Дикий нрав

В пыльное окошко трейлера заглядывала убывающая луна. Уже не первый час я сидел на лавочке и смотрел на то, как Медик мечется в бреду на полу фургона, стонет, бормочет. Его раскрасневшееся лицо и мокрые волосы были совсем обычными, человеческими, его жалкий вид уже ничем не напоминал тот волосатый ужас, который метался всю неделю по округе и вызывал у меня волны удушливого страха и отвращения. Людвиг стал даже более жалок, чем был, будучи просто Людвигом. Куда делся тот амбициозный, широкоплечий, разнузданный псих, маньяк в очках, чей безумный хохот мы привыкли слышать на миссиях, чей уверенный силуэт, поливающий убер-лучами Пулемётчика Красных заставлял меня спешно собирать свои манатки и менять дислокацию, роняя патроны и банки? Я просто не мог поверить в изменения, произошедшие с ним всего за каких-то пару дней. Одна половина моего опешившего разума призывала меня взять в руки кукри и пустить кровь мерзавцу, другая часть попросту приковала меня к месту, заставляя раз за разом перематывать в голове предшествующие события и сопоставлять всё это с тем, в какой нелепой ситуации я оказался сейчас. Торчать тут, в пыльном, засыпанном листвой доме на колёсах, пытаться отыскать в Медике монстра, но снова и снова видеть перед собой жалкого больного мужчину, ставшего, без сомнения, жертвой безумного эксперимента. Жертва эксперимента в полубреду дотронулся пальцами до рваной раны на груди и издал шипение, потом приоткрыл глаза и попытался перевернуться на живот. Я настороженно наблюдал за его действиями, на всякий случай сжав пальцами рукоятку своего кукри. Между тем Медику удалось встать на колени, он схватил рукой край столешницы, другой взялся за дверцу шкафчика и с трудом потянул на себя. Оттуда посыпалась мешанина из разбитой посуды, баночек, таблеток, кухонной утвари и ещё чёрти-чего. Доктор красной команды уставился на этот хаос, потом схватился обеими руками за голову и поник. Я продолжал внимательно следить за ним. Спустя некоторое время Людвиг собрался силами, засунул руку в шкафчик и вытащил оттуда банку с таблетками, с минуту безуспешно пытался открыть её, потом выронил лекарство на пол, и обмяк, привалившись головой к шкафу. — Где хозяин этого фургона, Людвиг? — во-второй раз я повторил свой вопрос. Медик резко развернулся ко мне, но тут же вскрикнул, схватился за рёбра, и снова упал на пол без чувств. Да чтоб тебя! Я ткнул кончиком кукри ему в щёку, но реакции не последовало. Неужели болевой шок? Я выдернул из брюк ремень и крепко примотал обе его руки к ножке шкафчика, с трудом нашёл в глубине полки шприц с обезболивающим и вколол ему в бедро. Медик даже не дёрнулся. Чёрт, что мне теперь со всем этим делать? Ждать, когда он очнётся и расспросить обо всём? Или вытрясти из него душу? Может надо сдать его нашим, и пусть делают с ним что хотят, а самому уволиться? Чёрт, в каком же мерзком болоте я сейчас барахтаюсь. Я, профессионал, хладнокровный асоциальный убийца, всегда державшийся в сторонке от жарких замесов и горячих точек. Как я оказался в эпицентре всего этого дерьма? Как мне теперь разобраться со всем этим? Уйти. Я всегда держусь подальше от дерьма. Всегда. Может моя жизнь уже не станет такой как раньше, может я уже не буду относиться к себе так, как относился, но нужно покончить со всем этим сейчас, пока всё не стало совсем плохо. Я перешагнул через Медика и открыл дверь. — Пожалуйста, помоги мне… Скрипнув зубами от досады, я обернулся. Медик красных приподнял голову и с трудом сфокусировал на мне взгляд. В иной раз я бы разозлился, но сейчас, похоже, весь запас ярости я растерял в дикой гонке