Шалость удалась.

      — Кушай, солнышко, — с мягкой улыбкой сказал Уилл, пододвигая контейнер с овощным рагу, поближе к девочке, — Не стесняйся. Там есть один милый дядя, так он, страсть как любит для тебя готовить.       Малышка довольно кивнула и поспешно загремела ложкой, практически закидывая в себя еду и быстро глотая. Привычка есть так, как будто за ней гонится погоня, ещё не оставила её, несмотря на все попытки перевоспитать её в этом вопросе.       — Эбби, не спеши, — придержал её руку священник, — Никто не отберёт, не бойся.       Эта маленькая девочка, трёх лет отроду, совсем недавно появилась в его жизни, и он к ней очень привык. Прошло три месяца, с тех пор, как прихожане узнали о страшном «секрете» Грэма, и несмотря на дружелюбное отношение к нему, ком недовольства нарастал и становился уже ощутим почти физически. За это время к нему ни разу не принесли крестить младенца, позвали всего на несколько свадеб и практически никто не приходил на исповедь. Всё-таки есть определённые профессии, которым не позволительна такая роскошь, как слабость и любовь. Неженатый Уилл, был для них святым и безгрешным, а священник гей, грязный развратник и похотливый мужик. Это, наверное было похоже на ситуацию, когда жена узнаёт об измене мужа, но при этом она его сильно любит. Она прощает его, боясь потерять и разрешает остаться, но простить, не значит забыть, и она будет думать об этом каждую ночь, до тех пор, пока не поймёт, что жить с этим невозможно и в конце концов прекращает эту связь. Первая реакция у людей прошла и всё меньше народу, хотели доверять судьбу своей души такому грешнику и сладострастцу, как священник — гомосексуалист. Его покинули добровольные помощницы, и каждый вечер после исповедей, он брал ведро с тряпкой и намывал всю церковь по несколько часов подряд, под злобным взглядом доктора, который устал бороться с его упрямством. Лектер сидел на табуретке, обрабатывал пилочкой ногти, одетый как «мужчина года» и наблюдал за взмыленным и вспотевшем Уиллом, который бегал туда-сюда с ведром грязной воды, убирал слипшиеся волосы со лба и бросал укоризненные взгляды на Ганнибала. Несмотря на этот щенячий взгляд, доктор и не думал помогать священнику кипеть в собственном котле раскаяния, в который тот снова добровольно залез и мученически варился. Это бессмысленная игра в наказание самого себя, уже конкретно надоела Лектеру, который каждый день практически заставлял Грэма покинуть место, где ему перестали быть рады, но упрямый Уилл отказывался и ехал обратно в церковь, нести свой крест. Чего он добивался не понятно, видимо ждал второго пришествия самого Христа, который скажет ему, мол вали отсюда гомосятина проклятая, тебе тут не место, но пока никто ему это в глаза не сказал и он упорно возвращался.       — Пока я кому-то нужен, я буду туда ездить, — говорил по вечерам уставший священник, пока Ганнибал поливал его из душа и смывал с него грязь, как с бродячей собаки, — Это мой долг.       — Ты мне нужен, глупенький, больше, чем им всем вместе взятым, — отвечал ему доктор, причёсывая и таща его на кухню, чтобы накормить, — На сколько тебя хватит? Разве ты не согласился остаться со мной?       Уилл виновато опускал голову и утыкался носом в тарелку, а Лектер смотрел на эту жертву самобичевания и не знал, что делать. В такие моменты, внешне он оставался спокойным, зато его астральное тело покидало физическую оболочку и душило упрямого священника самым зверским способом, с радостной злобой наблюдая, как ломается тонкая шейка и дебильные мысли покидают эту полоумную голову. Конечно, Ганнибал был не деревянный, ему было больно и неприятно смотреть, как убивается Грэм, но он знал, что если снова купится на жалость и манипуляции Уилла, то они раздадут все свои деньги, до старости будут драить древнюю церковь, оденутся, как бомжи и будут спать на голом полу, прикрываясь фиговым листом и питаясь объедками. Про секс можно будет забыть, который, кстати, таинственным образом уже начал исчезать из их жизни, после того, как священник приобрёл себе новую профессию уборщицы и Лектер уже чётко видел себя в будущем, обросшего, седого старика с грязными ногтями и волосами, лежащего на вонючей тряпке в углу комнаты и