Навечно

      Кроме Грута у Ракеты не было знакомых настолько близких, чтобы засыпать можно было без страха сомкнуть глаза. У него до недавних пор, в общем-то, вообще никого не было. Последняя пара лет только как-то горазда была на знакомства, словно бы один большой праздник.       Ракета не жаловался до этого, в общем-то, на одиночество. Бороздил космос с тех пор как бежал с Полусвета, зарабатывал на несчастных лошках как мог. Там своровать, там продать, здесь убить, а здесь получить выручку за голову. Практически идеально спланированная жизнь, разве что не по часам выверенная. Всегда деньги водились, на выпивку и топливо для краденых джетов хватало.       А если не хватало, что стоило позаимствовать другой? Получше, да поновее. Возмущающихся можно пустить на мясо парой выстрелов бластера или той самой гранатой. Изобрел тогда на днях или вроде того: прежде чем взорваться притягивается к шарам, да так, что не оторвать. А потом “бум!” и поминай, как звали, хабское отродье безъяйцевое.       На какой-то недалекой планете, кстати, Грут и подсел безбилетником, а там уже и въелся в подшерсток ролью телохранителя. Огромный, неповоротливый и тугодумный настолько, что хуже быть не могло. Ему объяснять приходилось все в таких подробностях, что хотелось блевать и лезть на стенку. В условиях космических путешествий в герметичных консервных банках это становилось невыносимо.       Затем были Квилл, Гамора, Дракс. Был чертов Ронан и камень Силы, который они смогли удержать все вместе и не сдохнуть, хотя изнутри и снаружи разрывало от количества губительной энергии.       Они — Стражи Галактики — справились. Для этого, черт подери, им никакая перчатка не понадобилась. Только Квилл, который оказался полупланетой, и силы дружбы и никому не всратых радужных пони из сказок Терры, которыми на ночь пугал Звездный Понт. Проблемы с его папашей, к слову, подарили их команде Мантис и, вроде как (сомнительно, вообще-то) Небулу, которая не раз уже их убить пыталась.       В общем-то, они стали классной семьей (нет, он не говорил, забейте).       Сейчас же Ракета хотел выблевать свой кибернетический позвоночник от этого блестящего путешествия по мосту счастья, который если не единороги высрали, то точно кто-то не менее мерзкий. Эта Гром-Секира Тора куда круче смотрелась, когда не перекидывала через весь космос в считанные секунды, словно на скоростном лифте где-нибудь на Ксандаре. Хотя это было круто.       Увы, удержав в себе давний завтрак, кибернетизированный енот лишь выбрался из крепкой хватки Грута и с криками перескочил на нового знакомого. Подумать только, Драксу этот парень пришелся по вкусу, а кто он, чтобы спорить со вкусами старого безмозглого вояки?       Смешно, не прошло и года, а он уже соскучился по этому тупоголовому.       Ракета маневрирует между сражающимися чудищами и людьми. Хотя он не помнит, чтобы у жителей Терры были железные конечности или способности к полету. Квилл говорил как-то, что его плеер был одним из крутейших на планете. Хреновый показатель, если честно, но он был настолько примитивный, что на какое-то развитие технологий лет за двадцать-тридцать надеяться не приходилось. Но это...       Хотелось бы увидеть эту планетку лет через десять. Здесь, конечно, при определенном раскладе уже половины жителей не будет, но это же даже хорошо. Вон какие толпы собрались, не разобрать кто где. Выделяется неплохо только огромный металлический парень красный.       Глаза Ракеты с маниакальным блеском проводят Халкбастер. Он его хочет. Как самцы пузатых чибисов хотят самцов бадун. По крайней мере так думал енот. Про гейские разнорасовые шуточки. А огромного робота он и впрямь не прочь был бы забрать. Даже заранее знал как перестроить Милано, чтобы этот красавец органично вписался под названием “Ракета 2.0” в качестве его личного орудия смерти.       Бойня здесь была первоклассная. Наперевес с автоматом размером с него самого киборг ложил одну за одной тварей, которых притащила Проксима со своим Черным Орденом. Скакал с криками и гиканьем, словно и впрямь чокнутый кролик, а не высокоразвитое существо.       А потом его схватил мужик с патлами едва ли не как у Гаморы, бородатый, как Тор, и начал крутиться вокруг себя. И что было делать, как не стрелять? Это же круто, командная работа в духе их команды галактических недоумков. Не хватало Дракса, который бы сейчас прыгнул в пасть какого-нибудь придурка с интеллектом горошины и порвал бы его изнутри своей брутальностью.       — Почем пушку отдашь? — пилот и стратег Стражей едва ли не ластится к такому внезапного напарнику. Бой-машина, а не человек. Можно залезть на шею и облизывать с ног до головы только потому, что, вашу мамашу, он же даже не глядел куда стрелять, просто шмалил во все стороны с двух рук.       — Не продается, — отвечает солдат и порывается уйти. Ему не нужно это сражение. В отличие от Ракеты.       — А руку? — но крик уже летит вдогонку.       Правильно.       — Иди-иди, все равно моей будет, — бормочет мохнатый, махая лапой. И снова пальба. Подобрать какое-то оружие, которое уронил сдохший недоумок. Продолжить.       И снова натолкнуться на обросшего, чтобы уже самостоятельно прыгнуть на его ею и, удерживаясь за длинные пряди, обстрелять всех над его головой.       Барнс стащил его за шкирку, содрав пальцы о металлическую пластину на шейном отделе позвоночника. Нагло воспользовался моментом, пока вокруг стало поспокойнее после появления Алой Ведьмы. Щурясь, вгляделся в морду, держа на вытянутой руке. словно опасаясь укуса. Как от дикого зверя, ей богу.       — Я бы продал тебя Таносу за одну виноградину, — пробормотал он, отшвыривая от себя инопланетное существо, будто оно — грязная половая тряпка.       Ракета не оскорбился. Побежал следом за воякой, давясь смехом и втягивая в разговор, периодически отстреливаясь от рептилоидов.       — Ох, парень, да ты юморист? Как знал, что у большого парня подбородок, как изюм, — гыкает стратег, перекатываясь по земле и тут же падая от накрывших его комьев земли, что поднял взрыв. — Изюм, ты понял? Изюм, — продолжил угорать енот, тяжело поднимаясь и отхаркивая в сторону кровь.       Солдата рядом не было. Даже смешка с его стороны не донеслось, а уже убежал на своих двоих с шикарной металлической рукой.       Войнушка затянулась. Больше никто на говорящее животное внимания не обращал. С шуток никто не смеялся, да и не было их больше, в общем-то. Квилл бы, между прочим, оценил бы. Усмешку выдал бы или еще чего. Дракс еще с полчаса разглядывал бы засушенную виноградину из пакета. Мантис попыталась бы объяснить тупую шутку, начав безбожно ржать над чем-то абсолютно левым и куда более тупым.       Даже малыш Грут закатил бы глаза и выпалил бы что-то в духе: “Я есть Грут...” или даже “Я есть Грут”. А может и что-то более глубокомысленное, с ним никогда не угадаешь.       Но древесный парень снова умер на его глазах. Растворился, осыпаясь пеплом и взлетая порывом ветра куда-то в чужое небо. Папой, вон, назвал.       Ракета снова остался один, оседая на колени, что та пыль от сотни воинов.       Засыпать, наверное, снова будет страшно.