Два полюса власти

      (Альд)       Я готов был бросить к ногам этого парня всё. Всё, что у меня было, лишь бы он оставался рядом. Стал только моим! Кёлльсвана не хватало. Мне не хватало его постоянно. Хотелось ещё больше, ещё ближе. Больше разговоров, больше прикосновений. Я уже столько раз говорил ему, что люблю, но он будто не воспринимает этих слов. Всегда отстраняется, сомневается. А я уже не могу отступить, отпустить... Даже если он откажет не сдамся! Давай же, прими! Здесь, под Небесным Мостом, самое красивое обещание, которое можно дать и перед родом, и перед богами! Я абсолютно серьёзен по отношению к тебе! Теперь ты это видишь?!       — Альд, — тихо выдохнул Кёлльсван, ненадолго прикрывая глаза.       Моей руки с протянутым на открытой ладони пояском, свисавшие концы которого мягко покачивал ветер, коснулись прохладные пальцы дракона. Я затаил дыхание. Кёльс осторожно сложил мою ладонь, заставив зажать поясок в кулаке. Не взял! Не принял! Внутри всё переворачивалось от отчаяния.       — Боюсь мне пока нечего повязать тебе в ответ, — усмехнулся он. Его жёлтые глаза искрились жизнью, на губах играла мягкая улыбка. – А, твоими стараниями, я теперь Драгон.       Это не отказ! Он не против объединить вышивку! Восторг от того, что Кёльс согласился на союз родов, кружил голову не хуже крепкого вина! Я вновь был способен жить и дышать! Я сгрёб Кёлльсвана в объятья, смяв его губы требовательным поцелуем. Он поддался, а затем попробовал перехватить лидерство. От его языка по моему телу бежал жар. Я чувствовал себя факиром, глотающим огонь на праздничной площади.       — Ты как дурман, от которого я не в силах отказаться! — признался я, разорвав поцелуй и пытаясь восстановить сбившееся дыхание.       — Альд, храм не примет союз, в котором невозможно продолжить род, ты понимаешь это?       Ну как в такие моменты можно быть таким расчётливым и холодным?! На языке всё ещё ощущался горьковато-сладкий лекарственный привкус горячего поцелуя. Чего интересно он наглотался прежде чем прийти ко мне? Успокоительное что ли? Слова Кёлльсвана были правильными, но делить его с кем-то... Сама мысль об этом претила.       Будь кто-то из нас женщиной, такой проблемы бы даже не возникло. Но я просто не представлял на месте Кёлльсвана девушку. Мне нужен был только он и никто другой!       — И пусть. Не хочу, чтобы между нами был кто-то ещё, мне тебя самому мало!       — А про Инглейва ты не забыл? – нахмурился Кёльс. – Он очень даже между нами!       —Ты можешь хоть этим вечером не думать о нём?! – поморщился я.       Я помнил об отце, но сегодня хотелось исключительно наслаждаться приятной компанией Кёлльсвана, обнимать его, ласкать, целовать, не думая о возвращении Инглейва.       — Я пробовал... — тихо и обречённо выдохнул Кёльс, отводя взгляд. – Альд, я боюсь его. Больше чем Эгиля. Меня лич так не пугал как... Он бы просто убил, это не так страшно, как медленно сходить с ума в запертой комнате, постепенно теряя себя. А ещё Инглейв это всегда боль, его появление каждый раз приносило мне только боль, а боль я ненавижу!       Я просто прижал его к себе, крепче обнимая, по-прежнему зажимая в правой руке поясок.       — Кёльс, теперь я с тобой. Я не позволю ему тебя тронуть.       Кёлльсван выдохнул, уткнувшись лбом в моё плечо. Но быстро вновь поднял голову, ловя меня в плен своего завораживающего взгляда. На грудь легли узкие худые ладони, от которых по телу вновь пробежала волна жара. Я накрыл его руки своей. Пальцы как всегда ледяные. Нужно возвращаться, пока он совсем не замёрз.       — Идём обратно. С твоими рёбрами совсем плохо. Боль скоро вернётся, — тихо, но настойчиво попросил он.       