рядом безумного Грэма, который гладил его по голове и утверждал, что такова воля господа и они всё сделали правильно. От этих видений доктор покрывался липким потом и мысленно душил Уилла ещё сильнее, но священник вставал из-за стола, благодарно улыбался ему за ужин, забирался к нему на колени, щекотал его шею своими пушистыми ресничками, целовал ему руки и каждый пальчик отдельно, и Ганнибал обречённо вздыхал и относил его в постель, где тот мгновенно засыпал с улыбкой на губах, а Лектер сидел около него, нервно поедая печенье и растерянно думал, как прекратить это безумие. Он предлагал нанять уборщицу, но Грэм отказался, тогда Лектер хотел втихушку спалить эту чёртову церковь, но он побоялся, что священник кинется в другую и там продолжит сходить с ума, а увести его по честному не получилось, так как выяснилось, что отец священника умер несколько месяцев назад, и их договор, убийство отца, в обмен на уход из церкви, потерял силу. Ганнибал пока утаил эту информацию, не зная что с ней делать и просто ждал, когда Уилл сдастся и уйдёт сам.       Но с месяц назад у Грэма всё-таки появилась помощница. Худая и уставшая женщина с маленькой девочкой, пришли к нему вечером за вещами или продуктами, которые оставляют для бездомных добрые люди. Уилл был там совсем один и его сердце дрогнуло, когда голодная и испуганная девочка с жадностью накинулась на чёрствый хлеб и воду, прячась за такую же несчастную и голодную мать. Они сидели на лавке, быстро кушали, тесно прижавшись друг к другу и не отрывали взгляда от застывшего на месте священника, который стоял напротив них и удивлённо их рассматривал.       — Вы давно не ели? — ласково спросил Уилл, подходя поближе.       Женщина с усилием проглотила хлеб, молча закивала и вскочила на ноги и начала рисовать пальцами круги в воздухе, и священник догадался, что она глухонемая. Уилл неодобрительно покачал головой, решительно подошёл и взял девочку за руку.       — Пойдёмте, — чётко выговаривая слова сказал Грэм, зная, что глухонемые умеют читать по губам, — Я покормлю вас нормально, — и увидев испуганные глаза матери строго добавил, — Не спорить! Девочке надо поесть горячее.       Священник повёл девочку к себе в комнатку и мать безропотно пошла за ними. Лектер, который следовал своему плану откормить Грэма, не отступал от своей затеи, и у него всегда с собой было полно обедов и ужинов в контейнерах, которые сами разогревали еду, если включить их в розетку.       Они долго пытались наладить беседу, но с помощью карандаша и блокнота Уилл смог узнать, какая беда заставила бедную женщину с ребёнком побираться и голодать. Глухонемая от рождения девушка выросла в интернате, не зная родных и близких, всю жизнь была совсем одна и кроме друзей, ничего не имела. У неё была работа, которую ей предоставили соц.службы и маленькая съемная комнатка. Поэтому, когда она неожиданно получила в наследство дом от бабушки, о которой и слышать не слышала, она не раздумывая всё бросила и поехала в адвокатскую контору на другой конец страны. Бабуля, которая заставила свою наркоманку дочь отдать новорождённого ребёнка в детдом, под старость замучилась совестью и она написала завещание в пользу внучки, которую и разыскали её личные адвокаты. Несколько сот тысяч долларов и неплохой домик, вот что получила обрадованная девушка от раскаявшейся старушки и её счастью не было предела. Дальше Скалли, так она представилась Грэму, просто написала 'мужчина' и 'мошенник', и Уилл примерно догадался, что произошло. Её обманул какой-то прохвост и отобрав всё что было, беременную выкинул на улицу. На работу её никто не брал, она родила девочку, которую назвала Эбигейл и не захотев оставить её в приюте, слонялась с ней по стране, побираясь и прося милостыню. Дослушав, а точнее дочитав всю историю священник решительно поднялся и указал пальцем на свою кровать.       — Вы будете спать здесь, — сказал Грэм, всем своим видом не допуская отказа, — А Эбби я сегодня заберу с собой, — он нежной рукой остановил изумлённую женщину, которая попыталась встать со стула, — Ей нужно помыться и хорошо выспаться. Я завтра привезу её вам обратно, не волнуйтесь.       