Шалость удалась.

      На следующее утро они проснулись в обнимку, вспотевшие, липкие, но очень довольные и счастливые. Уилл спал всю ночь на плече Лектера, и даже сквозь сон не выпускал его руку из своей лапки, крепко сжимая, как будто боялся, что он убежит. Ночью доктору приспичило в туалет, так он еле вырвался и кричал из уборной, проснувшемуся и взволнованному Грэму, что сейчас вернётся и он никуда не денется, из собственной кровати. Вчера они не приняли душ, ограничившись обтиранием, и как бы не хотелось поваляться в постели, ополоснулись и побрели на кухню, умирая с голода. Доктор быстро перемешал яйца, молоко, сыр и помидоры, для омлета и доставал из холодильника всё подряд, чтобы накормить голодного птенчика, от которого остались одни глаза. Ганнибал дал священнику свою пижаму и с болью смотрел, как она висит на его совсем исхудавшем тельце и смотря, как Уилл накинулся на завтрак, не мог удержаться от грустных вздохов и взглядов от этой картины. Грэм был похож на узника Освенцима, которого только что освободили и впервые дали нормально поесть. Для Лектера, который возвёл культ еды в искусство, это был вызов и он уже мысленно планировал, чем будет откармливать Уилла ближайшие сорок лет.       Ганнибал хотел перемыть всю посуду сразу после завтрака, но священник не отходил от него ни на шаг, мешаясь ему под ногами и руками, за что чуть не схлопотал случайно локтем в глаз и они просто побросали все тарелки в раковину и улеглись на диване, не переставая обниматься. Такая навязчивость была не свойственна Уиллу, но очень нравилась доктору, который купался в нежности и ласке, исходящей от Грэма. И если раньше, неподвижный и покорный священник, делал Лектера безумно возбуждённым, то сейчас, Уилл, который не сводил глаз с его лица и не отрывался от него ни на минуту, доводил его до сумасшедшего счастья. Доктор с наслаждением зарывался в растрёпанные волосы Грэма носом, вдыхая родной запах и с ужасом отгонял от себя воспоминания о прошедшем месяце без своего Уилла.       Лектер, который давно перешагнул сорокалетний рубеж, с раздражением замечал за собой, на какие тупые поступки, толкает его разлука с любимым. Утром после той ужасной и пьяной ночи, он проснулся с намерением начать новую жизнь и забыть священника, обманувшего его в своих ожиданиях, и так подло использующего доктора, для удовлетворения личных нужд. Ганнибалу, который сам всю жизнь пользовался людьми, как хотел, совсем не понравилось, что его поимели и он окрысился на Грэма ещё больше прежнего. Его бравады хватило на несколько часов, сердце не выдержало и он, как влюблённая малолетка, которая ночует на социальных страничках своего бывшего, попёрся к церкви и издалека следил за священником, пытаясь увидеть его с невестой, надеясь, что хоть это зрелище, заставит его ненавидеть Уилла и позволит спокойно уйти в закат. Рядом с Грэмом всегда было много людей, и кто из них новая, а точнее старая подружка, он так и не смог определить, но Уилл всегда уезжал один и это заставляло Лектера, возвращаться снова и снова. Через две недели он морально вымотался, и наступив ногой себе на горло, собрал вещи священника и передал их в церковь, как пожертвование и с тех пор он больше не приезжал. Тоска стала перерастать в глухую ярость, и по вечерам он мечтал вскрыть голову Грэма и покопаться в его мозгах, чтобы понять, что им двигало и как он смог оказаться ещё более многоликим и лживым, чем сам Ганнибал. Он слегка вернул старые связи, выкинул из дома все портреты священника, набрал новых пациентов и даже провёл ночь с Аланой, правда для этого ему пришлось воспользоваться специальным таблетками. Как она не старалась, его член не признавал