Я был не против. Хотя боль не чувствовал. Не думаю, что всё так плохо. Я даже тренировку с Агейром сейчас могу выдержать! И не только... Лёгкое возбуждение так до конца и не спало.       Возвращались мы молча. Разве что стоящие сегодня на посту воины проводили меня удивлёнными взглядами. Взмахом руки поприветствовал их, за одно показывая, что всё отлично и нет повода для беспокойства. Я даже в кабинет не стал заходить, чтобы вернуть прихваченную там волчью шкуру и ключ. Шкура так и осталась на плечах Кёлльсвана. И у меня на неё были определённые планы. Очень уж ярко рисовалась в воображении картинка как красиво будет смотреться обнажённый дракон, если уложить его на эту самую шкуру, когда я буду его ласкать.       Раз Кёльс желает обменяться поясами, значит он принимает мои чувства, а союз подразумевает физическую близость между нами. Раньше на мою ласку его тело отзывалось легко. Значит просто что-то не так именно сегодня. Он мог просто переволноваться? Это даже в мыслях звучит смешно. Всегда такой собранный, холодный и серьёзный на вид, он мог просто слишком сильно переживать и боятся, старательно этого не показывая... Я повёл его на крышу, чтобы проверить эту идею и за одно его успокоить. Хотелось показать ему, что я не играю с ним. Что моё «люблю», это именно то самое «люблю», со всеми обязательствами перед друг другом! Я хочу быть с ним рядом, оберегать его. Вскользь бросив взгляд на спокойно шагающего рядом Кёльса, сейчас задумчивого и немного расслабленного, я убедился, что сделал правильно! Он больше не выглядел сдавшимся обречённым рабом или запуганным пленником. А главное, он озвучил мне своё желание быть в союзе на равных! Уверенный в себе и спокойный он мне нравился куда больше, чем в качестве жертвенного барашка.       Он же боится близости, при этом набрался смелости и сам ко мне пришёл. Только кажется перед этим выпил целый флакон успокоительного. Очень уж вкус у поцелуев с ним похож на одну настойку...       Подобное открытие о его переживаниях вдохновляло кое-что попробовать... Я пропустил Кёлльсвана вперед, плотно закрыв за нами дверь полюбовался его спиной, пока он стаскивал с себя серую волчью шкуру и вешал на спинку кресла. Я поспешил снять тёплый плащ и зимний котт, бросив их на софу. Когда вновь вернул своё внимание Кёльсу, он уже стоял босиком на пушистом ковре, одетый лишь в штаны и рубашку и вертел в руках тёмно-зелёную тунику, явно о чём-то размышляя. Он то хмурил брови, то задумчиво прикусывал губу.       — Ещё немного и я прикажу сжечь эту тряпку, чтобы она мне больше не попадалась на глаза!       Немного угасшее желание разгорелось с новой силой. Бездна как же хочу этого упрямца!       — А? — отозвался Кёльс, явно прослушавший мою реплику, слишком сильно погрузившись в свои мысли.       — О чём ты думаешь? — мне стало интересно, что заставило его так глубоко задуматься.       Я подошел к Кёлльсвану, забрав у него тунику отшвырнул её в сторону, поленившись даже проследить куда она там упала, и принялся осторожно расстёгивать крючки на его рубашке.       — Сядь на кровать, я посмотрю, что с твоими рёбрами, — вместо ответа нахмурился Кёльс, но останавливать меня не стал, позволив и дальше расстёгивать его рукав.       Бок едва ощутимо стало тянуть болью, но занятый застёжками на втором рукаве я даже не сразу обратил на это внимание и осознал, что боль медленно возвращается, только после того, как стянул с Кёльса рубашку. Одни кости... Ему явно не хватало массы. Острые плечи, сильно выделяющиеся ключицы и рёбра, плоский живот с забавной ямочкой вместо пупка, слегка прикрытой небольшой складкой кожи... Я не задумываясь прочертил указательным пальцем дорожку по груди Кёлльсвана, от солнечного сплетения до ямочки «пупка», обведя его по кругу, спустился ниже, к поясу штанов и поднял взгляд на дракона.       