Два полюса власти

      (Альд)              Я легко проскочил ворота и подстегнул белоснежную кобылу, заставляя перейти на галоп. Оглянулся. Стража на воротах засуетилась. Стала опускаться железная решётка, но я уже скакал прочь от Итвейра. Наш с Агейром план определённо удался! Подмены не заметили! У меня есть фора, пока воины отца гоняются по городу за Призом и Агейром.              Когда дорога пошла в гору, поднимаясь на склон, я позволил Плясунье перейти на шуструю рысцу. Через Императорский лес нестись на галопе по сугробам даже ходунам не по силам, не то что мелкой кобыле Агейра, да и обещал я эту белоснежную красавицу поберечь.              Не крупная Плясунья на удивление шустро бежала по рыхлому снегу, хотя и проваливалась в него по бабки. Ладная кобылка, красивая, легконогая и выносливая. Самое то для наёмника. Даже закралась мысль не возвращать её Агейру... Но для такого Плясунья слишком приметная. Придётся вернуть, как встретимся...       Если встретимся... Мы ведь даже не условились о месте новой встречи.       Я как-то не подумал, что страже нельзя вредить мне, но на наёмника действие заклинания Кёлльсвана не распространяется... Агейр сильно рискует, причём вполне сознательно. Почему? Только ради мести Инглейву? Видно его обида на императора куда глубже, чем он показывает.              Промчавшись до склона, где брал своё начало молодой ельник, укрытый снежным одеялом после недавней метели, я натянул повод, останавливая Плясунью. Дорогу полностью замело, и я только по свежим следам недавно прошедших здесь лошадей смог отыскать нужный поворот. Пришпорив кобылу, направил её круто вправо, вниз со склона. Дальше дорога повернёт и начнётся подъем к уже заметной отсюда крепости. Кёльс, держись, я скоро вытащу тебя!              Небо посветлело, окрасившись розовым и золотисто-рыжим. Большой красный диск солнца медленно выкатывался из-за вершины горы. На фоне рассветного неба мрачным чёрным зубом возвышалась далеко впереди, в конце круто уходящей вверх тропы, по которой я ехал, крепость-тюрьма. Шестигранная башня, облицованная чёрным туфом, выстроенная практически без окон. Склеп для живых... Кёльс, я уже близко! Давай же Плясунья, нам нужно спешить!              Резкий и сильный порыв ветра сдул с моей головы капюшон, хоть я его и придерживал. Ткань просто выдернуло из руки.       Лошадь вдруг заупрямилась. Остановилась, выгнула шею, не слушая моих понуканий, закусила удила и стала быстро перебирать ногами, не делая и шага вперёд!       — Дура, мне некогда выяснять, что с тобой не так!             Спешился. Лучше бросить с чего-то решившую встать кобылу, чем разбираться сейчас с её выходками! Я бегом быстрее доберусь! Уже хорошо видна не только выстроенная на вершине горы крепость, но и окружающая её каменная стена с распахнутыми настежь воротами!              Новый порыв ветра едва не сбил меня с ног. Плясунья испуганно заржала, кулон под рубашкой нагрелся.       На меня напал колдун?              Я даже осмотреться не успел. Чёрная крепость — Крыло ворона скрылась в столбе золотого свечения, ударившего вверх...       От огромного светящегося столба по утреннему небу, сметая лёгкие облака, покатились волны мерцающего света, будто круги на воде от брошенного камня.       Золотой столб света исчез так же резко, как и возник.       — Кёлльсван!              Мощь неизвестного заклинания пугала и завораживала, но у меня не было времени любоваться порождённым магией явлением! Первое кольцо золотого света докатилось до меня, когда я уже бежал к крепости, спотыкаясь и проваливаясь в сугробы. В грудь ударил сильный порыв ветра, сбивший меня с ног, но не причинив ощутимого вреда, разве что амулет снова слегка нагрелся.       От крепости повалил чёрный дым. Там пожар!              Руки кололо от холода. Я вскочил на ноги, стряхнул с ладоней снег, спеша как можно быстрее добраться до распахнутых ворот крепости. Изо рта валил пар. Я закашлялся, резко хватанув ртом холодный воздух. Мороз будто усиливался с каждым моим шагом.       До меня докатился новый порыв ветра, но на ногах я удержался.       Кёльс, я снова опаздываю, да? Держись, прошу!              