новую подружку и упорно падал в её руках, и тогда Лектер наглотался виагры, чтобы не опозориться и кое-как смог с ней переспать. Он корпел на ней, как великомученик, проклиная эту затею и Уилла, который забрал не только его сердце, но и потенцию и еле-еле смог кончить, лишь поставив её раком и затыкая себе нос, от раздражающего его чужого запаха. Она ничего не поняла и счастливая заснула, а его полночи рвало в уборной, от всей этой ситуации и он ушёл спать в гостевую, сказавшись больным. Маразматизм ситуации достиг предела, когда он видел Грэма, который приезжал и долбился к нему в дом, а Ганнибал стоял у дверей, слушал этот грохот и наслаждался им, как дурачок. Лектер, больше не намеревался быть фаллоимитатором для этого сучоныша и находил удовольствие в его страданиях и мучениях. Но сегодня он вынужден был открыть, так как в его доме была Алана, которая приехала лечить его, от несуществующего недуга и не поняла, почему Ганнибал не открывает кому-то дверь.       Так Грэм снова пробрался в его дом и остался в нём на ночь. Иногда, Лектеру казалось, что Уилл, вообще способен на большее, чем кажется на первый взгляд и несмотря на всю мягкость, внутри него был несгибаемый стержень, об который обломал зубы, даже Ганнибал. И сейчас, они валялись на диване, на котором Лектер отродясь не лежал, не считая той ночи, когда он накидался вусмерть, потому что именно так захотел Грэм, а он лишь подчинился.       — Знаешь, Уилл, — сказал доктор, пропуская свои пальцы между пальцами Грэма и сжимая их в замок, — Тебе нужно прийти ко мне на сеанс.       — Сеанс? — усмехнулся священник, — Зачем?       — Кажется я начал понимать, что у тебя в голове, — нежно сказал Лектер, — Я хотел бы помочь тебе разобраться с этим.       — Со мной что-то не так? — слегка нахмурился Уилл, подтянулся повыше и угрожающе повис над доктором, — Я болен?       — Ты здоров, Уильям, — слегка поджал губы Ганнибал, — Но твой новый взгляд на жизнь, пугает тебя самого и заставляет делать непредвиденные вещи, и я хочу стать твоим компасом в этом новом мире и помочь избежать ошибок, — Лектер быстро чмокнул Грэма в губы и прижал к себе сильнее, — Не хочу быть брошенным тобой, непонятно за что.       — Я так нестабилен, доктор?. — улыбнулся священник и куснул Лектера за шею, — Всё правильно, бойся меня!       — Уже дрожу от страха, — в притворном ужасе ответил Ганнибал и посмотрел на часы, — У меня скоро пациент, Уилл, я должен собираться. Может никуда не поедешь и останешься до вечера?       — У меня там свои пациенты, — рассмеялся Грэм и начал неохотно подниматься, — Но я приеду вечером, как всегда около девяти.       Они покинули гостеприимный диван, оделись и разъехались в разные стороны, по своим работам, врачевать искалеченные души. Лектер весь день находился в состоянии нервозности, ведь стабильности в их отношениях ещё не было, Уилл мог напридумывать себе чёрти что и снова пропасть, ведомый одному ему понятными мыслями и выводами. Днём позвонила Алана и доктор, прямым текстом попросил её больше не приезжать, и мысленно посоветовал сходить ко врачу, по поводу жуткого запаха от ног и подмышек, от которого его воротило во время секса. Ганнибал снова с удовольствием занялся готовкой и провозился на кухне до самого вечера, наготовив такое огромное количество пищи, как будто ждал апокалипсис. Священник приехал вовремя и поглотил столько еды, что доктор умилялся и радовался, почти высунув язык, как довольный волокодав, когда Уилл рассыпался в похвалах такому чудесному ужину. Они быстро перебрались в кровать, где продолжили наслаждаться своими чувствами и близостью любимого тела, постоянно целуясь и перебрасывая друг другу, такое новое