Кёльс спокойно и прямо смотрел в ответ, слегка вздёрнув левую бровь, будто спрашивая «и что ты намерен делать дальше?». Что же, в такую игру можно поиграть и вдвоём. Я мысленно усмехнулся.       Пройдя к кровати, быстро стянул с себя шерстяные штаны, под которые я в спешке не надел брэ, и которые уже искололи мне всю задницу и яйца!       — Ну осматривай меня, видишь я полностью готов к осмотру!       И что ты будешь делать? Я шире развёл ноги, демонстрируя степень «готовности». Кёльс фыркнул, слабо улыбнулся и приблизился вплотную, остановившись между моих разведённых колен. Я полюбовался тем, как улыбка смягчает его островатые черты, делая удивительно милым. Он поднял обе руки на уровень моих глаз и неожиданно, весьма чувствительно и звонко щёлкнул меня по лбу!       — Ах, ты!       Я не успел даже серьёзно возмутиться, да и схватить он себя не дал. Я дёрнулся от острой боли, перехватившей дыхание, когда Кёльс резко вдавил свои худые пальцы в повязку стягивающую мою грудь.       — Болван. Надо было всё же остановить тебя, — пробормотал Кёльс, недовольно поджав губы, некоторое время рассматривая мою грудь и недовольно хмурясь. — Потерпи, я попробую поправить.       Слабое тепло от пальцев Кёлльсвана прокатилось по моему телу. Дышать стало легче, да и боль практически отступила. Плавно разливающееся по мышцам тепло было приятным, нежным, убаюкивающим, но я уже несколько раз ощущал куда более сильный жар, целуя этого невозможного, упрямого, часто язвительного, но невыносимо желанного дракона! Сейчас это были лишь тлеющие угли, а мне хотелось пожара. И я кажется знаю, как его получить!       — Кёльс, — я осторожно сжал его ладони, отодвигая их от своей груди, но не выпуская. Держал крепко, но осторожно, оставляя ему возможность в любой момент выдернуть руки из моей хватки. — Безумно тебя хочу. Возьмёшь меня?       Кёльс замер, удивлённо приподняв брови. Сам я не был уверен, что готов к тому, что только что предложил, но оно того стоило! Я впервые видел Кёлльсвана настолько смущённым и растерянным! Его взгляд плавно скользил по моему телу, и этот взгляд впервые был настолько оценивающим! Он любовался! Любоваться было чем, здесь я был полностью уверен. Постоянные тренировки сделали мышцы достаточно рельефными, да и внешность мне досталась весьма приятная. Хотя схожесть с отцом сейчас могла стать проблемой.       — И ты бы позволил? — осторожно уточнил Кёльс.       Его вечно бледные скулы окрасил заметный румянец. Только ради этого стоило предложить ему быть верхним. Он явно примерял на себя роль хозяина положения.       — Почему нет? Я тебе пояс предложил, а единая вышивка подразумевает что мы на равных, разве не так?       Я в ожидании наблюдал за сменой эмоций на лице Кёльса, где недоверие сменяло смущение, затем появлялась холодная сосредоточенность, осторожность, любопытство и так по кругу. Он явно сам не мог определится чего именно хочет. Я спокойно рассматривал его, не мешая делать какие-то свои выводы и принять решение. Кёльсу это явно было нужно. Уж подставить задницу ради того, чтобы он перестал воспринимать физическую близость как пытку, которую просто надо выдержать и перетерпеть я был не против. К тому же Лейв утверждал, что в принимающей позиции тоже есть свои плюсы, главное суметь расслабиться.       