Шалость удалась.

      Оглушённый услышанной новостью, Лектер добрался до дома и до рассвета просидел в своём саду, накачиваясь вином и покуривая сигареты, одну за одной. Целый год он ходил за Уиллом, как привязанный, но отношения, которые начались с «голодных» сексуальных игр, так ими и остались. Ганнибал выключил телефон, но потом включил его обратно, постоянно смотрел на экран и ждал какого-то сообщения, правда сам не понимал какого. Волнение в груди не смывались ни вином, ни сигаретами, а только разрасталось и жгло его насквозь, причиняя боль. Это была самая идиотская ситуация в его жизни, в которую он когда-либо попадал. Блядский священник пролез ко мне в самое сердце, размышлял Лектер, высосал все мозги, своей непорочностью, а на деле оказался той ещё лживой скотиной, откалывающий такие номера, что даже я в шоке. Трахался со мной, чтобы я его бросил, прятал под повязкой глаза, чтобы не видеть меня и думал о своей невесте? Что за чушь, откуда такие мысли в этой забитой предрассудками голове? Чем больше вина попадало в доктора, тем острее возникало желание убить кого-нибудь, особенно одного полоумного служителя церкви, который вытряс из него всю душу. Правда при мысли о мёртвом Уилле Грэме ему легче не становилось, скорее наоборот и это злило его ещё больше. Он то чувствовал себя полным идиотом, от того, что припёрся ночью с любовными признаниями, то слабаком, что не свернул эту тощую цыплячью шею сразу, то несчастным и брошенным любовником.       На второй бутылке вина Лектер вернулся к причине, которая вывела его из строя здравомыслящих людей. У Грэма есть невеста, ха, вот уж кого действительно жалко. Если первое желание было найти эту тварь, убить с особой жестокостью и скормить священнику, то к утру он решил позволить ей жить и мучиться, с мужем, у которого разработанная задница и член, размером с мизинец. Вряд ли жена служителя церкви порадует его хорошим минетом, и придётся Уиллу самому быть активным в постели и учиться трахать так, чтобы женщина не убежала от него налево. Под утро Ганнибал уже радовался при мысли о том, как она смеётся над жалким мужским достоинством Уилла и он рыдает от стыда и обиды, задевая рогами своды церкви. Лектер заснул на диване прямо в гостиной, довольный своими мечтами и своим великодушием.       А наш маленький, запутавшийся в себе священник, тоже не смог заснуть до утра и просидел на кровати, дрожа от пережитых эмоций. Не было у него никакой невесты, да и быть не могло, и что доктор купился на этот бред, удивило даже Уилла. Бредовая мысль разорвать душившую своей неправильностью, связь, не давала Грэму покоя и он с детским упорством хотел от неё избавиться. Она рвала ему душу с первого дня, как только Лектер попал к нему в исповедальную, но он не соврал ему сегодня, Уилл действительно не мог покинуть доктора сам и возвращался к нему снова и снова. Он живет во вполне развитой стране, где можно признаться в своей ориентации и сохранить за собой сан, но это что-то из мира фантастики. Грэм никогда бы этого не сделал и не стал бы проходить через ад, который обрушится на него, если все узнают, что он живёт с мужчиной. Не все церкви соглашаются венчать гомосексуальные пары, а священник — гей, распугает всю округу, несмотря на всю толерантность. Эгоистичный Уилл, думающий о своих проблемах, только к утру начал осознавать, что обидел Лектера. Ганни не был убийцей, ведь именно этого так боялся Грэм, который не мог поверить, что он упал так низко, что не просто трахался с мужиком прямо в церкви, но ещё и с преступником. К утру он уже жаждал, чтобы доктор приехал и настучал ему по голове, за всю ту брехню, которую он нёс и за слова любви, которые Уилл пропустил мимо ушей.       