Тень

Демоны окружили, и даже Шиппо прекрасно понимал, что не сможет справиться с ними в одиночку. Слишком слаб. Хруст. Очередной, но уже доносящийся откуда-то сзади. Лапки лиса предательски дрожат, но он не отходит от девушки, надеясь, что в любую минуту сюда явится Инуяша и быстро с ними расправится. Но никого не было, а демоны, будто наслаждаясь страхом своих жертв, медленно приближались. — Беги, Шиппо, — уверенно произнесла Кагоме, не желая, чтобы тот пострадал, — Спасайся. — К…Кагоме, я не оставлю тебя! — закричал демон, бросаясь на ближайшего демона, но тот без труда его отбросил. Жрица закрыла глаза и принялась отсчитывать последние секунды своей жизни, но посторонний звук привлек внимание. Шелест листвы, за которым послышался грохот падения. Открыв глаза, она встретилась взглядом с демоном, которому всем сердцем желала помочь, и вот теперь он спасает её. Когда последний демон был повержен, Хасиёми приблизился к Кагоме, убирая клинок в ножны, и присел рядом. — Хасиёми? — неуверенно произнесла девушка, боясь, что это просто галлюцинация. — Пожалуй, ты была права. Я действительно не могу причинить тебе вреда. Можешь пока отдохнуть, я буду неподалёку на случай, если кто-то ещё решит напасть. Можешь не беспокоиться об этом, — последний раз взглянув ей в глаза, убедившись, что она не пострадала ещё сильнее, он немного отошёл, расположившись у дерева. Его взгляд изменился. Он уже не такой пустой, жестокий. Боль никуда не делась, но уже не так сильно бросалась в глаза. Сейчас в них плескалось беспокойство и тревога. Из-за неё? Или она это просто придумала, чтобы не чувствовать себя одинокой? Да и важно ли это сейчас. Главное, что он рядом. -Почему? Зачем тебе это? — Шиппо молча наблюдал со стороны, настороженно глядя на демона. И если он мог понять действия жрицы, то причин доверять Хасиёми у него не было. Но он всё равно был ему благодарен, что помог. — Ты спасла меня. Пусть мне и потребуется время, чтобы вновь вспомнить, каким я был раньше и что испытывал к людям, но я ещё не забыл, что значит благодарность. Но если тебе неприятно моё присутствие — просто скажи, и я если и не уйду, то сделаю так, чтобы ты меня не могла увидеть, — произнёс мужчина, выжидающе смотря на девушку, едва заметно улыбнувшись. — То есть, ты теперь за нас? — неуверенно спросил Шиппо, располагаясь рядом с девушкой, не спуская глаз с гостя. — Я этого не говорил, — спокойно ответил он, переведя на лиса холодный взгляд. — Мне безразлична как ваша компания, так и ваши проблемы. Единственная причина, почему я всё ещё здесь, так это то, что я обязан жрице жизнью. Кому он пытался это доказать? Кагоме или всё же себе? Или как объяснить то, что он, едва силы к нему вернулись, отправился за ней? Он и сам не мог понять, только чувствовал, что поступает правильно, но на сердце всё равно была странная тяжесть, когда, раз за разом, он наблюдал, как девушка с каждым днём из жизнерадостной и общительной становилась тихой, замкнутой, печальной, хоть и пыталась не показывать этого своим товарищам. А они и не замечали. Их всё устраивало, у них свои проблемы. Смысл окунаться в проблемы других, если это не мешает идти вперед? Но он это прекрасно видел. Как и без того натянутая улыбка исчезала, стоило ей отвернуться, и лишь ночью можно было увидеть её искреннюю улыбку, когда она засыпала. И он её видел, борясь с желанием подойти и прикоснуться, но порой проигрывая в битве с самим собой, выходил на свет, убедившись, что его никто не увидит. И пусть демоническая кошка всегда просыпалась, едва он приближался, но дальше простого