по лесу и экзистенциальных размышлениях после, потому лишь устало спросил: — С чего бы мне тебе помогать? — Пожалуйста… — Могу прострелить тебе башку, и это будет даже больше, чем ты заслуживаешь. — Если тебя не затруднит… — Ты просишь, чтобы я тебя застрелил? Знаешь что, иди-ка ты нахрен! У меня другая идея. Хочу, чтобы ты помучался, как следует, перед тем как отбросишь копыта. Медик ещё немного поглядел на меня и уронил голову на пол. — Хорошо…я заслужил. Я облокотился о косяк двери и закурил. Медика колотил озноб, из огромной раны на груди сочилась кровь с гноем, где-то в глубине белели сухожилия и перекатывались мышцы. — Где это ты умудрился так пораниться? — Сам себя расцарапал. Когда я…такой…я себя не контролирую…могу навредить себе… — У тебя ребро сломано, в курсе? — Что ж, до нашей встречи с ним всё было в порядке. — Медик скосил на меня глаза. — До нашей встречи и со мной всё было в порядке. Повисло напряжённое молчание. Людвиг пытался не дрожать, я разрывался между желанием поскорее уйти и необходимостью прояснить, какого чёрта тут вообще происходит. — Ты так и не ответил на мой вопрос. — Отвечу, если ты пообещаешь, что прекратишь всё это. У тебя есть что-нибудь, кроме этого кривого куска стали? Нож? Я вытащил армейский нож и раскрыл его с щелчком. Медик посмотрел на лезвие, дёрнул щекой и сказал: — Gut. Тут жил ваш прежний стрелок. И я хотел его, ясно? Я хотел его, желал его, я обезумел от страсти. Он послал меня к чёрту. А потом со мной случилось то, что случилось, и я просто изнасиловал его. Через неделю он пропал, а я совсем свихнулся. — И затем тебе под горячую руку попался я… — От тебя шёл его запах, verstanden? Когда я…э-э-э…не в себе, я чую любой запах, самый тончайший, ловлю носом каждую молекулу, могу унюхать что угодно. А ты пах, как он. И я, будучи таким, не мог себя контролировать. Доволен? Я молчал. Запах стрелка. Как же, понятно. Конечно, ведь я поселился в его комнате, пользовался вещами, которыми пользовался он, сидел на его стуле, спал в его кровати. Я молчал несколько минут. Потом щелчком выкинул полностью истлевшую сигарету и пошёл назад. — Ты обещал! Bitte… Я, словно зомби, тупо остановился и медленно обернулся. — Я тебе ничего не обещал. И ушёл. **** Когда через пару часов я сидел на берегу реки, размышляя, как быть дальше, а в голову закрадывались мысли одна пакостнее другой, меня окликнул Подрывник. — Всё хандришь, дружище? О-о-о, тогда я определённо оказался в нужном месте в нужное время, ведь у меня есть как раз то, что тебе нужно! Я хмыкнул. Демо подсел ко мне и отточенным движением, которое я видел уже сотни раз, полез за пазуху. — Немного зелья! Собственный рецепт! Ну конечно. Очевидное решение всех моих проблем. Сложно наложить на себя руки, когда ты настолько пьян, что просто не можешь их поднять. Я вздохнул. — Давай уж. Что там у тебя? Фляга сверкнула в свете луны. Демо косо глянул на меня своим единственным глазом и ответил вкрадчиво: — Кактусовая настойка. Я нахмурил брови. Не слишком люблю текилу. Хотя, плевать, чем надраться. Демо свинтил крышку и блаженно понюхал содержимое, зажмурился, фыркнул и тряхнул головой. Позер. Я грубо выцепил флягу из его руки и приник к горлышку. Содержимое оказалось на удивление мягким, сладковатым и не слишком крепким, потому я без раздумий оприходовал половину ёмкости. Демо вырвал фляжку, окатив меня остатками настойки. — Остановись, дурак! Это что, по-твоему, текила? Так. Стоп. Я вздёрнул брови, и удивлённое выражение моего лица чётко обозначило вопрос. Демо, старательно, но безуспешно пытаясь скрыть улыбку, воззрился на флягу, потом на