Утром, приехав в церковь, он трясся от страха, что доктор ждёт его там, но никто его у дверей не пас и Уилл занялся своими делами. Если Ганнибал понял, какие чувства от испытывает к Грэму, то наш священник был от этого так далеко, что был уверен, теперь, когда доктора в его жизни больше нет, то и всё наваждение пройдёт само по себе. Но с каждым днём ему становилось только хуже и тоскливее, он не отрываясь смотрел на дверь, ожидая увидеть знакомую огромную тень, постоянно носил телефон в руках, вздрагивая от каждого звонка и удивлялся, что боль от разлуки не застряла ниже пояса, а зудела в области сердца. Глупый и наивный священник начал понимать, какой удар он нанёс человеку, который признался ему в любви, лишь тогда, когда представил, что Лектер сейчас утешается в объятиях брюнетки, которая только этого и ждёт. От картины, где Ганнибал занимается любовью с этой женщиной, у Грэма волосы на затылке встали дыбом и он царапал себе плечи до крови, пытаясь реальной болью заглушить душевную тоску, разрывающую ему грудную клетку. Он ждал, ждал и ждал, когда доктор вернётся, не понимая, почему он не идёт, ведь до этого всегда возвращался. Всю бессмысленность своих переживаний он осознал к концу второй недели, когда среди пожертвований он обнаружил коробку со своими вещами. Когда Лектер её принёс он не заметил, скорее всего передал с кем-нибудь, но Уилл испытал настоящий шок, когда обнаружил в ней свою зубную щётку, мочалку, лосьон для бритья и несколько пар носков и нижнего белья, которых хранились у доктора, на специально выделенной полочке в шкафу. Коробка с вещами означала, что Ганнибал принял их разрыв и больше не появится.       Когда-то Лектеру понадобилось пережить шок и страх, чтобы понять, что он на самом деле чувствует к Грэму и теперь эстафетную палочку прозрения, перехватил у него священник. Слабо понимая, что такое любовь и что с ней делать, Уилл совсем потерялся в своих эмоциях. И если Ганнибал в самом начале перепутал страсть с любовью, то Грэм сейчас, упорно отказывался от этой мысли, веря, что именно похоть и желание близости, тянет его обратно к доктору. Священник опять начал плохо питаться и с трудом засыпая по ночам, вставал с утра разбитый и уставший, и вконец измучившись к концу третьей недели собрался и рванул к доктору поговорить. Дверь ему никто не открыл, и он уехал ещё в более растрёпанных чувствах, чем приехал. Тогда Грэм попытался дозвониться до Лектера, но телефон был постоянно не в сети и священник уже дошёл до нервных рыданий по ночам. До каждого доходит по своему, и конечно допёрло и до Уилла, что он невероятно скучает по доктору и отчаянно мечтает его вернуть. Больше года, Ганнибал приходил к нему сам, а последние месяцы они виделись каждый день и сейчас, когда доктора не стало, Грэм, наконец понял, как Лектер сильно ему нужен. Да, это была действительно ужасная связь, но если исчислять начало их отношений от момента, когда доктор пришёл к нему в палату совсем другим, то с тех пор Ганни его ни разу не подвёл. Приезжал, кормил, был рядом, поддерживал во всём, от покраски стен до самых безумных эротических запросов. Лектер молча принимал всё, что Уилл готов был ему дать и никогда и ничего не просил для себя. Ганнибал был прав, какая разница, что они оба мужчины, если они влюблены и так хорошо дополнят друг друга. Священник затеял глупую игру с человеком, который давно перестал играть, а просто хотел быть рядом. Но Грэм с завидным упрямством выискивал причины для разрыва, желая наказать доктора за то, что тот так легко соблазнил его, растоптав и разрушив вымышленный райский мир, в котором жил священник. Теперь, все его мнимые страдания о нежелательной связи ушли восвояси и осталась лишь грусть и сожаление, что он так жестоко прогнал доктора, который признался ему в любви.       Уилл приезжал каждый день к дому доктора, звонил и стучал в дверь и хотя свет в доме горел, ему никто не открывал. Телефон по прежнему не отвечал, когда к концу четвёртой недели, до Грэма дошло, что он в чёрном списке и он перезвонил с другого номера и с радостью услышал гудки. Но он не успел ничего сказать, как только Лектер понял, кто ему звонит, то просто бросил трубку и повторно не взял. Обиженный Ганнибал оказался ещё упрямее, чем до этого, когда таскался за священником по пятам. Тогда Уилл не мог от него избавиться, а теперь не мог найти. Священник был не менее упрям, чем доктор, поэтому продолжал приезжать каждый день и наконец, однажды ему открыли дверь. Лектер выглядел абсолютно нормально, в пижаме и шёлковом халате, как шамаханская царица, с бокалом вина и добрым лицом.       — Добрый вечер, Уилл, — мило улыбнулся Ганнибал через порог, не приглашая в дом, — Что случилось?       — Ганнибал! — крикнул Грэм, радостно смотря на доктора, — Мы можем поговорить? Я не мог до тебя дозвониться и приезжал, но ты не открывал.       — Потому что не хотел, вот и не открывал, — как маленькому добродушно объяснил Лектер, — Так что тебе надо?       — Я могу войти? — попросил священник.       — Говори здесь, Уилл, — снова милая улыбка, — Я слушаю.       — Ганнибал, прости меня, я немного запутался, — быстро заговорил Грэм, боясь, что перед ним захлопнут дверь, — Я скучал по тебе и хотел всё объяснить…       — Да? — перебил его доктор и заинтересованно осмотрел с ног до головы, — Твоя милая попка соскучилась по хорошему траху, или твоя невеста не согласилась быть сверху и ты прискакал ко мне?       — Нет же, — обалдело пролепетал Уилл, — Я тебя хотел видеть, а по поводу невесты я…       — Плевать мне на твою подружку, — агрессивно сказал Лектер и захлопнул перед его носом дверь.       Грэм растерянно стоял у порога, задыхаясь от чувств и начал отчаянно долбить в дверь кулаками и ногами. Он так и стучал, пока не заболели руки и усевшись на крыльцо, как нашкодившая собака, сел у порога и заплакал от обиды. Уилл размазывал слёзы и сопли по лицу, не желая уходить и догадываясь, что наверное в таких же переживаниях и Ганнибал покинул его дом, когда Грэм сказал ему, что он больше ему не нужен. Именно эта мысль удерживала его около дома и не давала уехать, не объяснившись. Священник хотел, чтобы доктор что-нибудь сделал, обнял его, поцеловал или отпинал ногами на полу, но только не равнодушие, которым его окатили с порога. Через полчаса дверь неожиданно открылась, выпуская из дома надоедливую брюнетку, которая чуть не споткнулась об сгорбленную фигуру, хнычущего Уилла.       — Боже, кто здесь? — взвизгнула женщина, шарахаясь обратно к дверям и натыкаясь на Лектера, стоящего в проёме.       — Никто, беспокойный пациент, — нахмурился доктор, разглядывая скукоженного на пороге Грэма, — Пока, Алана, созвонимся завтра, — Ганнибал помог ей спуститься с крыльца и схватил Уилла под руку, — А ну как зайди.       Лектер затащил священника в дом и закрыл за собой дверь. У Грэма, от долгого сидения на одном месте, упорно сводило ноги и он постоянно падал, пока злой Ганнибал волок его в гостиную и усаживал на диван. Доктор потрогал его холодные руки и ушёл на кухню, откуда быстро вернулся и вложил в ладошки священника чашку с горячим чаем, а сам уселся в кресло, стоящее напротив и вопросительно посмотрел на Грэма. Замёрзший Уилл начал согреваться, даже от проявления такой маленькой заботы и радостно улыбался.       — Что тебе надо, Уилл? — спокойно спросил Лектер.       — Я хотел поговорить, — грея руки об тёплую чашку, сказал священник.       — Я думал мы обо всём уже поговорили, — пожал плечами доктор, — Ты был предельно ясен, я всё понял с первого раза.       — Прости меня, Ганнибал, — оставляя чашку, затараторил Уилл, — Я так скучал по тебе всё это время и пытался…       — Скучал? — задумчиво спросил Ганнибал, почёсывая подбородок, — Ты тосковал по мне, Уилл?       — Очень, — энергично закивал священник, радуясь, что они разговаривают, — Я всё объясню и…       — Отложим разговоры на потом, — перебил его Лектер, пристально смотря на Грэма, — Я помогу тебе, Уилл, по старой дружбе.       — В смысле? — прошептал священник, краснея с головы до ног, от такого взгляда.       — Наверх, Уилл, — приказал ему доктор, указывая рукой на лестницу.       — Я не за этим приехал, — испугался Грэм.       — Мне надоело разбираться зачем ты там приехал. Мне, вообще надоело гадать, что у тебя в голове происходит, — грозно сказал Ганнибал, — Либо наверх, либо за дверь, выбирай и поскорее, у меня полно дел.       Обиженный в своих самых лучших порывах, священник неуверенно поднялся и замер около дивана. Уилл прижал руки к груди, пытаясь успокоить бешено стучавшее сердце и отчаянно моргал, не давая потечь слезам, прямо на глазах такого злого и чужого доктора, который сверлил его бешеным взглядом. Грэм вышел на середину комнаты и посмотрев на лестницу, вытер рукавом потёкшие слезы и побежал к дверям, пытаясь поскорее покинуть этот дом. Но Лектер настиг его в прихожей и больно схватив за руку, рванул к себе.       — Опять решил со мной поиграть, Уилл? — доктор легко поднял исхудавшего за месяц священника на руки и понёс к себе в спальню, — Тебя это заводит, дрянной мальчишка?       — Пусти, — неуверенно шепнул Грэм, как всегда, оставаясь неподвижным и парализованным в его руках.       — Ты знал куда пришёл, дорогой, — Лектер с пинка открыл дверь в комнату и поставил священника на ноги около кровати, — Раздевайся, Уилл.       Грэм замер перед Ганнибалом, как испуганный дрожащий кролик и сделал шаг назад, но доктор шагнул к нему сам, обнял и поцеловал в губы самым настоящим, глубоким и нежным поцелуем. Они так соскучились друг по другу, что никак не могли оторваться и целовались, как полоумные, кусаясь и прижимаясь сильнее к желанному телу. Лектер начал судорожно расстёгивать рубашку Уилла, отрывая дурацкие пуговицы, стараясь не прервать поцелуй, а тот сам начал стягивать с него халат. Они упали на кровать обнажённые и Грэм обхватил доктора ногами, не отпуская от себя ни на секунду и цепляясь за его плечи, пытаясь прижать к себе ближе, чем это возможно. У них, это был наверное самый страстный и головокружительный секс за всё время, где не было ненужных повязок и жутких верёвок, доминирования и подчинения, где два человека занимались любовью, растворяясь полностью друг в друге. Ганнибал трахал Уилла с таким безумством, которого не испытывал никогда раньше и не отрываясь смотрел в глаза священника, который тянулся к нему, как ромашка к солнышку. Грэм всё время что-то шептал, целовал руки своего доктора и смахивал слёзы счастья, которые текли у него из глаз помимо его воли. Оргазм снёс их обоих одновременно, вышибая из реальности и они ещё долго лежали неподвижно, переводя дыхание и не желая отлипать друг от друга. Лектер, как всегда, пришёл в себя первым и принёс влажное полотенце, чтобы стереть пот и сперму с разнеженного и потерянного священника. Закончив с водными процедурами, Ганнибал уселся рядом с лежащим неподвижно Уиллом, наблюдая за ним, грызя ногти и кусая губы и ждал, когда Грэм заговорит первым. Доктор опять дал Уиллу, то, чего тот так хотел и подумывал прогнать его первым, не дожидаясь, когда Грэм начнёт собираться сам. Наконец, священник очнулся и сел рядом с доктором, виновато заглядывая ему в глаза.       — Ганнибал, — таинственно шепнул Уилл, утыкаясь носом в плечо доктора.       — Что, Уилл? — так же загадочно спросил Лектер, не поворачивая головы.       — Я люблю тебя, Ганнибал, — прошептал Грэм, залезая на колени к доктору, лицом к нему и обвивая его ногами и руками, как осьминог. — Прости что я вёл себя как дурак, — Уилл поцеловал глаза застывшего доктора и прижался к нему, — Точнее, не как дурак, а как истеричная дура. Ты был во всём прав, мне было очень плохо без тебя и я чертовски тосковал по тебе.       — Любишь меня? — недоверчиво спросил Ганнибал, всматриваясь в лицо священника. — А твоя невеста?       — Блин, да нет никакой невесты. Откуда ей взяться. — виновато шмыгнул носом Уилл. — Да кому я нужен, кроме тебя. Я что-то напридумывал себе в голове и ляпнул не подумав.       — Ты всё выдумал, — ошалел доктор, — Обманул меня?       — Помнишь, как ты натворил глупостей? — прямо спросил его Грэм. — Тогда в ночь пожара.       — Хотел бы, не забыл бы, — ответил Лектер, отводя взгляд.       — Я простил тебя тогда и ты прости меня сейчас, — Уилл опустился до шантажа, но он знал, что не смог бы объяснить свой глупый поступок и не хотел ворошить болезненные воспоминания, и он заглянул доктору в глаза, — Забыли?       — Забыли, — улыбнулся Ганнибал, — Хочешь есть? Я просто умираю от голода.       Лектер попытался встать, но Грэм уронил его на кровать и навис над ним, покрывая любимое лицо быстрыми поцелуями.       — А ты, Ганнибал? — немного испуганно промямлил Уилл, — Ты ещё не разлюбил меня?       Доктор рассмеялся, прижал к себе священника и повалил его на спину, моментально оказавшись сверху.       — Боже, Уилл, нет конечно. Я люблю тебя, просто до ужаса, как сильно люблю тебя.