Дикий нрав

Темнота коридора, ведущего в медблок, заставляла сердце натурально выпрыгивать из груди. Самые обычные оштукатуренные, покрашенные голубоватой краской стены, надпись BLU справа, пол, облицованный плиткой, тусклая одинокая лампочка. Однако, чем дальше я шёл, тем больше темнота поглощала цвета вокруг, а мой мозг словно этого и ждал. Я не сразу понял, в какие игры принялось играть со мной подсознание: тёмно-серый коридор начал окрашиваться в совершенно другой цвет. Бледно-красный. Вот, словно пятно крови, на стене выступила эмблема RED, вот, на полу призрачный осколок стекла отразил неверный свет, сверкнул и погас, изгнанный из моего разума усилием воли. Я шёл и пытался выкинуть из головы все посторонние мысли и сосредоточиться на двери медблока в конце коридора. Бесполезно. Точно такие же стены, точно такая же дверь впереди, я знаю в точности, что за ней. За исключением иначе расставленной мебели и оборудования, планировка помещения была полной копией помещения красной базы. Почему? Чёрт его знает. Всем плевать. Наши медики очень похожи. Почему? Почему я раньше не задавался этим вопросом? Почему только теперь, когда всё так паршиво обернулось, я стою и дёргаю ручку закрытой двери? Я почувствовал себя загнанным в угол. Нервно оглянулся вокруг, глянул на часы и едва смог разобрать цифры в тусклом свете лампочки. Был одиннадцатый час. Медик, предупреждённый о моём визите Шпионом, уже давно улизнул к себе, наверняка дрыхнет и десятый сон досматривает, а я тут отираю стены, как полный идиот. Вокруг темень, медкабинет закрыт. Придётся опять тащиться к себе, ещё одна бессонная ночь, а завтра бой, перед которым я опять не отдохну, буду шарахаться от каждого взрыва. И сейчас, как назло, не у кого взять снотворное. К тому же эти крадущиеся, шаркающие шаги уже начинают действовать мне на нервы. Погодите! Шаги? Я резко обернулся и привалился к стене, потому как ноги отказались меня держать. Трясущаяся рука быстро нащупала кукри, я выхватил его одним резким движением, выставив остриё в мешающую видеть темноту, словно пытаясь прорезать её. Вдали показалось зеленоватое свечение, едва заметное, на грани видимости, шаги приближались, и постепенно я узнал этот неловко двигающийся силуэт. Я медленно, прерывисто выдохнул: это был всего лишь наш вечно абстинентный шотландец. Его глазница, скрытая повязкой, светилась. Когда-то кислотно-зелёное свечение, пробивавшееся из-под чёрной ткани, жутко заинтересовало меня. Подрывник на все мои расспросы отшучивался, заливал, что одним прекрасным вечером ему точнёхонько в глаз прилетел радиоактивный метеорит, и теперь он вынужден ежедневно прибухивать, чтобы алкоголем нейтрализовать пагубное действие радиации. А потом, когда мои расспросы ему осточертели, сказал, что его глазница проклята, и вообще не стоит вскрывать эту тему, потому как до Хэллоуина ещё далеко. Причём тут Хэллоуин, я не понял, а вопросы мои Подрывник проигнорировал. — Эгегей, а ты не особо рад меня видеть, ик, как я погляжу! Зачем ты размахиваешь своей железкой, парень? — Подрывник пошатнулся и едва успел схватиться за стену, — И чегойта ты тут дверь задом протираешь? Тож перебрал? Понимаааю. Воскресенье, мать его! Грех не напиться, когда впереди нас ждут лишь серые тродовыебудни, а? Давай, пошли, обчистим запас тайленола, чтобы утром не хворать. Где там этот фриц? — Нет его. — я помедлил и опустил кукри, — Дверь закрыта. — Закрыта — не значит, что его нету! Доктор, а ну открой, тут страждущие скоро падут мучительной смертью! — Демо стукнул в дверь