К этому времени Эбигейл уже прекрасно заснула на кровати после вкусного ужина, и Скалли бросилась помогать Уиллу с уборкой, пытаясь быть полезной и благодарной. Она велела Грэму ехать домой и отдыхать, а сама предложила всё перемыть за ночь и не волноваться за сохранность вещей, ведь она доверила ему свою любимую дочь и только после этого, священник согласился.       Приехал Лектер и с недрогнувшим лицом выслушал рассказ Уилла, который тыкал в него какой-то грязной и лохматой девочкой, спавшей у него на руках и пытался пронести её в Бентли, чтобы забрать к ним домой, и страшный кошмар Ганнибала, где они становятся бродяжками и вычёсывают вшей друг у друга, неожиданно превратился в другой ужас, где Грэм, уже тащит бомжей к ним домой и укладывает их спать на шёлковые простыни в их общую кровать. Все последние события слились в одну кучу, дурацкая церковь, вечно уставший и грустный Уилл, отсутствие секса и новая бредовая идея священника, который сходил с ума на его глазах, просто взорвали доктора. Злость закипела в нём мгновенно, брови сошлись на переносице, рот искривился в угрожающем оскале, он шумно выдохнул, стиснув зубы и грубо схватив Грэма за волосы, резко притянул его к себе.       — Совсем ополоумел, идиот, — зашипел он ему в лицо, боясь разбудить ребёнка, — Что за отребье ты пытаешься принести ко мне домой.       — Я думал к нам домой, а не к тебе, — зашипел в ответ Уилл, — Это Эбигейл, а не отребье. Её надо помыть и покормить, посмотри, она совсем маленькая, она тебе не помешает, я обещаю.       — Убери. Это. С моих глаз, — отчеканил Лектер, — Положи где взял, вымой руки и поехали к НАМ домой, если тебе так угодно.       — Посмотри на неё, — заморгал глазами священник, — Тебе жалко что ли? Пусть переночует у нас, дом то большой, ты её даже не заметишь.       — Как это не замечу? — уже скрипя зубами сказал Ганнибал, — Я что слепой? Ты хочешь приволочь ко мне в дом бомжей, а я не замечу? У тебя совсем крыша поехала?       — Подумаешь, маленькая девочка переночует, — спокойно ответил Грэм, — Чего ты так рассвирепел то? Тебе места в доме мало что ли?       Доктор сверлил его охреневшими глазами, не понимая, как можно с серьёзным лицом нести такую ересь и верить, что Ганнибал на это поведётся. Грэм вышел за границы его терпения, и никакая любовь морковь уже здесь не поможет. Он пустил в дом сумасшедшего, который потерял связь с реальностью и пытается затащить его к себе, в своё безумие и радоваться этому, как парочка идиотов. Лектер сжал волосы Уилла сильнее, намерено причиняя ему боль, едва сдерживаясь, чтобы просто не ударить его по наглой физиономии.       — Ты прекратишь издеваться надо мной или нет, — повышая голос заговорил Ганнибал, — Ты что, намеренно всё это делаешь? — разозлившись окончательно, доктор схватил его другой рукой за подбородок и встряхнув со всей силы, уже закричал ему прямо в лицо, — Двинулся сам и меня пытаешься довести до сумасшедшего дома. Убери эту грязь с моих глаз и собирайся домой, или оставайся здесь, а я уезжаю один и больше не вернусь.       От злобного крика доктора Эбби испуганно заворочалась и начала потихоньку хныкать, Лектер испуганно отшагнул назад и Уилл кинулся её успокаивать, поглаживая по голове и качая на руках. У него уже руки онемели от тяжести и он просто сел на пол, прижал к себе ребёнка и раскачивался, как ненормальный, ласково нашёптывая успокоительные слова.       — А говорил, что не оставишь меня никогда, — вдруг громко, не поднимая головы сказал священник, — А теперь я получается двинутый идиот, да?       — Я не это хотел сказать, — примирительно сказал Ганнибал, присел на корточки перед Уиллом и заглянул ему в глаза, — Прости за идиота, но твои просьбы перешли все границы. Я не разрешаю тащить эту девочку к нам домой и точка. Тема закрыта.       — Бросить её? — удивлённо спросил Грэм.       — У неё есть мать, Уилл. Вон она, я слышу, как она моет твою комнатку, — убедительно продолжил Лектер, — Мы не можем подбирать всех бродяжек и тащить их к себе домой, это неправильно.       — Но им негде спать, Ганнибал, — ответил священник, прижимая девочку сильнее, — Там всего одна кровать.       — И она им вполне подойдёт, — кивнул доктор, — Ты и так сделал для них достаточно, милый. Оставь её и поехали домой.       — Нет. — просто, но твёрдо ответил Грэм, — Нет, любимый. Она поедет с нами.       — Ты вообще меня не слышишь, что ли? — опять начал закипать Лектер.       — Это самое простое, быть злым, — тихо и ласково сказал священник и взял доктора за руку, — Разозлиться и твердить слово «нет». Я всё понимаю, ты такой по характеру. Но будь сильнее этого, родной. Быть добрым всегда сложнее. Доброта, это признак силы!       — Что ты несёшь, Уилл? — совсем сбитый с толку нахмурился Лектер, — Хочешь сказать, что я злобный слабак?       — Похоже на то, любимый, но я с этим смирился, — улыбнулся Грэм и погладил Ганнибала по щеке, — Одна ночь и я отстану от тебя. Я вымою девочку, покормлю и увезу с самого утра обратно сюда, договорились? Помоги мне встать, пожалуйста.       Растерянный доктор помог Уиллу подняться и видя, что у того уже руки дрожат от усталости, забрал Эбигейл к себе, не понимая, как священник опять обвёл его вокруг пальца и добился своего. Грэм попрощался со Скалли и они покинули церковь в том составе, в котором и хотел священник.       Девочка, которая проснулась дома в компании незнакомых мужчин, даже не подала никаких признаков паники и позволила себя отмыть, причесать и накормить. Лектер убедился в отсутсвие вшей и с удивлением рассматривал маленькую принцессу, в которую превратилась грязная замухрышка после ванной, которая неожиданно для него самого, тянулась к нему на руки и ласково обнимала за шею, напоминая ему одновременно маленького Грэма и погибшую сестру. Длинные, каштановые волосы, огромные голубые глаза и доверительная улыбка растопили сердце доктора и они наперебой с Уиллом окружали девочку заботой и вниманием. Нацепив на неё самую маленькую майку, которую они смогли найти и тёплые носки, они усадили её за стол и с радостью наблюдали, как она ест, облизывая ложку и прося добавки. Эбби оказалась воспитанной и умной девочкой, ёрзаньем обозначила, что хочет в туалет, не чавкала и не ела руками, благодарила, кивком головы и попросив бумагу и карандаш, нарисовала им улыбающиеся сердце. Она прекрасно слышала и могла говорить, но видимо имела совсем мало практики, находясь всё время с глухонемой матерью и с лёгкостью повторяла слова за довольным Ганнибалом, который решил её немного поучить, сидя с ней на руках в кресле перед камином. Вернулся растерянный Уилл, который не знал, что делать с поношенными вещами девочки, но папа Лектер отмёл все сомнения, велев оставить всё как есть, даже не стирать их, заявив, что утром сам съездит, а магазин и купит ей всё необходимое.       Через две недели, Скалли и Эбигейл, стали частью их жизни и заняли в нём почётное место. Женщина жила в церкви, которая заблестела под её заботливыми руками, а Эбби, которая целый день проводила с мамой и Уиллом, вечером кидалась на шею доктору и висела на нём, как медалька, до самой ночи. Лектер купил для неё раскладушку, но всё чаще увозил ночевать к себе домой, где они сидела часами напролёт и читали книжки, а последние дни уводил её и днём, чтобы пройтись по магазинам или сходить в зоопарк. Девочка была похожа на Уилла как две капли воды не только внешне, но и внутренне, добрая, нежная и послушная, она смотрела на доктора с любовью и обожанием, а именно этого так не хватало Ганнибалу последнее время, и он вцепился в неё так же сильно, как когда-то в своего священника. Но в отличие от Уилла, она не нервировала его и не выносила ему мозги бесконечными спорами, и он выплёскивал на неё всё своё внимание и заботу, от которых отказался Грэм, сидящий в своей церкви целыми днями и бормотавший молитвы. У Эбигейл обнаружился музыкальный слух, и хотя разговаривала она совсем мало, она выражала свою радость или огорчение, стуча по клавишам рояля, беря высокие или низкие звуки. Теперь, когда Скалли освободила священника от многих дел, он снова вернулся в объятия Лектера, из которых уже ему самому приходилось вырывать девочку, относить её в гостевую и ласкаться к довольному доктору, который, окружённый обожанием со всех сторон, совсем начал забывать, что он безжалостный убийца и маньяк, а не уважаемый отец семейства.       