себя в роли наездника, и Нацу предложил, воспользовавшись возникшей суетой, сбежать. Люси, не раздумывая, согласилась. Они медленно дошли до конца улицы и, миновав ворота, направились к стоянке. Впереди призывным маячком светилось окно в домике охранника. Дневная жара спала, уступив место приятной ночной прохладе. Громко трещали цикады, шуршала под ногами высохшая трава. Всё вокруг дышало покоем и сонной негой. — Ну как тебе? — прервал затянувшееся молчание Нацу. — Этот городок или твоё выступление на «быке»? — поддела его Люси. — Первое, конечно! Второе… чёрт… — муж сконфуженно почесал затылок. — Давай не будем об этом, ладно? — Почему? — старательно сдерживая улыбку, продолжала мучить его Люси. — Это было довольно… феерично. Не знала, что ты так умеешь. О каких ещё твоих талантах я не знаю? — Уверена, что хочешь знать о всех? — подхватил её игру Нацу. — У меня их о-о-очень много. До свадьбы, боюсь, не уложимся. — Хорошо-хорошо, сдаюсь! И если серьёзно, то, что я здесь увидела… как описать словами? Я… удивлена? Восхищена? Поражена? Нет, не могу! Похоже, у меня впервые в жизни развилось косноязычие. — Не волнуйся, я тебя понял. Если коротко — тебе понравилось? — Да! Вы такие молодцы. Построили почти настоящий городок, нашли старинные вещи, собрали интересные исторические факты, придумали постановки… А деньги? Их наверняка понадобилось немало. Откуда?.. — Тебе не понравится ответ. Они как раз подошли к домику охраны, и падающего из окна света вполне хватало, чтобы разглядеть своего собеседника. Вид у Нацу был виноватый и решительный одновременно, как у того, кто совершил вселенскую глупость, но отчаянно не желает этого признавать. — Ты ограбил банк? — вспомнив неудачное представление «братьев», хихикнула Люси. — Заложил дом. — Что?.. Вот теперь у неё и в самом деле не нашлось, что сказать. Будто её лишили не только голоса, но и мыслей. — Это шутка, да? Ты… Господи… Как?.. Зачем?! — Ты сама сказала: такой проект требует много денег, — спокойно ответил Нацу. — Где, по-твоему, я мог их взять? — Можно было попросить! Взять телефон и набрать несколько цифр. Я бы смогла уговорить отца. Хотя даже сейчас ещё не поздно — оформишь новый кредит, чтобы расплатиться по закладной, и… — Нет. — Нет?! — Я не собираюсь ни о чём просить ни тебя, ни тем более твоего отца. Это только мои проблемы, и решать их я буду сам — так, как сочту нужным. — Хватит вести себя как избалованный эгоистичный мальчишка! — сорвалась на крик Люси. — Ты подумал о том, что будет, если твоя идея провалится и банк пустит дом с молотка? Где будет жить твоя семья? Что останется детям? — У меня нет семьи. И детей, кстати, тоже. Напомнить, почему? И ты можешь мне не верить, но я очень много думал. Обо всём. Мира, сестра Лисанны, экономист, мы полгода просчитывали с ней каждую мелочь, почти ежедневно! Я бы не полез в эту авантюру, если бы не был уверен, что она выгорит — этот дом мне тоже дорог, Люси. Но гордиться исключительно тем, что он у меня есть… Не слишком великое достижение. Я должен сделать что-то сам, что-то действительно стоящее, по-настоящему полезное. Грудь сдавило так, что она не могла дышать. Глаза жгло от слёз разочарования и горькой детской обиды. Люси точно знала, где и когда Нацу мог слышать эти слова. Теперь все его действия воспринимались в совершенно ином свете. — Это отец тебе сказал, верно? Ты говорил, что звонил ему. Его идея фикс: каждый мужчина обязан сделать в жизни хотя бы одну достойную вещь, оставить свой след для потомков, превозмочь себя, открыть новые горизонты, я не знаю, что ещё! Покорить Эверест, достать луну с неба, убить динозавра? — Он прав, Люси. Не буду говорить за всех, но для себя я принял этот постулат и буду его исполнять. — Нацу, пожалуйста… Она устала спорить. Пусть муж делает, что хочет. Но одну её просьбу ему всё же придётся выполнить. — Если ты не хочешь брать деньги у отца, возьми у меня. Пусть немного, но мне так будет спокойнее. Тебе всё равно нужны инвесторы. Просто считай меня одним из них. Нацу задумчиво покусал губы, посупил брови и в конце концов неохотно кивнул: — При одном условии — я верну тебе всё до последнего цента. — Договорились, — с облегчением рассмеялась Люси. — Ой, нет, стой, у меня тоже есть условие — после того, как выплатишь банковский кредит. — Замётано, — неожиданно легко согласился Нацу, протягивая ей руку. — Покажи вторую, — потребовала Люси, не спеша отвечать на рукопожатие. Она слишком хорошо знала мужа, чтобы попасться на его обычные уловки. Тот, кривясь, продемонстрировал скрещенные пальцы. — Не мухлюй. Итак, ты берёшь у меня деньги и отдашь их после выплаты основного кредита банку. Теперь всё правильно! Люси быстро пожала руку мужу, чтобы тот не успел добавить новых пунктов к договору. — Эй! Ты не назвала сумму! — запоздало опомнился Нацу. — Значит, возьмёшь, сколько дам, — показала ему язык Люси, чувствуя, как к ней снова возвращается хорошее настроение. Она, конечно, тоже поступила не совсем честно, но это того определённо стоило.