Два полюса власти

      (Альд)       Я сел на выстланный полированными досками тёплый пол, рядом со спящим Кёлльсваном. Бабка пустила вглубь своего дома. Здесь пол был выше, чем на кухне. Весь дом состоял из одного длинного помещения, разгороженного тонкими ширмами на «комнаты», открытые со стороны «коридора» с окнами. Сванхильда сказала, что раньше размещала здесь тяжелобольных, когда была ещё в силах ухаживать за ними. Вместо кровати тонкий матрас, и пара одеял. Под полом проходил дымоход от печи, сохраняя тепло и согревая дом. Спать было тепло, но твёрдо. Да я и не спал нормально все эти дни, находясь скорее в полудрёме, чтобы отслеживать время когда пора заваривать дурман, и когда поить им Кёльса. Дракон дёрнулся во сне, задышал более прерывисто. Чего ждать от его кошмара на этот раз?! Сванхильда объяснила, что дурман сначала успокаивает, расслабляет, приносит приятные сны, первые приёма три, иногда четыре, а затем если не принимать его снова через каждые десять, а при снижении дозировки, каждые шесть часов, видения начинают превращаться в кошмары. Если и дальше не пить отвар дурмана, начинаются галлюцинации. Если удастся их пережить, действие дурмана постепенно проходит… Маг, принимающий свои видения за реальность и способный колдовать атакующие заклинания – жуткое сочетание! Успел за эти дни в этом убедиться. Я перевернул песочные часы, чтобы отсчитывать время, и вдруг осознал, что мог больше этого не делать. Дурман закончился… Не знаю, рад я этому или нет. Травы было мало, дозировку пришлось уменьшать от раза к разу, последние дни действия дурмана хватало только на три часа. Старая ведьма уверенна, что постоянное снижение концентрации и дозировки позволит избежать зависимости… Надеюсь она права.       Кёлльсван застонал. Я насторожился. Во время одного из своих кошмаров он поджёг одеяло. Тогда Сванхильда была рядом и быстро всё потушила, только сейчас ведьма спит. Впрочем, ведро с водой я подготовил. Каждую ночь теперь ставлю рядом. Хотя позавчера ничего тушить не пришлось, хоть я и проспал нужное время. Я осторожно тронул волосы Кёлльсвана, боясь спровоцировать очередной неконтролируемый всплеск магии, но в этот раз он вроде даже немного успокоился, дыхание выровнялось, и я спокойно продолжил перебирать пальцами тёмные пряди, гладкие и скользящие. Ни разу не видел, чтобы Кёльс пользовался гребнем или расчёской, но его волосы не путаются, от сажи и крови удалось очень легко отмыть их. Даже завидно, мои за эти дни свалялись в один колтун, и я уже не представляю, как это теперь расчесать!       За окнами глубокая ночь. Ведьма оставила гореть только пару магических фонариков, чтобы слегка рассеивать темноту. На стенах дрожащие тени от корней деревьев местами вспоровших доски потолка. Не могу уснуть.       – Вильма!       Я вздрогнул от неожиданности, перестав перебирать волосы Кёльса. Он в бреду иногда зовёт кого-то... Видимо кого-то важного для него. Меня ни разу не позвал… Это задевает. Мне казалось я смог стать для него если не любимым человеком, то хотя бы кем-то ценным и значимым. А он всё эту женщину зовёт и ещё некую Орфу.       Эта ночь точно будет сложной. Отвар из дурмана не давал Кёлльсвану чувствовать боль от его травмированных магических каналов, когда я проспал, и эта дурацкая трава перестала действовать, Кёлльсван разбудил меня криком. Сванхильда каждый день использует какие-то сложные заклинания. Колдует до тех пор, пока у неё самой не начинается кровотечение из носа, только тогда прекращает лечение и уходит спать. Эта бабка почти не ест, но я то есть хочу! Да и Кёльса надо кормить хотя бы бульоном. Я так устал и вымотался за все эти дни, разрываясь между попытками что-то приготовить, присмотром за Кёльсом и помощью старой ведьме со стиркой бинтов и её небольшим хозяйством, состоящим из курятника и хромой козы. Да я даже после самых тяжёлых тренировок чувствовал себя менее выжатым!       