сначала ладонью, потом, не удержав равновесие, головой. — Дооооок! Ноги не выдержали веса подрывника, двух бутылей виски, припрятанных за пазухой и десятка гранат, развешанных и рассованных по экипировке: шотландец, подскользнувшись на коврике у двери, съехал вниз и затих. И, как в идиотском фильме, под отъехавшим ковриком оказался ключ от двери. Я, конечно, человек порядочный, и не люблю проникать в чужие владения, но рассудил, что оставлять пьяного Подрывника на пороге медкабинета — не самая лучшая идея, ведь потом, утром, людям придётся перешагивать не только через похмельное тело, но и через его физиологические выделения, потому я, натужившись и чертыхаясь, взвалил бессознательного шотландца на плечо, открыл ключом дверь и втащил его внутрь, уложив на клеёнчатую кушетку. Щёлкнул выключатель, помещение залилось ярким и стерильным белым светом галогенных ламп. Наконец, внутреннее напряжение, мучившее меня, исчезло, и всё стало на свои места: да уж, это помещение определённо было кабинетом нашего Медика. Вокруг царил…уют, если это можно было так назвать. Посреди шкафов с медицинскими картами и книгами стояли кадки с растениями, рядом с кушеткой соседствовало глубокое, мягкое кресло, на спинке которого был сложен пушистый плед, на столе Доктора стояли металлические фигурки собак, какие-то умилительные поделки из сухих веток и блестящей бумаги, тут же стоял картонный макет Эйфелевой башни, идеально-белый гипсовый бюст Гипократа и, почему-то, бонсай. Всё вокруг было самобытно и даже омерзительно, у меня сложилось ощущение, что Медик, в панике перед наступающей на него со всех сторон стерильностью судорожно рассовал повсюду обереги в виде милых сердцу предметов быта. В углу стоял сейф. В принципе, я даже не удивился, когда оказалось, что он приоткрыт. Только наш недотёпа Медик будет хранить ключ от двери под ковриком и держать открытым сейф. Действительно, кто ещё может сунуться сюда, когда Шпион - твой бойфренд и уже давно имеет ко всему неограниченный доступ. Обернувшись через плечо и убедившись, что Подрывник мирно похрапывает, я открыл дверцу. В сейфе лежали бумаги, огромные горы бумаг, я вытянул из кипы лежащую сверху толстую папку. Надпись на немецком на её обложке мне ничего не сказала, и я без особого интереса открыл папку, но через пару мгновений быстро её захлопнул. Чёрт. Твою мать. Я стиснул рукой грудь: сердце колотилось словно птица в силке. Тот самый взгляд, запечатлённый на фотокарточке с первой страницы досье, будто обжёг огнём. Чёртов Людвиг. Я нашёл на обложке его полное имя, записанное немецкими литерами — Ludwig Johann Krancke. Быстро пробежавшись к рабочему столу Медика, я посмотрел на трёхгранную табличку. Dr. Erik Georg Krancke, Building League United, гласило её содержимое. Я уселся за стол и принялся листать папку, старательно разглядывая страницы, пытаясь вычленить из огромного потока слов хоть какую-то полезную мне информацию. Я почти нихрена не понял. Какие-то формулы, какие-то схемы, иксы, игреки, и такого набралось страниц на сто. Когда я дошёл до конца, то между результатами анализов нашёл старую, надорванную, потёртую фотокарточку, откуда на меня смотрели, несомненно, два брата, ибо схожесть их черт была очевидна. Эрик и Людвиг, оба молоды, оба в медицинских халатах, Людвиг серьёзен и строг, Эрик немного смущён, на его лице виноватая улыбка. Что же между вами произошло? Какая тёмная кошка пробежала? Подрывник всхрапнул и ругнулся и мне пришлось вырваться из плена матовой фотокарточки. - Снайпер, дружище, подсоби, водички налей...