Шанс для Тома Реддла

***

      — Если вы не хотите дать мне эту работу…       — Разумеется, не хочу, — сказал Дамблдор. — И не думаю, что вы хотя бы на миг тешили себя надеждой, что я захочу этого. Тем не менее, вы явились ко мне с просьбой, а это значит, что у вас должна быть какая-то цель.       Волан-де-Морт встал. Лицо его ожесточилось от гнева.       — Это ваше последнее слово?       — Последнее, — ответил, также вставая, Дамблдор.       — В таком случае нам больше не о чем говорить.       — Да, не о чем, — согласился Дамблдор, и на его лице появилось выражение великой печали. — Время, когда я мог напугать вас вспыхнувшим платяным шкафом или заставить расплатиться за ваши преступления, давно миновало, Том…       Рука Тёмного Лорда судорожно дёрнулась к карману, где лежала волшебная палочка. Казалось, беды не миновать, но критически опасный момент был прерван деликатным стуком. Дубовые двери отворились, на пороге возникла девушка — студентка Слизерина.       — Добрый вечер, профессор Дамблдор. Вы хотели видеть меня…       Реддл повернулся на звук подозрительно знакомого голоса. И впал в ступор. На мгновение его маска хладнокровности и самоконтроля дрогнула, наружу проступили непозволительные для Тёмного Лорда эмоции: изумление и недоверие, радость, страх.       Волан-де-Морт давно не испытывал столь глубочайшего потрясения: с тех самых пор, как у него, пятикурсника, начались странные видения. Сначала во сне, после — и наяву, ни один из ментальных щитов не смог контролировать их. Галлюцинации.       Тогда до смерти перепуганный Том решил, что сбылось то, на чём так упорно настаивала миссис Коул — он сошёл с ума.       Но жизнь продолжалась.       Со временем его сумасшествие казалось не таким уж и страшным. Испуг сменился лёгким интересом, но больше, конечно, раздражением, когда он в очередной раз видел ту, о присутствии которой никто не подозревал. Проклятую рыжеволосую ведьму. Как и Том, она была до глубины души поражена их встречей. Как и Том, понимала, что это ненормально даже для волшебного мира, не знала, как всё исправить. Но попытаться вместе разобраться с этой ситуацией, объединить усилия, чтобы хоть что-то выяснить, даже элементарно поговорить, в отличии от Тома, она не желала.       — Меня зовут Том. Том Реддл, — он заговорил с ней первым.       Чёртова ведьма неподвижно стояла у края Астрономической башни, пронзая острым взглядом догорающий в закате горизонт. Том признавал, она была довольно красива. Роза. Дикая роза, полная сока — или яда? — цвета, — насыщенно-вишнёвого, бордового. Роза цвета разбавленной гранатом крови, этот вкус, наверное, великолепен. И шипы… Такая надменная и строптивая, недосягаемая (так и хочется раздавить), от опасностей окружающего мира покрытая ледяной коркой-панцирем и отравленными иголками (но даже они тебя не спасут).       Том поймал себя на мысли, что хотел бы запечатлеть этот момент колдографией. О не-ет, конечно, это не любовь. Но Тому не чуждо чувство прекрасного. Это не вожделение — эстетическое удовольствие. Он бы поставил её фото на тумбочку и в минуты раздражения идиотизмом своих скользких товарищей, глядел на это фото и вспоминал, что не всё так плохо. Есть вещи и есть некие рыжие ведьмы, которые выбешивают куда сильнее стада болванов — они хотя бы управляемы. Да, иногда бы он смотрел на Неё перед сном, хотелось бы во сне Её увидеть. Может быть, именно так работает их связь — в своём мире Она засыпает, просыпается в его. Астральные путешествия? Вышедший из-под контроля осознанный сон?       Определённо неплохо бы было встретить Её во сне. Подсмотреть кусочек жизни, понять, найти слабое место.       …И всё же этой девки, пусть и красивой, стало слишком много в его жизни. Контролю она не поддаётся. Её образ излишне навязчив, и если она не желает решать возникшую между ними проблему, то может быть стоит…       …сбросить Её с башни? Нет человека — проблемы тоже нет.       Однако если избавиться от Неё не выйдет, подобные действия разозлят Её. Их отношения только усугубятся. Ну и что же делать?       — Как ты здесь оказалась? Кто ты?       Том мог очаровать, разговорить любого, будь то хоть призрак Серой Дамы или каменная статуя, но Она… развернулась и стремительно зашагала прочь. Чёртова высокомерная девка!       — Назови мне своё имя, я тебя не о многом прошу! — воскликнул Реддл ей в след.       Замерла. Развернувшись, наконец взглянула на него.       Нет, запечатлеть навечно нужно именно этот момент. Взгляд злато-карих глаз задевал что-то глубоко внутри. Ярость, презрение, страх, усталость, грусть. Нежность. Снова ярость. Как много всего, переливы эмоций завораживают. Определённо прекрасно. Ещё прекраснее бы стали эти глаза, если бы в них были слёзы. …Внутри от многолетней спячки проснулось нечто огромное, голодное. Тело охватила волна предвкушения, чудовище внутри рычало. И во рту привкус… чего-то сладкого. Приятно, прямо скулы сводит. И это ощущение… Жадность? Жажда? Чёрт с ними, главное, чего он хочет — увидеть боль. Увидеть Её слабость. Протянуть руку Ей, заплаканной и сломленной, обнять и прочувствовать, как исчезает холод и презрение и Она становится покорной. Послушной. Милая кукла. Красивая. Полностью его.       — Имя — вот главный приём колдовства, — тихо проговорила Она. А потом, гордо вскинув подбородок, холодно произнесла: — Я умею учиться на ошибках, дорогой Том.       — Тогда я буду называть тебя Баккара, — сказал Том. Она фыркнула.       — Глупое имя. Я думала, у тебя больше воображения.       — Это сорт розы, — терпеливо ответил Том. В желудке лёгким жжением пробудилось недовольство. — И я буду называть тебя этим дурацким именем, пока ты не скажешь своё настоящее, Баккара Блэк.       От Блэков, к слову, в ней определённо что-то было.       — Пусть будет так.       Блэк Баккарой он больше её не называл. Она права — звучит глупо. Почти как Абра Кадабра или Авада Кедавра. Вместо этого он изводил её другими именами, одно несуразнее другого, иногда даже зарифмовывая и придумывая четверостишья. Он вёл себя как идиот, но не смог отказаться от мести: раз уж она молчит, пусть слушает его бредни.       — Звуки все вокруг умолкли, а причина — в Незнакомке. Молчалива и надменна, Джейн она должно быть, верно?       — Грусть, печаль твоя огромна, но и во тьме быть может рай. Улыбнись мне, Персефона, свою душу мне отдай.       Всё прекратилось так же резко, как и началось, но в памяти навсегда остался Её образ. И сейчас, словно мираж юности Лорда Волан-де-Морта вновь ожил, в дверях стояла она. Только волосы стали чуть короче и темнее, но черты лица, голос…       Ведьма, заметив его, запнулась и побледнела. Удивление, ужас. Узнала. Без сомнений, узнала. Это и в самом деле ты, маленькая строптивая чёртова ведьма.       От директора Хогвартса не укрылось их странное поведение. Альбус выглядел удивлённым и заинтригованным, но, тем не менее, от чего-то очень довольным.       — Мисс Уэллс, дорогая, подождите пару минут за дверью. Нам с профессором Реддлом нужно уладить некоторые вопросы.       — Профессором?! — вопрос сорвался с её губ раньше, чем она осознала как странно смотрится её испуганный вопль со стороны. Она быстро кивнула и, резко развернувшись, быстрым шагом поспешила удалиться из кабинета.       Волан-де-Морт справился с внешним проявлением своих эмоций довольно быстро и теперь выглядел спокойным и невозмутимым. Он, тот, кому чуждо любое выражение эмоций не только на людях — в принципе — тот, кто мастерски владел собой с раннего детства, сейчас корил себя за секундную слабость, которую наверняка заметил полоумный старик.       — Итак, Том, если вы действительно готовы посвятить себя преподавательской деятельности, моим ученикам, я дам вам шанс утвердиться на посту преподавателя Защиты от Тёмных Искусств, — задумчиво разглядывая своего бывшего ученика, произнёс директор.       Дамблдор, сцепив руки в замок, прошёлся вдоль кабинета. Реддл не сводил глаз со своего учителя. Проклятый старик что-то задумал.       — При условии: никакой дискриминации магглорождённых. Вы должны одинаково уважительно относиться ко всем моим ученикам без исключений. Идеологию чистой крови я настоятельно советую оставить за порогом — здесь школа, а не пункт вербовки.       Неужели Дамблдор считает, что он собирался переманивать его сопляков на свою сторону? У него были иные планы, и обучение глупых лентяев в них не входило.       Он задумал проникнуть в Хогвартс, чтобы спрятать нечто бесценное — кусочек собственной души. Собеседование с директором как нельзя лучше подходило для прикрытия. А старый дурак думал, что он здесь для вербовки сторонников! Всё это было бы очень забавно, и Волан-де-Морт непременно бы пару раз вспомнил этот разговор, с наслаждением попивая вино и злорадствуя всей своей тёмной разорванной душой, если бы не одно «но» — его приняли на должность преподавателя.       — И ещё: периодически я буду присутствовать на уроках, чтобы лично убедиться в твоей компетентности.       Его расчёты спутала эта… маленькая дрянь! И откуда она взялась? Всё было под контролем до тех пор, пока не вмешалась она! Да кто она такая?!       Как отказаться от этой мордредевой работы, чтобы не вызвать подозрений? Намеренно нарушить контракт?       …«убедиться в твоей компетентности» — Дамблдор всегда с пренебрежением относился к его магическим способностям. Глупец! Если бы он только знал, какими тайными знаниями он владеет, как далеко он продвинулся в изучении Тёмных Искусств, какую цену он заплатил и что получил взамен… Впрочем, всему своё время.       — Даю тебе испытательный срок: три месяца.       Директор подошел к двери, тем самым показывая, что разговор подошёл к концу.       — Могу я поинтересоваться, профессор? — вежливо спросил Волан-де-Морт и, не дожидаясь ни положительного ответа, ни кивка, несколько бесцеремонно продолжил: — В чём подвох? Пару минут назад вы утверждали, что не желаете видеть меня в школе, теперь вдруг вы меняете решение на противоположное.       Директор был решительно настроен на отказ, он никогда не доверял Реддлу и всегда относился к нему с большим подозрением, хотя все его коллеги были очарованы талантливым, старательным волшебником-сиротой. Том невзлюбил Дамблдора с первой встречи, слишком уж тот разбрасывался своим могуществом, тонко смешивая его, мальчишку-изгоя, находившего утешение в своей магии, в мыслях о том, что он особенный, с грязью. А теперь «Я даю тебе испытательный срок» — с чего бы делать подобное одолжение своему неприятелю?       «Неужели причина действительно заключена в Ней?» — спрашивал себя Том. Мурашки ходили по коже, перед глазами картины их встреч. Волан-де-Морту казалось, что он снова сходит с ума. Будет весьма «забавно», если никакой прерывающий разговор студентки не было, на самом деле это была галлюцинация, которая спустя тринадцать лет снова дала о себе знать.       Нет, конечно, нет! Потому что её видел не один Том — Дамблдор тоже. Более того, он говорил с ней, а значит всё реально.       «Но каким образом эта… девка повлияла на решение директора, если они с Дамблдором даже не разговаривали? Легилименция на расстоянии? Что за подлость задумал старик?»       — Я считаю, что каждому человеку нужно давать шанс.       Тишину рассек звук открывающейся двери. Слизеринка стояла у окна. Она, всеми силами стараясь держать себя в руках, повернулась к выходившим из кабинета магам. Альбус жестом подозвал её к себе.       Почувствовав на себе цепкий взгляд Реддла, она с трудом сохранила нормальное выражение лица, хотя внутри всё заледенело от страха, зашаталось и обрушилось, разбиваясь на миллионы ледяных осколков. Снежная буря внутри.       Она пыталась держаться непринуждённо, отвлекая себя всеми возможными мыслями от мерзких мурашек, что бегали по спине и заставляли держать её неестественно прямо.       — С вами всё в порядке, мисс Уэллс? Вы очень бледны, — обеспокоенно поинтересовался директор.       — Я немного устала, но в целом всё превосходно, сэр, — она нашла в себе силы улыбнуться. Улыбка вышла не натянутой, а вполне искренней.       — Когда вы спали последний раз?       Ещё раз улыбнулась, чуть покачав головой, тем самым говоря, что не собирается отвечать на этот вопрос.       — Ваше стремление к знаниям очень похвально, но сон для молодого растущего организма не менее важен. И для нашего разговора вам необходима трезвая голова. Выспитесь, Джиневра, завтра я жду вас в это же время.       Джиневра. Так её зовут Джиневра.       — Профессор Реддл, не могли бы вы проводить мисс Уэллс до гостиной Слизерина?       Разумеется, он не мог отказать (и не собирался — за девчонкой нужно понаблюдать), а Джинни решила не привлекать лишнего внимания и не перечить волшебникам — подозрения ей не нужны. Слишком опасно. Переглянувшись, они кивнули друг другу и молча направились вниз по коридору.       Альбус, лукаво сверкнув своими очками-половинками, смотрел им вслед, и едва заметно улыбался.       Что же, Том, это твой шанс…