Ворота во внутренний двор Крыла ворона оказались не распахнуты, их просто вышибло, вырвав петли... Створки валялись в снегу, слегка заметенные снежной пылью. На входе меня встретили покрытые толстой коркой льда люди... Воины крепости, обращённые в ледяные статуи. Кто-то из них застыл на бегу, кто-то в ужасе оглядываясь. Половина сложенной из местного булыжника стены вмёрзла в застывшую ледяную волну, вместе с левой сторожевой башней. Льдина брала начало во внутреннем дворе и накатом возвышалась над стеной.              Обходя замороженных людей, я бегом помчался сквозь арку ворот, к главной башне, стены двух верхних этажей которой трещали и плавились от жара. Камень облицовки тёк расплавленным воском! Густой чёрный дым, сносимый ветром, клубами валил из узких окошек-бойниц под самой крышей. Осколками стреляла черепица, падая вниз острыми обломками... Но два нижних этажа крепости и часть хозяйственных пристроек были замурованы в толстенную ледяную корку...              Кёльс...              Внутренний двор был завален трупами... Замёрзшие, или сожжённые тела... люди, кони, собаки... Никого в живых...       Пахло жареным мясом, воняло палёной шерстью. Вороной Гром отца лежал с обугленными ногами и вмороженной в лёд мордой, тёмным пятном выделяясь на небольшой площади перед крепостью.       Единственным не повреждённым строением осталась конюшня, построенная во внутреннем дворе недалеко от ворот, но я не слышал оттуда лошадиного ржания.       Только старый тяжеловоз возле самого дальнего края конюшни испуганно храпел, не понимая, что его держат застрявшие между двух столбов позора сани, груженные дровами, в которые он был запряжён.              Я осмотрелся, ища хоть какой-то доступный путь в главную башню Крыла ворона, под крышей которой яростно гудело пламя, алыми языками вырываясь из окон. Лёд трещал и таял. Под ногами было скользко и грязно. Местами снег и лёд протаяли до самой земли, местами острыми кольями торчали растущие вверх сосульки, намерзая всё выше, от капающей воды.       С хрустом и грохотом отвалился приличный кусок стены третьего этажа. Камни тяжело плюхнулись в рыхлый снег и воду глубокой лужи, обдав меня брызгами.              — Кёльс!              Ноги скользили и разъезжались. Я добрался до заледеневшей стены крепости, заметив тёмный проход не закрытый льдом там, где раньше была дверь. Сама дверь торчала из сугроба шагах в десяти. Только хотел шагнуть внутрь, как из прохода сильно пыхнуло жаром, заставив меня отступить. Я не могу войти туда!              — Кёльс!              Мне нужно найти его как можно быстрее, крепость скоро рухнет! Где же искать его?       В голову приходила только пыточная, куда взбешенный Инглейв точно мог притащить дракона.       Она на первом этаже, прямо за лестницей, мне просто надо войти.              Сняв плащ, намочил его в ближайшей луже и вновь накинул на себя. Это поможет укрыться от жара. Прикрыв подолом лицо, шагнул в проем, вдыхая через мокрую ткань.              Темно...       Узкий коридор с низким потолком вёл к шестигранному помещению с металлической винтовой лестницей. От стен шёл жар. Камень над головой был горячим. Я пробежал коридор, выскочив в центральную комнату главной башни Крыла ворона. Здесь алые отсветы огня, освещали помещение, неровные тени качались на тёмных стенах. Металл перил лестницы ближе ко второму этажу раскалился докрасна, будто разогретый в кузнечном горне. Под ногами валялись обломки досок и щепки от разбитых дверей. Гудящий рёв пламени на верхних этажах заглушал все звуки. Плащ почти высох от жара. Глаза слезились от дыма, в горле першило.              Метнулся вперёд к нужному проёму, едва не споткнувшись на тело какого-то воина, и уже оказавшись в коротком узком коридоре, услышал, как за спиной с грохотом рухнула с потолка горящая балка. Спину обдало жаром.              Дверь в пыточную осталась цела. Так мне показалось в первый момент, но я быстро понял свою ошибку. Это была не дверь! Проход закрывал кусок плотного льда, полностью закрывая вход! Стены вокруг льдины слабо поблёскивали, а под ногами хлюпала вода. Дышалась здесь чуть легче. Может удастся выдавить льдину?              Лёгкого нажима ладони хватило, чтобы подтаявший кусок льда провалился в пыточную, брызнув ледяными осколками, ударившись об пол.       