ох, бля-я-я... Аккуратно прикрыв папку журналом посещений медкабинета, я обернулся. Шотландец согнувшись, сидел на кушетке и указывал пустой бутылкой в сторону двери, - Башка-то как кружится! Кажись меня ща вывернет. Неверным, резким движением руки подрывник залепил бутылкой себе по носу и протяжно завыл. Пришлось отобрать у него сосуд и плестись в общую душевую набирать воду. Я закинул бутылку в раковину и отвернул кран холодной воды, однако из трубы донеслось лишь протяжное гудение. Та же оказия произошла и с соседним краном. В унылую песню водопроводных труб как бы вплетались слова: "Иди отсюдова, мил человек, мойся в речке - лето на дворе." Я чертыхнулся и зашёл обратно в кабинет Медика, однако же подрывника на кушетке не увидел. Зато горец обнаружился за стеллажом, прямо перед шкафом с ящиками, помеченными названиями препаратов. Тот прицельно выдернул маленький ящичек в самом углу и уверенными движениями, подозрительно точными для человека в состоянии сильного алкогольного опьянения, высыпал содержимое лежащих в нём баночек прямо в свою поясную сумку. Я сложил руки на груди. - Эй, Демо. Я конечно не спец, но, по-моему, морфин мало напоминает то лекарство, которое обычно пьют от похмелья. Подрывник дёрнулся, резко повернулся ко мне. - Тебе-то почём знать, бушмен? Ты, можно подумать, часто напиваешься до чёртиков. - А я уже и не уверен, что ты пьян. И часто притыриваешь наркоту? Подрывник лишь усмехнулся и вытащил из-за уха самокрутку. Он нагло глянул на меня и протянул руку, пришлось дать ему свою зажигалку. Шотландец прикурил. Завоняло травкой. - А ты? Часто приходишь сюда лазить по сейфам? - Он отдал мне зажигалку вместе с фотокарточкой. Той, которую я спрятал обратно в папку. Я же точно прятал её в папку. Я засунул зажигалку в задний карман брюк, изо всех сил стараясь скрыть дрожь в пальцах. Повисло неловкое молчание. Демо, насмешливо глядя на меня, открыл стеклянную дверцу шкафчика и достал бутылку с раствором глюкозы. Зубами содрав пробку, лениво приложился к горлышку. - Наш док, если быть откровенным, совсем не годится для этой работы. Смотрю на него, и жалость берёт. Поглядите: размазня, тюфтя, в бою из-за спины Пулемётчика носа не высовывает, из наших его не шпынял только ленивый. Я уже третий раз за колёсами к нему ночью наведываюсь, и что думаешь? Уже на следующей неделе в том ящике будут новые таблетки, а ключ от кабинета всё так же будет лежать под ковриком. Ему бы куда нибудь в университет, кучку студентов да лабораторию в придачу. И хорошенькую лаборантку. Или, скорее, лаборанта. А тут, понимаешь, война, тут звери, тут психи нужны. Как я, как наш Солли. Даже медик Красных, и тот маньяк. Как там его, бишь? Людвиг? - Подрывник кинул на меня пронзительный взгляд исподлобья. - Так на кой же чёрт наш Док сюда устроился? - Правильные вопросы задаёшь. Я бы и сам не прочь разузнать. - Подрывник поднял со стола злосчастную папку и открыл на одной из последних страниц. - А ты, я вижу, тоже? - Да не особо. В ответ мне прилетела скептическая ухмылочка. - Ты же знаешь, что Людвиг - брат нашего милахи Дока? - Может и слыхал. Какое мне до него дело? - мой голос не дрогнул и я почувствовал себя увереннее. - Ну, я как раз и хотел ненавязчиво поинтересоваться, что тебе за дело до него. Не я же его фотографии разглядываю, а потом, по ночам его имя выкрикиваю, - Подрывник неторопливо перевернул страницу, сделав вид, что не заметил моих пылающих ушей. - Перегородки у нас тут тонкие, даж пёрнуть и то не всякий раз удобно, а уж твои ночные