Ataashi Asaara

      Они молчали вплоть до следующего привала, общаясь друг с другом лишь жестами. Кейр и Хела, конечно, делали это вовсе не из солидарности с Калах, а из обуревающей их злости; Асаара же не знала, что еще сказать. Сама гномка и не пыталась как-то извиниться, даже написать что-то… но она выглядела подавленной. Она даже не протестовала, когда ей связали руки. Может, ее расстроило то, что сорвалась сделка с Имшэлем, может, она испытывала раскаяние — трудно было сказать. Она слишком сторонилась правды, чтобы можно было понимать ее без слов.       И все же на привале, когда решался вопрос о дозорных, стэн нехотя согласился оставить Асаару с Калах стеречь их покой. Впрочем, он обращался неприязненно даже к Асааре. Она не сердилась на него: поход измотал Кейра, и ему было уже не под силу сохранять обычное внутреннее спокойствие. Асаара давно заметила, что люди и эльфы намного эмоциональнее кунари (гномы, кажется, были где-то посередине), потому что не привыкли всю жизнь сдерживать себя в словах и поступках. Стэн хотя и был сдержаннее большинства сородичей, все же терял свое спокойное добродушие под давлением обстоятельств.       Кто угодно потерял бы.       Пристроившись рядом с Асаарой, Калах показала ей на свою кожаную тетрадь, торчащую из поясной сумки. Асаара, пожав плечами, достала тетрадь и перо и показала ей — может, гномка хотела что-то написать? Та кивнула в знак согласия. Подумав, Асаара все же решила развязать ей руки на время: если даже вдруг Калах решит напасть, отпор ей будет дать легко. Асаара развязала веревку, и гномка сразу начала писать что-то в тетради. Мягко пихнув соседку в бок, она показала ей страницу со следующими строками:       «Зачем ты встала на мою сторону? Теперь только хуже стало. Люди вынуждены меня терпеть в ожидании моей мучительной казни, да и тебя невзлюбили. Не надо было тебе их останавливать. Было бы проще, если бы авварка меня убила».       Асаара глянула на нее. Карие глаза гномки смотрели с тоской. Похоже, ей и правда нашли участь хуже смерти, раз она совсем не ценит данный ей шанс.       «Нельзя убивать друг друга. Ты полезна в бою, ты можешь пригодиться. Убивать неправильно и глупо».       На губах Калах появилась усмешка.       «До чего подкупающая честность. Ты меряешь всех полезностью… да, это намного лучше, чем сопливые признания в любви. Я надеюсь, ты наврала, что любишь меня».       «Я не лгу. Я любила тебя… раньше. До того, как ты предала антаам. Теперь между нами все кончено».       «Справедливо».       Гномка некоторое время собиралась с мыслями, задумчиво вертя перо в руках. Наконец она написала:       «Славная ты девочка, Асаара. Надеюсь, тебе перепадет кто-то получше меня».       Удивленно глянув на нее, Асаара попыталась понять, шутит Калах или нет. Та имела вид довольно мрачный — стало быть, не шутила. Значит, Асаара все-таки дорога ей… как кадан? Отгоняя эти мысли, Асаара написала:       «Ты еще не умерла. Твою судьбу должен решать Командор. Они не правы».       «Ой, не начинай. Мальчишка принял верное решение — предателя надо убить, причем сделать это жестоко. Я его недооценила, очень недооценила… не думала, что у него так хорошо с мозгами».       «Зачем ты предала антаам? Зачем ты сказала, что тебе все равно, кто погибнет? Неужели тебе на них наплевать?»       «Пойми, девочка, этот мерзавец знал, чем меня купить. Он и правда был могуществен, он даже вернул мне речь… Стражи все болтали, что демоны опасны, а мне казалось, что они просто трусят. Нет, они были правы — я понимаю теперь, почему демонов боятся. Они заставляют тебя согласиться, они знают, чем тебя купить, какими словами соблазнить тебя на что угодно… Он предложил мне вернуться домой. Отомстить. Начать жизнь заново. По-твоему, я не мечтала об этом? По-твоему, мне хотелось всю жизнь пробыть немой наемницей или солдатом? Я знатная леди, мое место — в Алмазных залах, а не в этой клоаке. Я не могла отказаться от такого предложения. Пока мальчишка не дал мне отповедь, у меня и в мыслях не было, что этот план не идеален».       «Ты и правда слепа. Ты думаешь только о прошлом. Ты даже не пытаешься строить настоящее и будущее. Но прошлое — иллюзия, его нельзя вернуть, оно прошло. Стражи дали тебе новую жизнь, дали шанс начать заново, а ты предала их в погоне за иллюзией. И теперь ты можешь умереть, ничего не добившись. Умереть предателем».       «Да. Глупо получилось. Я потому и не пытаюсь просить прощения — я бы на их месте не простила. Я бы, как авварка, сразу бросилась убивать. Я их понимаю и снисхождения не прошу. Жаль только, они не убили меня сразу… уж лучше умереть в бою, как воин, чем сдохнуть в трущобах этого проклятого Пыльного города».       «Там так плохо?»       «Я там не была, как и всякий уважающий себя гном. Но я слышала, что неприкасаемые живут в такой грязи, смраде и беззаконии, что протянуть там без оружия и защиты невозможно. А оружие и защиту мне, конечно, никто не даст. Так что, наверное, эта падаль просто растерзает меня. Наверняка они ненавидят благородных гномов…»       «Но ты там не была. Ты не знаешь наверняка».       «Не знаю. Но я точно знаю, что ты совершила ошибку. Спасать меня было глупо».       Прочтя эти слова, Асаара внимательно посмотрела на гномку. Неужели она настолько отчаялась, что не хочет даже получить второй шанс?       «И ты не хочешь искупить свою вину?»       «Во-первых, мне никто не даст этого сделать, во-вторых… Предки, да какой в этом смысл? В моем возрасте уже поздновато начинать новую жизнь, остается только цепляться за старую. А цепляться за нее сейчас уже нет смысла. Я могла бы умереть с достоинством, а теперь сдохну, как падаль. Может, конечно, в этом и есть какая-то справедливость, не знаю, но я бы предпочла хорошую смерть. Может, убьешь меня сейчас? — Она даже оживилась от этой мысли и начала писать быстрее и не так ровно. — Если хочешь, я даже почти не буду сопротивляться. Ты знаешь, куда бить так, чтобы прикончить одним ударом. Я могу глаза закрыть, чтобы не видеть и не уворачиваться –»       Нервно дыша, Асаара выхватила у нее тетрадь и захлопнула ее. Кажется, хлопок получился слишком громким, но сейчас это было не так важно.       — Ты не будешь умирать, — тихо, но отчетливо сказала Асаара. — Ни от моей руки, ни в Пыльном городе. Либо ты погибнешь в бою с порождениями тьмы, либо тебя казнит Командор — только это будет достойной смертью. Не от руки подобных тебе. Даже арвараад не должен убивать своих.       — Асаара, — сквозь сон недовольно пробурчал Кейр, — что происходит?       — Ничего, — смутившись, она резко обернулась. — Ничего.       Стэн не внял ее словам и, зевая, поднялся со своего места и направился к ним. Асаара еле успела набросить веревку на руки Калах и связать их. Кейр, продирая глаза, подозрительно осмотрел гномку — та ответила ему все тем же мрачным взглядом.       — Все в порядке, — подтвердила Асаара, понимая, что ее голос звучит нервно. Глянув на нее, стэн нахмурился:       — Она пыталась на тебя напасть?       — Нет.       — Она пыталась сбежать?       — Нет.       — Она к тебе приставала?       — Нет.       — Тогда в чем дело?       — Она не права. — Асаара очень спокойно посмотрела ему в глаза. — Я доказываю ей это. Она должна все понять.       — Пустая трата времени. — Кейр вздохнул, отмахнувшись. — Некоторых бесполезно убеждать.       — Нет. Каждый может понять, что ошибался.       Глаза стэна нехорошо сверкнули:       — Сейчас не время и не место для таких разговоров, Асаара.       — Для них никогда нет времени и места, но они нужны. — Она уверенно расправила плечи, понимая, что отступать и соглашаться ей сейчас нельзя. — Калах полезна, она хороший воин. Если она поймет, как важно быть частью антаама, она станет еще лучше. Мы не можем ее убивать.       — Можем! — чуть не выкрикнул Кейр, но, тут же осадив себя, беспокойно оглянулся на Хелу. К счастью, авварка почти всегда спала крепко и не просыпалась даже от такого шума. — Можем, — повторил он уже тише. — Ты цепляешься за нее только потому, что влюблена.       — Я любила ее, это правда. — Голос Асаары почти не дрогнул на этих словах. — Но теперь уже нет. Я не могу любить ее, как раньше. Но я должна ей помочь. Мы все должны. Нельзя… разбрасываться добром.       — Не такое уж это и добро, — стэн неприязненно покосился на Калах, безучастно наблюдавшую за их разговором. — У нас полно хороших воинов, не внушающих подозрения.       — Будет еще один. Она умная. Она должна понять.       Кейр вдруг посмотрел на Асаару очень задумчиво, словно пытаясь найти в ее лице ответ на какой-то свой вопрос. Ей даже стало неловко.       — Скажи, — как-то глухо спросил он, — а с чего ты взяла, что она должна понять? Ты ставишь себя выше всех? Ты даже ставишь себя выше Командора, который имеет полное право казнить ее после всего этого? По-твоему, он и не должен ее казнить, потому что она обязательно поймет и исправится?       Асаара изумленно замолчала. Стэн задал хороший вопрос. Она, стало быть, обязывает Калах вести себя как положено. Обязывает ее понять. Она решила этот вопрос за гномку, не спрашивая ее мнения. Она принуждала ее следовать нужному.       Как настоящий Кунари, который должен затолкать любого на правильный и истинный путь.       Асаара почувствовала, что ей становится неуютно, и неосознанно сжала себя за локти. Как же быть? Ведь Кейр был прав, она тоже не имеет права решать судьбу Калах, да еще таким способом… как же убедить их, что способ правильный? Как сделать так, чтобы они поняли, при этом не заставляя насильно?       Снова посмотрев стэну в глаза, Асаара произнесла:       — Воля Командора превыше всего. Поэтому мы не будем ее казнить. Ее участь решит Командор. Если он решит казнить ее, так и будет. Но это не наше решение.       — Вообще-то наше.       Вдруг Калах подошла к ним и похлопала связанными руками по лежащему рядом мечу, затем выразительно мотнула головой в его сторону.       — Тебе нельзя умирать, — повторила Асаара. — Тебя никто не будет убивать.       Нахмурившись, гномка посмотрела на Кейра и снова мотнула головой в сторону оружия.       — Это желание драться или умереть? — стэн наклонил голову набок. Гномка отчетливо произнесла одними губами:       «Умереть».       Кейр отчего-то помрачнел. Асаара думала, что он порадуется такому решению Калах, скажет: «Ну вот, она сама хочет умереть, значит, и тянуть с этим не будем». Но он отвернулся, скрестив руки на груди.       — Надо же, какая безответственность, — пробормотал стэн. — Предав остальных, не испытать ни малейшего раскаяния, не попытаться исправить содеянное, а надеяться на легкую и быструю смерть… И вот это чудовище я должен тащить обратно до Башни Бдения, чтобы ей вынесли очевидный приговор — казнь. В чем смысл этого, Асаара?       