I have a cold heart (can you warm me up?)

Спустя несколько часов, получив еще несколько снежков в лицо и слепив с ребятами пару ужасных снеговиков, Чонгук делал всем горячий шоколад, пока остальные грелись у камина. Они сидели в тишине, уставшие от игр. Было так весело потому, что они собрались все вместе. Это было так здорово – просто встретиться и немного повеселиться, уйти на время от забот учебы и работы, и просто побыть свободными. Они не могли точно сказать, был ли Чонгук счастлив, но они решили, что был бы, ведь он играл с ними все время. Они начали тихий разговор о планах на будущую неделю и остальных новшествах в жизни, все, кроме Чонгука. Парень с белоснежными волосами безразлично смотрел на пламя камина, сжимая в руках свою чашку горячего шоколада. Он сделал глоток и вздохнул. "Это проклятие." Шестеро парней замолчали и посмотрели на Чонгука, на выражение лица у всех без исключения было озадаченное. "Что?" – спросил Намджун. "Я проклят. Это причина того, что я не могу показывать или испытывать эмоции. Я такой с тринадцати лет." Все промолчали. "Это проклятие наложено на мое сердце и тело, так что они не могут реагировать на химию в моей голове, когда мозг говорит им, что я должен испытывать, грусть или счастье. Мой разум постоянно кричит мне, что я должен чувствовать что-то, но не важно, как сильно он пытается, ни мое сердце, ни тело не отвечают. Потому что не могут." "Меня прокляла одна женщина, и я даже не знаю, за что. Все, что мне известно – что она разозлилась на моего отца, и наказала меня за его проступок. После того, как меня прокляли, семья бросила меня, слишком напуганная, чтобы просто находиться рядом со мной. Они оставили мне мою одежду, немного еды и кредитку, с которой я могу доставать еду и все, что еще может понадобиться. Я даже не догадываюсь, где они сейчас, и та женщина не появлялась здесь с того самого дня, когда я был проклят." Разум кричал ему плакать из-за того, что та женщина сделала с ним. Он кричал ему чувствовать обиду, потому что семья так легко от него отказалась, даже не попытавшись помочь ему. Он кричал ему чувствовать боль, потому что он шесть лет жил совершенно один в этом особняке, и это первый раз, когда он изливал душу кому то, и это было трудно. Но все, что чувствовал Чонгук – пустоту внутри. Все, что он мог сделать – уставиться на каминное пламя без единой эмоции на лице. Его плеча коснулась чья-то рука, и его щеки потеплели. "Мне так жаль, Чонгуги. Я-Я не… Я не знаю даже, что сказать. Я бы очень хотел помочь тебе." Чонгук уставился на маленькую ладошку, сжимавшую его плечо, и поднял взгляд на Чимина. "Вы уже помогаете мне только лишь тем, что сейчас сидите здесь, со мной. Все, что мне нужно – это вы рядом." Чимин улыбнулся ему и положил ладонь на щеку Чонгука. Младший прильнул к его руке, трепет в груди вернулся. Пламя камина, отражаясь в его глазах, делало их живыми, и Чимин подумал, что никогда еще не видел Чонгука таким красивым, каким он был сейчас. Он услышал звук затвора камеры, отодвинулся и, обернувшись, увидел Сокджина с телефоном в руках. Старший улыбнулся и стал что-то печатать в телефоне. "Я отправлю это тебе, Чимини, чтобы ты сохранил это в альбом с Чонгуком." Чимин весь стал яркого красного оттенка. "Хен, я тебя придушу-" "Что за альбом с Чонгуком?" "Это альбом, который у Чимина в телефоне для фоток, на которых есть ты." – спокойно ответил Юнги. Чимин поперхнулся и замахал руками в панике. "ЧТО ЗА ХЕРНЯ, ПАРНИ?!" "Хен?" – Чимин сглотнул и повернулся к Чонгуку, у которого дрожали губы. "Зачем тебе так много фотографий меня?" "Да, Чимин," – усмехнулся Тэхен, - "Зачем тебе нужны столько фоток нашего Чонгуги?" Чимин взглянул на Тэхена, его пятый