стоны, сосед, последние пару деньков мне достаточно довелось послушать. И, кроме того, не твоё ли имя тут написано чуть не на каждой странице? - Подрывник глядел на меня нарочито милым и открытым взглядом и улыбался белоснежно, как могут улыбаться только чернокожие, чем меня неслабо провоцировал, так как кулак у меня уже чесался попортить его слепящий оскал. - Дай сюда журнал, какого чёрта ты везде суёшь свой нос? - мой голос стал похож на рычание, я ухватил за краешек папку, которую подрывник крепко держал в руках. - Разбежался, бушмен, тебя в этот кабинет и подавно никто не приглашал! - Как и тебя, упоротый ты торчок! Подрывник оскалился и дёрнул папку на себя, рассыпав содержимое по полу. Титульный лист досье вытаращился на меня хмурой немецкой рожей с фотографии. - Вали давай, голубизна, пойди передёрни на фотокарточку, только рот держи закрытым, у нас у всех твои влажные фантазии вот уже где сидят! Хрясь! Под моим кулаком губа шотландца лопнула, как спелая черешня. Тот отлетел назад, ударившись затылком, но уже через несколько секунд отлип от стены и, рыча, набросился на меня. Прилетело мне в скулу так, что я некоторое время безуспешно ловил по уголкам сознания свои когнитивные способности. Я собрал глаза в кучу. Пинок в живот, и капсулы из его поясной сумки посыпались на пол, укатываясь под мебель, лопались под подошвами ботинок, посыпая печатные листы из журнала белым порошком. Удар лбом в нос, и на грудь закапала, а потом и полилась ручейком моя кровь. Когда я сидел на шотландце и заламывал ему руку под аккомпанемент его сопения, в дверь постучали. Мы оба замерли. Из-за двери донёсся неожиданно тихий и застенчивый голос нашего Солдата: - Медик, ты ещё не спишь там? Вот как славно! Дверь приоткрылась, Солдат в махровом халате быстро прошмыгнул в кабинет. - Опять проклятый шнурок на корсете запутался, не могу снять. Подсоби, а? - он аккуратно прикрыл дверь и скинул с себя халат, под которым оказался мерзейшего вида корсет с оборочками и такого же цвета тонюсенькие трусики, едва обтягивающие содержимое. А потом Солдат увидел нас. *** - Вот тебе и звери, вот тебе и психи. - Подрывник потирал разбитую губу, - Сходили, блядь, за таблеточками. Вот, знаешь, интересно мне, есть ли у нас на базе нормальные люди-то? Один на зажигательных смесях чокнулся, второй с третьим по кладовкам тискаются, четвёртый, вон, девочка внутри. Про свои пристрастия Демо благоразумно промолчал. Я потёр ушибленный нос и поморщился. Шотландец продолжал бурчать. - Дальше что? Русский - любитель трахать свои пулемёты? Скаут - геронтофил? А чего ты на меня так смотришь, я, знаешь ли, с морфия в любой момент соскочить могу, после первого же респауна. А в ваши с красным Медиком дела даже лезть не хочу. Каюсь, грешен, любопытный я, таким уж меня матушка родила, и я, наверное, палку перегнул, когда на тебя гнать начал, но дальше в твои дела лезть не стану, чую, такое дерьмо всплывет... Шотландец остановился, помялся с ноги на ногу и глухо сказал. - Ты это, с Людвигом аккуратнее. Разные слухи про него ходят, и все нехорошие. Он настороженно посмотрел на меня, ожидая моей реакции, но усталость, накопившаяся после безумного дня, плюс уборка медкабинета от разрухи, нами же и учинённой, сделали своё дело. Я лишь вздохнул и коротко ответил: - Я верю, Демо, я тебе верю. *** - Куда ползёшь, ссыкунишка, с простреленным-то коленом, а? Хеви сейчас из тебя решето сделает! Из-за угла донеслось шипение вражеского шпиона, раскатистые русские ругательства, грохот пулемёта, очередью пуль вбивающего ткань