Окончательно и бесповоротно он смог понять своего любимого однажды, когда провозившись на кухне с вишнёвым пирогом до самой ночи, он нашёл Уилла и Эбигейл спящими в обнимку в кресле в гостиной, и усевшись перед ними на пол, разглядывал их целый час. Смотря на маленькую девочку, которая во сне доверчиво обнимала Грэма, доктор понял, что он сам также прижимается к нему по ночам, ища любви и заботы и боясь потерять. Священник не был ни полоумным, ни идиотом и ни сумасшедшим, каким считал его Лектер, он был просто добрым, несмотря на тьму внутри него, отзывчивым и заботливым. Он не оставил доктора, зная что нужен ему и не дал бросить в беде ребёнка, которому некому было помочь, он вообще оказался самым сильным человеком, который встречался Ганнибалу в жизни. Надо быть очень сильным и смелым, чтобы продолжать ходить в церковь, где все демонстративно отвернулись от него, чтобы спасти хотя бы одну маленькую жизнь, и не слушать доктора, который предлагал ему самое простое решение, просто послать всех подальше и жить в своё удовольствие. Надо быть просто бетонным, чтобы без страха спорить с Лектером и ни разу не отступать от своих слов и всегда добиваться своего. Именно доктор разбивался вдребезги, наталкиваясь на непробиваемого Грэма и вынужден был соглашаться с ним во всём и опускать со стыдом глаза. Сейчас, смотря на полюбившуюся ему Эбигейл, которая появилась в их жизни благодаря упрямству священника, Ганнибал действительно почувствовал себя слабым и злобным стариком, сидящим на коленях перед своим сверхпрочным и святым Уиллом, который согревал всё вокруг, как солнышко. Всё их семейное счастье держалось на маленьком священнике, который сносил и прощал всю злобу доктора, а не на его могучем интеллекте или большом члене, как он думал раньше, и сейчас, задыхаясь от любви и обожания, Лектер также, как и Эби, прижимался к коленкам спящего в кресле Уилла и вытирал слёзы счастья, как влюблённая дурочка. Теперь доктор не обманывал себя, как в прошлый раз, когда решил завязать с убийствами, а потом опять завёл свою пластинку, узнав, что Грэм мечтает убить своего отца. Сейчас настоящая семья действительно вытеснила из него все эти мысли и он передумал будить внутренних чертей своего любимого, боясь разрушить и сломать хрупкое счастье, которое держал в руках.       В этот самый обычный вечер Уилл кормил Эбигейл и ждал доктора, чтобы отправиться домой, а Скалли что-то драила в дальнем конце церкви, доводя до совершенства и так идеальную чистоту. Священник услышал странный стук и громкий мужской голос, и взяв девочку за руку вышел из комнатки посмотреть, кого там принесло под самый вечер. Он увидел высокого чернокожего мужчину, разглядывающего иконы и без страха подошёл к нему.       — Добрый вечер, — улыбнулся Грэм, приветливо кивая, — Вам помочь?       — Здравствуйте, святой отец, — улыбнулся в ответ мужчина, — У вас найдётся несколько минут для разговора?       — Конечно, — ответил священник, рукой приглашая гостя присесть на лавочку и усаживаясь на неё сам, — Слушаю вас.       — Меня зовут Тобиас Бадж. Я частный детектив, — мужчина достал удостоверение и помахал им перед носом Уилла, не открывая его, — Я давно ищу одного человека и случайно увидел его на фотографии в газете рядом с вами. Сейчас, минутку…       Детектив достал из кармана газету и открыв её на нужной странице, протянул Грэму, где он увидел небольшую статью, посвящённую открытию церкви после реставрации, с фотографией и небольшим текстом, буквально в несколько строк. На фотографии был Уилл, стоящий на фоне церкви и перерезающий ленточку, а вокруг него были улыбающиеся люди и даже скромный доктор, смотрящий на священника добрыми глазами. Грэм раньше не видел эту статью и с улыбкой рассматривал газету, под внимательным взглядом незнакомца.       — Это ведь вы? — спросил Тобиас, наклоняясь над священником и тыкая пальцем в газету.       — И точно, я, — кивнул Уилл, — Кого вы ищите и почему?       — Его, — быстро ответил мужчина и указал на Ганнибала, — В статье написано, что такой быстрый ремонт случился благодаря щедрому спонсору и я так думаю, что это он и есть, судя по одежде и тому, что он стоит прямо за вами.       