В лицо дыхнуло холодом, спину грело жаром.       Я с удивлением уставился в светлое безоблачное утреннее небо...       Каменная кладка будто оплавилась вокруг тянувшегося от пола до потолка пролома. Будь крепость построена не так близко к обрыву, я бы спокойно смог войти с этой стороны...              Стены и пол пыточной покрывала толстая корка льда. Из-за неё имевшее форму трапеции помещение казалось значительно меньше и уже, чем я его помнил. С потолка капала вода.       Одна из мутных льдин напоминала очертания дыбы, другая...              Я вздрогнул, различив контуры покрытой льдом человеческой руки со скрюченными пальцами. Сквозь лёд можно было смутно рассмотреть расшитую бисером голубую мантию и искажённое в ужасе лицо Феникса...              — Кёльс, где ты?              Может он улетел? Ведь он же дракон. Пролом достаточно широкий... Не удивительно, что драконов считали крайне опасными, я даже не представлял, что Кёльс обладает такой мощью!              Я кинулся к выломанной стене. Остановился, заметив на полу два неестественно выгнутых, изломанных обугленных тела. Непонятно кто... даже одежда сгорела... Только почерневший череп одного из трупов стягивала полоска закопчённого деформированного металла. Императорский венец? Это Инглейв?              Обугленное тело не вызывало никаких чувств. Даже сожаления, разве что некоторую растерянность от того, что для него всё закончилось так...              Мне показалось, что груда камней под разрушенной стеной начала осыпаться, потом, что это ветер шевельнул кусок чёрной закопчённой тряпки, торчащей из завала, а затем я внимательнее присмотрелся к тому, что показалось мне сваленными грудой обломками чёрного туфа...       Это не камни, а большое перепончатое чёрное крыло!       Нет! Нет!       Только не это!              — Кёлльсван!              «Не думаю, что тот, кто пытается тебя убить идиот, а значит, он уже догадался о моей природе и провести его сообщением о моей смерти не выйдет. Трансформации не было. Любой дракон перед остановкой сердца принимает начальную форму, я же остался в человеческой, следовательно — жив».       Я кинулся к лежащему под стеной дракону. Внутри всё холодело от страха. Это не правда! Это не может быть правдой! Он жив! Он должен быть жив! Боги!              — Кёльс!              Я осторожно прикоснулся к бархатистой перепонке крыла, в мелких сквозных дырках и росчерках шрамов. Немного приподнял, отодвигая, стараясь сильно не сжимать. Кости крыла казались очень тонкими и хрупкими, а кожаная перепонка очень нежной. Сложив крыло, опустился на колени рядом с чёрным драконом.              — Не умирай! Только не умирай! Ты мне нужен!              Торопливо открыл чехол с зельями, вытаскивая один из флаконов. Он говорил, что это его варево даже тяжело раненого позволит довести к лекарю. Главное суметь его напоить зельем!              Кёлльсван сейчас был не сильно больше своей человеческой формы. Скорее просто сильно вытянутый, из-за длинной шеи и хвоста, а лапы – те же руки и ноги. Даже черты узкой морды сохранили что-то знакомое, узнаваемое. Его густые волосы стали пышной гривой. Только открытые глаза больше чем наполовину прикрывала полупрозрачная плёнка. Подобная кажется есть у кошек.              Я разжал челюсть дракона, уложив его голову себе на колени. Выдернул зубами пробку флакона и вылил его содержимое Кёлльсвану в горло, поглубже просунув руку в пасть полную мелких зубов. Погладил длинную шею, покрытую короткими плотно прилегающими друг к другу чёрными перьями. Их, наверное, можно принять за чешуйки, если не присматриваться и не трогать. Даже драконьи «рога» на деле оказались пучками длинных жестких перьев, легко пригибавшихся под моей ладонью. Сидя на льду, я только сейчас в полной мере стал ощущать холод от него, постепенно осознавая, что дракон не просто не двигается, он не дышит!              — Кёльс! Нет! Ты мне нужен! Кёлльсван!              Я прижал его к себе, утыкаясь носом в пропахшие дымом и жареным мясом перья. На глаза навернулись слёзы, мешая смотреть. Сердце щемило болью так, что казалось оно вот-вот остановится. Боги, за что?! Я прижал пальцы к шее дракона, всё ещё надеясь ощутить удары его сердца, но пульса не было. Нет! Я не хочу в это верить!              — Рунис, Нава, Ява, Яр[1], верните его! Верните! Лея, не забирай его! Прошу! Услышьте! Мне он нужен! Он нужен мне! Боги!              Я не слишком часто бывал в храме, но старался не нарушать Золотых заветов богов. Может верил не слишком искренне, но сейчас, сейчас мне хотелось верить, как никогда, что меня услышат! Это не просто просьба, это крик самой души, разрывавшейся от боли.              — Вея, Ремис, Логас, — в отчаянии взывал я к богам, — заберите все, что у меня есть, только верните его! Я всё отдам! Забирайте всё, что сочтёте нужным, только пусть он очнётся! Я не хочу жить без него...              Башня должна скоро рухнуть, не убьёт под завалами, так тут рядом обрыв. Возьму Кёлльсвана на руки и вместе с ним шагну в этот проклятый пролом.              В памяти одно за другим всплывали воспоминания, о проведённых вместе с Кёльсом моментах. Тихий голос, худые пальцы, улыбка, сглаживающая его островатые черты. Слёзы катились по щекам. Хотелось вернуть это всё, вновь давать ему поводы язвить и колко шутить. Задавать ему вопросы и слушать его рассуждения. Так невыносимо без него. Он за несколько ладоней стал мне ближе и роднее, чем отец вместе со всеми воспитателями и Советом, катись он в Бездну! Наверное, такую внутреннюю боль я испытывал только года в три, когда умерла мать, но будучи ребёнком так остро не осознавал потерю. А сейчас, сейчас надсадная, надрывная боль и острое холодное одиночество душили, будто выжигая, а следом выстуживая душу. Невероятная усталость навалилась, накатила волной.       Слёзы не давали смотреть, а у меня уже не было сил их смаргивать. Лучи взошедшего солнца заглянули в широкий пролом стены. Этот свет, сквозь стоявшую на ресницах воду казался мерцающими золотистыми бликами, взвесью повисшими в воздухе. Сверху капало, ударяя по спине, падали мелкие и крупные льдинки, от которых я пытался прикрыть Кёлльсвана, чтобы они не сыпались на него. Где-то рядом раскатисто грохотали осыпающиеся камни, наверное, за этим шумом я сразу не уловил слабую пульсацию под пальцами, она мне показалась просто отголоском грохота очередной разрушившейся стены, или рушащегося на верхних этажах потолка. Но пробежавшую под пальцами дрожь, я уже не пропустил!              — Кёлльсван!              Его контуры будто поплыли, укрытые густым чёрным туманом. Я только чувствовал, как перья утончаясь скользят под пальцами. Силуэт дракона менялся: втянулись крылья, шея стала короче, пропал, растворившись в этом густом живом мареве вязкого тумана, хвост. Укрывавшая Кёлльсвана тень посветлела, рассеялась или втянулась в его тело так быстро, плавно и незаметно, что я толком не отследил эту трансформацию. Вроде только что я сидел, обнимая и укрывая собой дракона, а уже на моих руках лежал сотрясаемый дрожью кошмарно худой голый парень, перепачканный сажей и кровью.              — Кёльс! Кёльсван, я здесь! Я рядом! Я пришёл за тобой!              Он чуть приподнял голову, фокусируя на мне замутнённый болью взгляд.              — Ты опоздал, — чуть слышно прошептал он, едва двигая разбитыми губами. — Снова.              Его глаза стали закатываться, дрожь стала куда сильнее, всё больше напоминая судороги.              — Кёлльсван!              Продолжая удерживать его голову уложенной на сгибе моей левой руки, я поспешно попытался правой рукой выудить из чехла последнее оставшееся зелье. Едва не выронил флакон, с трудом открыл зубами пробку, прижал колбу к губам Кёльса.              — Это твоё зелье, давай! Пожалуйста, глотай! Давай же!              В этот раз напоить Кёлльсвана его варевом оказалось куда труднее. Он попытался увернуться, сжать зубы, но был слишком слаб, чтобы мне сопротивляться и зелье я в него влил. В самое горло, чтобы наверняка. Он закашлялся, что-то разлилось, но большую часть содержимого флакона он проглотил.              Его руки выглядели ужасно, на лапах дракона ожоги были не так заметны, как в человеческой форме. Обугленная почерневшая кожа запястий там, где были широкие золотые браслеты... Кёльс, ты, что расплавил их?              — Держись, нам нужно выбираться отсюда. Я тебя вытащу!