Навечно

      В детстве маленький Брюс слушался родителей с трепетом подрастающего заучки. Не клади ноги на стул, Робби, — это неприлично. Не ешь руками, Брюс, — существуют вилки. Не суй пальцы в розетку — это опасно. Не смотри на Чарли Пэксон, она из плохой семьи. Не криви спину, милый, — вырастешь уродцем.       С последнего, судя по всему, жизнь и пошла по пизде.       Это было неожиданным выводом, но, глядя на проломленный потолок Санктум Санкторум, супергерой не мог вспомнить какой-либо еще поворотной точки. С Пэксон, ведь, он так и не погулял. Да и пальцы в розетку... какой идиот вообще решит опробовать это в жизни, а не в тупых наставлениях с частицей “не”?       Сто процентов — во всем была виновата ботаническая сутулость. Ровно по описанию из записей цветовода-любителя: если стебель не гнется к земле, то хоронить растение еще рано. В принципе, подходило. Разве что зеленый цвет богатого внутреннего мира не кормился фотосинтезом и не цвел на жгучих солнечных лучах. Не хватало еще Большому парню пустить корни и обзавестись яркими лепестками какого-нибудь цвета ядерной реакции.       Не то, чтобы Беннер глубоко разбирался в реальной ботанике или колористике, но головой однозначно приложился знатно. Жаловаться было не на что: в открытом космосе после нападения Таноса даже бараний характер Халка вряд ли помог бы выжить. В том аду шансов остаться в живых, как таковых, не было ни у кого. А тут просто сотрясение. Словно сожрать клевер с четырьмя листьями, отбить горшок золота у леприкона, прибить подкову на лоб и быть обосранным целым взводом пернатых. Везение уровня сказочного долбоеба.       Не сказать, что Брюс жаловался. Нет. Даже при таком раскладе быть избитым лучше, чем мертвым. Он это повторил про себя раз семьсот, пока объяснялся с магом, а потом и со Старком, заламывая пальцы рук.       Возможно, он был не прав.       Видеть, впрочем, знакомое лицо было словно дозой успокоительного. Можно еще порцию удара по голове, пожалуйста, если Старк внезапно стал тихой гаванью для уставшего ото всего в жизни доктора?       Даже выспаться толком не получилось. Ни под веткой упавшего дерева, ни в машине по пути к базе Мстителей. Гребаные “Битлз” предсказали судьбу их небольшой компании по защите мира. Встречайте и не жалуйтесь: Стив Леннон и Йоко Барнс. Хотя, учитывая все истории о том, что именно Роджерс искал сближения со старым другом, тут скорее наоборот. Пусть Кэп и тянул на японку меньше, чем его темноволосый приятель.       Кто бы знал, как Брюс Беннер хотел простого человеческого спокойствия. Не забытия, не долгоиграющего похоронного гимна и чужих лживых (или не очень) речей над рядом венков. Простой тишины и отсутствия тупых, не щадящих никого атак огромных инопланетных кораблей, супердронов и искуственных мегаинтеллектов.       В Рапунцель и принцессу Аврору поверить легче.       У Беннера было всего несколько часов, чтобы перевести дух. Встреча с полковником Роудсом не обременяла, но и не вызывала таких эмоций, как появление Старка. Видимо, паникующий внутри Зеленый ясно расставил приоритеты в своей голове. Железному парню он защиту задохлика доверял больше, чем его другу на опорной системе.       Спрашивать Брюс не стал. Походу “Мститлз” распадались с размахом, который ни один бюджет покрыть не мог. Запасы здоровья у старой гвардии уже не те, что во время сбора команды. Хотя, какое там. Сам он был изначально мечтой любого психиатра. У Тони — явная алкогольная зависимость и, наверняка, какой-нибудь цирроз. У Клинта в голове покуролесил Локи. Тора, поганец, тоже, в какой-то мере, стороной не обошел. Один Роджерс у них вечно молодой и прекрасный, обколотый со всех сторон сывороткой суперсолдата. Он-то уж вряд ли мог жаловаться на ломоту в костях и белые мушки перед глазами, когда резко встаешь с постели.       Еще была Наташа. О том, что на той профессиональная “старость” так же могла сказаться — думать не хотелось.       Не смотреть на Чарли Пэксон — мама говорила. Про влюбленность в русских — американских — шпионок разговора не было. Зря, наверное, но жалеть было не о чем.       Наташа была тем человеком, что вытащила его из ментального запоя. Брюс не мог сказать каково это: отличать “Баккарди” от “Капитана Моргана” или вино столетней выдержки от пакетированной дряни из “Уолмарт”. Однако совершенно точно мог провести семестр лекций в Гарварде на курсе “Депрессия, самокопания и все оттенки похороненного эго”. Да, в этом он был мастером. Глубокомысленное рычание и хмыки внутреннего зверя сильно в этом деле помогали, между прочим.       Хоть в чем-то.       