Грэм оторвал глаза от газеты и внимательно посмотрел на детектива. Непонятное чувство опасности пробралось к нему под самую корку мозга, пуская импульсы по всему телу и парализуя сознание. Тот факт, что кто-то разыскивал его доктора, и видимо с недобрыми намерениями, заставило его внутренне подобраться и сжать руку Эбигейл сильнее.       — Да, это действительно он, — кивнул Уилл и натянуто улыбнулся, — Очень хороший человек, он пожертвовал огромную сумму и…       — Спас вас из огня, — закончил за него детектив, — По крайней мере, так написано в газете, — снова добродушная улыбка, — Как его зовут и где я могу его найти?       — А зачем он вам? — невинно спросил священник.       — Наследство передать, — ответил Тобиас, — Неожиданное.       — Он получил наследство, но вы не знаете, как его зовут? — прямо спросил Грэм, — Звучит довольно странно. Можно я взгляну на ваши документы ещё раз, детектив?       — Святой отец, — мужчина присел перед ним на корточки и недобро посмотрел прямо в глаза, — Зачем вам чужие проблемы? Просто помогите мне найти его и всё, — детектив бросил предупреждающий взгляд на девочку, сидящую рядом со священником, — Не будем устраивать перекрёстный допрос, хорошо?       — Конечно, мистер Бадж, — понимающе кивнул Уилл, — Это мистер Виндзор, он один из наших прихожан и действительно спас меня от пожара. Статья немного преувеличена, он просто оказался рядом и вывел меня из дыма, а потом помог с ремонтом. Где он живёт или работает, я к сожалению не знаю. Это всё, чем я могу вам помочь.       — Виндзор? — довольно сказал мужчина. — А имя?       — Бенджамин, — быстро ответил Грэм и попытался встать, — Теперь всё?       — У вас есть его телефон? — всё так же недобро спросил Тобиас, удерживая Уилла за плечо и не давая ему встать.       Священник отрицательно покачал головой, и наконец-то смог встать на ноги, вырываясь из давящего на него близкого контакта с таким пугающим мужчиной и отошёл на несколько шагов назад.       — Как часто он приезжает? — продолжил гнуть свою линию Бадж, снова приближаясь к Уиллу и нависая над ним.       — По разному, детектив. Сейчас редко, меня ведь не предупреждают о приезде, я же не врач, ко мне без записи можно попасть, — сказал Грэм и наклонился к девочке, — Беги к маме, Эбигейл.       Эбби кивнула и побежала в сторону матери, но детектив, вдруг схватил её за руку и подтянул к себе.       — Что вы делаете? — возмутился Грэм и бросился к Тобиасу, пытаясь вырвать девочку из его рук, но неожиданно получил такой удар кулаком по лицу, что упал на пол и ошарашено прижал руку к разбитой губе.       — Мне кажется, святой отец, что вы мне чего-то не договариваете, — с добродушной улыбкой продолжил беседу Бадж, как будто ничего не произошло, — Так как мне найти этого мистера Виндзора? Попробуйте вспомнить, а мы пока поиграем с этой милой девочкой, и да, думайте скорее.       Уилл сидел на полу, и испуганно прижимая руки к лицу, смотрел, как Тобиас взял Эбигейл на руки и сел на с ней на лавочку. Девочка, благодаря своей заботливой матери, совсем не знала зла и доверчиво сидела у него на руках, пока он гладил её по голове, пропуская её волосы между пальцами, поглаживал коленки и даже не поняла, что произошло. Грэм, который смог ужиться с таким маньяком, как Лектер, давно перестал чего-либо бояться, но сейчас Эбби находилась в руках этого страшного человека, заставляя его выбирать, за чью жизнь бороться. Он не успел ничего сказать, как неожиданно в комнату вошла Скалли и непонимающе уставилась на Уилла, сидевшего на полу с разбитым лицом и свою дочь, на руках неизвестного мужчины, и женщина не раздумывая бросилась к девочке, пытаясь её забрать. Всё произошло буквально за считанные секунды. Никакая мать не выдержит зрелища, где её трехлетнюю дочь поглаживает незнакомый мужик, а измазанный в крови священник, помог ей понять, что Эбигейл грозит беда и она вцепилась в его горло обеими руками, мыча что-то угрожающее. Тобиас пытался оторвать её от себя, Эбби, испуганная действиями матери, начала выть, а Грэм, поднявшись на ноги, кинулся в эту кучу, пытаясь вырвать девочку из цепких рук мужчины, началась настоящая свалка, но в эту секунду раздался оглушительный выстрел, заложивший уши и заставивший всех замереть на месте. Уилл непонимающе опустил глаза, увидел лужу крови около своих ног, которая быстро растекалась в его сторону и с ужасом закричал.