уже раз за этот год бывшего-лучшего-друга. Он сделал глубокий вдох и закрыл лицо руками. "Потому что я думаю, что он красивый," – прошептал он. "Извини, я даже не рас-" "Я ФОТОГРАФИРУЮ ЧОНГУКА, ПОТОМУ ЧТО СЧИТАЮ ЕГО КРАСИВЫМ, ПОНЯТНО?! БОЖЕ-" – Чимин простонал и накрыл себя с головой одеялом, которое было на его плечах. Он действительно ненавидит своих друзей. Чонгук, наверное, теперь думает, что он странный. Он знал, что Чимин делал фотографии с ним, но не знал, как много. Теперь он, наверное, думал, что Чимин – фрик и наверняка больше не захотел бы видеть его лицо. Боже, он просто хотел провалиться куда-нибудь и умереть. В комнате стало подозрительно тихо. Чимин нахмурился и выглянул из своего импровизированного одеяльного укрытия. Его друзья, все до одного, пребывали в шоке, но они смотрели не на него. Чимин повернулся и его глаза расширились. Он был не прав тогда, Чонгук в отсветах пламени камина – не самое прекрасное, что он когда-либо видел, потому что прямо перед ним было то самое, прекраснейшее, чего он не видел ни разу за весь свой 21 год жизни. Улыбка. Чонгукова улыбка. Чонгук улыбался. Проклятый мальчик улыбался. "Ч-Чонгук." – Чимин подполз ближе к младшему. Он скинул с себя одеяло и нетерпеливо прикоснулся к щекам младшего пальцами, боясь дотронуться до него, будто он сломается, и этот момент будет потерян навсегда. У Чонгука очень широкая улыбка; она делает его похожим на кролика. Когда Чимин касается его щеки, его носик дергается и– о, боже, Чимин внезапно забыл, как дышать. "Ты правда думаешь, что я красивый?" 'Конечно. Если бы я знал, что, назвав тебя красивым, помогу тебе улыбнуться, я бы сделал это в самый первый день. Если, называя тебя красивым, я помогаю тебе улыбаться, я бы говорил, что ты красивый, каждую секунду твоей жизни. Когда ты улыбаешься, ты еще красивее- ты светишься, ты очаровательный, дыхание от тебя перехватывает. Я бы сделал что угодно, чтобы ты продолжал улыбаться.' Но все, что Чимин сказал это: "Д-Да." Улыбка Чонгука стала шире, и носик дернулся снова, глаза снова превратились в щелочки. Чимин потерял счет моментам, когда он переставал дышать из-за младшего. "Как ты себя чувствуешь, Чонгук?" "Я не знаю," – сказал Чонгук, все еще улыбаясь, "Я думаю… Думаю, я счастлив? В груди, там все еще холод, но-" – он тянется к щекам и дотрагивается до них, "Здесь тепло. Я думаю, это счастье." Он поворачивал голову под разными углами, иногда улыбаясь, иногда – нет; иногда он улыбался так широко, что его глаза полностью превращались в щелочки. "Мои щеки болят. Я знаю, что это приятно." Чимин захихикал, наблюдая за Чонгуком. Это, должно быть, прекрасно, учитывая, что прошли годы с тех пор, как он последний раз мог делать такое со своим лицом. Чимин почувствовал, как счастье разливалось в груди. "Хотел бы я заплакать от счастья, но я все еще не могу этого сделать." Чонгук широко улыбнулся. "Но это все равно так хорошо." Чимин потянул Чонгука на себя и обнял, довольно промычав, когда почувствовал, что младший уткнулся носом в его шею. "Я так счастлив за тебя, Гуки." Сердце Чимина забилось чаще, когда он почувствовал улыбку Чонгука на своей шее. Это самое лучшее чувство на свете. "Спасибо, что помог мне снова улыбнуться." Чимина словно ветром сбило с ног, когда еще одно тело врезалось в него. Тэхен хихикнул и втянул обоих в свои тигриные объятия, зарываясь лицом в чонгуковы белоснежные волосы. "Ты снова можешь улыбаться, Гуки! У тебя такая милая улыбка!" Парень только сильнее прижался к шее Чимина, и Чимин абсолютно уверен, что тэхенов комплимент заставил его улыбаться еще шире. Это мило. Младший такой, такой милый. "Так что, проклятие сломано?" – спросил Хосок, уставившись на трех обнимающихся