Меня никто не искал. Имею ли я ещё право хоть что-то решать в Империи? Барон Вестейн, надеюсь, занялся тем, что осталось от Крыла Ворона. Там же проблем на три телеги верхом! Придётся серую стражу подключать, чтобы выяснить к каким родам принадлежали служившие в крепости воины, чтобы ритуал возврата к роду провести. Рауд так и не вернулся… Я послал его найти лошадь Агейра и вернуть её хозяину, после того как сообщение Вестейну от меня передаст, только от мальчишки с тех пор нет никаких вестей.       Кёльс начал дышать более прерывисто, на висках выступили капельки пота. Он такой худой и бледный… Ведьма утверждает, что восстановила ему все каналы, он должен идти на поправку, но вместо этого его магия никак не может прийти в норму, не циркулирует по телу, а движется непонятно как и куда, постоянно меняя направление… Да и руки… Любой маг боится повредить руки, а у Кёльсвана пострадали сухожилия запястий и будут проблемы с движениями пальцев, к тому же два пальца были сломаны… В будущем это всё поправимо. Главное он жив.       А я видимо потерял все, что у меня было. Оно стоило того?       Кёльс дёрнулся, будто попытался от кого-то отмахнуться.       — Нет! Нет! Отпустите меня! — голос Кёлльсвана разрушил тишину.       Столько страха в голосе… Кого ты там видишь?       — Уйди, уйди, уйди! Оставь меня в покое!       Движения стали дёрганными. Бездна, он задыхается!       — Кёлльсван! Кёльс! Давай, вдох! Это просто видения, кошмары, кроме меня и Сванхильды здесь никого нет! — громко рявкнул я, надеясь спугнуть чужой кошмар.       Дракон вдруг распахнул глаза, перестав хватать ртом воздух. Поводил взглядом по комнате и сосредоточился на одном из витражных фонариков. Хорошо, значит его зрение восстановилось! Хотя светящаяся золотым светом радужка глаз дракона немного пугала, но он точно видит!       — Кёльс, ты в безопасности. Всё хорошо, — произнёс как можно мягче, надеясь его успокоить.       — Ты тоже здесь…       Тихий разочарованный выдох. Голос сиплый.       — Пить хочешь?       Я потянулся к кувшину с чистой водой и глиняной кружке, стоящим в углу, но слова Кёлльсвана заставили остановиться:       — Мертвецам не нужна вода… Хотя мне казалось Серая Дорога должна выглядеть иначе…       Он взмахнул забинтованной рукой, будто обводя пространство комнаты.       — Кёльс, это дом Сванхильды. Мы оба живы…       Я осторожно поправил на нём простую серую рубаху. Ткань была грубоватой, но Сванхильда смогла найти в своих стопках разнообразного барахла, только такие. Зато их было несколько, и они подходили Кёлльсвану по размеру. Его по три раза на день приходилось переодевать, когда он горел в лихорадке первые дни лечения.       — Живы? Нет. После того, что я сделал, нельзя выжить… Не хотел забирать тебя сюда… Уходи если ещё можешь, тебе здесь не место, они пришли только за мной.       Он говорил тихо, но абсолютно уверенно. Переводил взгляд от одной дрожащей тени к другой, будто всматривался в них. Действие дурмана во всей красе… Даже не уверен, что стоит пытаться убеждать его в нереальности его видений.       — Я уйду только вместе с тобой.       Смешок, больше напоминающий фырканье. О резко сел, сбросив одеяло, и махнул в сторону окна.       — Они там стоят, видишь? Просто нырнули, но не ушли… Ждут, когда смогут уничтожить меня…       Его голос дрогнул. Он явно боится того, что видит, хоть и пытается делать вид, что смирился.       — Я никуда не уйду. И тебя забрать не дам.       — Зачем… Так мы утонем вместе… Уходи. Видишь, она уже снова капает с потолка…       Кёльс вытянул вперёд руку, ловя видимые только ему капли. Зато ничего не поджигает! Магический огонь очень трудно потушить!       — Альд, уходи, тебе не нужно тут быть. Он же всё равно заберёт меня… Оставь это. Я и так был последним, а у тебя целое государство. Тебе есть ради чего жить.       Кёлльсван потянулся ко мне, мягко провёл дрожащими пальцам по щеке, цепляя сильно отросшую щетину. Он будто стёр каплю невидимого дождя.       — Она пачкает тебя. Со мной ты тоже будешь в крови… Её так много…       Кёльс опустил руку и взгляд, и просто замер. Отгородился от меня занавесом своих волос. Но столько отчаяния и болезненного одиночества было в этой позе, что я не выдержал. Резко сгрёб дракона в объятья, прижимая к себе и плевать на его реакцию, если что-то загорится — потушу! Кёльс только удивлённо охнул, чуть отстранился, подняв на меня совершенно ошарашенный взгляд.       — Я с тобой. Всё хорошо. Я не оставлю тебя одного.       Притянул его к себе, прижимая сильнее. Такой худой… Кости обтянутые кожей, кажется сдавишь чуть сильнее и можно сломать.       Он попытался отодвинуться и я отпустил, подавив желание наоборот прижать его сильнее. Недоверие Кёльса отзывалось внутри горьким сожалением. И ведь у него есть причины мне не верить. Я обещал защитить его от Инглейва, а сам не успел… Отца больше нет, а я так и не почувствовал никаких эмоций по поводу его смерти. Кёлльсван отвернулся, указал в сторону окна и тихо и быстро забормотал:       — Тот огонь на краю болота… Это он. Его силуэт. Он не отпустит меня даже здесь… Охотники… Это их окровавленные руки растут из стен где начинаются кровавые родники… Они меня разорвут.       Он обнял себя за плечи забинтованными руками, подтянул ноги и начал раскачиваться сидя на полу. Пожалуй, его не стоило отпускать.       — Кёльс, иди ко мне. Это просто тени, тебя никто не тронет. — Я развёл руки, показывая, что готов вновь обнять его, если он позволит.       — Тени? Это такие же мертвецы как ты и я, — абсолютно уверенно заявил Кёльс. — Уходи отсюда, у тебя есть род, тебе есть куда идти даже здесь. Это болото не станет тебя держать. Уходи иначе они и тебя утянут на дно!       Всё хватит, пора это прекращать, иначе мы так и будем ходить по кругу в его видениях! Меня это начинает раздражать, а с его уверенностью я уже начинаю сомневаться в здравости собственного рассудка!       — Кёльсван, я жив, у меня бьётся сердце! — я обнял его, не обращая внимания на слабое возмущение и попытку оттолкнуть. — Слышишь как стучит?       Притянул к себе, обнимая. Он весь дрожит.       — И ты тоже жив!       — Если это и так, то это не на долго… Он всё ещё там стоит!       Кёльс попытался обернуться, но я только прижал его теснее к себе, не дав этого сделать. Надеюсь я не превращусь в горстку пепла, поскольку без нормальной циркуляции энергии он свою магию практически не контролирует!       — А ты не смотри на него. Закрой глаза и слушай как стучит сердце. Тогда он не сможет подойти к тебе.       Надеюсь это поможет Кёлльсвану успокоиться. Больше ничего другого в голову не пришло. Кажется, Инглейв преследует его даже в кошмарах и галлюцинациях. Сколько интересно длится этот эффект дурмана? Ладонь, две, три? Дольше? Его же совсем нельзя оставлять одного в таком состоянии!       Кёльс сидел неподвижно, уложив голову мне на грудь. Глаза закрыты, но он явно не спал. Дыхание слишком не спокойное. Надо попробовать лечь, может хоть подремать удастся.       — Всё хорошо, спи, — я осторожно поцеловал тёмную макушку Кёлльсвана. — Я буду тебя охранять.