красного костюма в мягкую плоть, и жуткие вопли, быстро, впрочем стихшие. Наша команда добивала раненных RED. Огромный пулемётчик, сотрясая деревянный пол, протопал мимо меня, следом за ним семенил наш Медик, на ходу поправляя ранец. Зря поправлял, потому как я его за этот самый ранец бесцеремонно сгрёб и вытащил на свежий воздух, за угол здания, ближе к лесу, где нас мало кто мог увидеть. Я сразу взял быка за рога: - Хочу задать тебе пару вопросов, Док. Медик покраснел как креветка, пальцы беспокойно заелозили по медицинской пушке, широко раскрытые глаза забегали из стороны в сторону. Он выдавил: - Mein Got! Прямо сейчас? - Сейчас, Доктор, сейчас! - Но...но, может, будет лучше нам поговорийт вечером на базе? Я облокотился рукой о красноватую стену, перекрыв даже гипотетический путь к отступлению. - Не-а, - покачал головой я, - на базе ты опять смоешься, или ещё что нибудь со Шпионом придумаете. - Л-ладно, хорошо, но я не понимайт, что я могу... Он осёкся и широко раскрыл глаза, когда увидел прямо перед носом фотографию. - Это как же так получается, док, какая же драма развернулась прямо на поле боя, а? Брат пошёл на брата? Медик насупился и молчал. Молчи-молчи, я только начал. Ещё запоёшь ты у меня. Я продолжил давить - А потом один из них начинает обрастать шерстью и выть на луну! Просто волшебство какое-то! Медик продолжал молчать, однако его глаза и губы едва заметно задёргались. - И вот, в один прекрасный момент твой братец замечает меня... - Я...я...мне жаль, поверь, я понятия не имел, что всё так обернётся! Но в этом нет моей вины! Точнее есть... но... я этого не хотел, не в этом состояла цель... - Чего ты там бормочешь? - Мне...мне безумно жаль, и я сделаю всё, чтобы такое больше не повторилось! - Да говори же ты по-порядку, чёрт бы тебя побрал, Док! - я схватил его за руку и встряхнул, но Медик внезапно вытаращился куда-то за мою спину и открыл рот. Инстинкты охотника меня не подвели: краем глаза я уловил движение и быстро скользнул в тень. Людвиг, Медик команды Красных на нетвёрдых ногах вышел из леса, опираясь на сучковатую палку. Он ощутимо "сдулся": его телосложение из монстрообразного превратились во вполне себе человеческое, теперь уже почти безволосые грудь, плечи и руки покрывали красные опухшие раны, волосы были насквозь мокрые и облепляли лоб. Взгляд осмысленный, хоть и нахмуренный, грудь ходит ходуном, но он больше не рычит и не хрипит. На бёдрах висели лохмотьями подранные штаны. Ничего более на нём не было. Он налетел на нас и остановился как вкопанный. Медик нашей команды нервно вздохнул и тихо прошептал: - Людвиг...ты... Но его брат даже не взглянул на того. Он смотрел только на меня, расширившимися, беспокойными глазами, сжал губы и сглотнул. Будь я немного повнимательнее, я бы понял, что с ним что-то не так, но прямо сейчас самоконтроль уже начал потихоньку отчаливать от берегов моего разума. Набравшись храбрости и собрав волю в кулак, я вышел вперёд, заслонив собой нашего Медика и прорычал: - Смотри-ка, явился! Стой где стоишь! Медик Красных попятился. Я взглянул в небо, где на синеющем вечернем горизонте проглядывал диск убывающей луны. Людвиг проследил мой взгляд и тоже глянул в небо, потом снова на меня, и в миролюбивом жесте поднял грязную руку. Впустую. Я уже чувствовал, как во мне ядовитой кислотой вскипает злость. - Что, тварь, больше клыки не чешутся? Слюни не бегут? Наш Медик неуверенно схватил меня за рукав и потянул назад, но я лишь раздражённо дёрнул плечом. - Не надо, пожалуйста, посмотри на него, он болен! Он