меня, неторопливо закрутил крышку и спрятал её за пазуху. Потом, не вытаскивая руку, пошарил ещё чуток и достал другую флягу, объёмистую и пузатую, вынул пробку и надолго приложился. — Вот это — текила. А то, чем ты нализался — настойка одного пустынного кактуса. Сам делал для неё самогон. Добавил туда ещё пару травок, молоко. Так быстрее накрывает. — Ты ещё и самогонщик? Могу поспорить, что ты сможешь выцедить пинту спирта даже из своих носков. Хотя, это твоё пойло будто и не самогон совсем: странный вкус, да и не крепкое. Подрывник сделал вид, что не слышал моей реплики. Он посмотрел на меня пристально, с минуту молчал, но потом задумчиво произнёс: — Сейчас я расскажу тебе занимательную историю, стрелок. Жил был в нашей команде снайпер. Шикарно стрелял, чертяка. Настигло нас тут как-то нашествие воробьёв, целые тучи птичек заслоняли небо. Ну так он их всех, чисто забавы ради, перестрелял, почти не целясь, ни разу не промазал. И вот, вдруг, через неделю-две перестал попадать во врагов на миссиях, даже в жирного русского из красной команды с десяти шагов попасть не мог. А потом он свалил, не сказав нам и пары слов на прощание. Я продолжал сверлить подрывника взглядом. Тот щурился единственным глазом, косой лунный свет блестел на его лице, подсвечивал каждую пору, заставляя кожу сверкать искорками, переливаться перламутром. — Прости, Снайпс, но ты стал паршивым бойцом. Не знаю, что с тобой случилось, но всю последнюю неделю ты нам нифига не помощник. Без обид, мне всегда нравилось, как ты работал, но таким макаром нам придётся нанимать другого стрелка. Снова. Я тупо уставился на Демо: его тёмная кожа прямо на глазах начала приобретать все оттенки радуги, смешиваясь, закручиваясь, словно разводы краски. — Могу только догадываться, что связывает тебя и поехавшего кукушкой Медика Красных, но это создаёт нам всем проблемы. А проблемы нужно решать по мере поступления. Покопайся в себе, дружище, сделай какие-нибудь осмысленные выводы. И вот ещё, послушай старого доброго Подрывника, знатока человеческих душ: чтобы справиться со своим внутренним демоном, сначала нужно вытащить его наружу. — Что, чёрт возьми, было в этой фляге, скотина! — Кактусовая настойка, говорю. Пейотль. — Какой ещё, к чёрту перёт… пеётль… Последняя моя внятная мысль была о том, что где-то там, в глубине лесной, на опушке, умирал чёртов Медик, а я сам обрёк его на смерть, хотя в том, что он сделал, возможно, и не было его вины. *** Вокруг с шипением пролетали отблески лунного света, ветки били меня по лицу, я с хохотом нёсся по берегу реки, безжалостно вминая в грязь осоку и камыш. Я видел запахи, я слышал цвет, я вдыхал камни и траву, я выл на луну. Я был Людвигом, потому, что он умер, и его душа вселилась в меня, я был Прежним Снайпером потому, что я пах как чёртов Прежний Снайпер, и потому, что он тоже мёртв, и его душа тоже во мне! А ещё на мне лежит проклятие! Я остановился как вкопанный. Чёрт. Я и правда проклят! Кем проклят, кем? Вот оно! Я знаю, я вспомнил, кто во всём виноват! Эрик! Георг! Кранке! И его чёртов Шпион, вот кто виноват! Я чуял Истину своим носом, я всегда это знал, и теперь знаю, что нужно делать! Я безгранично силён, ведь во мне души Людвига и Предыдущего Снайпера, я обязательно отомщу и сниму с себя проклятие! Удар! Медик нашей команды упал, как подкошенный. Ещё удар! Череп Шпиона взорвался, как спелая дыня! Я яростно хохотал и победно топтал ногами своих врагов. Готово! Все отомщены! Осталось лишь вернуть души обратно в тела и упокоить их в мире. Я очнулся утром, рядом с базой, с гудящей головой и разбитыми костяшками среди груды