Асаара поникла. В такой формулировке ее слова действительно никакого смысла не имели. Но почему так? Почему они не хотят понять…       Внезапно ее осенило. Асаара подняла с каменных плит упавшую тетрадь, раскрыла ее на последней странице и протянула Кейру. Гномка, вздрогнув, дернулась было вырвать тетрадь, но Асаара остановила ее:       — Там сказано все, что ты могла сказать. Там правда. Пусть твою правду услышат.       Стэн быстро прочел последнюю страницу — и, к удивлению Асаары, принялся листать назад.       — Не надо, — возразила она, — там личное…       — Везде личное, — буркнул он в ответ, — но раз уж мне попали в руки эти записи, я хочу их прочесть. Возможно, это даже поможет принять решение.       «Он еще не решился. Он еще не хочет ее убить». Асаара радостно выдохнула при этой мысли. Может, еще не все потеряно…       Хмыкая, Кейр листал страницы все дальше и дальше. Калах злобно пихнула Асаару в бок, и он, заметив это, одной рукой оттолкнул гномку:       — Не смей. Асаара поступила правильно. В конце концов, уважай единственного, кто еще не возненавидел тебя.       Выражение его лица сменилось не раз. Асаара видела страницы краем глаза — и видела множество разных почерков. С Калах общалось много… Стражей? Гномов? Если с ней общались, то с какой целью? Асаара не могла заставить себя подойти и читать, это было бы неправильно — но ей было интересно, о чем писала гномка и кому…       Вдруг — Асаара даже не поняла, сколько времени прошло — тетрадь захлопнулась. Стэн протянул ее Асааре и, не говоря ни слова, принялся обследовать запасы еды. Проголодался он, что ли?        — Асаара, — спросил он, — ты хочешь спать?       — Нет.       — Хорошо. Тогда нам надо продолжать путь прямо сейчас.       Кейр разбудил Хелу и, когда все собрались вокруг него, объявил:       — Наши запасы провианта на исходе. Чем скорее мы доберемся до Орзаммара, тем лучше. Так что давайте делать поменьше остановок… и экономить еду. Может, нам тут подвернется стайка глубинных охотников…       — Говорят, их мясо дрянное на вкус, — оборвала его авварка. — Но смысл ясен. А что будем делать с этой тварью? Убьем ее уже?       Она ткнула пальцем в Калах. Стэн помолчал немного, словно все еще раздумывал над решением. Наконец он негромко произнес:       — Убивать ее сейчас бессмысленно. Она хочет умереть, а я не хочу дарить ей легкую и быструю смерть. Если она падет в бою с порождениями тьмы — прекрасно, нам же меньше проблем. Если она выживет — отведем ее в Пыльный город и бросим там.       — Так она ведь жрать просит! — возмутилась Хела. — Мы на нее запасы тратить будем, следить за ней постоянно, чтобы не бросилась ни на кого…       — Кормить не будем, — успокоил ее Кейр. Видя ужас на лице гномки, он уточнил: — Ну, или проверим на ней, вкусно ли мясо глубинных охотников. Собой рисковать как-то не хочется.       Асаара выдохнула с облегчением. По крайней мере, Калах дадут хоть какой-то шанс показать себя. Может, она поймет, что не все потеряно, может, она сможет захотеть жить дальше…       Авварка же покачала головой:       — А я бы ее убила. Но насчет глубинных охотников, пожалуй, твоя правда — пусть кто-нибудь другой их сперва попробует. Ладно, гномка, потащим тебя с собой. Надеюсь, недолго тащить придется. О! — Она вдруг радостно пихнула стэна в бок. — Давай ее продадим кому-нибудь. Не только ей мука, но и себе денег заработаем…       Асаара в ужасе воскликнула:       — Нельзя делать рабами!       — Да, — озадаченно согласился Кейр, — это как-то… немного чересчур. Мы же не в Тевинтере, в конце концов. Обойдемся более простыми средствами.       — Скучный ты, низинник.       Однако, когда они двинулись в путь, дышаться всему отряду стало как будто легче.