больше не сделайт тебе ничего плохого... - А больше и не надо! - я в бешенстве схватил Медика за его синий галстук и хорошенько приложил об стену, - Мне и так хватило того, что тогда произошло. Чем он был тогда? Молчишь ты, молчит твой милый дружочек... Вы, девочки, точно знаете кое-что об этом, но отчего-то не спешите делиться вашими маленькими секретиками. А я, как последний идиот, обеими ногами всё глубже вляпываюсь в то дерьмо, которое вы оставляете за собой. И знаешь что? Хватит! Обернувшись на шорох, я увидел силуэт Медика Красных, мелькнувший в кустах. Убежал! Нет, гад, не так быстро! Я оттолкнул нашего доктора и рванул со всех ног за Людвигом, за своим ночным кошмаром, отвратительным воспоминанием. Гнев застилал мне глаза, я буквально дышал гневом, жил яростью. И страстным желанием отомстить. Не от того бежишь, скотина, я - профессиональный охотник, и у тебя нет ни единого шанса скрыться от меня! Ветки лупили по лицу, норовя выбить глаза, пару раз я спотыкался о корни деревьев и падал кувырком, но неизменно поднимался и продолжал преследование. Медика не было видно, но зато я хорошо слышал треск сучьев, замечал качающиеся ветви, примятый кустарник и раздавленные шляпки грибов. В руке у меня был обрывок его штанины, я был гончей, нет, целой стаей легавых, я преследовал Медика, он был моей добычей, как однажды и я был его. Я сардонически скалился и смеялся так искренне, как уже давно не смеялся, победно вскрикнул, когда увидел его в кустарнике, куда он свалился, попав ногой в глубокую нору. Я схватил его и ударил. И бил куда придётся, не выбирая мест, охаживал кулаками его разгорячённое, мокрое тело. Он не вымолвил ни словечка, лишь глухо вскрикивал, защищая лицо рукой. - Беги, гад! Я отпустил его, нетерпеливо наблюдая, как он поднимается с земли, только для того, чтобы устроить ему ещё одну изматывающую гонку. Он бежал, прихрамывая и жутко кашляя, а я морщился от боли в вывихнутом суставе руки, но ни на секунду не останавливался. Мы бежали по лесной просеке, Медик часто оборачивался на меня, его шатало из стороны в сторону, он то и дело спотыкался, еле перебирал заплетающимися ногами. Скоро между деревьев забрезжил свет, и мы оба вылетели на лесную поляну. Какое это было наслаждение глядеть, как он упал на колени и пополз на четвереньках, когда я перешёл на шаг и достал из-за пояса кукри. Я не торопился. Медик обернулся на меня всё так же беззвучно, прополз чуть вправо и шлёпнулся на землю, а я остановился как вкопанный, узрев открывшийся мне за деревьями и кустами сюрприз. Сложно было поверить своим глазам: у края поляны, присыпанный листьями и ветками, стоял кемпер, дом на колёсах. Немец из последних сил поднялся с земли, шатаясь, проковылял к нему, вскочил на подножку и исчез в фургоне. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя. - Где хозяин этого фургона, Людвиг? - я с трудом узнал свой голос, настолько много в нём было холодной ярости. В ответ тишина. Я медленно подошёл и заглянул внутрь. Медик лежал прямо на полу, свернувшись калачиком среди царившего вокруг беспорядка и шептал: - Ты - не он, ведь ты - не он... почему же... почему? А потом зашёлся приступом мучительного кашля. Я подскочил к нему и схватил за шею, но тут же отдёрнул руку. Медик был не просто горячим, он пылал. Глядел на меня пронзительно-голубыми глазами, но не видел. Или, может, видел не меня. И трясся в лихорадке. Я резко занёс кулак... а потом опустил его. - Надеюсь, тебе сейчас очень хреново, сволочь! - процедил я сквозь зубы - Надеюсь, что ты страдаешь!