парней. Чонгук поднял голову, и улыбка пропала с его лица, его выражение вернулось к скучающе-безразличному, каким было раньше. "Ох," – прошептал Хосок, очевидно разочарованный. "Но это начало!" – вскрикнул Сокджин, пытаясь разрядить обстановку. Он уже соскучился по улыбке Чонгука. "Может, только Чимин способен снять проклятие!" "Да!" – закричал Тэхен, - "Чимин, назови его уродом, чтобы он заплакал!" "Что?!" – Чимин возмущенно выбрался из объятий. "Я не собираюсь оскорблять его!" "Но это может помочь ему!" Чимин вздохнул и посмотрел на Чонгука, лицо которого все еще ничего не выражало. Он правда хотел, чтобы Чонгук снова улыбнулся, не заплакал, но если он действительно единственный, кто может разрушить проклятие, то, может быть, он мог бы назвать Чонгука уродом. Только однажды. Это будет единственный раз, и абсолютная ложь. Чимин сглотнул. "Чонгук, ты урод." Чонгук моргнул. Раз. Два. Три. И просто улыбнулся снова. Чимин вздохнул с облегчением и снова обнял младшего, прижав его к груди. Он решил, что это значит, он - не тот, кто должен разрушить чонгуково проклятие. "Мне так жаль, Гуки, я не имел в виду того, что сказал, я просто хотел помочь, я не думаю, что ты урод, ты самый красивый человек в мире ябольшениеогданеобижутебяпростименяпожалуйстамнетак-" "Хен, дыши." Старший остановился и глубоко вдохнул. Он не понимал, что начал говорить почти несвязно, пока Чонгук не окликнул его. "Прости…" "Все нормально, хен," – Чонгук отошел от Чимина, чтобы показать ему свою яркую улыбку. "Я знаю, что ты не имел этого в виду." Чимин прижал ладошки к его щекам, улыбка все еще не сходила с его лица. "Я бы мог вечно смотреть на эту улыбку." "Ладно, хватит флирта на сегодня." – Сокджин встал и потянулся, "Нам пора собираться домой." "Не знаю, хен…" – Тэхен глянул в окно и нахмурился, "Там сильный снегопад и совсем темно. Думаешь, спускаться с холма сейчас будет безопасно?" "Ребят, вы можете остаться у меня," – сказал Чонгук, - "В доме четыре пустых спальни." "Ты уверен, Чонгук?" – спросил Намджун, - "Мы точно не помешаем?" Чонгук улыбнулся. "Чепуха. Вы мне ничуть не мешаете." Парень поднялся и показал ребятам их комнаты. Всего в доме было пять спален: одна огромная (старая комната его отца), комната его брата, его собственная и две гостевые спальни. Намджун и Сокджин заняли отцовскую комнату, Юнги и Тэхен разместились в одной из гостевых, а Хосок расположился в комнате его брата. Он пожелал всем спокойной ночи, показав, где лежат подушки и простыни. Когда все освоились в своих комнатах, он повел Чимина в последнюю гостевую, которая была ближе всех к его комнате. Чонгук остановился напротив двери в спальню. "Простыни в ванной, в нижнем ящике, а подушки должны быть уже на кровати." Чимин улыбнулся, - "Спасибо, что разрешил остаться на ночь, Гуки." Чонгук широко улыбнулся в ответ, и Чимин мог поклясться, что видел румянец на его щеках, хотя было слишком темно. Может, это была лишь игра его воображения. "Спасибо тебе, хен… за все." Чонгук внезапно приблизился и поцеловал его в щеку, глаза Чимина удивленно расширились, и с губ сорвался тихий вздох. Губы Чонгука оказались такими мягкими. Когда младший отошел обратно, Чимин уже скучал по теплу его губ на своих щеках. Чонгук улыбнулся еще раз перед тем, как пожелать ему спокойной ночи, повернуться и уйти в свою комнату. Чимин стоял посреди темного коридора с открытым в шоке ртом. Его сердце билось в ушах, а щеки горели румянцем. Он простоял там еще пару минут, а потом на его лице появилась маленькая смущенная улыбка. Этот проклятый мальчик станет причиной его смерти. Он помешался на нем, но, почему-то, его это совсем не волнует. Ни капельки не волнует. "Спокойной ночи, Чонгуги."