Слухи

В десять утра в субботу Дима тихо стонет и переворачивается на спину от надоевшей до боли классической мелодии будильника. Солнце уже взошло несколько часов назад, и сквозь шторы пробиваются яркие лучи. Воздуха в комнате очень мало: Дима забыл на ночь оставить открытым балкон. Он садится на кровати, спуская вниз ноги, и сонно трёт руками лицо. Интересно, кто сказал имениннице, что собирать гостей на день рождения в выходной день к одиннадцати утра - хорошая идея? Душераздирающе зевает, думая о том, что надо было лечь пораньше, встаёт и распахивает шторы и балконную дверь, жмурясь от солнечного света. Берёт мобильник с подоконника и включает музыку. Любимый утренний плейлист: немного джаза, немного рока и Бруно Марс вишенкой на торте. Зевает ещё раз и шлёпает босыми ногами в ванную. Чистит зубы, умывается и расчёсывается, а потом решает набрать Максу. — Доброе утро, — говорит в трубку Дима и не вообще не удивлён, когда слышит в ответ сонный голос. — Ага, — отзывается он, по всей видимости, потягиваясь. Дима на секунду представляет, как задирается ткань его пижамной футболки и оголяет полосочку тёплой после сна кожи. Какая она, наверное, мягкая и нежная, а если повести вверх пальцами и медленно добраться до выпирающих рёбер… — Ну? — спрашивает Макс. — Я, эм... — рассеянно отвечает Дима, чувствуя себя так, будто на него внезапно вылили ведро холодной воды со льдом. — Ты сегодня особенно красноречив, — прыскает Макс. — Хочешь предложить встретиться и пойти вместе? — подсказывает он. — Через минут сорок буду у твоего дома. И сбрасывает. Дима стоит ещё с добрую минуту, как вкопанный, изумлённо замерев с телефоном в руках. Пялится в потухающий экран и понимает: плохо дело. *** Ане исполняется восемнадцать, и она решает отжечь по полной. На тусовке слишком много алкоголя, и, как следствие, очень шумно. Не придумав ничего интереснее, ребята решают играть в правду или действие. Макс остаётся в стороне, вне игры, и наблюдает за происходящим, усевшись на подоконнике в противоположном конце комнаты. Остальные же формируют небольшой кружок на ковре у дивана, по центру кладут бутылку из-под спрайта, и раскручивают, раскручивают, раскручивают. Играть весело, и все с увлечением слушают, когда Олег, выбрав «правду», в подробностях рассказывает о своём первом разе. Играть весело, и все смеются, когда Маша выбирает «действие» и пытается тридцать секунд устоять в безумной позе из йоги. Диме играть весело до тех пор, пока он сам не выбирает «правду». — Когда ты последний раз был влюблён? — абсолютно невинно спрашивает Маша. Самый обычный вопрос. — Ну, я... — Дима прокашливается и изо всех сил старается не смотреть в сторону окна, — я, вообще-то, прямо сейчас влюблён. Вроде как. — И давно? — А это уже второй вопрос, — подмечает Олег. — Это же и есть, по сути, «последний раз», — говорит Аня. — То есть это входит в изначальный вопрос. — Вот именно, — соглашается Маша и выжидающе смотрит на Диму. — Ох, чёрт, — чешет в затылке он и загибает пальцы руки, пытаясь посчитать. В комнате повисает тишина, которая через мгновение прерывается каким-то мрачным и торжественным: — Четыре года. — Вау, круто, — отвечает Маша. Он кривится и пожимает плечами. Вовсе это не круто, на самом деле. *** Дима пользуется случаем, чтобы уйти полностью в свои беспокойные мысли, устраиваясь на кресле в укромном углу. Сидит, оглядывает окружающих и потихоньку отхлёбывает из пластикового стаканчика самодельный коктейль. На вкус он просто отвратителен, потому что водки в этом напитке в 3 раза больше, чем апельсинового сока. Макс, кажется, на кухне. До Димы иногда даже доносятся отрывки его реплик и до боли знакомый звонкий смех. Хотя, может, он просто слишком много выпил, и это всё ему снова удручающе подкидывает собственное воображение. Было бы легче оценить, если бы он не перестал считать стаканы после третьего. Дима залпом вливает в себя последнюю пару глотков и трёт лицо рукой, забывая о ещё не зажившей гематоме. Он уже слишком пьян и чувствует, как хочется натворить и наговорить глупостей. Вдруг откуда-то резко