разломанных досок и расплющенных незрелых тыкв, которые в обилии произрастали вокруг. Я не слишком много помню из того, что вытворял ночью, но, кажется, на месте несчастных овощей должны были быть чьи-то головы. Долбаный Демо! Как хорошо, что я ускакал достаточно далеко, чтобы этот говнюк не увидел мои выкрутасы и не разболтал о них по всей базе. Я принялся выковыривать траву из одежды и рассеянно припоминать события накануне. Я дрался. Зачем? Потому, что…что? Я пытался отомстить. За кого? Чёрт. Медик Красных! Я, кажись, оставил его в фургоне в лесу. Чёрт, чёрт. Он что, просил меня перерезать ему глотку? Твою мать! За ночь он, конечно, вряд ли помер, но, кажись, ему довольно хреново. Через пяток минут я уже во всю рыскал по лесу, пытаясь отыскать хоть какие-то приметные ориентиры, чтобы найти ту самую поляну, на которой стоял фургон, но ориентиры не спешили показываться на глаза. Так, стоп, начнём от противного. Фургон. Как чёртов фургон мог попасть в густой лес? Не свалился же он с неба? Правильно, он туда как-то доехал. Но как? Соображать получалось не очень-то хорошо, хоть я и старался изо всех сил, мне пришлось остановиться и закрыть глаза, потому как листья однообразно мелькали у меня перед лицом и сильно раздражали, не давая думать. Итак, откуда в лесу могла взяться дорога до поляны? Я тупо оглядывался вокруг, ища ответ, но озарение пришло ко мне только тогда, когда я в отчаянии возвёл очи к небу. Вот оно! Провода! Линии электропередач шли через лес, а чтобы поставить для них столбы, требовалось сделать просеку. Я пошёл туда, где сквозь деревья виднелись столбы, и без труда нашёл вырубку, как раз такой ширины, чтобы по ней мог проехать дом на колёсах. Повернувшись спиной к базе, я побежал вперёд и через пять минут вылетел аккурат на ту полянку, где стоял кемпер стрелка. Я немного постоял перед ним и неуверенно потянул дверь на себя. Медик лежал так же, как я его оставил, только неподвижно и с открытыми глазами. Он точно был жив, его лицо покрывал яркий болезненный румянец, он пристально смотрел на меня. — Ты вернулся… Я влез в фургон и достал нож. — Тим…не заставляй меня…страдать. Я не сразу сообразил, к кому он обращается, но потом вспомнил, что нашего прошлого снайпера и правда звали Тим. Людвиг бредил. Я подошёл к Медику и раскрыл лезвие. — Пожалуйста…умоляю…я не вынесу, если снова это произойдёт со мной… — Да ты раньше от заражения крови помрёшь! — Scheiße… Мы уставились друг на друга, как будто в первый раз видели. Только теперь осознание полностью накрыло меня, будто боль после закончившейся анестезии. Чёрт подери, это был совсем другой человек. Это не был тот чокнутый монстр, что изнасиловал меня в собственной лаборатории. — Что ты натворил с собой, Людвиг? — Не я… — А кто, твою мать? Почему ты стал таким, какого хрена? Это всё твой брат? Это он сделал с тобой? — Видимо, он хотел как лучше. — Что ты, блядь, несёшь? То, что с тобой творится, по-твоему, лучше? То, что ты сделал со мной, по-твоему, лучше? Медик не ответил. Я чувствовал, как где-то в моей душе рушится плотина под напором чувств, нахлынувших на меня, чувств и эмоций, которые я больше не мог сдерживать. Тёплая капля соскользнула с кончика моего носа и шлёпнулась на пол. За ней вторая. Я свалился на колени и вонзил в пол свой нож. И ещё раз. И ещё. — Как тебя зовут?.. - тихо спросил Медик. — Заткнись, чёрт бы тебя побрал! Заткнись! — Я ударил ножом туда, где были его запястья. Ремень лопнул, и руки Медика освободились. Я уткнулся лицом в ладони и не смог больше сдерживать плач. *** — Не дёргайся, чёрт! — Ты явно никогда этого не делал. Ach, verdammt! Дай, я