наблюдение не заходило. Ни агрессии, ни настороженности, а простой интерес. Он уже привык, что ночами эта кошка, когда все засыпают, пытается его отыскать, ощущая его присутствие, и даже несколько раз подходила ближе, но после недолгого наблюдения, сворачивалась клубочком возле охотницы и засыпала, не видя опасности. — Спасибо, Хасиёми, — ослабленная действием яда, засыпая, произнесла жрица, подарив ему улыбку. Не натянутую, настоящую, от которой демон не мог не улыбнуться в ответ. Приближался вечер. Солнце уже скрывалось за горизонтом, но ни Инуяши, ни охотницы с монахом ещё не было. Пару раз Хасиёми ощущал присутствие низших демонов, но тут же с ними расправлялся, чтобы не тревожить покой Кагоме. И лишь когда солнце уже скрылось, на поляне приземлились её друзья. Не дожидаясь, когда Кирара опуститься на землю, Санго обнажила хирайкотсу, готовая защищаться, но, не видя с его стороны агрессии, повременила. И пока Мироку пытался дать девушке выпить лекарство, Кирара, пробежав мимо хозяйки и приняв безобидную форму, подбежала к мужчине и, склонив голову на бок, мяукнула, давая демону себя погладить. — Хасиёми? Не ожидала тебя здесь увидеть? — заметив странную реакцию кошки, охотница успокоилась, откладывая оружие. — А где Инуяша? Он же должен был присматривать за Кагоме. — Он ушел, — подал голос проснувшийся Шиппо. — Практически сразу, как вы улетели. Сказал, что проверит, нет ли поблизости демонов, но так и не вернулся. На нас напали демоны, и появился Хасиёми. Хоть у кого-то совесть есть, не то что у Инуяши. — Раз вы здесь, то пойду. Дальше её защита на вас, — сказал Хасиёми, скрываясь с поля зрения, но находясь на достаточном расстоянии, чтобы в любой момент прийти. Время шло, а полукровки всё не было. Небо уже полностью усеяно звездами, все погрузились в сон и только стрекотание сверчков прорезалось сквозь тишину. Он не спал. Не мог себе этого позволить. И вновь он сидел возле неё. Бледная, тяжелое прерывистое дыхание лишь сильнее настораживало мужчину, от чего тот приложил руку ко лбу, но тут же отдернул, услышав слабый, болезненный стон. Кирара сразу стала будить охотницу, которая, едва проснувшись, сразу потянулась к оружию, но, когда взглянула на Кагоме, сон испарился. — Что с ней? — испуганно произнесла девушка, пытаясь разбудить жрицу, стараясь не думать о том, почему демон снова здесь, если он уходил. — У неё сильный жар! — Скорее всего, это последствия яда, но оставлять её в таком состоянии слишком рискованно. Нужно поторопиться. Она будто изнутри горит! — - Хасиёми попытался разбудить Кагоме, но она лишь вцепилась в его руку, притягивая к себе. — У вас есть что-нибудь, что может помочь сбить жар? И пока Санго, разбудив Шиппо, стала искать в рюкзаке нужное лекарство, демон взял жрицу на руки, прижимая к себе, замечая, как она стала понемногу успокаиваться, пытаясь сквозь сон прижаться к нему сильнее. Сейчас она казалась такой беззащитной, что и не скажешь, что эта девушка может влезть в самое сердце битвы ради защиты своих друзей. Тогда, в храме Фурай, он не понимал, чего ещё желала Кагоме, чтобы увидеть, что нужна Инуяше. Разве не достаточным доказательством было то, что он пришёл спасти её и так отчаянно сражался? И лишь наблюдая за ними он смог осознать, почему она так считала и, увы, была права. Не только люди могут предать демона, но и демоны или полудемоны могут не хуже играть на чувствах окружающих, причиняя боль своим равнодушием. Хорошо, что она не видела того, что видел он. Как те, кого она считала друзьями, забывали о ней, пока не требовалась её помощь, как