возникает Аня и садится на подлокотник кресла совсем рядом с ним. — Тебе уже хватит, мне кажется, — говорит она и выхватывает у него из руки пустой стаканчик. Дима только что-то невразумительно мычит в ответ. — Сколько ты выпил? — Я такой придурок, — еле выговаривает он. — Тут даже и не поспоришь, — вздыхает девушка. — Совсем скоро гости будут расходиться. Я позову Максима, он за тобой присмотрит, пока я всех провожаю, хорошо? Дима хватает её за рукав блузки и наклоняет к себе, чтобы максимально приблизиться к уху. — Нет, — громким шёпотом восклицает он, — пожалуйста, — добавляет как-то жалобно. — Прости, Дим, но мне правда нужно отойти. Я скоро, — с сочувствием говорит она и аккуратно отцепляет его руку от себя. *** — Макс, — громко зовёт его Аня, заходя на кухню, — иди сюда на минутку. Он отрывается от разговора с одноклассниками и подходит к ней. — Да? — Присмотри за Димой, пожалуйста. — Что-то случилось? — Нет, он просто очень пьян. Присмотришь, да? — Конечно, без проблем, — отвечает он и уже направляется в комнату, как вдруг останавливается и разворачивается. Замирает в дверях и смотрит на Аню с обеспокоенным выражением лица. — Он же не успеет протрезветь за пару часов? — Если только он не суперсолдат, — ухмыляется она. — И что делать? — На ночёвку оставайтесь. Какие проблемы? Макс выдыхает с облегчением. — Чёрт, спасибо тебе боль... — Иди уже, он там совсем в хлам, — перебивает она. — Отведи его в ванную или в гостиную, по твоему усмотрению. *** Макс аккуратно приподнимает Диму за подмышки и забрасывает его руку себе на плечо, что не составляет труда из-за разницы в росте: Дима выше его где-то на полголовы. — Дим, я не настолько сильный, — бурчит он, когда друг полностью обмякает в его руках. — Шевели ногами хотя бы. Приложив уйму усилий, они всё-таки доходят до злосчастной комнаты. У Димы крепкий желудок, поэтому в походе в ванную нет никакого смысла. — Что-нибудь нужно? Воды? Аспирин? Плед? Окно открыть? — интересуется Макс, сгружая Диму с себя и укладывая его на Анин гостевой диван. Он только вертит головой, дёргает Максима за рукав свитшота и усаживает рядом. — Останься, — тяжёлый вздох, — останься со мной. — Я и так здесь, — отзывается Макс и почему-то расплывается в улыбке, когда смотрит на такого Диму. Открытого, искреннего, с душой нараспашку - полную противоположность самому себе. — Макс, — громко шепчет Дима. — М? — Не уходи. — Ты чего? Я же здесь. И никуда не собираюсь. — Я постоянно боюсь, что ты уйдёшь, — бормочет Дима, и сердце Макса начинает просто бешено колотиться. — Я не уйду, — упорно говорит он и придвигается к Диме поближе, с ногами забираясь на диван. Настенные комнатные часы тикают спокойно и завораживающе. Через закрытую дверь доносятся приглушенные голоса и шорохи. Макс прислушивается к размеренному дыханию под боком и даже на секунду думает, что Дима уснул. — Знаешь, о ком я говорил, когда мы играли... в эту игру с бутылкой... и глупыми вопросами? Как он смог выговорить такое длинное предложение - одному Одину известно. А ещё Макс начинает жалеть, что остался с ним наедине, и теперь может услышать много лишней информации, поэтому уточняет, зная, что в этом нет никакого смысла: — Правду или действие. — Да плевать, — предсказуемо отвечает Дима. — Так знаешь, о ком? Может, догадаешься? Они оба молчат, и Макс уже почти уверен, что пронесло. Снова прислушивается к сонному умиротворённому дыханию, тиканью часов, голосам и шорохам. Придвигается ещё чуть ближе и съезжает спиной вниз, устраиваясь удобнее на подушке рядом. Лежит и смотрит в потолок в темноте на еле проглядывающиеся очертания люстры. Он хотел бы сказать, что отреагировал спокойно, но на самом деле ощутимо вздрагивает и покрывается щекотными мурашками, когда поперёк живота ложится тёплая тяжёлая рука. Не просто ложится, а ещё и крепко обхватывает за бок и притягивает к себе, так, что её хозяин через секунду прижимается к нему всем телом. И ведёт пальцами чуть выше, к рёбрам, отчего сердце снова стучит так сильно, словно готово вырваться из груди. — О тебе, — бурчит Дима. — Я о тебе говорил.