для них слово «Люблю». Потом они снова взялись за своё любимое занятие, и несколько часов смеялись над чужими секретами и тайнами, рассказанными им доверчивыми людишками и наивными человечками. Никаких верёвок в их постель не вернулось и Лектер млел и таял, под ласковым язычком Грэма, который порхал по его телу, как бабочка, даря новые и убийственные ощущения, а когда Уилл осмелел, залез на него сверху и скакал на его члене в позе наездницы, доктор, наверное бы потерял сознание от оргазма, если бы у него не свело ноги и руки от напряжения.       Когда священник заснул, Ганнибал ещё долго размышлял о лжи, окутавшей всю его жизнь и возможных последствиях. У него не было маниакального желания убивать и пожирать слабых, но он занимался этим всю сознательную жизнь и так просто отказаться от этого всего, не представлялось ему возможным. В нём всегда кипела какая-то злоба, не открытая, не видная другим людям, но он хорошо знал, что она есть и кормил этого зверя, убивая грубиянов и людей, которые портили генофонд всей планеты. Лектер с детства считал себя умнее и значительнее всех окружающих, никто не мог блеснуть знаниям языков и истории, так как он, никто не выглядел стильнее и опрятнее, никто не подавал такие роскошные блюда, где всё было продуманно до мелочей и никто не мог обмануть или прогнуть его под себя. И лишь в присутствии Грэма его мозги плавились так, что он купился на такую корявую ложь о несуществующей невесте, поверил в неё и чуть не сгинул от ревности и злости, даже не предположив, что священник всё выдумал. Но Ганнибал всю жизнь был одинок, это его не нервировало, а скорее наоборот, успокаивало и защищало от ненужных объяснений, например, почему дома не ночевал, что за кровь на пиджаке, откуда человеческая нога в морозилке или зачем тебе скальпель в кармане. Его род занятий не подразумевал совместное проживание под одной крышей, тем более с таким человеком, как Уилл и ему предстояло сделать свой выбор, как сделал его Грэм, который был готов покинуть церковь ради доктора. Кинув на одну чашу весов всю свою жизнь, утопические взгляды и гастрономические вкусы, а на другую чашу, любовь и воспоминания о прошедшем месяце, Ганнибал, прижимая к себе спящего священника, именно этой ночью, сделал свой выбор. Уилл вцепился в него, как энцефалитный клещ, пробираясь по самую кожу, и заражая нежностью и счастьем, от обладания другим человеком полностью и без принуждения, поэтому Лектер ласково назвал его " любимым энцефалитиком», поцеловал в макушку и заснул, улыбаясь во сне.       Целую неделю им удалось пробыть на сто процентов счастливыми и ни разу не поссориться, но научиться не быть одному не просто, особенно, если ты перевалил за определённый возрастной рубеж. Каждый из них в обычной жизни был окружён огромным количеством людей, но при этом, они оставались одинокими, как аквариумные рыбки, которые наблюдают за жизнью других, через толстое стекло. Лектер всегда вращался в высшем обществе, где имел огромный вес, благодаря своему интеллекту, профессии, внешности и деньгам, а его дом считали «Алмазным фондом», куда с трудом можно было попасть, а уж если тебе это удалось, то ты мог только помалкивать и с восхищением озираться по сторонам. Его даже самые простые ужины, превращались в настоящий светский приём, где самый замусоленный врач, мог почувствовать себя министром здравоохранения и Ганнибал, всем своим поведением, практически убеждал тебя в этом. Неудивительно, что он мог так долго безнаказанно безобразничать, ведь в Америке, профессия доктор, это практически золотой билет, а богатый, красивый и не женатый врач, это просто сказочная удача и люди падали к его ногам, утоляя его