отстранённо слушали, не слыша её слов, не видя того отчаяния, читающегося в чуть дрожащем голосе. После Кагоме перестала искать у них поддержки, делая вид, что всё в порядке. Неужели поняла, что им всё равно? Сейчас, видя, как девушка неосознанно пытается найти в нём поддержки, он не может просто уйти, и потому лишь сильнее обнимает, стараясь дать ей почувствовать, что она не одна. Приняв лекарство, Кагоме смогла открыть глаза, хватаясь за руку мужчины, прижимая её к груди. — Не уходи, — послышалась тихая, жалостливая просьба. Остался. Поддался на мольбу девушки. Жар понемногу спадал, но вряд ли к утру она сможет продолжить путешествие. Ветер усилился, принося запах Инуяши, и в следующее мгновение явился и он сам с мечом на перевес. — Рана Ветра! На месте, где лишь минутой ранее сидели Хасиёми и Кагоме, осталась глубокая борозда, а сам демон с перепуганной девушкой взлетел повыше, слыша, как стремительно бьётся её сердце, когда в глазах застыл страх вперемешку с непониманием. Ещё бы, не каждый раз приходится просыпаться от того, что атака твоего же товарища проходит перед носом. — Что ты здесь забыл? Неужто решил всё-таки сдохнуть? — злобно закричал Инуяша, готовясь к новому удару. — Так с радостью помогу тебе в этом! — Инуяша, — послышался угрожающий голос позади него, и, не успел он повернуться, как получил хирайкотсу по голове. — Надо объяснять, за что, или сам догадаешься? — Санго, ты чего творишь? Этот гад приперся за Кагоме, а вы его ещё и защищаете? — начал заводиться полукровка, за что получил ещё и посохом по голове от едва успевшего увернуться Мироку. — Да за что? Что я такого сделал? — Сидеть, — произнесла Кагоме и, когда парня припечатало к земле, попросила Хасиёми спуститься вниз. — Дура, ты что творишь? И как я, по-твоему, должен тебя защищать, если ты сразу усаживаешь? — А разве не ты должен был защищать её всё это время? — поинтересовался Шиппо, срываясь на крик. — Между прочим, пока ты где-то шлялся, на нас напали низшие демоны. Ты же говорил, что вблизи никого нет! И куда ты вообще сбежал? Если бы не Хасиёми, Кагоме была бы уже мертва! Так где же в это время был ты? — Не удивлюсь, если всё это время он был с Кикио, — подметила Санго и, заметив, как переменился в лице Инуяша, поняла, что угадала, за что тот вновь получил по голове. — Да вам то какая разница, где я был и с кем? Это не ваше дело! Инуяша не признавал свою вину, откровенно недоумевая, за что на него все взъелись. Подумаешь, ушёл ненадолго, ничего же не случилось за это время, так зачем набрасываться? Но товарищи находили, за что прицепиться, пока Кагоме устало наблюдала за всем происходящим со стороны, положив голову на плечо демону и устало вздохнув. Как же это надоело. Каждый раз, едва увидит ловца душ, бежит к своей дорогой Кикио, а возвращается сам не свой. От обиды на глаза наворачивались слёзы. — Не обращай внимание, — произнес демон, отходя подальше от шумной компании. — Эй, ты куда пошёл? А ну верни Кагоме на место! — Сидеть! Смирившись с тем, что ему не дадут подраться, Инуяша залез на дерево, демонстративно отвернувшись от остальных, давая понять, что те могут делать, что заходят, и он не будет вмешиваться. Атмосфера накалилась, и присутствие Хасиёми лишь усугубляло положение, но Кагоме не хотелось вновь уступать эгоизму Инуяши и прогонять демона, ведь, пока он был рядом пустота немного заполнялась, а тревога отступала. Пробуждение оказалось на удивление спокойным. Никто не кричал, ничто не тревожило. Единственное, что осталось от жара, это слабость, но уж с ней можно как-то жить. Да и