Amor caecus

      Резкая боль пронзила голову Рейчел и она широк распахнула глаза. Последнее, что она помнила - это то, что ее собирался расщепить на атомы родной отец. Черт, неужели она все еще жива? А, может, просто существует жизнь после смерти и она в мире, где живут души? Девчонке стало страшно и она вскочила, тяжело дыша и осматриваясь по сторонам. Знакомые стены, стол, постельное белье... Она что, в своей комнате?       - Твою ты мать! Ты очнулась! - воскликнул знакомый голос и Рей даже не успела повернуть головы, как оказалась в теплых и таких родных объятиях. Хельсинг прижал к себе подругу, вдыхая запах ее волос и гладя руками по спине. Он пытался удостовериться в том, что это действительно Штайнер и что с ней все в порядке.       - Хел, я же... Я же здесь, дома? Я не умерла? - дрогнувшим голосом спросила она, чуть отстранившись.       - Да, ты дома, друг мой! Все хорошо! - сказал борец с нечистью и ободрительно улыбнулся.       - Что... Что произошло? - Рейчел уселась поудобнее и положила на лоб прохладную ладонь, будто от этого ей должно было стать легче.       - Мы подоспели вовремя и Диктору не удалось тебя уничтожить! - пояснил Боб. - И мы вывели машину из строя. Теперь этот урод не скоро за нее возьмется! Ты как себя чувствуешь?       - Я в порядке! - соврала девчонка и приложила все усилия чтобы не сморщиться от жуткой боли, пульсировавшей в висках. Хельсинг недоверчиво сощурил глаза. - Нет, правда, все хорошо!       - Точно?       - Блин, да честное слово! - выпалила Рей и ударила кулаком себя в грудь, выдавливая кое-как улыбку.       Борец с нечистью поверил ей. Он почти сутки торчал у ее кровати и словно охранял ее жизнь. Он будто хотел защитить подругу в том случае, если за ней придет страшная старуха с косой. Хельсинг видел, как Штайнер мечется в бреду и зовет маму. Он видел, как изводит себя Шрам, вводя ей обезбаливающее и еще какую-то важную чепуху, в которой борец с нечистью не разбирался. Он видел, с каким сожалением и осторожностью Красный вводит иглу ей по кожу. Лидер будто боялся делать больно ранее ненавистной ему девчонке, но и тем временем Боб понимал что иначе Рейчел будет еще больнее. В эти часы Хельсинг окончательно удостоверился в том, что под маской неприязни и отчужденности Шрам все это время скрывал свои чувства к новенькой. Он действительно полюбил ее и во всех его действиях улавливалась осторожность и словно... просьба о прощении.       Внезапно в дверях появился и сам Красный. Его волосы с сединой растрепались и теперь торчали в разные стороны, а в мешки под глазами поместился бы весь их дом вместе со всеми Бобами. Увидев Рей в сидячем положении, Шрам широко распахнул глаза и подошел к ее постели.       - Рейчел! Ты так всех напугала! - воскликнул парень и уже было потянулся к девчонке, чтобы обнять ее, но вовремя вспомнил, что он серьезный человек и удержался от этого жеста. Хотя обнять ее хотелось больше всего на свете. Хотелось обхватить руками ее тельце и прижать к себе, ощутив ее близость. Захотелось прижаться губами к ее макушке и удостовериться, что Штайнер - не мираж, а действительно находится перед ним. Живая и в сознании.       - Я пойду, пожалуй! - сказал Хельсинг и встал. - Перекушу - а то желудок свело! - он чувствовал себя лишним. Сейчас этим двоим нужно было поговорить. Друг с другом. Наедине. А борец с нечистью сейчас им мешал. Ему просто необходимо погулять где-то поблизости, потому Боб выскользнул за дверь и пошел вдоль коридора.       Как только Рейчел и Шрам остались вдвоем, первая сразу начала говорить:       - Я... я объясню! П-просто у нас кончились...       - Не оправдывайся, я все знаю! - оборвал ее тот. - И я не сержусь на тебя за это.       Штайнер удивленно уставилась на лидера. Внутри нее вздымался ураган эмоций, который выплеснулся наружу вместе с ее лучившимся взглядом. Неужели Красный не сердится на нее за все то беспокойство, что она принесла им всем?       - Я вообще хотел извиниться... - сказал он и отвел взгляд в сторону.       - За то что выкинул мои уникальные кулинарные шедевры? - делано надулась Рей.       - Это были оладьи из зубной пасты! Это отвратительно! - закатил глаза Боб.       - Ты не понимаешь! Это мятные оладьи! И они были супер-вкусные, если бы ты не отправил их в помойное ведро! - возмутилась девчонка и сложила руки на груди. Ее губы слегка надулись и порозовели. Это радовало - еще пару минут назад она была белее, чем ее простыня.       - Давай об этом не будем! - фыркнул Шрам, рубанув воздух рукой. - Я хотел извиниться за свое недоверие. Я был неправ. Ты не выдала нас даже под угрозой смерти и... Мне стыдно.       - А ты не перегрелся? - вскинула брови Рей.       - Нет! - начал закипать парень. - Правда, я несправедливо к тебе относился. Хотя твой оптимизм все еще выводит из себя!       - Куда бы деться! - хохотнула Штайнер и, выдохнув, добавила более серьезным голосом: - А если правда - я не обижаюсь, Шрам! Ты, конечно, говнюк, но тебя можно понять. Ты волнуешься за свою команду, за революцию... Ты - очень хороший лидер! - она улыбнулась. - Но при всем этом - жуткая вредина!       - Будто ты - паинька! - фыркнул Красный. - Ну, так что, дашь мне возможность стать другом?       "Другом"... Это слово прозвучало в голове Рейчел как приговор. Но раз уж она настолько мелкая для Боба, то почему бы и нет?..       - Конечно! - она взяла его за руку и не переставала улыбаться. Однако, в один момент ее глаза хитро сощурились и улыбка сала еще шире. - Но с условием!       - Куда тебя деть... Валяй! - снисходительно хмыкнул Шрам, слегка сжимая ее пальцы в ответ.       - Ты включишь меня в ваше революционное движение! - сказала Рей.       - Но это может быть опасно! - возразил парень.       - Плевать! Если ты сам мне не позволишь, то я найду способ это сделать, уж поверь! Я хочу помогать и приносить пользу, а не торчать в этом доме как гвоздь в стене, о который все цепляются одеждой! Я устала быть пустым местом, Боб, я хочу действовать! - она смотрела прямо в глаза лидера и видела, как его твердый взгляд смягчается и становится уступчивее.       - Упрямая коза... Ладно! Но только в пределах разумного! - сдался, наконец, Красный.       - А еще с тебя оладушки из зубной пасты!..       - Блин, лучше ничего не придумала?..       Сидя внизу, Хельсинг слышал разговор этой парочки через открытую дверь и готов был дать подзатыльник каждому. Почему они болтают о чем угодно, но только не о своих чувствах? Шраму следовало всего лишь сказать, что он любит Рейчел, а не извиняться и разводить мыльную оперу. Конечно, борец с нечистью не собирался вмешиваться в их дела. Они взрослые люди - хотя, Шрам то, в общем, клон, как и они все... Но он намного умнее их всех. И даже не потому что старше. Просто его Диктор сделал умнее. И это стало его роковой ошибкой.       И все таки, эти взрослые люди ведут себя, как дети. Ладно, Рейчел - она еще подросток, то бишь, совсем дите, но Красный!.. Он, конечно, серьезный, сдержанный и все дела, но порой это выглядит так, будто Боб - маленький ребенок, который дуется из-за того, что ему не дали желанную игрушку. Ну почему нельзя просто вот так взять и сказать обо всем сразу? Ну нет, надо же помедлить. Взрослые любят тянуть резину. Такие самые маленькие в мире взрослые - Рей и Шрам...       Хельсинг не испытывал к Штайнер любви как к девушке. Причина была совсем в другом - она была для него как сестра. А с сестрами романов не заводят. С ними устанавливается какая-то особая связь, похожая на дружескую и немного на любовную, но на самом деле это ни то и ни другое. Эта связь - нечто третье, совсем другое. Она не похожа ни на что другое. И борец с нечистью был бесконечно благодарен судьбе за то, что не влюблен в Рейчел. Иначе бы он составил конкуренцию Шраму, а соперничать с лидером восстания ему совсем не хотелось.       Вскоре оба появились в гостиной. Рей светилась изнутри, как банка со светлячком, а Красный, хоть и был внутренне доволен установленным контактом с девчонкой, натянул на лицо недовольную мину. Бобы, увидев здоровую и веселую подругу, бросились к ней и загалдели, как стая птиц. На нее сыпался целый дождь из слов приветствия и объятий. Каждый из клонов стремился по-дружески потискать Рейчел. Только Шизо осторожно так коснулся губами ее лба. Ну, и Перец сдержанно пожал руку. Хельсинг наблюдал за всем этим, сидя на диване. Завидев кислую мордашку Шрама, борец с нечистью хохотнул и обратился к нему:       - Ты чего будто говна наелся?       - Она заставила меня готовить оладьи из зубной пасты! - вздохнул тот, еще секунду хмурясь, а потом усмехнулся и снисходительно покачал головой.       - О, ничего удивительного! - сказал Хельсинг, с умилением посмотрев на своих братьев, тискавших подругу. - Просто к нам вернулась Рейчел!.. А значит, все хорошо!