сам! — Во первых, делал. Я всю жизнь штопал себя, когда мне доставалось. Во-вторых, ты и сесть толком не можешь, как ты собираешься зашивать рванную рану? Да ещё и очки потерял. Обычная швейная игла была в крови и выскальзывала у меня из пальцев. Кругом валялись пустые шприцы из-под антибиотика и анестетика, я впихнул в Медика столько парацетамола, что немного волновался за его печень — Зря стараешься. В следующий раз, как съеду с катушек, раню себя снова, и сдохну от потери крови где-нибудь под забором. — И когда это будет? В следующее полнолуние? Медик коряво усмехнулся. — Как в старых добрых европейских сказках, ты про это? Я и сам толком не знаю. Сначала было через месяц, в этот раз меньше. — Есть идеи, зачем Эрик это сделал? Медик на некоторое время замолк, задумался. — В дни, когда безумие спадало, я, не без помощи нашего Инженера, смог сделать анализ вещества, что было в дротике, которым Эрик выстрелил в меня тогда. Это были молекулярные ДНК-ножницы, которыми тот собирался заменять мои нуклеотидные последовательности… — Говори проще, я что, похож на профессора медицины? — Ладно. Он собирался исправить мою ДНК. Я никогда не отличался особой сдержанностью и самоконтролем, кроме того, у меня тяжёлое биполярное расстройство, которое плохо поддавалось лечению. Эрика это всегда расстраивало, а меня он безумно раздражал своей упёртостью и желанием непременно найти для меня лекарство. Когда в один из моих приступов безумия мне подвернулась эта работёнка, я просто собрал вещи и уехал сюда, ничего никому не сказав, но этот чудак каким-то образом разузнал, где я и приехал аж из Германии, умолял уволиться, думал, что здесь мои наклонности совсем уж выйдут из-под контроля, а когда я наотрез отказался, сам устроился сюда работать, чтобы за мной приглядывать. И, похоже, на месте не сидел. Нашёл вон себе хахаля из спецслужб, раздобыл какие-то технологии, синтезировал на коленках лекарство и решил опробовать на мне. Что же, у меня теперь нет биполярного расстройства. Просто я теперь каждый месяц превращаюсь в… - Медик защёлкал пальцами, пытаясь подобрать слова, - в schmutziges Tier, грязное животное. И, что самое страшное, я ничего не могу с этим сделать, я постепенно теряю память и многие мои знания в области молекулярной биологии просто исчезли. Неделю назад я с большим трудом вспомнил, как медицинскую пушку заряжать. Могу поспорить, мне уже ищут замену в моей команде. Медик отрывисто вздохнул и прикрыл глаза. Похоже ему нелегко давалась мысль о его профессиональной непригодности. — Да уж, ваша команда, насколько я понял, в тупике. — Я наделал там дел. Многого не помню, но на нашей базе мне теперь не рады, это уж точно. — Медик устало потёр пальцами глаза и как-то так грустно посмотрел на меня, что я почувствовал неловкость. — Раз уж ты не захотел перерезать мне глотку, то хоть увези отсюда подальше, выпусти меня в лесу и дай умереть собственной смертью. Я некоторое время молча зашивал рану, остервенело орудуя иглой. — Нет. Я заставлю твоего брата всё исправить. Медик резко поднял на меня глаза, издал нервный смешок и желчно проговорил: — Этот недоумок умудрился сделать из меня чудовище-оборотня, просто пытаясь вылечить мои мозги. И ты надеешься, что он сможет всё исправить? — Посмотрим. — коротко отрезал я, откусывая нитку. — А ты не возвращайся пока, мало ли, что кому взбредёт в голову. Я сделал ему тугую перевязку рёбер, помог встать и вскарабкаться на кровать, укрыл его одеялом и дождался, когда тот уснёт. Вышел на улицу и сел на подножку фургона. Что мне делать? Что мне теперь со всем этим делать, чёрт возьми?