проснуться в объятиях Хасиёми было приятно, хоть она и не смогла скрыть предательского румянца, заметив его пристальный взгляд, едва она проснулась. Санго и Мироку всё ещё спали, а Инуяша вновь куда-то ушёл. Дожидаясь пробуждения остальных, жрица задумалась, что, возможно, ей стоит на время вернуться домой. Пусть она вновь задержит друзей от поисков Нараку и осколков, но, по крайней мере, она не будет им обузой. К тому же, кто знает, сколько потребуется дней, чтобы окончательно прийти в себя, а не мешаться и отвлекать их. Да и давно лекарства и бинты уже заканчиваются. Они же поймут, ведь так? Она успела соскучиться по маме, брату, дедушке. По спокойной жизни. Но не могла уже вычеркнуть из неё эпоху Сенгоку, демонов и друзей. — И как долго ты планируешь тут ошиваться? — раздраженно спросил полудемон, когда все уже проснулись и готовились в путь. — Тебя это не касается. — Друзья, — начала девушка, привлекая внимание, — мне нужно на неделю вернуться домой. Пополнить запасы бинтов, лекарств, да и скоро важная контрольная, которую я не могу пропустить. Надеюсь, вы не возражаете? — Ну что вы, Кагоме-сама, мы всё прекрасно понимаем, — добродушно произнёс монах. Его поддержала Санго. — Не беспокойтесь по этому поводу. Ложь. Он чувствовал это в каждом их слове. Им было всё равно на неё. Сейчас, когда она беспомощна, они видят в ней преграду, тормозящую их. Для них за радость то, что она не мешается под ногами. Но она этого не замечает, продолжая доверять им, считая, что они беспокоятся о ней, когда их волнует только то, сколько времени они могут потратить впустую. Только лис действительно беспокоился о ней и был искренен. — Ладно, — недовольно согласился Инуяша, подхватывая её рюкзак — но через неделю ты возвращаешься и мы продолжаем искать осколки. Хасиёми, раз уж ты её держишь, то ты и отправишь её домой. Следуй за мной, но не отставай. Если я вынужден тебя терпеть, это не значит, что и ждать тебя буду. — Инуяша! — крикнул Шиппо, беспокоясь, что они могут подраться, едва исчезнут из поля зрения. — только не делай глупостей! — И без тебя знаю, что мне делать, — огрызнулся Инуяша, срываясь с места. Оказавшись на поляне, где находился колодец костоглота, Хасиёми в недоумении уставился на полудемона, не понимая, почему он остановился. Да и Кагоме ничего не говорила по этому поводу, смотря на колодец. — Кидай её в колодец, а дальше она и сама разберётся, — спокойно сообщил Инуяша, замечая, как явственно на лице демона проступило удивление. Ну да, любой бы удивился, — Этот колодец соединяет этот мир с её, поэтому всё в порядке. — С её миром? — в недоумении мужчина переводил взгляд с ханьё на Кагоме, пытаясь понять, серьёзно ли он говорит или шутит. — Да, я не из этого мира. Точнее, я не принадлежу этому времени, поэтому только так я могу попасть домой. Можешь опустить меня возле колодца, дальше я сама. — Как скажешь. Как только ноги Кагоме коснулись земли, Инуяша передал ей заметно опустевший рюкзак и ушёл, не говоря ни слова. Забравшись в колодец, не без помощи Хасиёми, её окружило знакомое сияние. Она дома. В безопасности. Преодолевая слабость, жрица спустила веревочную лестницу, любезно оставленную дедушкой, и поднялась, радуясь, что сможет хоть ненадолго забыть про битвы. — Я дома! — крикнула Кагоме, с трудом держась на ногах, заходя в дом, падая на пол. Сил больше не было. — Сестра, что с тобой? — обеспокоенно спросил Сота, подбегая к сестре. — Мама, дедушка, помогите! Сестре плохо! — Не беспокойся обо мне. Мне просто нужно отдохнуть, — глаза закрылись, погружая девушку в беспокойный сон.