жажду власти и контроля. А Грэм, был также окружён вниманием с утра до вечера, его сан поднимал его над другими людьми, которые целовали ему руки, за добрые слова, ловили его взгляд или считали его последней надеждой, которая могла помочь им справиться с болью или потерей. Как оказалось, эта милая парочка была абсолютно зеркальной, имела власть и влияние на людей, одними словами могли заставить почувствовать тебя значимым и нужным и легко ставили перед собой на колени всех подряд. Ни Ганнибала, ни Уилла, никто не мог поставить на колени сам, и лишь встретив друг друга, они сломались в более сильных и властных руках, чем их собственные и подчинились друг другу на сто процентов.       Лектер по прежнему уговаривал Грэма прийти к нему на приём, отказываясь начинать беседу раздетым и возбуждённым, как предлагал ему священник и всё-таки ему это удалось, но не сразу. Сначала они пережили первую семейную ссору, выясняя, кто бросил сырое полотенце на полу в ванной, упираясь упрямыми лбами друг в друга и брызгая слюной. Доктор, не способный на такое свинство, был поражён настойчивостью священника, который упорно шёл в отказ и так выбесил Лектера, что был схвачен и отшлёпан ремнём по лживым ягодицам и жёстко оттрахан прямо в ванной, упираясь носом в несчастное полотенце. Придя в себя, Ганнибал испытал стыд за своё поведение, но увидев, как доволен Уилл, понял, что его тупо спровоцировали и он дал священнику то, чего тот так хотел и добивался своим поведением. Лектер тоже далеко не плюшевый зайка и эта история помогла и ему, выплеснуть ярость и жестокость, и насладиться властью над другим человеком, нехватка которой, скопилась в нём за время беспросветной нежности и ванили. Именно такой секс стал помогать им ужиться вместе и не разбежаться на первых порах, этим двум людям, привыкшим быть одинокими и ни с кем не делить свой быт.       Наконец, они выбрали время для сеанса и священник сидел в предбаннике, волнуясь и переживая, так как ни разу не был на приёме у психиатра. Хотя он видел это врача и голым, и бежавшим в уборную с рулоном туалетной бумаги, Лектер настоял на официальности, и Грэм прибыл чуть пораньше и рассматривал картинки на стенах и листал старые журналы. Точно в срок дверь распахнулась и в проёме показался доктор, одетый как на свадьбу, причёсанный и дружелюбный, как гиппопотам.       — Уилл Грэм, добрый день, — сверкнул глазками Ганнибал и отодвинулся пропуская Уилла в кабинет, — Прошу Вас, проходите.       Священник картонно улыбнулся в ответ и уселся в огромное и удобное кресло из натуральной кожи. Доктор сел напротив, закинув ногу на ногу, приготовил записную книжку и кивнул, обозначив начало беседы.       — Уилл, я уже знаю часть твоего детства и причины, выбора твоей профессии, — начал доктор, — Но мне хотелось бы задать тебе вопросы, которые я не смею озвучить в нашей с тобой жизни. Ты не против?       — Нет, доктор Лектер, — сказал Грэм, — Я весь во внимании.       Ганнибал немного замялся и почесал карандашом нос.       — Только будь честным со мной, Уилл, — попросил доктор, — Иначе терапия не поможет. Если не захочешь отвечать, так и скажи, но не выдумывай ничего, я так понял, ты в этом мастер. Я не смог распознать твою ложь однажды и теперь сомневаюсь в каждом твоём слове.       — Я всё понял, — кивнул священник, — Приступим?       — Давай порепетируем, Уилл, — ехидно сказал Ганнибал и невинно спросил, — Сколько у тебя было половых партнёров за всю твою жизнь?       — Тридцать шесть, включая тебя, Ганнибал, — с нежной улыбкой ответил Грэм, — А у тебя?       — Что? Сколько? — вскочил на ноги обалдевший Лектер.       — Боже, успокойся, я же пошутил, — рассмеялся священник, — Один, всего один и он стоит весь зелёный прямо передо мной. Прости, я больше не буду.       — Не будет он, — нервно опускаясь обратно в кресло, ответил доктор, — Я чуть язык не проглотил от шока. Один? Только я? — радостно улыбнулся успокоенный Лектер, — Правда?       — Ну конечно только ты, — Уилл послал ему воздушный поцелуй, — И прекрати так лыбиться, — он снова стал серьёзным, — Давай начнём, я готов и полностью честен.       — Хорошо, приступим. Твой отец, Уилл, ты сказал, что он бил вас с матерью не объясняя причин, просто так, но что ты сам думал об этом? Какие мысли были в твоей голове в то время?       — О чём я думал тогда? Я мечтал только об одном. Я хотел вырасти поскорее и убить его, — просто сказал Грэм, — Я лежал по ночам в своей кровати и придумывал сотни способов его смерти и ни один из них не был простым и быстрым. Первое, что я делал с ним, это вырывал его поганый язык, который ранил меня, больше, чем побои ремнём. Он постоянно что-то говорил, но я не мог разобрать в его словах причины такой ненависти к нам и я мечтал, чтобы он заткнулся раз и навсегда. Дальше шли разные способы смерти, такие, на какие хватало моей детской фантазии.       — А сексуальное насилие? — осторожно спросил Лектер, — Оно было в твоём детстве? Я знаю, что в 90% таких семей оно присутствует, именно поэтому я спрашиваю.       — Нет, — твёрдо ответил священник, — Я сейчас иногда думаю, что он наверное не мог. Может поэтому так ненавидел мать, но меня он не щупал, если ты это имеешь в виду.       — Я понял, Уилл, — Ганнибал что-то записал себе в книжечку, — И когда тебя оставили эти мысли.       — С чего ты взял, что они меня оставили? — прямо спросил Грэм.       — Нет? Не оставили? — заинтересовался доктор и мысленно отложил всю заготовленную беседу в дальний угол, — Ты по прежнему думаешь об этом?       — Когда я попал той ночью в церковь, священник заставил меня исповедоваться, — задумчиво продолжил Уилл, теребя край пиджака, — Я поведал ему все мои мысли и он успокоил меня, что кара божья обязательно настигнет его сама и я должен только ждать и терпеть. Я поверил ему и ждал. Умерла мама, от внутренних кровотечений, умер тот священник, я вырос и стал жить самостоятельно, но он всё ещё жив, и наверное продолжает тиранить кого-то другого, а я всё жду обещанную кару. Иногда я думаю, что это я виноват в смерти матери, что тогда не смог его остановить и…       — Вот, Уилл, — перебил его Ганнибал и немного наклонился в его сторону, — Мы и добрались до самого главного.       — До чего добрались, доктор? — спросил Грэм, тоже потянувшись в его сторону, — Что самое главное?       — Церковное воспитание, милый. Вся библия это чёрно — белая история, Уилл, — проникновенно продолжил Лектер, — Преступление и наказание. Грех и искупление. Все мы иногда мечтаем кого-нибудь убить, каждый человек хоть раз в жизни думает об этом, но лишь библия заставит тебя просить наказания, даже за свои мысли. Никаких оттенков, предположений, ошибок и желаний. Виноват? Вот тебе наказание. Вся библейская история написана кровью, за грехи и за отказ от веры. Этот садист истреблял целые народы, возвысил мужчин над женщинами, придумал правила и бесконечные искупления за них. Причём сам бог не делает ничего своими руками, ты сам сказал, что кара так и не настигла твоего отца до сих пор, но ты переполнен чувством вины и мечтаешь быть за это наказанным. Твой бог, самое жестокое и властное существо на планете, которое наслаждается твоими мучениями, заставляя брать на себя все грехи окружающих тебя людей.       — Как ты, Ганнибал? — неожиданно спросил Грэм, — Ты тоже этим наслаждаешься?       — Я? — удивился доктор.       — Разве ты не приходил помучить меня? — нахмурился Уилл, — Ты тоже наслаждался моими страданиями из-за нашей связи, разве нет?       — Снова, Уилл, — с трудом оставаясь на месте продолжил Ганнибал, — Ты снова видишь только чёрное или белое. Меня притянул к тебе твой взгляд и видимо, я влюбился в тебя сразу, как только увидел. Я действовал как умел, нашёл твои слабости и сыграл на них, прости, может немного жестоко, но я всего лишь человек. Я наделал кучу ошибок, давил на тебя, как мог, но я просто такой уж уродился и это не значит, что я должен быть за это замучен или сварен в котле. И ты не должен брать на себя ответственность за нашу связь и за моё поведение, и если я виноват перед тобой, я попрошу прощения у тебя, а не у бога. Если кто-то пырнёт твоего отца ножом в пьяной драке, я скажу спасибо этому человеку, а не богу, за его якобы запоздалую кару. Я не пойду молиться за твоё спасение, если ты заболеешь, а буду искать врачей и благодарить их, а не судьбу.       — Ты не веришь в него? — тихо спросил священник.       — Верю, Уилл. Но он действует чужими руками и я буду говорить с людьми, а не с нарисованной картинкой, — ответил Лектер, — Ты был прав, церковь это то место, где душа приходит в состояние покоя и ты, измученный чувством вины за мать, просидел там двадцать лет, надеясь, что твои молитвы помогут тебе. Но это надо просто отпустить и жить дальше. Ничего нельзя поменять в прошлом, но можно повлиять на своё будущее.       — Но мне нравится получать наказания от тебя, Ганни, — покраснел Уилл, решив быть честным.       — С этим я тебе помогу, милый, — с радостной улыбкой ответил Ганнибал, — Но это будут наши забавы, на угоду нам, а не твоей искалеченной душе и не во имя господа.       — Хочешь чтобы я покинул церковь? — испуганно спросил Грэм.       — Я хочу, чтобы ты был счастлив, — доктор не выдержал, подошёл к Уиллу, сел перед ним на корточки и взял за руку, — Да, я хочу этого. Ты ни в чём не виноват, любимый, абсолютно ни в чём, пойми это и прими. Ты отдал этому фанатичному истребителю людей достаточно своих лет, а оставшиеся, я хочу, чтобы ты провёл со мной. Мы не сможем совместить нашу любовь и любовь к твоему богу. Даже не любовь, а полную отдачу. Церковь забирает тебя всего, а я на это не согласен, я хочу, чтобы ты был только моим.       Лектер поцеловал костяшки пальцев священника и выжидательно смотрел на него, ожидая приговор. Уилл застыл, не зная, что сказать и какое принять решение. Они просидели в тишине десять минут, но Грэм так и не смог дать ответ и тогда доктор придвинулся к нему ближе и обнял за талию.       — Я могу помочь тебе, Уилл, — прошептал Ганнибал, заглядывая в глаза священника, — Хочешь, чтобы я помог избавиться от чувства вины?       — Как? — на тон ниже шепнул Грэм, наклоняясь ближе к доктору.       — Давай найдём и убьём твоего отца, — ещё тише ответил Лектер, — Избавимся от этого груза и ты сможешь спокойно оставить церковь и быть со мной.       — Убьём его сами? — почти одними губами спросил священник.       — Да, Уилл, — кивнул Ганнибал, — Вырвем ему язык, убьём так, как ты захочешь, сразу или помучаем немного, а потом предадим огню его останки, почтив твою мать. А затем ты оставишь своё богомерзкое и бездушное место, и отдашь всю свою преданность мне, как я отдаю свою тебе. Согласен?       Грэм с восхищением рассматривал сидящего у его ног любимого человека, который так хорошо понимал, чего хочет Уилл, что он чувствует и прожив всю сознательную жизнь с богом в голове, священник с радостью отдал своё сердце в руки новому хозяину. Он кивнул головой, в знак согласия, соскользнул на пол к доктору и прижался к нему, обнимая и отдаваясь ему навсегда.