Романофф своим существованием вскрывала все нарывы метафизической души. С нежностью бульдозера вскапывала самое больное и тянула на поверхность клещами. Искала заебавшегося человека в потрепанном мятом костюме за маской мутанта-громилы, сквозь которую обычно не смотрели. Давно уже нет.       Их роман был быстротечным и будто написан криворуким автором-новичком. Не те скороспелые отношения Старка на одну ночь. Что-то большее и куда более прочное. Так хотелось думать. Этого хотелось под тонкой скорлупой поистине стального самоконтроля. Безумно. До зубовного скрежета и ударов головой о стену. До желания сковать внутри не Халка невообразимыми цепями покорной ненависти, а самого себя, лишь бы не лезть во все это дерьмо.       Вот только у их книги жанр тянул именно на него. Беннер вступил в огромную кучу на бегу, заляпав и без того отвратительный мир вокруг себя, а потом пронесся мимо в чужом теле и унесся на Сакаар. Спрятался, едва не растворившись в своем втором Я. Куда более прямолинейном и сильном.       Теперь курс занятий можно было расширить до практических навыков игнорирования проблем. Серьезно, Брюс мог защищать докторскую по теме “Захоронение отдельной личности шизофреника на пустыре собственного разума”. Опытного поля было по-максимуму. Кладезь для специалиста.       Нельзя было сказать чьим было нежелание возвращаться на Землю. Халка, его самого или блядской зудящей интуиции.       Можно порцию туберкулезников и сифилитиков на прием, пожалуйста, а не все это, что вокруг происходит? Среди этой братии вряд ли окажется Наташа.       И уж точно не найдется чернокожего крылатого парня, который скромно отойдет на шаг назад с робким: “Ой, неловко-то как...” от простого приветствия.       Ей не идет белый. Она словно женщина из книжек, что после расставания херанула волосы и покрасилась тут же. Полный набор разведенки. Оставалось надеяться, что она не разоряла бар Тони и не жаловалась новому интерфейсу гения на чертовы отношения.       В этом случае, пожалуй, стало бы немного стыдно. Чуть больше, чем было в этот момент.       Кроме имени — его самого короткого варианта, если быть точным — он и произнести-то ничего не смог. Все так же заламывал пальцы, обнимал себя за плечи и пытался отвести взгляд, как только шпионка его поймала.       Вот честно, у кого из них яйца и огромное дикое существо внутри? Брюс как-то стушевался, поняв, что половина старых товарищей показали бы пальцами не на него.       Они не поговорили толком. Ни на базе, ни при перелете в Ваканду. О чем было рассказывать? О том, что пришел в себя только на планете за хренолиард световых лет от родной Земли? Что помог уничтожить Асгард (идея и главная роль не за ним, к счастью)? Или что его отметелил фиолетовый парень со сморщенным подбородком? Набор увлекательных историй был такой себе. Список актуальных проблем и того меньше. На повестке дня: Танос и — совсем немного — разбитое и склеенное по кусочкам сердце.       Нет, как-то уж совсем по-бабски. Им просто надо обсудить то, что между ними происходило и чем это может стать сейчас. Если выживут, конечно. С таким соперником гадать бесполезно. Да и на милость его надеяться не приходилось.       Брюс смотрел на белый затылок в ряду воителей закрытой страны и надеялся, что говорить не придется. А потом, что разговор состоится. И по новой раз за разом. Бить херню иноземного происхождения много ума не надо, можно и отвлечься на мысли о личном.       Когда легкие сперло и дышать оказалось невозможно, стало не до всех этих страданий. Каково это: ощутить себя в гребаной скале? Брюс понимал с трудом. Можно сказать, на его счастье Танос свершил свою миссию быстро. Щелкнул пальцами, заставив распасться на перья праха миллиарды людей. Беннер внутренне ожидал увидеть что-то более зрелищное.       Хотя, о чем он. Он пропустил все, пытаясь не задохнуться, а потом отмахивался от временной слепоты из-за лопнувших капиляров и ждал, пока его достанут из упавшего вместе с ним на землю костюма.       Наташа давила слезы и гладила его по щеке, успокаивая. Она, конечно, привыкла терять. Но не в таких масштабах. Она сильная. Она привыкла бороться и кусать щеки в кровь, чтобы не показать слабость.       Это он никакой. Страдает кучей синдромов и имеет огромный список попыток суицида. Это он сейчас ничего не может из-за немоты во всем теле, гулящего рева Большого парня в голове и желания отдышаться.       Возможно, это даже больше, чем любовь Старка к самому себе, если сейчас они все-таки рядом. Возможно, это что-то, с чем Брюсу стоит просто смириться.       Он откашливается и все же решается искать в себе силы идти дальше. Даже если плестись следом. Возможно, даже за ней.       — Нат...       Иронично, но на большее его сейчас и не хватит, в общем-то. Да и бежать уже некуда.