Мне хотелось показать Кёлльсвану, что когда желание взаимно то такая близость может принести удовольствие двоим, ему важно это понять и осознать, тогда в следующий раз он легче согласится.       — Ммм..., пожалуй, оставим как есть. Задница, знаешь ли природой для другого предназначена. У тебя член меньше, логичнее если в принимающей позиции буду я, —после долгих размышлений, выдал Кёльс.       Он что не решился? Или действительно просто распределил роли исходя из размера?!       — Ты иногда бываешь просто невыносимо логичен!       Он что даже в постели пытается всё просчитать? Так с ума сойти можно. Столько думать!       Я притянул к губам руки Кёлльсвана, за которые всё это время осторожно держал его, но вместо того, чтобы поцеловать, медленно и влажно провёл языком по подушечкам его пальцев, наблюдая за реакцией.       Кёльс вздрогнул.       — Что ты делаешь? — попытался выдернуть руки и возмутится он, между тем дыхание его сбилось, а скулы сильнее порозовели.       Я его удержал и вновь провёл языком, на этот раз куда тщательнее лаская каждый палец.       — Альд это... Я не,... Это странно ощущается! Отпусти меня, — путаясь в словах попробовал не слишком убедительно избежать ласки Кёльс, грудь которого вздымалась и опадала от участившегося дыхания.       «И не подумаю!» Вслух я не смог ответить, так как язык был занят. Я переключился с худых пальцев Кёлльсвана на его ладони, медленно проводя по линиям на них языком. Наградой стал шумный выдох Кёльса и ставший весьма заметным бугорок, чуть ниже пояса его штанов. Такое начало мне нравилось куда больше, чем может и решительно настроенный, но совершенно не возбуждённый партнёр.       Я много раз слышал, что ладони у всех колдующих очень чувствительные, но никогда раньше даже не задумывался о том, что это можно использовать для того, чтобы доставить удовольствие в постели!       — Альд, правда... хвати.., — прошептал Кёльс, оборвав фразу низким глубоким стоном, от которого меня бросило в жар.       — Иди ко мне.       Я отпустил руки совершенно растерянного и смущённого дракона, притянул его за талию, усаживая к себе на колени. Заскользил ладонями по его твёрдому и угловатому телу, лаская светлую кожу.       — Люблю тебя. Хочу тебя.       Кёльс от моего шёпота гибко прогнул спину издав новый низкий стон и попытался зажать рот ладонью.       — Кроме меня, тебя здесь никто не услышит, а мне нравится твой голос, — снова зашептал я, лизнув его мочку уха и убеждаясь, что шея и уши у Кёльса не менее чувствительные, чем руки.       Я с удовольствием выцеловывал незамысловатые узоры на его ключицах, вдыхая терпкий травяной запах его кожи.       Кёлльсван стянул с себя штаны, явно начавшие его раздражать. И прижался ко мне разгорячённым телом. Потёрся, снова выгнулся, даря тихий, низкий красивый стон. Цепь позвякивала звеньями, и я старался сосредоточится на этом звуке, чтобы не потерять голову от страсти, опасаясь, что в этом порыве могу причинить боль и вновь отпугнуть такого открытого и беззащитного сейчас дракона. Доверившегося, отпустившего себя, расслабившегося, переставшего наконец всё обдумывать и просчитывать. Но как же его хотелось!       Я сжал пальцами ягодицы Кёльса, тут же сделавшего судорожный вдох. С трудом поймал его расфокусированный взгляд, убеждаясь, что всё в порядке и полюбовавшись расширенными от возбуждения зрачками смял его губы страстным поцелуем.       По телу бежал жар. Я словно горел изнутри не сгорая. Живое пламя будоражило кровь, бежало по венам, даря невероятное наслаждение. Ни с одной женщиной в постели я не испытывал ничего подобного. Хочу ещё больше! Ещё жарче!       Я осторожно скользнул пальцами по ложбинке между его ягодиц.       — Альд, подожди! Масло! — разорвав поцелуй, выдохнул Кёльс, тяжело дыша и оглядываясь вокруг.       Ах да, точно, масло. Лейв говорил: «больше ласки, больше смазки!». За что получил от меня в нос, потому что бессовестно при этом ржал.       Тёмная бутылка нашлась возле кровати. Понятно теперь, что это такое Кёлльсван здесь поставил. Я щедро плеснул на ладонь масла. По комнате поплыл сильный аромат лаванды. Вот почему ей пахло от него, когда он пришёл! Смазка...       Кёлльс усмехнувшись, тряхнул головой, отбрасывая за спину тёмные волосы, и макнул свои пальцы в мою ладонь, пачкая их маслом, а затем провёл по моему члену, приятно сжав его, даря ласку и за одно размазывая масло. На этот раз стон не смог сдержать уже я.       — Какой же ты невероятный!       Я прижался к нему теснее, скользнул рукой к промежности, заводя ладонь дальше, под яички. Он говорил, что готовился... Мышцы действительно легко пропустили указательный палец в тесноту заднего прохода. Кёльс шумно выдохнул, сильнее надавил ладонями на мои плечи. Я осторожно добавил второй палец, бережно растягивая и ощущая дрожь, прокатившуюся по его телу.       — Я могу сам... — на выдохе прошептал он. — Тебе не обязательно это делать.       Такой горячий, такой сладкий. Я слизал капельку пота, хрустальной бусинкой скатившуюся с его виска.       — Мне нравится тебя ласкать.       Я провёл губами по шее Кёльса, ощущая, как он дрожит от наслаждения, распалённый желанием.       — Даже... если...это так?       Его голос дрожал, а дыхание окончательно сбилось. Наслаждаясь шумом наших жарких выдохов, я не понял, что он имел в виду, произнося эту фразу. Только опрокинув его спиной на кровать, и дальше зацеловывая уже слегка припухшие губы в мою затуманенную страстью голову робко постучалась мысль о том, что Инглейв мог никогда не готовить его пальцами. Но я не желал сейчас вспоминать об отце находясь в постели с любимым, горящим желанием близости Кёлльсваном!       — Хва... мх... Ааальд, стой! Я только от пальцев сейчас... ха...       Я сжал его член у основания, не дав кончить. Пристроился между его разведённых ног. Тёмные волосы Кёльса разметались по белой простыни, светлую кожу покрыла испарина, щёки заливал яркий румянец, розовые соски были напряжены, а крепко стоящий член почти прижался к животу. Его отзывчивость на ласку возбуждала, пленила и пьянила похлеще самого крепкого вина!       — Кёлльс, я тебя люблю!       Мой собственный контроль дал трещину. Я толкнулся резко и сильно, хотя собирался до конца быть максимально нежным. Такой горячий, такой желанный!       Кёлльсван напрягся зажимаясь. Я с трудом заставил себя остановиться, дать ему время привыкнуть и расслабиться.       Бездна, как узко и тесно!       Кёльс комкал пальцами наволочку подушки у себя над головой и кусал губы, но постепенно расслабился. Сам двинул бёдрами навстречу, насаживаясь сильнее. Мой! Только мой! Никому не отдам его! Я перехватил его руки за цепь, перекидывая её себе через голову так, чтобы оказаться в его объятьях, а высвобожденную из цепких пальцев подушку быстрым движением сунул Кёльсу под поясницу, заставив приподнять зад.       — Быстрее...Ах! Двигайся быстрее! — он практически проскулил своё требование мне на ухо, притягивая ближе к себе обнимая уже не только руками за шею, но и ногами за талию.       Напряжение и без того казавшееся сильным всё нарастало. Шею щекотали капельки пота. Невероятный жар бежал по телу и казалось, что именно от него кипит кровь, дрожат мышцы и плавятся кости. Только этот внутренний огонь вместо боли нёс лишь чистое, ни с чем не сравнимое удовольствие!